Мудрый Юрист

Источники Российского права: вопросы классификации и некоторые тенденции развития

Сергеев Алексей Аронович, доктор юридических наук, профессор кафедры теории, истории государства и права Академии труда и социальных отношений (г. Москва).

Рассматриваются актуальные вопросы классификации источников российского права. Предметом анализа являются судебное правотворчество, санкционированное государством частное правотворчество, нормативно-технические акты как источники права. Автор обосновывает необходимость четкого разграничения отдельных видов источников права, разных по своей природе и юридической сути.

Ключевые слова: источник права, судебное решение, нормативный правовой акт, локальный нормативный акт, нормативно-технический акт.

The sources of Russian law: issues of classification and some tendencies of development

A.A. Sergeev

Sergeev A.A., Moscow, Academy of Labour and Social Relations.

Topical issues of classification of the sources of Russian law are considered. The author analyzes judicial law-making, private law-making authorized by the state, normative and technical acts as the sources of law. He underscores the need to clearly delineate separate types of the sources of law which have a different nature and legal essence.

Key words: source of law, judgment, normative legal normative act, local act, normative and technical act.

Практическая юриспруденция состоит из работы с источниками права. В них закреплены дозволения, обязанности и запреты, на основе которых должно выстраиваться поведение граждан и организаций. Поэтому теоретическая категория "источник права" приобретает ключевое значение для практики и традиционно является объектом пристального внимания правоведов.

Развитие правовой системы России сопровождается появлением новых подходов к классификации источников права. В указанной сфере оправдан разумный консерватизм: не стоит без крайней нужды модифицировать категориальный аппарат. Однако как в отдельных отраслях, так и в правовой системе в целом периодически появляются отступления от общих подходов и устоявшихся представлений. Наличие исключений еще не отрицает общее правило, но всякое такое исключение нуждается в анализе и оценке. В поиске ответов на сложные вопросы теории, касающиеся определения круга источников российского права и их классификации, нельзя ограничиваться уточнением дефиниций и опираться лишь на цитаты из работ теоретиков прошлого и настоящего. Предметом анализа в первую очередь должна становиться юридическая практика.

В данной статье мы не ставим задачу описать все существующие виды источников российского права, а остановимся лишь на отдельных проблемах их классификации, которые представляются актуальными и значимыми.

Судебное правотворчество

Прерогатива судебной власти - правосудие, а не правотворчество. Традиционно в отечественной юриспруденции акты судебной власти не относились к числу источников права. Становление практики конституционного правосудия явочным порядком привело к появлению такого качественно нового вида источников права, как акты Конституционного Суда РФ.

Опираясь на нормы Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" (п. 3 ч. 1 ст. 43, ст. 87 и др.) (далее - ФКЗ о КС РФ) <1>, Конституционный Суд стал распространять правовые позиции, изложенные в своих прежних решениях, на отношения с иным составом лиц, т.е. фактически признал свои ранее вынесенные решения источниками права. В 1998 г. состоялось официальное провозглашение актов Конституционного Суда РФ источниками права, качественно отличающимися от правоприменительных актов судов общей юрисдикции и арбитражных судов <2>.

<1> СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447.
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции РФ // СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3004.

В теории признанию актов Конституционного Суда источниками права предшествовала глубокая и длительная дискуссия <1>. И сегодня ученые могут спорить о том, идет ли такое признание на пользу отечественной правовой системе, соответствует ли оно доктрине правового государства и принципам континентальной системы права. Однако вхождение этих актов в систему источников российского права уже состоялось. С позиций практики дискуссия о признании нового вида источников права завершилась тогда, когда суды общей юрисдикции и арбитражные суды стали выносить свои решения на основе правовых позиций Конституционного Суда РФ и ссылаться на них как на нормы законов.

<1> См., например: Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ решений Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всерос. совещания. М., 2001.

Рассмотрим лишь один пример. Статья 144 Семейного кодекса РФ запрещает отмену усыновления без согласия усыновителя по достижении усыновленным ребенком совершеннолетия. Определение Конституционного Суда РФ от 17 декабря 2008 г. N 1055-О-П <1> допускает при названных в нем обстоятельствах такую отмену без согласия усыновителя. Представим, что в производстве суда общей юрисдикции окажется подобное дело по требованию усыновленного и при несогласии на это усыновителя. Как должен применить суд действующие источники права? Нормы Семейного кодекса устанавливают абсолютный запрет на отмену усыновления после достижения усыновленным совершеннолетия при несогласии на это усыновителя. В Определении Конституционного Суда РФ запрет при этих же условиях не считается абсолютным.

<1> Вестн. Конституционного Суда РФ. 2009. N 3.

Конечно же, суд должен применить акт Конституционного Суда как источник права более высокой юридической силы и не должен применять Семейный кодекс РФ в той части, в которой он противоречит источнику права более высокой юридической силы - определению Конституционного Суда РФ. В рассмотренном примере рассуждения юриста-практика о том, что якобы не решен вопрос о признании актов Конституционного Суда источниками права, будут не просто неуместны, они будут свидетельствовать об отсутствии необходимой квалификации у данного юриста. ФКЗ о КС РФ в ст. 79 запрещает применение либо реализацию каким-либо иным способом нормативного акта или отдельных его положений в истолковании, расходящемся с истолкованием, данным Конституционным Судом.

Правовые позиции указанного Определения Конституционного Суда РФ будут применены в рассматриваемом примере как абстрактные правила, которые вместе с тем не являются судебным прецедентом. Это главный теоретический вывод, который был сделан по итогам прошедшей дискуссии. Решения Конституционного Суда - это не прецеденты, т.е. не пример для подражания, потому что подобные дела разрешать никакой другой суд не компетентен и самим Конституционным Судом аналогичные дела повторно не рассматриваются <1>. Мы сталкиваемся не с проблемой признания судебного прецедента источником права. Мы имеем дело с качественно новым видом источников российского права. Как отмечает Н.С. Бондарь, решения Конституционного Суда воплощают в себе единство нормативных и доктринальных начал <2>.

<1> Страшун Б.А. Решения Конституционного Суда РФ как источник права // Конституционное правосудие на рубеже веков: Материалы междунар. конф. М., 2002. С. 163.
<2> Бондарь Н.С. Нормативно-доктринальная природа решений Конституционного Суда РФ как источников права // Журн. рос. права. 2007. N 4. С. 78.

Акты Конституционного Суда РФ как источники права фактически могут выполнять три функции: 1) конкретизации норм Конституции РФ; 2) толкование законов; 3) установление новых правил (правовых норм). Конкретизация положений Конституции РФ достигается путем их толкования. Оно может быть специальным, осуществляемым на основании ч. 5 ст. 125 Конституции РФ, или казуальным - при рассмотрении Судом дел в порядке абстрактного или конкретного нормоконтроля.

Функция толкования законов представляется главной. Сам Суд именует ее выявлением конституционно-правового смысла закона. Причем выявленный конституционно-правовой смысл правовых норм становится общеобязательным и исключает любое иное их истолкование, в том числе в судебной практике.

Нередко Конституционный Суд творит право, выводит из общих конституционных принципов новые правила и нормативные предписания. Например, специалист в сфере гражданского права знает, что при нарушении имущественных прав гражданина моральный вред подлежит возмещению только в случаях, прямо указанных в федеральных законах (ст. ст. 151, 1099 ГК РФ). Специалист высокой квалификации знает, что моральный вред, кроме того, подлежит возмещению в случаях, прямо предусмотренных в актах Конституционного Суда РФ. Такие указания, адресованные неопределенному кругу лиц и рассчитанные на заранее не определенное число случаев их применения <1>, фактически являются нормами права.

<1> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2002 г. N 7-П // СЗ РФ. 2002. N 14. Ст. 1374; Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2008 г. N 734-О-П // Там же. 2009. N 5. Ст. 678.

Другой значимой проблемой, связанной с судебным правотворчеством, является признание источниками права постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Дискуссия по этому вопросу не прекращается с момента появления официальных судебных разъяснений <1>.

<1> Корнев А.В. Разъяснения пленумов высших судов по вопросам судебной практики как специфический источник советского права // История государства и права. 2015. N 5. С. 42 - 46.

Безусловно, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда положения не могут рассматриваться как самостоятельные нормы права, не подлежат применению обособленно от норм законов, которые они толкуют. Принцип разделения государственной власти предполагает недопустимость вторжения судов в прерогативы законодателя. В качестве доказательства отсутствия у разъяснений высших судов качеств источников права традиционно приводился еще один аргумент: постановления Пленума Верховного Суда РФ не обязательны для арбитражных судов, а постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ - для судов общей юрисдикции.

Действительно, порой отдельные нормы гражданского законодательства по-разному толковались двумя высшими судами. Иногда это объяснялось спецификой субъектного состава правоотношений (граждане или профессиональные участники предпринимательской деятельности), иногда - лишь разницей в позициях юристов. Однако в 2014 г. Высший Арбитражный Суд РФ был упразднен, официальные акты Верховного Суда РФ ныне в равной мере обязательны как для судов общей юрисдикции, так и для арбитражных судов. В результате существенно возросла роль разъяснений Суда в механизме правоприменения. Отпал один из аргументов противников их признания источниками права.

На наш взгляд, официальные разъяснения Верховного Суда РФ по вопросам применения законов являются источниками права в тех случаях, когда в них изложены качественно новые выводы о разрешении правовых споров, в частности когда на основе общих или отраслевых принципов права Суд приходит к заключению о допустимости или недопустимости распространения норм права на иные, прямо не указанные в них отношения (по кругу лиц или по обстоятельствам дела). Во всяком случае, сегодня суды и иные государственные органы в своих решениях ссылаются на постановления Пленума Верховного Суда РФ именно как на источники права.

Частное правотворчество, санкционированное государством

Основным источником права признается нормативный правовой акт. Его существенными признаками являются: издание в установленном порядке управомоченным органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом, наличие в нем правовых норм (правил поведения), обязательных для неопределенного круга лиц, рассчитанных на неоднократное применение, направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений <1>. Однако источниками права в отдельных случаях могут являться также локальные нормативные акты организаций (в теории используются и иные термины-синонимы: "корпоративные акты", "внутренние регулятивные документы организации" и т.п.), схожие по форме с нормативными правовыми актами.

<1> Пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. N 48 "О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части" // Бюл. Верховного Суда РФ. 2008. N 1.

Важной задачей теории является четкое разграничение нормативных правовых актов и локальных нормативных актов как качественно разных по своей природе и юридической сути видов источников права. Не должны допускаться даже единичные случаи утраты определенности в том, к какому из двух указанных видов источников российского права относится тот или иной документ. Недопустимы попытки объединения их признаков. Кроме того, нельзя смешивать понятия "источник права" (родовое) и "правовой акт" (видовое). Локальный нормативный акт, будучи источником права, не становится в силу этого правовым актом. Четкость и строгость понятийного аппарата в данном случае будут обеспечивать реализацию нормы ч. 4 ст. 3 Конституции РФ о недопустимости присвоения кем-либо властных полномочий. Эта норма относится к основам конституционного строя России, а потому правовая теория должна создавать дополнительные гарантии ее реализации.

Нормативный правовой акт издается от лица Российской Федерации, ее субъекта или муниципального образования уполномоченными органами или должностными лицами. Помимо органов законодательной власти и наделенных правотворческими полномочиями органов исполнительной власти, нормативные правовые акты могут издавать иные государственные органы, предусмотренные Конституцией РФ или федеральными законами (например, Банк России, ЦИК России). Пределы правотворческих полномочий таких государственных органов четко заданы федеральными законами.

Из этого правила сегодня сделано исключение. Издавать нормативные правовые акты уполномочена государственная корпорация "Росатом", не являющаяся государственным органом <1>. Однако это исключение свидетельствует вовсе не о размывании границ между локальными нормативными актами организаций и нормативными правовыми актами, а о делегировании полномочий по изданию нормативных правовых актов специально созданной государством организации. Обоснованность такого делегирования - отдельный вопрос, не имеющий прямого отношения к проблеме разграничения источников права. Нормативные правовые акты ГК "Росатом" издаются от лица Российской Федерации, в отличие от локальных нормативных актов ГК "Росатом", издаваемых ею от своего лица.

<1> Статья 8 Федерального закона от 1 декабря 2007 г. N 317-ФЗ "О Государственной корпорации по атомной энергии "Росатом" // СЗ РФ. 2007. N 49. Ст. 6078.

Издание локальных нормативных актов не от лица государства или муниципального образования - их главное отличие от нормативных правовых актов. Речь идет о частном правотворчестве, санкционированном государством. Источниками права локальные нормативные акты становятся в случаях, указанных в федеральных законах. Например, в силу ст. 5 ТК РФ нормы трудового права могут содержаться в локальных нормативных актах.

Сфера действия нормативных правовых актов определяется в первую очередь юрисдикцией органов власти, издавших акт (государственных органов Российской Федерации, ее субъектов или органов местного самоуправления), и лишь во вторую очередь самим нормативным правовым актом. Локальный нормативный акт обязателен лишь для лиц, связанных с деятельностью издавшей его организации (ее работники, учредители, контрагенты в гражданских правоотношениях и т.д.).

Распространение нормативных правовых актов на тех или иных лиц, как правило, не зависит от их воли. Добровольность присоединения к соответствующей группе (категории лиц) имеет место лишь в тех случаях, когда нормативный правовой акт устанавливает не обязанности или запреты, а права, которые можно реализовать по своему усмотрению. Для локальных нормативных актов характерна явно выраженная добровольность вступления в группу лиц, для которых эти акты обязательны (свобода трудовых отношений, свобода гражданско-правового договора с организацией, локальные акты которой будет необходимо соблюдать, и т.п.).

В теории предпринимались попытки рассматривать муниципальные нормативные правовые акты как акты корпоративные, общественные, изданные от лица "местного сообщества" и действующие лишь по кругу лиц, в него входящих <1>. И логика, и юридическая практика свидетельствуют об ошибочности такого подхода. Допустим, на территории муниципального образования осуществляют хозяйственную деятельность два гражданина. Первый зарегистрирован по месту жительства на территории этого муниципального образования, т.е. входит в состав так называемого местного сообщества. Второй на данной территории не зарегистрирован, т.е. юридически не является "участником корпорации". Органы местного самоуправления в рамках своей компетенции издали муниципальный правовой акт, содержащий, например, правила землепользования. Оба гражданина в равной мере обязаны руководствоваться этими правилами в своей деятельности, осуществляемой на территории муниципального образования. Место их жительства при этом не имеет юридического значения.

<1> См., например: Кутафин О.Е. Источники конституционного права. М., 2002. С. 285; Тихомиров Ю.А. Право и саморегулирование // Журн. рос. права. 2005. N 9. С. 90.

Таким образом, юрисдикция органов местного самоуправления ограничена именно территорией соответствующего муниципального образования, но отнюдь не кругом лиц, входящих в "местное сообщество".

К нормативному правовому акту по своей природе близок публично-правовой договор (в теории используются и иные термины-синонимы: "нормативный договор" и т.п.). Он заключается между органами публичной власти, действующими от лица Российской Федерации, ее субъекта или муниципального образования, и содержит нормы права. Примерами могут быть договор между Российской Федерацией и ее субъектом, соглашение между муниципальным районом и входящим в его состав поселением о делегировании полномочий и др. Это факультативный источник права, всегда играющий вспомогательную роль по отношению к закону.

С локальными нормативными актами по своей природе и юридической сути схожи частноправовые договоры и соглашения (к ним относятся корпоративные договоры, коллективные договоры и соглашения, трудовые договоры и др.). Они заключаются субъектами, не обладающими властными полномочиями, однако в силу указания закона могут являться источниками права, что выражается в государственной (в том числе судебной) защите прав, возникающих из такого договора.

Являясь источниками права в случаях, указанных в федеральных законах, частноправовые договоры не приобретают качеств нормативного правового акта. Правовая теория должна четко это фиксировать, не допуская смешения понятий. К сожалению, это требование не всегда соблюдается. Так, согласно ст. 40 ТК РФ коллективный договор - это правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения в организации или у индивидуального предпринимателя и заключаемый работниками и работодателем в лице их представителей. Следует ли из этой нормы, что коллективный договор приобретает качества нормативного правового акта? Безусловно, нет. Нормативный правовой акт издается от лица государства или муниципального образования, а не от лица частного субъекта.

Указанная норма ТК РФ нуждается в правильном толковании. Коллективный договор является источником трудового права. Только этот вывод можно сделать из приведенной нормы, и он согласуется с иными нормами ТК РФ (ст. ст. 5, 9 и др.). Невозможность признания коллективного договора нормативным правовым актом легко доказать методом "от противного". Конституция РФ запрещает применять любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения (ч. 3 ст. 15). Трудовое законодательство не требует официального опубликования для всеобщего сведения коллективного договора. Достаточно довести его до сведения работников и иных лиц, для которых он обязателен.

ТК РФ называет коллективный договор правовым актом, иными словами, актом правового характера, т.е. источником права, но из этого вовсе не следует, что открывается возможность для смешения понятий "источник права" и "нормативный правовой акт". Отнюдь не каждый источник права является нормативным правовым актом.

В теории не сложилось однозначное мнение по поводу признания источниками права гражданско-правовых договоров <1>. Противники такого признания приводят недостаточно сильные аргументы (однократность применения, короткий срок действия, узкий круг субъектов правоотношений, невысокая значимость и т.п.). Бывают гражданско-правовые договоры с очень высокой значимостью (например, государственные контракты на строительство стратегически важных и социально значимых объектов с ценой в миллиарды рублей), затрагивающие права и экономические интересы сотен или даже тысяч лиц, предполагающие длительный срок действия и многократное (заранее не определенное) число случаев применения отдельных положений договора, которыми устанавливаются взаимные права, обязанности, ответственность сторон. Имеет место полноценное правовое регулирование отношений сторон, осуществляемое самими сторонами с санкции государства, выраженной в гражданском законодательстве.

<1> Марченко М.Н. Источники права: Учеб. пособие. М., 2005. С. 297 - 312.

Речь вовсе не идет о возможности уравнивания частноправового договора с нормативным правовым актом, выражающим волю публичной власти. Однако гражданско-правовые договоры, несомненно, являются источниками права в тех случаях, когда они содержат положения, которые будут применяться неоднократно, устанавливают права и обязанности сторон, подлежащие правовой защите. Во всяком случае, суды, рассматривающие споры сторон договора, опираются в своих решениях на такой договор именно как на источник права.

Акты технического регулирования

Теория традиционно отграничивала от нормативных правовых актов нормативно-технические акты, содержащие требования к продукции, материалам, производственным и смежным процессам. Таковы строительные нормы и правила, правила устройства оборудования, санитарно-эпидемиологические правила, правила пожарной и технологической безопасности и иные акты, содержащие нормы технического характера. В последние годы указанная сфера регулирования претерпела глубокое реформирование, отражающее либерализацию отношений в экономике <1>. Можно отметить две тенденции этого еще далекого от завершения процесса: разделение технических норм на обязательные и добровольно соблюдаемые требования, а также стирание граней между нормативным правовым и нормативно-техническим актом.

<1> О техническом регулировании: Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. N 184-ФЗ // СЗ РФ. 2002. N 52. Ст. 5140; О стандартизации в Российской Федерации: Федеральный закон от 29 июня 2015 г. N 162-ФЗ // СЗ РФ. 2015. N 27. Ст. 3953.

Обязательные требования должны содержаться в технических регламентах, облекаемых в форму международного договора РФ или постановления Правительства РФ; допускается утверждение технического регламента указом Президента РФ или приказом Росстандарта (до 2016 г. технические регламенты могли облекаться также в форму федерального закона). Таким образом, технические регламенты выступают одновременно нормативно-техническими актами и нормативными правовыми актами, т.е. источниками права.

Стандарты, своды правил и иные документы в области стандартизации содержат требования, соблюдаемые на добровольной основе. Эти акты являются источниками права в тех случаях, когда применение заключенных в них требований влечет правовые последствия (например, при добровольной сертификации или декларировании соответствия). Документы в области стандартизации, исходящие от государства, облекаются в форму нормативных правовых актов. Документы отдельных организаций являются локальными нормативными актами.

Согласно переходным положениям Федерального закона "О техническом регулировании" (ст. 46) до принятия и вступления в силу соответствующих технических регламентов продолжают применяться обязательные требования, установленные нормативными правовыми актами РФ и нормативными документами федеральных органов исполнительной власти. Все перечисленные документы, являющиеся источниками права, должны размещаться соответствующими федеральными ведомствами в информационной системе общего пользования в электронной форме с указанием подлежащих обязательному исполнению положений.

Однако до сих пор сохраняют силу отдельные ведомственные документы, содержащие обязательные требования к продукции или технологическим процессам, но при этом не находящиеся в свободном доступе и не систематизированные. Примером тому служит Перечень национальных стандартов и сводов правил, в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений", утвержденный Постановлением Правительства РФ от 26 декабря 2014 г. N 1521 <1>. Этот Перечень содержит ссылки на несколько десятков нормативных документов, не все из которых доступны для хозяйствующих субъектов. Проблема недоступности нормативно-технических актов усугубляется тем, что многие из них введены в действие еще советскими органами. Это затрудняет их поиск, а также не всегда позволяет понять, какой именно стандарт и какие из содержащихся в нем требований обязательны.

<1> СЗ РФ. 2015. N 2. Ст. 465.

Большинство строительных норм и правил, утвержденных в последние несколько лет, размещено на официальных сайтах в сети Интернет. Однако трудности возникают, когда речь идет о принятых еще в советские годы строительных нормах и правилах, которые не были в наши дни утверждены в новой редакции. Между тем многие из них остаются обязательными. Официальные электронные версии данных документов в открытом доступе, как правило, отсутствуют. Версии на бумажном носителе распространяются за плату <1>.

<1> Контрольно-надзорная деятельность в Российской Федерации: Аналит. докл. М., 2013.

Российское законодательство в определенных сферах экономической деятельности устанавливает административную (и даже уголовную) ответственность за нарушение обязательных требований технического характера. Между тем сами требования, к которым отсылает бланкетная норма закона, устанавливающего ответственность, нередко не систематизированы, а иногда не находятся в свободном доступе, не имеют электронной формы, удобной для распространения и использования. Представляется необходимым установить правило: при наличии административной (тем более уголовной) ответственности за нарушение обязательных требований, предусмотренной бланкетной нормой закона, на официальном сайте соответствующего контрольно-надзорного органа должен быть размещен полный перечень источников права, содержащих требования, за нарушение которых наступает юридическая ответственность.

Список литературы

Бондарь Н.С. Нормативно-доктринальная природа решений Конституционного Суда РФ как источников права // Журн. рос. права. 2007. N 4.

Контрольно-надзорная деятельность в Российской Федерации: Аналит. доклад. М., 2013.

Корнев А.В. Разъяснения пленумов высших судов по вопросам судебной практики как специфический источник советского права // История государства и права. 2015. N 5.

Кутафин О.Е. Источники конституционного права. М., 2002.

Марченко М.Н. Источники права: Учеб. пособ. М., 2005.

О Государственной корпорации по атомной энергии "Росатом": Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. N 317-ФЗ // СЗ РФ. 2007. N 49. Ст. 6078.

О Конституционном Суде Российской Федерации: Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ // СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447.

О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. N 48 // Бюл. Верховного Суда РФ. 2008. N 1.

О стандартизации в Российской Федерации: Федеральный закон от 29 июня 2015 г. N 162-ФЗ // СЗ РФ. 2015. N 27. Ст. 3953.

О техническом регулировании: Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. N 184-ФЗ // СЗ РФ. 2002. N 52. Ст. 5140.

Определение Конституционного Суда РФ от 17 декабря 2008 г. N 1055-О-П по жалобе гражданки Ф. на нарушение ее конституционных прав статьей 144 Семейного кодекса Российской Федерации // Вестн. Конституционного Суда РФ. 2009. N 3.

Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2008 г. N 734-О-П // СЗ РФ. 2009. N 5. Ст. 678.

Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции РФ // СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3004.

Постановление Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2002 г. N 7-П // СЗ РФ. 2002. N 14. Ст. 1374.

Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ решений Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всерос. совещания. М., 2001.

Страшун Б.А. Решения Конституционного Суда РФ как источник права // Конституционное правосудие на рубеже веков: Материалы междунар. конф. М., 2002.

Об утверждении Перечня национальных стандартов и сводов правил (частей таких стандартов и сводов правил), в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений": Постановление Правительства РФ от 26 декабря 2014 г. N 1521 // СЗ РФ. 2015. N 2. Ст. 465.

Тихомиров Ю.А. Право и саморегулирование // Журн. рос. права. 2005. N 9.

References

Bondar' N.S. Normativno-doktrinal'naya priroda reshenij Konstitucionnogo Suda RF kak istochnikov prava // Zhurn. ros. prava. 2007. N 4.

Kontrol'no-nadzornaya deyatel'nost' v Rossijskoj Federacii: Analit. dokl. M., 2013.

Kornev A.V. Raz"yasneniya plenumov vysshix sudov po voprosam sudebnoj praktiki kak specificheskij istochnik sovetskogo prava // Istoriya gosudarstva i prava. 2015. N 5.

Kutafin O.E. Istochniki konstitucionnogo prava. M., 2002.

Marchenko M.N. Istochniki prava: Ucheb. posob. M., 2005.

O Gosudarstvennoj korporacii po atomnoj ehnergii "Rosatom": Federal'nyj zakon ot 1 dekabrya 2007 g. N 317-FZ // SZ RF. 2007. N 49. St. 6078.

O Konstitucionnom Sude Rossijskoj Federacii: Federal'nyi konstitucionnyi zakon ot 21 iyulya 1994 g. N 1-FKZ // SZ RF. 1994. N 13. St. 1447.

O praktike rassmotreniya sudami del ob osparivanii normativnyx pravovyx aktov polnost'yu ili v chasti: Postanovlenie Plenuma Verxovnogo Suda RF ot 29 noyabrya 2007 g. N 48 // Byul. Verxovnogo Suda RF. 2008. N 1.

O standartizacii v Rossijskoj Federacii: Federal'nyj zakon ot 29 iyunya 2015 g. N 162-FZ // SZ RF. 2015. N 27. St. 3953.

O texnicheskom regulirovanii: Federal'nyj zakon ot 27 dekabrya 2002 g. N 184-FZ // SZ RF. 2002. N 52. St. 5140.

Opredelenie Konstitucionnogo Suda RF ot 17 dekabrya 2008 g. N 1055-O-P po zhalobe grazhdanki F. na narushenie ee konstitucionnyx prav stat'ej 144 Semejnogo kodeksa Rossijskoj Federacii // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 2009. N 3.

Opredelenie Konstitucionnogo Suda RF ot 3 iyulya 2008 g. N 734-O-P // SZ RF. 2009. N 5. St. 678.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 16 iyunya 1998 g. N 19-P po delu o tolkovanii otdel'nyx polozhenij statej 125, 126 i 127 Konstitucii RF // SZ RF. 1998. N 25. St. 3004.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 2 aprelya 2002 g. N 7-P // SZ RF. 2002. N 14. St. 1374.

Problemy ispolneniya federal'nymi organami gosudarstvennoj vlasti i organami gosudarstvennoj vlasti sub"ektov RF reshenij Konstitucionnogo Suda RF i konstitucionnyx (ustavnyx) sudov sub"ektov RF: Materialy Vseros. soveshhaniya. M., 2001.



Strashun B.A. Resheniya Konstitucionnogo Suda RF kak istochnik prava // Konstitucionnoe pravosudie na rubezhe vekov: Materialy mezhdunar. konf. M., 2002.

Ob utverzhdenii perechnya nacional'nyx standartov i svodov pravil (chastej takix standartov i svodov pravil), v rezul'tate primeneniya kotoryx na obyazatel'noj osnove obespechivaetsya soblyudenie trebovanij Federal'nogo zakona "Texnicheskij reglament o bezopasnosti zdanij i sooruzhenij": Postanovlenie Pravitel'stva RF ot 26 dekabrya 2014 g. N 1521 // SZ RF. 2015. N 2. St. 465.

Tixomirov Yu.A. Pravo i samoregulirovanie // Zhurn. ros. prava. 2005. N 9.