Мудрый Юрист

К вопросу о механизме адаптации судебной власти к различным общественным системам *

<*> Cherkasov K.V., Cyganash V.N. To the question about the mechanism of adaptation of department judicial to the different public systems.

Черкасов К.В., заведующий кафедрой государственно-правовых дисциплин Поволжского филиала ГОУ ВПО "Российская правовая академия Министерства юстиции Российской Федерации", доктор юридических наук, доцент.

Цыганаш В.Н., доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Ростовского филиала ГОУ ВПО "Российская правовая академия Министерства юстиции Российской Федерации", кандидат педагогических наук, докторант.

В статье рассматривается вопрос о механизме адаптации судебной власти к различным общественным системам и проводится градация типов общественных систем по критерию восприятия понятия "справедливость". Дается определение судебной власти как формы отношений, имеющих правовой характер и содержательно направленных на определение действительной государственной воли в том случае, когда государственная воля, какой она выражена в законе органами представительной власти, приходит в противоречие самой себе в связи с юридическими фактами и событиями, которые не могли быть учтены законодателем и в процессе индивидуального правоприменения вызывают у субъектов реализации права спор. Статья направлена на расширение теоретического знания о государственной власти в ее специфической форме - судебной власти.

Ключевые слова: судебная власть, государственная власть, право, закон, теория государства, управление государством, справедливость в праве, общественные системы, типология власти, типология общественных систем.

In article the question about mechanism of the adaptations of judicial authority to various public systems is considered and the gradation of types of public systems by criterion of perception of concept "justice" is spent. Judicial authority definition as forms of the relations having legal character and substantially directed on definition of the valid state will in that case when the state will to what it is expressed in the law by bodies of the representative power, comes to the contradiction to itself in connection with the legal facts and events which could not be considered the legislator is made and in the process of individual pravoprimeneniya cause in subjects of realization of the right dispute. Article is directed on expansion of theoretical knowledge of the government in its specific form - judicial authority.

Key words: judicial authority, the government, the right, the law, the state theory, government, justice in the right, public systems, power typology, typology of public systems.

Существование судебной власти обусловлено интересом общества в поддержании правового и социального порядка, а ее государственная природа - обязанностью государства этот порядок поддерживать. Содержанием судебной власти является определение действительной государственной воли в процессе индивидуального правоприменения. Судебная власть, как и власть законодательная, определяет действительную государственную волю. Это - ее сущность. Но это определение (и в этом - отличие судебной власти от законодательной) происходит только тогда, когда государственная воля, какой ее выразил в норме законодатель, приходит в процессе индивидуального правоприменения в противоречие самой себе из-за наличия таких юридически значимых фактов и обстоятельств, которые не могли быть предусмотрены законодателем и (или) вызывают у субъектов реализации права спор. Возможность и обязанность самостоятельно, от имени государства определить действительную государственную волю, выразить ее в специальной относительно спора и обязательной для всех участников спорного отношения и для всех органов исполнительной власти норме (акте, требовании) определяет содержание судебной власти, ее специалитет и место в системе государственной власти. Эта возможность образует уникальный властный ресурс судебной власти, определяет ее место в системе органов государственной власти <1>.

<1> Цыганаш В.Н. Судебная власть: понятие, технология, институт (концептуальный анализ). Ростов н/Д, 2009. С. 234.

Создание закона органами представительной власти есть всегда момент определения и соотнесения интересов институтов политической системы. Законодатель всегда имеет смыслом своей деятельности определение государственной воли, как дефиницию структуры и иерархии интересов политической системы государства. Результат деятельности законодателя - это формирование правил общественной жизни, общеобязательных и подкрепленных авторитетом государства как политической организации общества. Ключевым в справедливости государственной воли становится понятие гарантирования. В отличие от законодателя судья исследует не интересы элементов политической системы, а закон как оформленную государственную волю и имеющиеся факты - как основания ее модификации в конкретном случае.

Поскольку главная государственно-образующая концепция связана с представлением о том, что государство живет не силой, но справедливостью (в свое время один из крупнейших юристов-теоретиков В.С. Нерсесянц доказал, что возникновение государства связано с вопросами правового опосредования и оформления политических отношений, а главной идеей, вокруг которой формируется процесс правового опосредования отношений, становится идея о том, что право рождает не сила, а справедливость <2>), то возникает вопрос о том, одинаковым ли образом идея справедливости реализована в конструкте судебной власти.

<2> Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. М., 1999. С. 88.

Вообще говоря, идея справедливости как антитеза идеи силы возникает в силу того, что она является своеобразным равновесным целесообразности. С точки зрения теории государства и права эта концепция лежит в основе легитимации власти. С точки зрения социологии - в основе рациональности власти. Отсутствие справедливости в государственном управлении рано или поздно ведет к деградации государства как политического института. Именно в силу этого понимания в теории государства принципиальным отличием государственной власти в целом является то, что ее сила основана на убеждении каждого в том, что, "несмотря на все промахи и недостатки, существующие институты являются наилучшими, нежели какие-либо другие, которые могли бы быть установлены и которым следовало бы подчиняться" <3>. Данное обстоятельство качественно отличает содержание государственной власти от любого вида социальной власти. Ее уникальный ресурс - возможность легального принуждения - основан на том, что государственные институты в своей силе принуждения воплощают справедливость.

<3> Linz J. Legitimacy of Democracy and the Socioeconomic System. Boulder, 1988. P. 65.

С другой стороны, Ж.-Л. Бержель заметил, что перманентные, всеобще наблюдаемые преференции власти противостоят теоретически мгновенному и эгалитарному характеру договора как формы социальных отношений. Иначе говоря, возникновение какой-либо статусной позиции как таковой возможно лишь тогда, когда субъект власти занимает некоторую постоянную во времени и не коррелируемую с договором позицию, позволяющую, однако, иметь отношение с договором как предметом властного воздействия. Тогда "наличие института является критерием, который противопоставляет постоянство юридическим ситуациям случайного и переходящего характера, например обязательствам или договорам" <4>. При наличии институциональных форм власти любой договор и любое соглашение не рассматриваются как вытекающие только из индивидуальной воли, не являются результатом единичного юридического акта. Они вытекают из всего социального механизма, из группы договоров и позитивного права, которое обеспечивает главенство коллективных интересов и общественные организации над индивидуальными интересами.

<4> Бержель Ж.-Л. Общая теория права / Под общ. ред. В.И. Даниленко. М., 2000. С. 320.

Понятие справедливости как идеал, которому должно соответствовать определение государственной воли в случае спорного индивидуального правоприменения, нельзя рассматривать в отрыве от представления о том, что возникновение государства связано с вопросами правового опосредования и оформления политических отношений. Справедливость - не личная категория, а общественная. Справедливость рассматривается не только как состояние отношений к собственному "Я", а как состояние отношений к "Мы", т.е. к социальной системе. Полагаем, что именно это понимание позволило И. Канту высказать, а главное - воспринять обществом идею категорического императива. Поступать так, чтобы твои действия стали основой всеобщего законодательства, - значит ограничивать свое понимание справедливости пониманием общей справедливости как уравновешенной целесообразности. Любая социальная система образуется в результате взаимоуравновешивания целесообразностей. Ее конечный смысл - разрешить системные противоречия целесообразностей. Формируемая изначально как идущая от "Я", от собственных ресурсов целесообразность вступает в системные противоречия с другой целесообразностью, идущей от другого "Я". В результате целесообразность с позиции одного может являться своей противоположностью с точки зрения другого.

Право, в его писаном виде, проходит сквозь сито политической системы государства и системы государственного управления, которые кооперируют и интегрирует интересы общества. Вследствие этого право изначально является такой формулой, которая на основе принципа усреднения целерациональности определяет понятие справедливого и должного. В теории права существуют два взгляда на утверждение в норме идей справедливости. Они определяют два воззрения на систему прав. Первый основан на том, что справедливость нормы не в возможности выбора, а в обеспечении и гарантировании. Второй - справедливость обеспечивается свободой выбора. Каждый взгляд имеет свою историю, оба подхода воплощают идею справедливости.

Идея легизма (исторически первый подход к справедливости в праве) основывается на необходимости обеспечить эффективное управление основными факторами производства в условиях их неразвитых институциональных форм. Неразвитость институтов собственности обеспечивает ее концентрацию в немногих руках. Эффективное использование собственности требует единообразия, и для этого применяется право как универсальная коммуникативная площадка. Его несомненным достоинством является формальность, определенность, соподчиненность норм и возможность легитимного принуждения в случае нарушения. Подчеркнем, внутри государства нет власти сильнее государственной. Право должно соответствовать закону с целью обеспечить эффективное управление и не должно допускать пространства свободы, т.к. вольнодумство и управление несовместимы. Обратной стороной этого подхода является концепция "разрешено только то, что разрешено законом". Задача государственных органов - обеспечить соблюдение режима законности, который становится безусловным императивом.

Справедливость закона связана в легистском правопонимании с тем, что собственник является гарантом выживания, и справедливо все, что исходит от собственника и способствует выживанию. И не справедливо все, что исходит от собственника и выживанию не способствует. Поскольку собственник так же заинтересован в несобственниках как в наемной силе, законы, как правило, справедливы в этой проекции. Такая ситуация характерна для Европы периода XVIII - XIX вв. Наблюдается она и в азиатских странах, где имеет место полуфеодальная система, не предполагающая развитые институты капитала и, как следствие, концентрацию собственности. Эту же ситуацию можем наблюдать и в странах с социалистическим строем. Обобществление собственности, однако, здесь имеет несколько иной социальный смысл. Обобществление собственности в социалистическом обществе должно устранить главное противоречие - противоречие между эксплуататорами и эксплуатируемыми, вследствие чего государство выражает интересы всех, а не господствующего класса.

Второй - юридический тип правопонимания характерен для обществ с развитым институтом собственности и основан на различении права и закона, тем самым формируя иную модель справедливости. Право здесь в своей основе не может быть ни хорошим, ни плохим, оно может быть лишь должным настолько, насколько должны вообще дух или мышление, а потому - справедливым. Право - лишь мера, масштаб дозволенного, обеспечивающий справедливость как возможностью выбора, так и границами дозволенного. Такой подход порождает такое пространство свободы, в котором для получения справедливых выгод и благ всегда существует соотношение "риск - выгода". В этом само право становится мерой справедливости. "Разрешено все, что прямо не запрещено". Право на свободный выбор (но и на связанные с этим риски) - естественная сторона справедливости. Любой выигрыш и проигрыш справедлив, поскольку это результат не чьей-нибудь, а твоей собственной воли. Именно это имел в виду Г.В.Ф. Гегель, когда отмечал: "Почвой права является вообще духовное, и его ближайшим местом и исходной точкой - воля, которая свободна; так что свобода составляет ее субстанцию и определение и система права есть царство осуществленной свободы, мир духа, порожденный им самим как некая вторая природа" <5>.

<5> Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1974. С. 38.

Таким образом, наблюдаются две совершенно различные концепции справедливости: справедливость как гарантирование и справедливость как свобода на риск, но и свобода на связанные с этим риском блага. Можно ли представить, что в этих различных парадигмах справедливости судебная власть, суть которой в определении действительной государственной воли тогда, когда государственная воля, какой ее выразил в норме законодатель, приходит в процессе индивидуального правоприменения в противоречие самой себе из-за наличия таких юридически значимых фактов и обстоятельств, которые не могли быть предусмотрены законодателем и вызывают у субъектов реализации права спор, будет иметь единый генезис в определении справедливости в этих двух случаях? Очевидно, что нет. Но в том случае, когда право направлено на гарантирование социальной и экономической жизни ее источником (политической базой), теоретически может быть узкий слой политических институтов, обслуживающих собственников или собственно государство. В такой политической структуре нет (или почти нет, мало) равновесных, конкурирующих политических институтов, пытающихся получить преференции один за счет другого. Их нет из-за неразвитых отношений и институтов собственности. Нет также и поля выбора обходных путей внутри правового поля. Все, что не разрешено, - уголовные преступления или административные правонарушения или гражданские деликты. Наконец, в большинстве случаев стороной договора выступает собственник, т.е. государство, олигархический капитал и т.п. Может ли в таком распределении интересов судебная власть оставаться вне общей системы распределения интересов? Конечно, нет, причем по двум причинам. Во-первых, судебная власть - это и есть, собственно, государственная власть, одна из ее видов. Во-вторых, структурой судебной системы является государственная власть, которая и есть конечный результат работы политической системы, формирующей ситуацию власти. Второй случай противоположен первому. Развитые экономические институты обусловливают развитую политическую систему как форму выражения интересов. В первом случае ключевым в справедливости государственной воли становится понятие гарантирования, во втором - обеспечение равных условий на риск (выгоду). Это две различные ситуации власти.

Итак, нельзя говорить о содержательной стороне судебной власти вообще, абстрактно, без учета понятия справедливости в той или иной общественной системе. Судебная власть, как и другая государственная власть, всегда будет отражать понятие справедливости так, как оно понимается в той или иной социальности. В этой связи ее текущие проявления характеризуют действительное состояние общества и позволяют стать достаточно объективным критерием имеющейся правовой и социально-политической ситуации.