Мудрый Юрист

Самозащита в досудебном уголовном процессе

Гриненко Александр Викторович, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Московского государственного института международных отношений (Университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ.

В статье формулируется определение самозащиты в уголовном процессе. Исследуется правовая природа самозащиты граждан. Рассматриваются основные проблемы, связанные с защитой и обеспечением безопасности. Автором указано, каким образом реализуют вовлеченные в процесс лица свое право на самостоятельную защиту. Подробно рассматриваются, какие сведения могут эти лица сообщать следователю. Анализируются меры реагирования по проверке и оценке сведений, которые должен принимать следователь. Указывается проблема соотношения требований тайны предварительного следствия и права на самозащиту. Ведется дискуссия о необходимости указания в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого доказательств, на основе которых установлены фактические обстоятельства дела.

Ключевые слова: самозащита, уголовный процесс, следователь, обстоятельства дела, предварительное расследование, обвинение, прокурорский надзор, протокол.

Self-Defense in Pre-Trial Criminal Procedure

A.V. Grinenko

Grinenko Aleksandr V., Professor of the Department of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminalistics of the Moscow State Institute of International Relations (University) of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation (MGIMO University), Doctor of Law, Professor, Honored Lawyer of the Russian Federation.

The article defines the definition of self-defense in criminal proceedings. The legal nature of the self-defense of citizens is investigated. The main problems related to protection and security are considered. The author indicates how the persons involved in the process realize their right to independent defense. Details are considered as to what information these persons can inform the investigator. Analyzed are the response measures for verifying and assessing the information that the investigator should take. The problem of the correlation between the requirements of the confidentiality of the preliminary investigation and the right to self-defense is indicated. There is a discussion about the need to indicate in the resolution on the involvement of a person as the accused evidence, on the basis of which factual circumstances of the case are established.

Key words: self-defense, criminal process, investigator, the circumstances of the case, preliminary investigation, prosecution, prosecutor's supervision, protocol.

Перед Россией, как известно, в настоящее время стоит цель формирования правового государства. Одним из условий ее достижения является создание эффективной системы защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.

Не случайно на первом плане оказались проблемы гарантий прав и законных интересов. Во многих случаях государство в состоянии своими силами, при помощи компетентных органов выполнить данную задачу. Однако часто возникают ситуации, в которых наибольший эффект в защите прав и свобод достигается посредством действий самого заинтересованного лица.

Право человека на самозащиту является одним из старейших прав личности. Еще среди юристов и философов античного мира сложилось представление о вечности этого права, корни которого они так же, как и мы сегодня, искали в естественных и неотъемлемых правах человека <1>. Право на самозащиту многими философами древности признавалось в форме необходимой обороны, т.е. с возможностью нанесения вреда нападающему, вплоть до причинения смерти.

<1> Подробнее об этом см.: Гришина Е.П., Саушкин С.А. Нравственно-философские идеи добра, справедливости и уголовное судопроизводство // Уголовное судопроизводство. 2009. N 3. С. 2 - 4; Лавдаренко Л.И., Амосова Т.В. К вопросу о формировании категории "безопасность личности" в сфере уголовного судопроизводства // Российский следователь. 2015. N 16. С. 14 - 18; Смирнов А.В. Социальное назначение уголовного судопроизводства: истина или умиротворение сторон? // Уголовное судопроизводство. 2016. N 1. С. 5 - 11 и др.

Конституция РФ закрепила положение, согласно которому каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, незапрещенными законом. Причем гарантируется право на обращение за защитой как в государственные, так и в международные органы. Право на самозащиту, по нашему мнению, - это одно из основных конституционных прав граждан, позволяющее каждому самостоятельно использовать не запрещенные законом способы и меры защиты своих прав, свобод и законных интересов от посягательств. Несмотря на то что оно прямо не закреплено в Конституции РФ, его смысл и содержание могут быть выведены путем доктринального толкования ст. 2, 17, 24, 30, 33, 45, 46, 48, 53 и др. В любом случае оно является важной составной частью общего права на защиту, наличие которого никто не подвергает сомнению.

В российском законодательстве право гражданина на самостоятельную защиту нормативно-правовыми актами федерального законодательного уровня регламентировано довольно слабо. До конца двадцатого столетия оно реализовывалось опосредованно и закреплялось частично через право на жалобы в органы власти, допустимость применения необходимой обороны от противоправных действий в период их осуществления. Перечисленные и иные вопросы подвергались регулированию одновременно административным, конституционным, трудовым, уголовным, но лишь отчасти - уголовно-процессуальным законодательством.

При этом несмотря на внешнюю схожесть терминов, они обозначали и означали совершенно различные по своей сути правовые феномены. Так, из содержания ст. 14 ГК РФ вытекает, что самозащита представляет собой действия, которые лицо осуществляет с целью защиты своих имущественных и ряда неимущественных прав, а контрагентом при этом выступает другая сторона гражданско-правового спора. В УК РФ (ст. 37) понятие "самозащита" как таковое отсутствует, но широко используется термин "необходимая оборона" как совокупность активных действий, которые лицо применяет, чтобы уберечь себя от общественно опасных посягательств. Соответственно, здесь противоположной стороной является лицо, совершающее преступление. Что же касается уголовного судопроизводства, то речь должна идти не о самозащите вообще, а о защите лицом своих процессуальных прав и законных интересов, которые закреплены в Конституции РФ, УПК РФ, иных законодательных актах или не противоречат им.

Преступление, выступая опасным социальным проявлением, нарушает мирную жизнь граждан и угрожает стабильному существованию общества. Поэтому государство борется с преступностью посредством своих специальных органов: дознания, предварительного следствия, прокуратуры, назначение которых - обеспечивать привлечение судом действительно виновных лиц к уголовной ответственности.

Сущность уголовного судопроизводства невозможно раскрыть при помощи одних уголовно-процессуальных норм. Есть ряд положений, которые в УПК РФ закрепления не получили. Они выработаны наукой уголовного процесса и служат необходимой основой объяснения смысла и значения норм уголовно-процессуального права.

Таковыми, в первую очередь, являются функции, то есть направления, виды деятельности, в которых выражается назначение и роль субъектов. В юридической науке высказаны различные точки зрения на процессуальные функции, среди которых можно выделить классическую, признаваемую всеми, концепцию "триады" функции в уголовном производстве: а) уголовного преследования (обвинения) <2>; б) защиты <3>; в) разрешения уголовного дела <4>.

<2> См.: Тугутов Б.А. Функция уголовного преследования: проблемы законодательного регулирования // Российская юстиция. 2013. N 5. С. 30 - 33.
<3> См.: Мартынчик Е.Г. Публичная роль адвокатуры и ролевые функции адвоката в состязательном уголовном процессе: теория, закон, совершенствование правовых регламентаций // Адвокатская практика. 2010. N 4. С. 39 - 45.
<4> Берова Д.М. Функции суда в уголовном судопроизводстве // Общество и право. 2011. N 1. С. 160 - 168.

Наблюдение за практикой реализации права на защиту в современных процессах позволяет сделать вывод о наличии существенных ограничений. В первую очередь речь идет об уголовных делах в отношении так называемых оборотней в погонах, о преступлениях коррупционной направленности и иных преступлениях, вызвавших большой общественный резонанс.

Ярким примером тому может служить уголовное дело о событиях 5 ноября 2010 г. в станице Кущевская (Краснодарский край). Только на одном из новостных сайтов было опубликовано более 40 статей, в которых авторы с момента установления первого подозреваемого по данному уголовному делу писали о кущевской банде, публиковали сведения о широкой и активной преступной деятельности подозреваемых, обвиняемых, что является прямым нарушением принципа презумпции невиновности, предусмотренного ст. 14 УПК РФ.

Таким способом было сформировано определенное общественное мнение, дело приобрело значительный общественный резонанс, который не позволял в полной мере реализовать право на защиту подозреваемых, обвиняемых. Параллельно с эмоциональными обвинительными статьями, как вполне нормальное явление, публиковались сведения о тщетности усилий адвокатов в направлении защиты, в том числе о неоднократном отклонении заявленных ими ходатайств <5>.

<5> См.: Защитник семьи лидера кущевской банды Цапка говорит о его психической болезни и недоумевает в связи с отсутствием экспертизы. URL: http://www.aferizm.ru/novost/2011/09/110927/110927-2-kuschevskaya-Tcapok.htm.

В данном случае можно говорить не только об ограничении реализации отдельных прав участников уголовного судопроизводства, но и о существенном ограничении возможностей выполнять ими свои процессуальные функции <6>.

<6> См.: Ветрила Е.В. Понятие правового статуса субъекта уголовно-процессуальных правоотношений // Государство и право в XXI веке. 2015. N 2. С. 50 - 55.

Опуская правовую оценку действий обвиняемых по конкретным уголовным делам, необходимо отметить, что приведенный пример следует рассматривать как ограничение права на защиту. Защитнику достаточно сложно реализовывать свои права по уголовному делу, когда должностные лица, суд действуют под давлением общественности, жертвуя объективностью и независимостью <7>.

<7> См.: Иванова И.А., Дружинина А.В. Адвокатура в системе защиты прав человека // Научная дискуссия: вопросы юриспруденции. 2016. N 5(44). С. 10 - 15.

Наибольшую опасность данное явление приобретает в условиях, когда мнение большинства может умышленно формироваться с использованием различных технологий, что сегодня наблюдается в отдельных странах.

Негативное общественное мнение может быть сформировано как относительно личности обвиняемого (принадлежность обвиняемого к так называемой верхушке, золотой молодежи и т.д., распространение в СМИ сведений, негативно характеризующих обвиняемого за период, предшествующий совершению преступления), так и относительно конкретной категории преступлений. В таких условиях говорить о состязательности и объективности правосудия, каким оно и должно быть, невозможно.

При этом решения судов должны быть объективными как при постановлении приговора, так и при разрешении заявлений, ходатайств и жалоб участников процесса. У вовлеченного в процесс лица должны быть реальные возможности осуществлять все предоставленные законом права <8>, а неотвратимость наказания, торжество справедливости в любом случае не предусматривают запрета защищаться любыми не противоречащими закону способами и подразумевают разрешение дела, назначение адекватного наказания при соблюдении условий равенства возможностей обвинения и защиты.

<8> См.: Сплавская Н.В., Кулешова Л.В. Мораль как регулятор поведения государственных (муниципальных) служащих // Фундаментальные и прикладные науки сегодня: Материалы VII Международной научно-практической конференции. М., 2016. С. 225 - 227.

Таким образом, возможным представляется поставить вопрос о включении в систему гарантий обеспечения права личности права на нейтральное общественное мнение о подозреваемом, обвиняемом. В качестве одного из направлений реализации данного положения целесообразно было бы предусмотреть право обвиняемого заявлять ходатайства о рассмотрении уголовного дела судом в населенном пункте, где общественное мнение о совершенном деянии наиболее нейтрально. Также целесообразно в ст. 241 УПК РФ, то есть на законодательном уровне, ограничить возможность средств массовой информации освещать данные об обстоятельствах уголовного дела, о фигурантах и сведениях, характеризующих личность, до принятия итогового решения.

Второй проблемой реализации права на самозащиту можно обозначить соотношение требований тайны предварительного следствия и права на защиту.

Тайна предварительного следствия в российском уголовном процессе выступает одним из главных элементов, обеспечивающих выполнение назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ). Сохранение в тайне информации о планируемых и проведенных следственных действиях и их результатах препятствует противодействию следствию. В то же время в теории уголовного и уголовно-процессуального права многократно отмечалось, что содержание и объем данного понятия четко не определены <9>.

<9> См.: Исаева Р.М. К вопросу бытия тайны следствия в российском уголовном процессе // Пробелы в российском законодательстве. 2014. N 2. С. 242 - 244.

При этом дифференциация участников уголовного процесса, имеющих доступ к той или иной информации, также не проведена. Следовательно, в практической деятельности под понятие тайны предварительного следствия можно подвести достаточно широкий спектр информации, а к лицам, имеющим к ней доступ, - ограниченный их круг.

Логично, что обвиняемый до момента окончания предварительного следствия не должен обладать всем объемом информации, чтобы избежать противодействия с его стороны. Но в то же время возникает вопрос о том, не ограничивается ли таким образом право на самозащиту.

В настоящее время, проанализировав следственную практику, можно заметить, что возникают проблемы с реализацией права на самостоятельную защиту подозреваемых, задержанных по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 91 УПК РФ. Согласно ст. 92 УПК РФ протокол задержания оформляется только после фактического доставления подозреваемого в соответствующий орган. Кроме того, в этот же момент задержанному разъясняются его права, в том числе на самозащиту. В связи с этим непонятно, как вести себя задержанному лицу в промежуток между задержанием и составлением протокола и как самостоятельно осуществить защиту. До выдачи копии постановления, разъяснения основания задержания подозреваемый фактически парализован в своих действиях <10>. Поэтому следует отметить, что задержание без моментального составления протокола и нерегламентированного промежутка времени ущемляет право подозреваемого на самозащиту. Считаем целесообразным изложить ч. 1 ст. 92 УПК РФ в следующей редакции: "После фактического задержания подозреваемого в срок не более 3 часов лицо должно быть доставлено в соответствующий орган, и составлен протокол задержания с разъяснением подозреваемому прав, регламентированных статьей 46 настоящего Кодекса, и обеспечением их реализации".

<10> См.: Торянников А. Об осуществлении права подозреваемого на защиту // Советская юстиция. 1982. N 12. С. 14 - 15.

Таким образом, лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, должно иметь возможность осуществлять имеющиеся у него права не только с помощью защитника, но и самостоятельно, для чего требуется совершенствование уголовно-процессуального законодательства и правоприменительной практики.

Литература

  1. Берова Д.М. Функции суда в уголовном судопроизводстве / Д.М. Берова // Общество и право. 2011. N 1. С. 160 - 168.
  2. Ветрила Е.В. Понятие правового статуса субъекта уголовно-процессуальных правоотношений / Е.В. Ветрила // Государство и право в XXI веке. 2015. N 2. С. 50 - 55.
  3. Гришина Е.П., Саушкин С.А. Нравственно-философские идеи добра, справедливости и уголовное судопроизводство / Е.П. Гришина, С.А. Саушкин // Уголовное судопроизводство. 2009. N 3. С. 2 - 4.
  4. Иванова И.А., Дружинина А.В. Адвокатура в системе защиты прав человека / И.А. Иванова, А.В. Дружинина // Научная дискуссия: вопросы юриспруденции. 2016. N 5(44). С. 10 - 15.
  5. Исаева Р.М. К вопросу бытия тайны следствия в российском уголовном процессе / Р.М. Исаева // Пробелы в российском законодательстве. 2014. N 2. С. 242 - 244.
  6. Лавдаренко Л.И., Амосова Т.В. К вопросу о формировании категории "безопасность личности" в сфере уголовного судопроизводства / Л.И. Лавдаренко, Т.В. Амосова // Российский следователь. 2015. N 16. С. 14 - 18.
  7. Мартынчик Е.Г. Публичная роль адвокатуры и ролевые функции адвоката в состязательном уголовном процессе: теория, закон, совершенствование правовых регламентаций / Е.Г. Мартынчик // Адвокатская практика. 2010. N 4. С. 39 - 45.
  8. Смирнов А.В. Социальное назначение уголовного судопроизводства: истина или умиротворение сторон? / А.В. Смирнов // Уголовное судопроизводство. 2016. N 1. С. 5 - 11.
  9. Тугутов Б.А. Функция уголовного преследования: проблемы законодательного регулирования / Б.А. Тугутов // Российская юстиция. 2013. N 5. С. 30 - 33.