Мудрый Юрист

О соответствии законодательного описания признаков мошенничества в сфере предпринимательской деятельности конституционному принципу равенства всех перед законом и судом

Боровков Артем Александрович, аспирант кафедры уголовного права Юридического института Сибирского федерального университета (г. Красноярск).

Анализируются законодательные новеллы, устанавливающие ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. Поднимается проблема несоответствия положений ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ конституционному принципу равенства всех перед законом и судом. Автор отмечает, что в рамках дифференцирующих ответственность пределов субъект предпринимательского мошенничества несет ответственность лишь в зависимости от размера причиненного ущерба, в то время как при квалификации обычного мошенничества правоприменитель учитывает не только размер ущерба, но и иные квалифицирующие признаки. На основе исследования законодательства, правоприменительной практики и доктринальных источников автор обосновывает свое видение указанной проблемы.

Ключевые слова: мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, принцип равенства всех перед законом и судом, квалифицирующие признаки, обстановка совершения преступления, размер ущерба.

On the compliance of legal description of business fraud with the constitutional principle of equality of all before the law and the court

A.A. Borovkov

Borovkov A.A., Krasnoyarsk, Law Institute of Siberian Federal University.

The article analyzes the legislative amendments on criminal liability for fraud in business activities. The author wants to know whether the provisions of pp. 5 - 7 of Art. 159 of the RF Criminal Code comply with the constitutional principle of equality of all before the law and the court. The author notes that in the framework of limits differentiating liability the business entity is responsible for fraud depending only on the amount of damage, while the liability of the person committed usual fraud depends not only on the amount of damage, but also on other constituent elements of the offence. The author substantiates his own understanding of the mentioned problem basing on the current legislature, law enforcement practice and doctrine.

Key words: business fraud, constitutional principle of equality of all before the law and the court, constituent elements of the offence, crime situation, amount of damage.

Конституционный Суд РФ признал положения ст. 159.4 УК РФ не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они устанавливали за предпринимательское мошенничество несоразмерное его общественной опасности наказание, позволявшее относить данное преступление к категории преступлений средней тяжести, в то время как за такое же деяние, ответственность за которое определена общей нормой ст. 159 УК РФ, предусматривалось наказание как за тяжкое преступление <1>. Итогом реформирования специального состава мошенничества в сфере предпринимательской деятельности стало дополнение ст. 159 УК РФ тремя новыми частями - 5, 6 и 7, предусматривающими ответственность за преднамеренное неисполнение договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности в зависимости от размера причиненного ущерба.

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014 г. N 32-П по делу о проверке конституционности положений статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Салехардского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа // Рос. газ. 2014. 24 дек.

Можно предположить, что содержание норм, устанавливающих уголовную ответственность за предпринимательское мошенничество, приведено в соответствие с Конституцией РФ и теперь не противоречит принципу равенства всех перед законом и судом (ст. 19). Однако при детальном анализе ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ, а также при соотнесении отдельных признаков данного преступления с положениями общего состава мошенничества оказывается, что такой вывод делать преждевременно.

Во-первых, законодатель серьезно увеличил фактическую разницу между значительным, крупным и особо крупным размером ущерба (похищенного) как квалифицирующими признаками данного вида мошенничества и других специальных составов мошенничества, в том числе предусмотренного ч. ч. 2 - 4 ст. 159 УК РФ. Несмотря на то что в Постановлении от 11 декабря 2014 г. N 32-П Конституционный Суд РФ не назвал данную особенность одним из оснований для признания положений ст. 159.4 УК РФ противоречащими Конституции РФ, на наш взгляд, новый состав мошенничества в сфере предпринимательской деятельности потенциально может быть оценен как не соответствующий принципу равенства всех перед законом и судом.

Приведем пример. Размер значительного ущерба, предусмотренный ч. 5 ст. 159 УК РФ (от 10 тыс. до 3 млн руб.), существенно превышает размер одноименного ущерба, закрепленный ч. 2 той же статьи (от 5 до 250 тыс. руб.). Поэтому при совершении предпринимательского мошенничества, когда причинен значительный ущерб, действия специального субъекта будут квалифицированы по ч. 5 ст. 159 УК РФ (преступление средней тяжести). В свою очередь, при совершении обычного мошенничества на сумму свыше 250 тыс. руб. действия виновного подлежат квалификации уже по ч. 3 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление), а если ущерб превысил 1 млн руб., то - по ч. 4 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление).

Возникает вопрос: предполагает ли обстановка совершения преступления (сфера предпринимательской деятельности) сама по себе, при прочих равных условиях, более мягкое наказание для виновного лица, если принять во внимание фактическое несоответствие размера одноименных видов ущерба в ч. ч. 2 - 4 и ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ?

На наш взгляд, ответ на данный вопрос не может быть утвердительным потому, что норма, устанавливающая ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, не является привилегированной по отношению к общему составу мошенничества. В УК РФ был введен совершенно новый, самостоятельный, специальный состав мошенничества, сохранивший специфические признаки объективной стороны и субъекта преступления, но минимальный размер ущерба для этого вида мошенничества был повышен до 10 тыс. руб. Используя такой способ изложения диспозиции нормы о предпринимательском мошенничестве, а также разместив положения о специальном виде мошенничества в ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ, законодатель тем самым предусмотрел, что ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, если размер похищенного не превышает 10 тыс. руб., наступает по ч. 1 ст. 159 УК РФ.

Таким образом, ч. 1 ст. 159 УК РФ является общей нормой для квалификации как обычного, так и предпринимательского мошенничества в пределах суммы ущерба до 10 тыс. руб. Части 5 - 7 ст. 159 УК РФ необходимо сопоставлять с ч. ч. 2 - 4 ст. 159 УК РФ, поскольку в этих нормах используется тождественная терминология для обозначения размера ущерба, предусмотрены равные пределы максимального наказания и речь идет о преступлениях одинаковой категории. То обстоятельство, что в ч. 2 указанной статьи говорится о "причинении значительного ущерба гражданину", а в ч. 5 - о "причинении значительного ущерба", означает только то, что в предпринимательском мошенничестве специальным является не только субъект, но и потерпевший.

Однако, несмотря на сказанное, законодатель сохранил существенную разницу между стоимостными границами одноименных видов ущерба (похищенного) от так называемого общеуголовного мошенничества и от предпринимательского мошенничества. Примечательно, что Г. Смирнов, обращаясь к Постановлению Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014 г. N 32-П, делает вывод о том, что введение в специальной норме иного размера похищенного, чем тот, который предусмотрен в ст. 159 УК РФ, не будет соответствовать конституционному принципу равной защиты всех форм собственности <1>.

<1> Смирнов Г. Конституционный суд прекратил действие нормы о "предпринимательском мошенничестве" // Уголовное право. 2015. N 5. С. 96.

В поисках ответа на вопрос о том, отвечает ли выбранная законодателем дифференциация размера ущерба конституционному принципу равенства всех перед законом и судом, обратимся к правоприменительной практике. Ее изучение, обобщение и анализ показывают, что средний размер ущерба от предпринимательского мошенничества за один и тот же период значительно превышает средний размер ущерба от "общеуголовного" мошенничества <1>. Так, за 2012 г. средний размер ущерба от преступления, предусмотренного ст. 159.4, достиг 1 млн 798 тыс. 325 руб.; за 2013 г. - 2 млн 828 тыс. 194 руб.; за 2014 г. - 476 тыс. 490 руб.; за 2015 г. - 2 млн 652 тыс. 235 руб.; за семь месяцев 2016 г. - 683 тыс. 100 руб. В свою очередь, средний размер ущерба от преступления, закрепленного ст. 159 (в ред. от 29 ноября 2012 г.), за 2012 г. составил 71 тыс. 586 руб.; за 2013 г. - 93 тыс. 307 руб.; за 2014 г. - 143 тыс. 244 руб.; за 2015 г. - 127 тыс. 253 руб.; за семь месяцев 2016 г. - 190 тыс. 957 руб.

<1> В качестве эмпирической базы использовалась информация по зарегистрированным и расследованным преступлениям против собственности в форме мошенничества только в Красноярском крае. Статистические данные предоставлены Управлением правовой статистики прокуратуры Красноярского края.

Поэтому мы допускаем, что при увеличении стоимостных границ каждого вида ущерба от мошенничества в сфере предпринимательской деятельности законодатель исходил из размера финансового оборота между предпринимателями, который, как показывает практика, значительно выше размеров денежного оборота между обычными гражданами. Значит, стоимостные границы ущерба (похищенного) от мошенничества должны устанавливаться в зависимости от сферы совершения преступления.

Более того, сейчас различия в размере санкций ст. 159 и ранее действовавшей ст. 159.4 УК РФ, которые имели место в силу их отнесения к разным категориям преступлений, устранены применительно к новому составу предпринимательского мошенничества (ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ). В частности, если 5 млн руб. похитил мошенник-предприниматель, то наказание ему будет назначено по ч. 6 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление), если же хищение в таком же размере совершил обычный мошенник, то квалификация будет строиться по ч. 4 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление). Если 15 млн руб. похитил мошенник-предприниматель, то наказание будет назначено по ч. 7 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление), если такая же сумма похищена обычным мошенником, квалификация будет строиться по ч. 4 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление). Следовательно, в этой части положения ч. ч. 5 - 7, взятые в совокупности и в сравнении с соответствующими положениями ч. ч. 1 - 4 ст. 159 УК РФ, не противоречат Конституции РФ.

Несоответствие ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ конституционному принципу равенства всех перед законом и судом можно усмотреть в том, что при квалификации мошенничества в сфере предпринимательской деятельности учитывается только размер причиненного ущерба, в то время как при квалификации обычного мошенничества правоприменитель принимает во внимание также иные квалифицирующие признаки (например, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой), характерные как для общего состава мошенничества, так и для иных специальных видов мошенничества и других форм хищения. В случае совершения предпринимательского мошенничества эти признаки учитываются судом лишь в качестве обстоятельств, отягчающих наказание (п. "в" ст. 63 УК РФ). Однако отягчающие (равно как и смягчающие) обстоятельства нельзя отождествлять с квалифицирующими признаками состава преступления. Несмотря на то что между ними много общего, первые являются средствами индивидуализации мер воздействия судом (адресат воздействия всегда конкретен), в то время как вторые дифференцируют объем уголовной ответственности путем градации мер воздействия самим законодателем (такие меры не персонифицированы) <1>. "Вместе с тем сфера предпринимательской деятельности является достаточно привлекательной для преступных групп в силу значительного оборота денежных средств и иного имущества в ней, а также меньшего государственного и иного социального контроля за этим оборотом по сравнению с контролем за оборотом имущества в банковской сфере, социальной сфере и сфере кредитования" <2>.

<1> Подробнее см.: Козаченко И.Я., Костарева Т.А., Кругликов Л.Л. Преступления с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка. Екатеринбург, 1994. С. 3.
<2> Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл // Уголовное право. 2013. N 2. С. 71.

Также если предпринимательское мошенничество будет, например, совершено лицом с использованием своего служебного положения, то это не приведет к усилению его ответственности за данное противоправное деяния, так как этот признак не будет учтен в качестве квалифицирующего либо отягчающего обстоятельства в силу отсутствия его как в ч. ч. 5 - 7 ст. 159, так и в ст. 63 УК РФ. При этом использование служебного положения довольно распространено при совершении мошенничества в сфере предпринимательской деятельности, поскольку в круг субъектов мошенничества, предусмотренного ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ, законодатель включил членов органа управления коммерческой организации и лиц, выполняющих функции единоличного исполнительного органа в таких хозяйствующих субъектах.

Может сложиться впечатление, что данный квалифицирующий признак не предусмотрен для предпринимательского мошенничества именно потому, что как бы заранее учтен в силу занимаемой должности и наличия соответствующих полномочий у субъектов мошенничества в сфере предпринимательской деятельности. Но не все субъекты предпринимательского мошенничества могут использовать свое служебное положение для достижения преступных целей. Например, несмотря на то что в рамках административных правоотношений индивидуальные предприниматели приравниваются к должностным лицам (примечание к ст. 2.4 КоАП РФ), ни уголовный закон, ни судебная практика не признают их в качестве таковых. "Под лицами, использующими свое служебное положение при совершении мошенничества, присвоения или растраты (ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 160 УК РФ), следует понимать должностных лиц, обладающих признаками, предусмотренными примечанием 1 к ст. 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям, предусмотренным примечанием 1 к ст. 201 УК РФ (например, лицо, которое использует для совершения хищения чужого имущества свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации)" <1>.

<1> Пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" // СПС "КонсультантПлюс".

В связи с этим думаем, что фактически обязательное вменение индивидуальному предпринимателю признака "использование своего служебного положения" при квалификации содеянного им по ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ неправильно, так как данный признак не является типичным для всех субъектов предпринимательского мошенничества. Он характерен только для членов органа управления коммерческой организации в силу наличия у них полномочий, связанных с занимаемой ими должностью в таких хозяйствующих субъектах. Однако в настоящее время суд не вправе учитывать такой квалифицирующий признак, поскольку, повторим, он не закреплен в диспозиции уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности <1>.

<1> См., например: Постановление суда кассационной инстанции г. Петропавловск-Камчатский от 16 марта 2016 г. URL: http://sudact.ru/regular/doc/PWECKaRqJn6R/?regular-txt (дата обращения: 14.12.2016).

Важно, что Конституционный Суд РФ в Постановлении от 11 декабря 2014 г. N 32-П обратил внимание на указанную проблему: "...статья 159.4 УК РФ не содержит такие квалифицирующие признаки состава преступления, как совершение мошенничества группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, лицом с использованием своего служебного положения, а потому даже при наличии указанных квалифицирующих признаков мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, не влечет повышенную ответственность..."

По нашему мнению, регламентация перечисленных выше квалифицирующих признаков в диспозиции предпринимательского мошенничества - назревшая необходимость. Само по себе наличие этих признаков, даже безотносительно к размеру причиненного ущерба, позволит квалифицировать содеянное по соответствующим частям статей УК РФ, предусматривающих более строгое наказание.

Сейчас если предприниматель похитит 250 тыс. руб. и при этом в его действиях имеется признак "совершенное организованной группой", то квалификация будет строиться по ч. 5 ст. 159 УК РФ (преступление средней тяжести), в то время как обычному мошеннику за такое же деяние с учетом квалифицирующего признака "совершенное организованной группой" будет вменяться ч. 4 ст. 159 УК РФ (тяжкое преступление). При этом если обычный мошенник совершит аналогичное деяние и вдобавок использует свое служебное положение, то в описательно-мотивировочной части судебного решения правоприменитель обязательно укажет не только признак "совершенное организованной группой", но и признак "с использованием своего служебного положения", что повлияет на размер наказания, назначенного ему судом, однако в отношении мошенника-предпринимателя, как уже было сказано, данный признак учтен не будет.

Примечательно, что другие специальные составы мошенничества (ст. ст. 159.1 - 159.3, 159.5, 159.6 УК РФ) включают в свою структуру как основной состав преступления (ч. 1), так и квалифицированные (ч. ч. 2, 3 и т.д.). При этом законодатель предусмотрел наравне с размером ущерба (похищенного) и другие квалифицирующие признаки: "совершенное группой лиц по предварительному сговору", "с использованием своего служебного положения" и "совершенное организованной группой". Очевидно, что для правильной квалификации преступления правоприменителю важно установить все обстоятельства произошедшего. При этом на назначение наказания будет существенно влиять не только наличие или отсутствие квалифицирующих признаков, но также их количество в том случае, если в диспозиции нормы таких признаков несколько. В частности, применительно к делам об убийствах это правило сформулировано следующим образом: "Убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК РФ, должно квалифицироваться по всем этим пунктам. Наказание же в таких случаях не должно назначаться по каждому пункту в отдельности, однако при назначении его необходимо учитывать наличие нескольких квалифицирующих признаков" <1>.

<1> Пункт 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" // СПС "КонсультантПлюс".

Поэтому закрепление законодателем разных квалифицирующих признаков преступления позволяет не только отразить общественную опасность деяния, но и индивидуализировать наказание для виновного. Следовательно, количество установленных законом квалифицирующих признаков значимо для назначения справедливого наказания. Так, "при наличии в действиях лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, нескольких квалифицирующих признаков, предусмотренных в том числе разными частями статьи (например, разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия и т.п.), в описательно-мотивировочной части судебного решения следует перечислить все установленные квалифицирующие признаки, не ограничиваясь указанием только на наиболее тяжкий из них" <1>. Это означает, что применительно к общему составу мошенничества и его специальным видам (за исключением предпринимательского мошенничества) правоприменитель будет вменять наиболее квалифицированный вид совершенного преступления, при этом обязательно учтет и другие квалифицирующие признаки, что, безусловно, повлияет на размер назначенного наказания в пределах санкции той части статьи УК, по которой квалифицируется содеянное. Вместе с тем если будет совершено мошенничество в сфере предпринимательской деятельности группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения или организованной группой, то суд будет вынужден применить норму, отражающую только характеристику размера похищенного (т.е. либо ч. 5, либо ч. 6, либо ч. 7 ст. 159 УК РФ).

<1> Пункт 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" // СПС "КонсультантПлюс".

Думается, в сложившейся ситуации есть все основания для дополнения ч. 5 ст. 159 УК РФ признаком "совершенное группой лиц по предварительному сговору", ч. 6 ст. 159 УК РФ - признаком "с использованием своего служебного положения", а ч. 7 ст. 159 УК РФ - признаком "совершенное организованной группой". В противном случае виновный предприниматель вопреки конституционному принципу равенства всех перед законом и судом получает необоснованное преимущество перед прочими гражданами и несет меньшую уголовную ответственность, чем обычный мошенник или лицо, совершившее иные виды специального мошенничества. По мнению М.В. Степанова, минимальный перечень квалифицирующих признаков предпринимательского мошенничества нарушает только принцип справедливости, однако доводов, подтверждающих такую точку зрения, автор не приводит <1>.

<1> Степанов М.В. Противоречия в механизме уголовно-правовой охраны собственности от мошеннических посягательств, совершаемых в сфере предпринимательской деятельности // Юрид. наука и практика: Вестн. Нижегородской акад. МВД России. 2015. N 1. С. 177.

При этом предположение о том, что уже произошедшее уравнивание размеров максимального наказания в санкциях ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ и в санкциях ч. ч. 2 - 4 той же статьи, а также предложенное нами дополнение мошенничества в сфере предпринимательской деятельности квалифицирующими признаками, характерными для общего состава мошенничества, приведут к нивелированию разницы между ч. ч. 2 - 4 и ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК РФ, не имеет под собой достаточных оснований хотя бы потому, что специальный состав мошенничества отличается от общего состава преступления особой обстановкой совершения противоправного деяния и напрямую связан с необходимостью однозначного определения такого понятия, как "предпринимательская деятельность" <1>. Кроме того, различные стоимостные характеристики одноименных размеров ущерба (похищенного), причиненного названными видами мошенничества, подчеркивают специфику предпринимательской деятельности.

<1> См., например: Барабаш А.С., Севастьянов А.П. Обоснованность размера наказания за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности в связи с практикой квалификации мошенничества в сфере долевого строительства // Вестн. Омского ун-та. Сер.: Право. 2014. N 4. С. 195 - 199; Есаков Г. Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности (ст. 159.4 УК РФ): проблемы применения нормы // Уголовное право. 2014. N 3. С. 40 - 44; и др.

В заключение отметим, что пределы проверки Конституционным Судом РФ положений закона на соответствие Конституции РФ зависят от доводов, содержащихся в судебном запросе. Думается, что именно поэтому в Постановлении от 11 декабря 2014 г. N 32-П Конституционный Суд РФ не затронул обозначенные нами иные аспекты соответствия Конституции других положений ранее действовавшей ст. 159.4 УК РФ, которые, как представляется, сохранили актуальность уже в рамках вновь введенных новых норм о предпринимательском мошенничестве. Поэтому, полагаем, необходимы превентивные законодательные меры, способные не допустить инициации новой процедуры проверки на соответствие Конституции РФ указанных признаков состава мошенничества в сфере предпринимательской деятельности.

Список литературы

Барабаш А.С., Севастьянов А.П. Обоснованность размера наказания за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности в связи с практикой квалификации мошенничества в сфере долевого строительства // Вестн. Омского ун-та. Сер.: Право. 2014. N 4.

Есаков Г. Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности (ст. 159.4 УК РФ): проблемы применения нормы // Уголовное право. 2014. N 3.

Козаченко И.Я., Костарева Т.А., Кругликов Л.Л. Преступления с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка. Екатеринбург, 1994.

О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 // СПС "КонсультантПлюс".

О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 // СПС "КонсультантПлюс".

О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ): Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 // СПС "КонсультантПлюс".

Постановление Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014 г. N 32-П по делу о проверке конституционности положений статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Салехардского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа // Рос. газ. 2014. 24 дек.

Постановление суда кассационной инстанции г. Петропавловск-Камчатский от 16 марта 2016 г. URL: http://sudact.ru/regular/doc/PWECKaRqJn6R/?regular-txt.

Смирнов Г. Конституционный суд прекратил действие нормы о "предпринимательском мошенничестве" // Уголовное право. 2015. N 5.

Степанов М.В. Противоречия в механизме уголовно-правовой охраны собственности от мошеннических посягательств, совершаемых в сфере предпринимательской деятельности // Юрид. наука и практика: Вестн. Нижегородской акад. МВД России. 2015. N 1.

Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл // Уголовное право. 2013. N 2.

References

Barabash A.S., Sevast'yanov A.P. Obosnovannost' razmera nakazaniya za moshennichestvo v sfere predprinimatel'skoj deyatel'nosti v svyazi s praktikoj kvalifikacii moshennichestva v sfere dolevogo stroitel'stva // Vestn. Omskogo un-ta. Ser.: Pravo. 2014. N 4.

Esakov G. Moshennichestvo v sfere predprinimatel'skoj deyatel'nosti (st. 159.4 UK RF): problemy primeneniya normy // Ugolovnoe pravo. 2014. N 3.

Kozachenko I.Ya., Kostareva T.A., Kruglikov L.L. Prestupleniya s kvalificirovannymi sostavami i ix ugolovno-pravovaya ocenka. Ekaterinburg, 1994.

O sudebnoj praktike po delam o krazhe, grabezhe i razboe: Postanovleniye Plenuma Verxovnogo Suda RF ot 27 dekabrya 2002 g. N 29 // SPS "Konsul'tantPlyus".

O sudebnoj praktike po delam o moshennichestve, prisvoenii i rastrate: Postanovlenie Plenuma Verxovnogo Suda RF ot 27 dekabrya 2007 g. N 51 // SPS "Konsul'tantPlyus".

O sudebnoj praktike po delam ob ubijstve (st. 105 UK RF): Postanovlenie Plenuma Verxovnogo Suda RF ot 27 yanvarya 1999 g. N 1 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 11 dekabrya 2014 g. N 32-P po delu o proverke konstitucionnosti polozhenij stat'i 159.4 Ugolovnogo kodeksa Rossijskoj Federacii v svyazi s zaprosom Salexardskogo gorodskogo suda Yamalo-Neneckogo avtonomnogo okruga // Ros. gaz. 2014. 24 dek.

Postanovlenie suda kassacionnoj instancii g. Petropavlovsk-Kamchatski) ot 16 marta 2016 g. // URL: http://sudact.ruregulardocPWECKaRqJn6R?regular-txt.

Shesler A. Moshennichestvo: problemy realizacii zakonodatel'nyx novell // Ugolovnoe pravo. 2013. N 2.

Smirnov G. Konstitucionnyj sud prekratil dejstvie normy o "predprinimatel'skom moshennichestve" // Ugolovnoe pravo. 2015. N 5.

Stepanov M.V. Protivorechiya v mexanizme ugolovno-pravovoj oxrany sobstvennosti ot moshennicheskix posyagatel'stv, sovershaemyx v sfere predprinimatel'skoj deyatel'nosti // Yurid. nauka i praktika: Vestn. Nizhegorodskoj akad. MVD Rossii. 2015. N 1.