Мудрый Юрист

О защите имени и псевдонима по мотивам определения судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 15.08.2017 № 5-кг17-102

Останина Елена Александровна, доцент кафедры гражданского права и процесса ФГБОУ ВО "Челябинский государственный университет", кандидат юридических наук.

Недавняя практика Верховного Суда РФ (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 15.08.2017 N 5-КГ17-102) побуждает задуматься о том, требуется ли согласие обладателя имени на использование имени в качестве псевдонима, если использование начато до введения в действие новой редакции ст. 19 ГК РФ. Также неясно, чье конкретно согласие требуется для использования имени в качестве псевдонима, если имена нескольких граждан совпадают. В статье высказано предположение о том, что указанный в ст. 19 ГК РФ запрет следует толковать в соответствии с целью его установления. Запрещается не просто использовать набор звуков, аналогичный имени, а выдавать себя за определенного гражданина. В иных случаях нарушение права на имя отсутствует.

Ключевые слова: псевдоним, право на имя, злоупотребление правом, авторское право.

Protection of Pseudonyms and Names. Based on Russian Supreme Court Civil Chamber Ruling No. 5-KG17-102 of 15 August 2017

E. Ostanina

Ostanina Elena, Assistant Professor at the Civil Law and Process Department of the Chelyabinsk State University, PhD in Law.

The RF Supreme Court recent case (Civil Chamber Ruling No. 5-KG17-102 of 15 August 2017) addresses the following question: whether to publish books under a pseudonym prior to the new version of Art. 19 of the Civil Code the author had to receive a consent of a person whose name was used as the pseudonym? It is also unclear who needs to give his consent to the use of the pseudonym which represents collective authorship. The author insists on interpreting Art. 19 purposely. It is not forbidden to adopt a pseudonym that can sound like a real name. It is forbidden to adopt a different identity, acting as another person, assuming the rights and responsibilities of another person.

Key words: pseudonym, right to name, abuse of right, copyright.

1. Введение

Почему писатели столь часто используют псевдонимы? Мотивы могут быть самыми разнообразными. Например, Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс, более известный под псевдонимом Марк Твен, в своей автобиографической книге "Жизнь на Миссисипи" рассказывал, что первоначально этот псевдоним придумал капитан Исайя Селлерс, который использовал его при публикации в местной новоорлеанской газете своих заметок о состоянии реки в то или иное время года. Молодой лоцман мистер Клеменс позволил себе высмеять одну из таких заметок (и ее автора) на страницах другой газеты. Этим он настолько сильно обидел капитана, что тот отказался от публикации каких-либо заметок. В связи с этим после смерти капитана Селлерса мистер Клеменс, чувствуя вину, взял "освободившийся" псевдоним себе, дабы восстановить его "репутацию".

Стивен Кинг, напротив, в эссе "Почему я был Бахманом" объяснял использование при публикации нескольких произведений псевдонима Ричард Бахман желанием "на время перестать быть Стивеном Кингом". В том же эссе Кинг отметил, что в прошлом писание романов считалось чем-то зазорным, скорее грехом, чем профессией, поэтому использование псевдонима позволяло защитить себя (и родственников) от осуждающих взглядов и вопросов.

Подобным же наблюдением делился в автобиографической книге "Как стать фантастом. Записки семидесятника" известный в научных кругах востоковед доктор исторических наук И.В. Можейко (широкой публике более известный как автор книг об Алисе Селезневой - Кир Булычев).

Среди известных писателей, которые использовали псевдонимы, были сестры Шарлотта, Эмили и Энн Бронте (Карер, Эллис и Эктон Белл), Чарльз Доджсон (Льюис Кэрролл) и Чарльз Диккенс (Боз) <1>.

<1> См.: Crystal D. The Cambridge Encyclopedia of the English Language 2nd ed. Cambridge, 1997. P. 152. Цит. по: Бойкова Т.А. Личное имя как объект языковой рефлексии (на материале метаязыковых высказываний русских и американцев): Дис. ... канд. филол. наук. М., 2017. С. 60.

В юридической литературе тоже подчеркивается, что псевдоним своей целью имеет по большей части не просто скрыть настоящее имя, а отграничить определенную сферу отношений.

Так, М.М. Агарков писал, что "псевдоним должен отделить известную категорию общественных проявлений личности от ее обычной житейской сферы" <2>.

<2> Агарков М.М. Право на имя // Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 2. М., 2002. С. 104.

Многие люди применяют имя, отличное от имени, данного им при рождении, имея определенную цель: возможно, передать какой-то образ, избежать неприятных ассоциаций, сделать свою личность более запоминающейся или просто сделать имя более легким в произношении или написании. Использование псевдонимов характерно для представителей некоторых профессий, в частности писателей, актеров и работников средств массовой информации <3>.

<3> См.: Crystal D. Op. cit. P. 152.

Однако что будет, если окажется, что взятый автором псевдоним специально или нет совпадает с именем и фамилией другого человека? Может ли "настоящий" обладатель имени и фамилии требовать прекращения использования псевдонима?

Именно такой спор и был рассмотрен Судебной коллегией по гражданским делам ВС РФ в Определении от 15.08.2017 N 5-КГ17-102.

2. Обстоятельства дела

Для лучшего понимания сути спора приведем краткие биографии тяжущихся сторон.

Истцом в данном деле является Феликс Вельевич Разумовский, профессиональный российский писатель-публицист и тележурналист, написавший с 1981 г. около 15 научно-популярных литературных произведений и снявший с 1989 г. около 50 документальных фильмов о русской истории, а также регулярно выступающий в качестве эксперта по русской культуре на различных телепередачах.

За эту деятельность в числе прочего он был награжден орденом Дружбы и орденом Почета, а также включен в состав Церковно-общественного совета при Русской православной церкви <4>.

<4> Более подробную информацию см. на сайте "Вестник Замоскворечья". URL: https://zamos.ru/dossier/r/4319/.

Ответчиком выступает Евгений Рубежов (в тексте Определения, вероятно, ошибочно, указана фамилия "Рубяжев"), профессиональный российский писатель-фантаст, написавший с 1996 г. 28 литературных произведений, опубликованных под псевдонимом Феликс Разумовский (насколько можно судить по доступным данным в сети Интернет, без отчества), преимущественно в жанре альтернативной истории и так называемого славянского фэнтези <5>.

<5> Более подробную информацию см. на сайте "Лаборатория фантастики". URL: http://fantlab.ru/autor107.

К сожалению, причины и цель выбора ответчиком именно такого псевдонима судами установлены не были (в Апелляционном определении было отмечено лишь то, что в действиях ответчика не доказано злоупотребление правом).

Однако приведенные биографические сведения позволяют в полной мере понять причины возникновения конфликта как противостояния авторов произведений примерно схожей тематики, но принципиально разного стиля.

В обоснование своего иска, согласно тексту Определения ВС РФ, истец указывал, что использование ответчиком указанного псевдонима "вводит третьих лиц в заблуждение относительно тождества Разумовского Ф.В. с Рубяжевым Е.А." и "отрицательно влияет на восприятие Разумовского Ф.В., нарушая его образ и дискредитируя его в глазах третьих лиц".

То есть фактически истец не хотел, чтобы его ассоциировали с автором фэнтези. Ну а тот факт, что эти художественные романы были опубликованы под псевдонимом, совпадающим с его именем и фамилией, истец, соответственно, посчитал отрицательно влияющим на свою репутацию.

Для защиты своего права истец потребовал:

Суды первой и апелляционной инстанций в удовлетворении заявленных требований отказали, мотивировав это тем, что истец не является правообладателем исключительного права на имя Феликс Разумовский, в силу чего ответчик был вправе использовать аналогичный псевдоним при издании своих литературных произведений в соответствии с п. 1 ст. 1265 ГК РФ.

Однако Верховный Суд, отменяя Апелляционное определение и направляя дело на новое рассмотрение, указал, что в соответствии с п. 4 и 5 ст. 19 ГК РФ:

На основании этих норм Верховный Суд сделал вывод, что право гражданина на имя, под которым он приобретает и осуществляет права и обязанности, включает в себя не только право иметь имя, но и право запрещать другим лицам пользоваться тем же именем в качестве псевдонима без его согласия.

Использование в качестве псевдонима имени, которое носит другое лицо, будет правомерным согласно позиции ВС РФ при условии (1) получения согласия носителя имени и (2) непричинения вреда использованием этого псевдонима другим носителям этого имени <6>.

<6> Следует отметить, что в тексте Определения ВС РФ применительно ко второму условию дословно написано: "...а также непричинения вреда носителю имени другим его носителем", однако, как представляется, здесь имеет место явная грамматическая ошибка. В противном случае подобная формулировка при буквальном толковании подразумевает, что правомерность использования имени в качестве псевдонима ставится в зависимость от того, причиняется ли также "настоящему" носителю имени некий вред другим "настоящим" носителем имени, что явно абсурдно.

При этом Верховный Суд отметил, что является ошибочным вывод судов первой и апелляционной инстанций о необходимости представления истцом доказательств, подтверждающих, что он обладает исключительными правами на имя Феликс Разумовский, поскольку псевдоним не может быть объектом исключительного права.

3. Ответы на вопросы и вопросы из ответов

Не рискуя высказаться однозначно и окончательно о том, как надлежит толковать ст. 19 ГК РФ применительно к данному спору (ибо дело направлено на новое рассмотрение, спор еще не решен), следует отметить, что анализируемое Определение показало необходимость обсуждения нескольких сложных вопросов.

Вопрос N 1. Чье согласие нужно получить?

Следует отметить, что в анализируемом деле у истца довольно редкое отчество (Вельевич). Ответчик использовал в качестве псевдонима имя и фамилию, без отчества.

Тем не менее в анализируемом Определении этот момент не раскрывается, и из общего контекста можно сделать вывод о том, что совпадение имени и фамилии суд посчитал достаточным.

Означает ли анализируемый судебный акт, что гражданин, намеренный взять себе псевдоним Иван Иванов, должен получить согласие всех Иванов Ивановых, живущих в России? И надо ли ограничиться только Россией или же также нужно провести поиск в ближнем и дальнем зарубежье?

Такое требование поиска, думается, следовало бы признать чрезмерным. В области авторского права, в частности, оно чрезмерно сузило бы свободу творческой деятельности, поскольку всегда оставался бы риск того, что согласие какого-то носителя имени, аналогичного избранному автором псевдониму, не получено.

Вопрос N 2. Когда истцу причиняется вред использованием псевдонима?

В анализируемом Определении отмечается, что "запрет на приобретение прав и обязанностей под именем другого лица в силу статьи 19 ГК РФ может быть связан также и с дезориентацией неопределенного круга лиц относительно тождества граждан, осуществляющих творческую деятельность под одними и теми же именем и псевдонимом".

Иными словами, по мнению Коллегии, вред состоит в возможности дезориентации третьих лиц. В каком случае есть основания ожидать, что третьи лица будут дезориентированы?

Можно предположить (хотя об этом и не говорится в комментируемом Определении), что сама по себе возможность отождествления носителя имени и носителя псевдонима довольно сильно зависит от степени оригинальности и уникальности имени, т.е. от его различительной способности при отсутствии других идентифицирующих характеристик. Иными словами, чем выше уникальность имени, тем выше вероятность смешения в глазах окружающих.

В данном деле имя и фамилия истца представляют собой не слишком распространенное сочетание. Но что, если обнаружит соответствующий своему имени псевдоним и заявит аналогичный иск, скажем, кто-нибудь из Иванов Петровых, Александров Кузнецовых или Сергеев Васильевых?

Некоторые имена и фамилии чрезвычайно распространены, что увеличивает вероятность случайного совпадения.

Далее, в анализируемом Определении вероятность дезориентации третьих лиц усиливалась оттого, что и истец, и ответчик заняты литературным творчеством. Безусловно, хотя об этом и не написано прямо в тексте документа, значение имеет и степень тематического родства произведений (подобно тому, как применительно к средствам индивидуализации такое значение имеет группа товаров, работ или услуг, для индивидуализации которых используется соответствующее средство).

Можно ли говорить о нарушении права на имя в том случае, когда ответчик действует в совершенно другой сфере общественной жизни, чем истец?

В ст. 19 ГК РФ содержится запрет использовать имя физического лица или его псевдоним без согласия обладателя имени или псевдонима, а также способами, способными ввести в заблуждение третьих лиц относительно тождества граждан.

При выяснении того, какими способами использовалось имя и (или) псевдоним, очевидно, нужно учитывать то, в какой сфере общественной жизни действуют истец и ответчик. Чем ближе окажутся эти сферы деятельности, тем выше будет опасность смешения.

Однако в отличие от юридического лица, которое может иметь специальную правоспособность, гражданин никогда не ограничен определенными целями или определенной сферой общественной жизни. Поэтому вероятность смешения может возникнуть даже в том случае, если истец известен, например, в медицине, а ответчик - в качестве автора триллеров.

Вопрос N 3. Что, если настоящему имени будет противопоставлен не псевдоним, а другое "настоящее" имя?

Еще М.М. Агарков отвечал, что право на имя не дает управомоченному лицу права исключительного пользования своим именем. Другие лица также могут им пользоваться вполне правомерно, когда они сами обладают тем же именем <7>.

<7> См.: Агарков М.М. Указ. соч. С. 96.

При этом надо учитывать, что процедура смены имени гражданином в действующем законодательстве определена так, что перемена имени не требует особых затрат и усилий. Согласно ст. 58 Федерального закона от 15.11.1997 N 143-ФЗ "Об актах гражданского состояния" лицо, достигшее возраста 14 лет, вправе переменить свое имя, включающее в себя фамилию, собственно имя и (или) отчество. Перемена имени производится органом записи актов гражданского состояния по месту жительства или по месту государственной регистрации рождения лица, желающего переменить фамилию, собственно имя или отчество.

Предположим, что Е.А. Рубежов примет решение привести в соответствие свое имя со столь обширно использовавшимся им псевдонимом и, пользуясь правом, предусмотренным п. 2 ст. 19 ГК РФ, "официально" станет, скажем, Феликсом Александровичем Разумовским.

Возможность наступления этого события, следует отметить, применительно к писателю-фантасту отнюдь не чисто теоретическая. Так, Элис Мэри Нортон в начале писательской карьеры, опасаясь предубеждения со стороны современной ей преимущественно мужской целевой читательской аудитории, использовала в качестве псевдонима сначала имя Эндрю, а затем Андрэ, которое и взяла впоследствии как официальное, став Андрэ Элис Нортон.

Наблюдалось подобное и среди отечественных писателей. Например, урожденный Андрей Платонович Климентов, начавший свою творческую деятельность в годы Гражданской войны под псевдонимом Андрей Платонов, впоследствии в 1920-е гг. официально сменил имя на псевдонимное. Еще чаще подобное встречается у артистов кино и эстрады.

Сохранит ли в таком случае силу судебный запрет на использование словосочетания "Феликс Разумовский"? Ведь он автоматически станет запретом на использование настоящего имени, а это не соответствует ни Конституции, ни ст. 19 ГК РФ.

Представляется, что требование о запрете использования не может быть удовлетворено, если на момент рассмотрения дела псевдоним уже стал именем. С требованиями о публикации опровержения и компенсации морального вреда все обстоит несколько сложнее. Административный акт регистрации перемены имени, как и любой иной административный акт, не должен иметь обратной силы. Следовательно, если будет доказано не просто совпадение имени и псевдонима, но факт злоупотребления правом на псевдоним со стороны ответчика, требования о компенсации морального вреда и публикации опровержения могут быть удовлетворены.

Вопрос N 4. В какой момент возникает право на псевдоним?

Предположим, что некий писатель захочет воспользоваться псевдонимом, который, как выяснится впоследствии, уже использовался кем-то другим. Разумеется, речь не идет о случаях использования действительно общеизвестных псевдонимов, таких как Борис Акунин или Александра Маринина, или явно оригинально выдуманных, вроде Генри Лайон Олди или Хольм ван Зайчик (в этих случаях злоупотребление правом будет очевидным).

Но, скажем, многие ли знают отечественного фантаста Святослава Логинова, настоящее имя которого - Святослав Владимирович Витман? Как не раз подчеркивал сам писатель, он является убежденным атеистом и всячески пропагандирует атеизм в своих произведениях. А теперь представим себе, что, не подозревая о наличии этого "Святослава Логинова", гражданин по имени, например, Святослав Васильевич Ложкин написал серию публицистических статей в поддержку введения курса "Основы православной культуры" в образовательную программу школ и вузов и начал публиковать их под тем же псевдонимом. Сможет ли С.В. Витман требовать прекращения публикации таких статей под данным псевдонимом, мотивируя это тем, что они противоречат его убеждениям и могут дезориентировать третьих лиц?

Формально норма п. 4 ст. 19 ГК РФ предусматривает те же условия правомерного использования псевдонима, что и для настоящего имени. Однако в отношении права на имя точно известен момент его возникновения - это момент его регистрации в органах загса. В отношении же права на псевдоним такой определенности явно нет: остается спорным вопрос, достаточно ли однократного использования псевдонима или оно должно быть систематическим, постоянным <8>.

<8> Подробнее см.: Рожкова М.А. Использование имени и псевдонима, в том числе в качестве товарного знака // Хозяйство и право. 2017. N 8. С. 28.

Вопрос N 5. Право на коллективный псевдоним

Кто уполномочен давать согласие на использование коллективного псевдонима и сохраняют ли члены действующего под псевдонимом авторского коллектива право на его использование в случае разделения коллектива? Рассмотрим уже совершенно гипотетическую, но вполне возможную ситуацию.

В отечественной фантастике являются весьма распространенным явлением объединенные общим псевдонимом авторские тандемы. Например, Генри Лайон Олди - это Дмитрий Шелонин и Олег Ладыженский; Хольм ван Зайчик - Вячеслав Рыбаков и Игорь Алимов; Александр Зорич - Дмитрий Гордевский и Яна Боцман; Макс Фрай - Светлана Мартынчик и Игорь Степин.

Но предположим (хотя, конечно, искренне хочется надеяться, что подобное никогда не случится), что какой-то из этих или иных тандемов распадется. По отдельности указанные авторы известны далеко не всем любителям их творчества. За кем в таком случае сохранится право на псевдоним?

Все нормы ст. 19 ГК РФ явно построены на априорной принадлежности псевдонима исключительно только одному человеку (из чего, вероятно, и вытекает предоставление псевдониму почти такой же защиты, что и имени). Однако запрета на согласованное использование одного псевдонима двумя и более лицами эти нормы не содержат. Следовательно, по идее, каждый член распавшегося коллектива (коль скоро мы не применяем к праву на псевдоним нормы об авторском праве) обладает правом использовать его дальше по своему усмотрению. В том числе привлечь в этот коллектив сколь угодно много других соавторов (хотя здесь мы уже вплотную приблизимся к запрету вводить в заблуждение потребителей относительно принадлежности определенного творческого труда определенному автору).

М.А. Рожкова отмечает, что "право на наименование группы лиц (исполнителей) не подпадает под категорию права на псевдоним - в ст. 19 ГК РФ речь идет об идентификации с помощью псевдонима именно гражданина, а не объединений граждан (в том числе творческих объединений)" <9>.

<9> Там же. С. 29.

Учитывая, что соавторов литературного произведения третьи лица могут воспринимать в соответствии с псевдонимом, т.е. как одно лицо, вопрос о том, можно ли считать псевдонимом обозначение, избранное соавторами литературного произведения, можно обсуждать отдельно.

Перечень вопросов можно было бы продолжать еще долго ("Сколько псевдонимов может иметь один автор?", "Допускается ли использование провокационных псевдонимов, не нарушающих прямо право на имя?" и т.д.). Однако, как представляется, приведенных вопросов вполне достаточно для того, чтобы продемонстрировать главную мысль: дав однозначный ответ на поставленные в конкретном деле вопросы, Верховный Суд РФ вольно или невольно спровоцировал совершенно новые.

Для того чтобы хотя бы приблизиться к ответам на указанные выше вопросы, как представляется, необходимо для начала немного глубже исследовать суть легальных понятий "имя" и "авторское имя", вытекающих из них запретов, а также прав и обязанностей, порождаемых их нарушением.

4. Соотношение псевдонима и имени

В иностранной литературе отмечается, что данное в силу закона имя - это реальное, правильное имя. Все другие имена имеют альтернативный характер, хотя и принадлежат лицу так же, как "настоящее", данное при рождении. У человека может быть прозвище, детское уменьшительное имя, ник в Интернете, творческий псевдоним. Имя, данное в соответствии с законом, связывает все наименования, которые человек может иметь <10>.

<10> См.: Lucock C., Yeo M. Naming Names: The Pseudonym in the Name of the Law // University of Ottawa Law & Technology Journal. Vol. 3. No. 1. 2006. URL: https://ssrn.com/abstract=999675.

По вопросу о соотношении права на имя и права на псевдоним мнения расходятся.

Некоторые исследователи считают, что право на имя, безусловно, обладает приоритетом перед псевдонимом. Вне зависимости от того, какие интересы реализуются посредством псевдонима, они все уступают интересам того лица, которое может называться данным именем в соответствии с законом. Псевдоним - это псевдоимя, не настоящее, а вымышленное <11>.

<11> Ibid.

Некоторые считают, что право на имя и право на псевдоним должны защищаться одинаково. Разрешает ли автор публикацию произведения под собственным именем или под псевдонимом - такие имена и псевдонимы одинаково защищаются <12>.

<12> См.: Heymann L.A. The Birth of the Authornym: Authorship, Pseudonymity, and Trademark Law // GWU Law School Public Law Research Paper No. 101. URL: https://ssrn.com/abstract=581821.

В отечественном законодательстве псевдоним тоже определяется как вымышленное имя (п. 1 ст. 19 ГК РФ). В п. 1 ст. 19 ГК закреплен общий запрет приобретать права и обязанности под чужим именем. "Гражданин приобретает и осуществляет права и обязанности под своим именем, включающим фамилию и собственно имя, а также отчество, если иное не вытекает из закона или национального обычая". Но из этого запрета допускаются исключения: в случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, гражданин может использовать псевдоним (п. 2 ст. 19 ГК РФ).

К числу случаев, когда псевдоним прямо разрешен законом, относятся следующие ситуации:

а) право автора публиковать произведение под псевдонимом (ст. 1265 ГК);

б) право исполнителя на указание своего имени или псевдонима на экземплярах фонограммы и в иных случаях использования исполнения (ст. 1315 ГК);

в) в исключительных случаях в уголовном процессе может быть использован псевдоним для обеспечения безопасности потерпевшего (ч. 9 ст. 166 УПК РФ);

г) при размещении в сети Интернет текстов судебных актов, принятых судами общей юрисдикции, в целях обеспечения безопасности участников судебного процесса и защиты государственной и иной охраняемой законом тайны из этих актов исключаются персональные данные. Вместо исключенных персональных данных используются инициалы, псевдонимы и другие обозначения (ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 22.12.2008 N 262-ФЗ (с изм. от 29.07.2017) "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации");

д) журналисты вправе подписывать свои статьи и сообщения псевдонимом (ст. 47 Закона РФ от 27.12.1991 N 2124-1 (с изм. от 29.07.2017) "О средствах массовой информации").

Представляется, что ключевым запретом, защищающим имя, следует считать запрет, установленный абз. 1 п. 4 ст. 19 ГК РФ. Он сформулирован весьма лаконично: "Приобретение прав и обязанностей под именем другого лица не допускается".

Что в данном случае имеется в виду в словосочетании "под именем"? Простое использование сочетания имени и фамилии? Едва ли. Будь это так, данный запрет требовал бы исключить возможность повторного присваивания человеку кем-то уже "занятого" имени и фамилии (точно так же, как сейчас исключается возможность повторения ИНН или серии и номера паспорта). И это было бы абсурдно.

Что же тогда подразумевается? Как представляется, в данном случае на самом деле имеет место норма, производная от публично-правового запрета приобретать права и обязанности под видом другого лица, т.е., по сути, осуществлять мошенничество (само собой, в более широком, нежели в ст. 159 УК РФ, смысле слова). "Имя" в данной норме обозначает не само словосочетание, а личность, которую оно идентифицирует. Причем обозначает не само по себе, а в сочетании с другими идентифицирующими признаками, такими как внешность, голос, дата рождения или те же паспортные данные. Классическим случаем нарушения права на имя в такой трактовке является, например, телефонный розыгрыш (так называемый пранк).

Косвенным подтверждением этого предположения является то, что в п. 4 ст. 19 ГК РФ неправомерное, причиняющее вряд использование псевдонима или имени рассматривается в контексте злоупотребления правом: "Имя физического лица или его псевдоним могут быть использованы с согласия этого лица другими лицами в их творческой деятельности, предпринимательской или иной экономической деятельности способами, исключающими введение в заблуждение третьих лиц относительно тождества граждан, а также исключающими злоупотребление правом в других формах (выделено мной. - Е.О.)".

Следовательно, запрещается заведомо недобросовестное использование чужого имени. Так, если издательство, от сотрудничества с которым отказался популярный автор, предлагает начинающим авторам использовать имя этого автора в качестве псевдонима, то действия по использованию такого "псевдонима" (являющиеся по сути попыткой выдать себя за другое лицо) составят злоупотребление правом.

5. Имя и псевдоним автора как ориентир для читателя



Правоотношение, в котором чаще всего используется псевдоним, - это авторское творчество.

Интересно, что в комментируемом споре в отношении имени и псевдонима суды первой и апелляционной инстанций использовали словосочетание "исключительные права".

Безусловно, говоря о необходимости доказывания истцом наличия у него исключительного права на имя, суды не мотивировали этот вывод ссылками на какие-либо нормы действующего российского законодательства. Не мотивировали потому, что таких норм нет. Однако определенная доля истины в этом сопоставлении права на имя (или псевдоним) с исключительными правами все же имеется.

В иностранной литературе довольно распространено мнение о том, что имя или псевдоним автора имеет коммерческую ценность в силу известности его читателям, зрителям. Используется даже особый термин для такого имеющего коммерческую ценность имени или псевдонима - "авторним" (authornym) <13>.

<13> См.: Heymann L.A. Op. cit.

Отмечается, что, когда автор выбирает, публиковать ли произведение под собственным именем или под псевдонимом, это тоже своеобразный брендинг. Автор как маркетинговая команда, разрабатывающая бренд для нового продукта, выбирает имя, с которым у потребителя будет связано впечатление о произведении. Тот, кто пишет романтические истории, может выбрать себе подчеркнуто викторианское и старомодное имя, а тот, кто пишет военную прозу, - имя подчеркнуто мужественное, и т.д. По своим функциям псевдоним несколько напоминает товарные знаки.

Принято считать, что товарные знаки сокращают расходы потребителя на поиск товаров определенных свойств или качества. Товарный знак для правообладателя выступает средством, позволяющим связать определенные характеристики товара с запоминающимся обозначением и сделать товар узнаваемым для потребителя. А потребителям товарный знак помогает упростить поиск товара, поскольку товары нужных характеристик могут быть легко найдены по запомнившемуся обозначению <14>.

<14> См.: Sheff J.N. Marks, Morals, and Markets (March 13, 2012). 65 Stanford Law Review 761 (2013); St. John's Legal Studies Research Paper No. 12-0007. URL: http://ssrn.com/abstract=2021394.

Точно такие же функции выполняют авторское имя и авторский псевдоним. Они, подобно товарному знаку, являются для автора средством обеспечить узнаваемость его произведений. А для читателей и прочих потенциальных потребителей имя и псевдоним автора - это способ упростить поиск произведения с нужными характеристиками.



Вот что пишет один из исследователей: предположим, читателю понравились произведения Джона Гришема. Читатель знает, о чем пишет Гришем, читатель знает, как пишет Гришем. И когда нужно купить новую книгу, чтобы скоротать время, читатель не тратит время, перебирая все имеющиеся на прилавке романы. Он видит на обложке имя "Джон Гришем" и покупает книгу. И эффект будет совершенно одинаковый, вне зависимости от того, что такое "Джон Гришем" - имя, принадлежащее автору в силу закона, или авторский псевдоним. Значение имеет уверенность читателя, что он приобретает книгу того самого автора, перу которого принадлежит предыдущая понравившаяся ему книга <15>.

<15> См.: Heymann L.A. Op. cit.

В отечественной литературе тоже отмечалось, что авторский псевдоним служит ориентиром для читателя. Так, М.М. Агарков писал, что неправильным является мнение, что пользование псевдонимом не есть принятие нового имени, а просто способ сохранения анонима. Псевдоним не имеет единственной целью сохранить инкогнито. Для этого было бы достаточно не помещать свое имя на обложке. Прикрываясь каким-либо псевдонимом, автор стремится создать себе литературную индивидуальность, хотя и желает при этом отделить ее от частной жизни. Один и тот же псевдоним объединяет различные произведения, и читатели, не зная автора, тем не менее связывают полученные впечатления в одну цельную характеристику и представление о едином лице. Назначение псевдонима, таким образом, то же самое, что и у гражданского имени. Различие лишь в более ограниченном поле применения <16>.

<16> См.: Агарков М.М. Указ. соч. С. 105.

Представляется, что имя автора, а также авторский псевдоним сегодня - весьма своеобразный объект гражданских прав. С одной стороны, это, безусловно, личное нематериальное благо автора. С другой стороны, это благо может приобретать явно выраженную коммерческую ценность, что, впрочем, совершенно не означает, что право на псевдоним может принадлежать издателям, продюсерам или каким-либо иным лицам, помимо автора произведения.

Из-за своей коммерческой ценности право на авторский псевдоним приобретает определенное сходство не только с товарным знаком, но и с правом на коммерческое обозначение.

При этом степень сходства с товарным знаком или коммерческим обозначением различна в зависимости от того, идет ли речь о принадлежащем автору в силу закона имени или только о псевдониме. Имя используется автором не только в сфере его творческой деятельности, но и в повседневной жизни. Оно имеет для автора нематериальную ценность не только в связи с известностью читателям или зрителям.

Что же касается псевдонима, то его коммерческая составляющая выражена несколько сильнее, поскольку автор, во-первых, может адресовать каждый из псевдонимов особой группе потребителей, а во-вторых, может придумать стоящую за псевдонимом биографию (что встречается нередко).

Псевдоним зачастую создается именно для того, чтобы привлекать и удерживать внимание потенциальных "потребителей".



Какие правовые последствия могут следовать из двойственной природы авторского псевдонима? Во-первых, несмотря на коммерческую ценность, нельзя согласиться с тем, что право на псевдоним может принадлежать не автору, а другому лицу. Так, в деле Виктории Платовой суд правильно констатировал, что ничтожным является условие договора о том, что право на псевдоним принадлежит издательству, а автор, ранее писавший под псевдонимом, лишается права его использовать <17>. Так же, как право на имя неразрывно связано с лицом, носящим имя в силу закона, право на псевдоним неразрывно связано с лицом, использующим псевдоним.

<17> См.: Толстой В.С. Личные неимущественные правоотношения. М., 2009. С. 140 - 142; Рожкова М.А. Указ. соч. С. 130 - 131.

Во-вторых, поскольку право на псевдоним имеет определенную коммерческую ценность, можно обсуждать такое последствие его нарушения, как возмещение убытков (ст. 15 ГК РФ).

В-третьих, одним из доказательств того, что лицо, использующее чужое имя в качестве псевдонима, злоупотребляет правом, может быть то, что это лицо извлекло выгоду из совпадения своего псевдонима с именем другого лица.

6. Действие ст. 19 ГК РФ во времени

Норма абз. 2 п. 4 ст. 19 ГК РФ, согласно которой имя физического лица или его псевдоним могут быть использованы только с согласия этого лица, была введена Федеральным законом от 30.12.2012 N 302-ФЗ "О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Закон N 302-ФЗ). Эта норма действует с 01.03.2013.

Несомненно, и до 01.03.2013 запрещалось выдавать себя за другое лицо и причинять вред, используя чужое имя. Однако требование согласия обладателя имени (а может быть, и всех обладателей этого имени) до этого времени не предъявлялось. Такое требование впервые было закреплено в Законе N 302-ФЗ.

Возникает вопрос: можно ли распространять требование нормы, действующей с 01.03.2012, на действия по использованию псевдонима, начатые в 1996 г.? Здесь возможны два варианта.



Первый вариант: считать каждое новое произведение, написанное и изданное ответчиком, самостоятельным юридическим фактом, - и тогда на все произведения, изданные после 2012 г., будет распространено требование о необходимости согласия.

Второй вариант: считать все 28 литературных произведений, выпущенных под псевдонимом Феликс Разумовский, одним длящимся процессом по использованию псевдонима. Тогда, поскольку нормы Закона N 302-ФЗ не имеют обратной силы, пресечь использование псевдонима, начатое до 01.03.2017, истец не вправе. Можно обсуждать, какой из этих вариантов следует признать верным.

Учитывая приведенные выше доводы о коммерческой ценности псевдонима, представляется более справедливым второй вариант. Видится возможным определить использование псевдонима в нескольких произведениях, написанных одним автором и в одном жанре, в качестве одного длящегося правоотношения. В противном случае окажется, что автор, вложивший труд в продвижение своего псевдонима и запомнившийся читателям под определенным псевдонимом, будет обязан отказаться от него из-за норм права, которых в год издания первого произведения под псевдонимом просто не существовало.

Еще более желательным видится телеологическое толкование п. 4 ст. 19 ГК РФ. Предлагаемый вывод состоит в том, что случайное совпадение имени и псевдонима не должно повлечь за собой запрет на использование псевдонима.

References

Agarkov M.M. Right to Name [Pravo na imya], in: Agarkov M.M. Selected Works on Civil Law [Izbrannye Trudy po grazhdanskomu pravu]. 2 vols. Vol. 2. Moscow, AO "Tsentr Yustitsinfor", 2002. 452 p.

Boikova T.A. Personal Name in Linguistic Reflections (Based on the Metalinguistic Expressions of Americans and Russians): PhD Thesis in Philology [Lichnoe imya kak ob''ekt yazykovoi refleksii (na materiale metayazykovykh vyskazyvaniy russkikh i amerikantsev): Dis. ... kand. filolog. nauk]. Moscow, 2017. 182 p.

Heymann L.A. The Birth of the Authornym: Authorship, Pseudonymity, and Trademark Law. GWU Law School Public Law Research Paper No. 101. Available at: https://ssrn.com/abstract=581821 (Accessed 18 October 2017).



Lucock C., Yeo M. Naming Names: The Pseudonym in the Name of the Law. University of Ottawa Law & Technology Journal. Vol. 3. No. 1. 2006. Available at: https://ssrn.com/abstract=999675 (Accessed 18 October 2017).

Rozhkova M.A. The Pseudonym and Name Can Be Also a Trademark [Ispolzovanie imeni i psevdonima, v tom chisle v kachestve tovarnogo znaka]. Economy and Law [Khozyaistvo i pravo]. 2017. No. 8. P. 25 - 34.

Sheff J.N. Marks, Morals, and Markets (March 13, 2012). 65 Stanford Law Review 761 (2013); St. John's Legal Studies Research Paper No. 12-0007. Available at: http://ssrn.com/abstract=2021394 (Accessed 18 October 2017).

Tolstoi V.S. Incorporeal Interests [Lichnye neimuschestvennye pravootnosheniya]. Moscow, Izdatelstvo APK i PPRO, 2009. 2016 p.