Мудрый Юрист

Снижение репрессивности уголовного закона: предлагаемые меры и их оценка

Лопашенко Наталья Александровна, профессор Саратовской государственной юридической академии (СГЮА), доктор юридических наук, профессор.

Decrease in Repressiveness of the Criminal Law: Proposed Measures and Their Assessment

N.A. Lopashenko

Lopashenko Natalya Aleksandrovna, LLD., Prof., Professor, Saratov State Legal Academy (SSLA).

Начну с необходимых оговорок.

Первая. Сама по себе репрессивность уголовного закона - это имманентно присущее ему качество; уголовный закон не может быть никаким другим, в противном случае это не уголовный закон.

Вторая. Репрессивность закона может быть разной. Понятно, что в настоящее время, к счастью, речь уже не идет (или почти не идет) о таких уголовных наказаниях, которые связаны с членовредительством или заставляют осужденного перенести физические и (или) психические страдания, "чтобы впредь неповадно было", т.е. страдания и мучения - как месть за преступление, самоцель уголовного наказания. Однако и в рамках благопристойного с указанной позиции уголовного закона репрессивность может сильно отличаться от условной нормы (примем за таковую ту меру уголовной репрессии, которая достаточна для пресечения в дальнейшем совершения подобных деяний преступником и для удержания большинства других граждан от такого поведения).

Третье. Действующее российское уголовное законодательство, к сожалению, про необходимую и достаточную меру репрессии давно забыло, перейдя черту нормы. Самые очевидные свидетельства этого: 1) очень высокие сроки лишения свободы (особенно в сравнении с советским Уголовным кодексом), а этот вид наказания по-прежнему остается лидирующим в санкциях УК РФ; 2) чрезвычайная закриминализированность: кажется, преступным объявлено все, что можно и что нельзя. Об этом говорит уже и Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев, что лично я расцениваю как безусловный прогресс в уголовной политике, помня о том, что многие небесспорные инициативы криминализации последних лет (мошенничество прежде всего имею в виду) рождены именно в Верховном Суде.

Еще одна оговорка для справедливости. Законодательную чрезмерную репрессию давно научились в определенной степени смягчать, а то и минимизировать, правоприменитель, суды. Так, всем известно, что максимально назначаемые судами наказания (в виде лишения свободы и в отношении других наказаний - штрафов прежде всего) обычно располагаются в середине (или близко к ней) минимально и максимально возможных по конкретной санкции конкретной статьи сроков наказания, редко выходя на предельные значения. А новые, придуманные для борьбы с преступностью статьи с новой же или часто выдробленной из уже существующей криминализацией остаются не востребованными на практике, не "работают".

Однако такая ситуация не может быть сочтена нормальной, коль скоро закон существует, он должен применяться. Не дело поправлять его правоприменителю. Потому реформа, которая была бы направлена на снижение репрессивности уголовного законодательства, при всем моем негативном отношении к реформированию уголовного законодательства, видимо, действительно нужна. Вопрос в том только, как ее проводить и в каких рамках.

Собственно, такая реформа уже началась. Сначала с постепенного повышения значения криминообразующих признаков "крупный размер" в основном для преступлений в сфере экономической деятельности: с двухсот пятидесяти тысяч рублей с конца 2003 г. для многих преступлений гл. 22 УК РФ он вырос до двух миллионов двухсот пятидесяти тысяч рублей, т.е. стал больше на два миллиона. Фактически это означает декриминализацию описанного в нормах закона ранее преступного общественно опасного поведения. В последнем изменении в этом ряду непреступными стали, например, незаконное предпринимательство, незаконное получение кредита, незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга, неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное банкротство, осуществленные в размере от полутора миллионов (прежний предел преступного поведения) до двух миллионов двухсот пятидесяти тысяч рублей.

Хотя я не могу одобрить этот путь декриминализации (фактической декриминализации): во-первых, откуда появляются эти цифры ущерба - дохода, при достижении которых деяние объявляется преступным, - совершенно непонятно. Кто проводил (думаю, никто не проводил, к сожалению, да и методики такие мне не известны) научные расчеты, обосновывал эти цифры? Почему преступным стало то же незаконное предпринимательство не с достижения полутора миллионов, а только при прохождении отметки в два миллиона двести пятьдесят тысяч рублей? Почему не в три или пять миллионов? Ответов нет. В пояснительных записках к законопроектам такая информация, как правило, отсутствует.

Но главное здесь - во-вторых. И это "во-вторых" связано, на мой взгляд, с тем, что один только имущественный ущерб не может быть положен в основу объявления преступным рискового занятия - предпринимательства или иной экономической деятельности. Для противодействия ему есть другие механизмы, и вполне эффективные в рамках административного или гражданского судопроизводства. Карательный потенциал уголовного закона должен сохраняться для действительно опасных проявлений человеческого поведения, чтобы быть не только действенным, но и уважаемым в обществе и государстве.

Для снижения излишней репрессивности уголовного закона возможны еще несколько путей, и часть из них уже используется законодателем:

  1. расширение оснований, условий действующих видов освобождения от уголовной ответственности и наказания и включение в уголовный закон новых видов;
  2. расширение административной преюдиции как условия признания деяния преступным;
  3. прямая декриминализация, т.е. исключение отдельных видов отклоняющегося поведения из числа преступного. Сразу скажу, что в современных условиях это самый лучший путь и самый короткий для избавления от излишней репрессивности уголовного закона. Именно он должен получить развитие. В науке давно признается необходимость расчищения УК РФ от искусственных составов преступлений, которых, увы, непозволительно много. Отрадно, что сейчас об этом все чаще говорит В.М. Лебедев;
  4. скрытая декриминализация, к которой как раз и относится упомянутое выше повышение значения криминообразующих признаков; однако скрытая декриминализация этим не исчерпывается. Она есть и тогда, когда вводятся дополнительные условия для наступления уголовной ответственности, ранее не существовавшие (например, включение в число обязательных признаков специального субъекта, как это произошло в декабре 2011 г. с составом нарушения равенства прав и свобод человека и гражданина, в который было включено упоминание об обязательном субъекте - лице, использующем свое служебное положение; или указание в законе на специальный мотив или специальную цель, ранее не ограничиваемые в конкретной диспозиции, и т.д.);
  5. появление в уголовном законе новой категории деяний - уголовных проступков. Коснусь лишь некоторого из названного, но наиболее актуального в связи с теми реформами, которые имели место в последний год и чуть ранее

1. О последних переменах в видах освобождения от уголовной ответственности, направленных на снижение репрессивности УК РФ

Федеральным законом от 3 июля 2016 г. N 325 изменена ч. 2 ст. 76 1 "Освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности". Изменения сводятся к следующему: 1) расширен перечень статей, по которым такое освобождение возможно (в частности, за счет указания на ст. ст. 170.2, 185.6, 191, 192 УК РФ); 2) и главное: снижен, и существенно, размер того возмещения, которое должно было быть перечислено в федеральный бюджет (с превышения пяти- до превышения двукратного размера доходов, убытков, которых удалось избежать в результате совершения преступления). Таким образом, установлены гораздо более льготные основания и условия освобождения от уголовной ответственности за экономические преступления, которые могут быть приемлемы для лиц, совершивших эти преступления, и не приведут к их фактическому разорению. Потому можно согласиться с разработчиками проекта в той части, в которой они отмечают: "Проект федерального закона направлен на формирование условий для создания благоприятного делового климата в стране, сокращение рисков ведения предпринимательской деятельности, исключение возможностей для давления на бизнес с помощью механизмов уголовного преследования".

Правда, следует оговорить, что расширение перечня составов экономических преступлений, по которым возможно освобождение от уголовной ответственности, произошло в половине случаев в отношении недавно включенных (или недавно начавших действовать) норм. Лучше было бы пойти по другому пути: прекратить уже включение новых норм в УК РФ.

Кроме того, указанные позитивные изменения в репрессивности уголовного закона в значительной степени дезавуируются другим существенным изменением в области освобождения от уголовной ответственности - включением в УК РФ судебного штрафа (см. подробнее далее).

Общая часть УК РФ дополнена ст. 76.2, установившей новый вид освобождения от уголовной ответственности - с назначением судебного штрафа, и, соответственно, новой главой уголовного закона, замыкающей Общую часть, - гл. 15 2 "Судебный штраф" (Федеральный закон N 323). И эта поправка Закона вызывает у меня противоречивые чувства.

С одной стороны, то, что появилась еще одна возможность для лиц, совершивших нетяжкие, а точнее, преступления небольшой и средней тяжести, легально, выполнив установленные законом условия (возмещение ущерба или заглаживание иным образом причиненного преступлением вреда), не попасть в горнило уголовной ответственности, самой строгой из всех других видов ответственности, благо по многим причинам: и интересы потерпевшего здесь поставлены почти во главу угла, и тюремное население не растет, и, совсем немаловажно, если не сказать больше, не подвергаются испытанию на прочность личные отношения семьи виновного, остается, как правило, сохраненным бизнес лиц, преступивших закон, а значит, продолжает создаваться общественный продукт, и т.д.

В то же время следует специально указать, что анализируемый вид освобождения от уголовной ответственности, будучи экономическим по сути, поскольку связан с денежными затратами преступника на свое освобождение, является гораздо более мягким по сравнению с другим экономическим, предусмотренным ст. 76.1 УК РФ, в случае применения его при совершении лицом преступлений в сфере экономической деятельности, перечисленных в ст. 76.1 УК РФ. Так, если лицо (кадастровый инженер) совершило неквалифицированное внесение заведомо ложных сведений в межевой план, технический план, акт обследования, проект межевания земельного участка или земельных участков либо карту-план территории (ч. 1 ст. 170.2 УК РФ), то при применении к нему ч. 2 ст. 76.1 УК РФ оно должно будет заплатить в федеральный бюджет двукратную сумму причиненного ущерба. Крупный ущерб, выступающий криминообразующим признаком по ч. 1 ст. 170.2 УК РФ, согласно примечанию к статье превышает два миллиона двести пятьдесят тысяч рублей. Таким образом, если ущерб был причинен на минимально возможную для привлечения к уголовной ответственности сумму, то в федеральный бюджет должно быть перечислено четыре с половиной миллиона рублей с копейками. Если же к виновному кадастровому инженеру будет применен новый вид освобождения от уголовной ответственности, то судебный штраф не сможет превысить половины от максимально возможного по части первой штрафа как уголовного наказания, т.е. не сможет быть больше ста пятидесяти тысяч рублей. Разница между четырьмя с половиной миллионами минимально и ста пятьюдесятью тысячами рублей максимально более чем наглядно показывает преимущества нового вида освобождения от уголовной ответственности.

По незаконному получению кредита условия освобождения еще выгоднее в связи с тем, что штраф по ч. 1 ст. 176 УК РФ меньше (4,5 млн руб. с копейками минимально при применении ч. 2 ст. 76.1 УК РФ или максимально сто тысяч рублей в случае действия ст. 76.2 УК РФ); наглядны преимущества и при сравнении условий этих двух видов освобождения от уголовной ответственности по неквалифицированному уклонению от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации (ч. 1 ст. 193 УК РФ) - по ч. 1 ст. 76.1 УК РФ нужно перечислить в бюджет не менее восемнадцати миллионов рублей (при минимальном размере уклонения), а по ст. 76.2 УК РФ выплаты не могут превысить двухсот пятидесяти тысяч рублей.

При этом другие условия освобождения от уголовной ответственности по ст. 76.2 и ч. 2 ст. 76.1 УК РФ практически совпадают: преступление должно быть совершено лицом впервые, оно должно возместить причиненный преступлением ущерб и т.д. Совпадают и те преступления гл. 22 УК РФ, в отношении которых возможно освобождение от уголовной ответственности, за двумя исключениями - ст. 196 и ст. 197 УК РФ, которые законом отнесены к категории тяжких преступлений, а значит, ст. 76.2 УК РФ априори не может быть на них распространена, освобождение от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в отношении лиц, совершивших преднамеренное или фиктивное банкротство, невозможно.

Но у анализируемого нововведения есть и другая сторона, и она для меня если не перевешивает пользу от перечисленных благ, то сводит ее к нулю. И проблема не столько в том, что фактически лицо от уголовной ответственности "откупается", на что указывают другие ученые. Не вижу как раз в этом непоправимой беды с учетом того, что приняты во внимание интересы потерпевшего, которому возмещаются полностью причиненный ущерб и другие издержки (правда, я бы еще согласие потерпевшего предусмотрела на освобождение виновного от уголовной ответственности, чтобы не только суд, но и потерпевший оценивал степень урегулированности конфликта).

Проблему вижу в том, что руками законодателя "размывается" институт уголовного наказания вообще и такого его вида, как штраф в частности. В уголовном законодательстве начинают существовать параллельно два вида штрафа - штраф как уголовное наказание и штраф (судебный) как иная мера уголовно-правового характера, при этом однозначно привязанная к штрафу как уголовному наказанию (пределы судебного штрафа напрямую зависят от пределов штрафа, предусмотренного конкретной санкцией, в большинстве ситуаций). Аналогов подобных иных мер уголовно-правового характера до сей поры не было (конфискация имущества, как известно, меняла свой статус, однако никогда не была сразу и наказанием, и иной мерой).

Чем это плохо? На мой взгляд, двумя основными причинами: 1) снижением превентивного значения штрафа как вида уголовного наказания. Можно сильно не бояться того штрафа, который санкцией предусмотрен, и допустимо сразу на два делить, закладывая "риски" в тот доход, который можно получить от преступления, не скатываясь в квалифицированный состав, а с превенцией между тем связано достижение сразу двух целей уголовного наказания. И 2) снижением авторитетности уголовного наказания в частности и уголовного закона вообще. Да, предусмотрено наказание в виде штрафа в санкции конкретной статьи, да, последний достаточно высок, но можно же от наказания уйти, получить тот же штраф как иную меру уголовно-правового характера в половинном размере (и то максимально!), и никаких последствий в виде короткой судимости и прочего негатива не будет. Все это в самом деле напоминает отчетливо торговлю (ты - мне, я - тебе) и известную поговорку про закон, который как дышло.

Кроме того, смущает, конечно, и название штрафа - судебный, о чем тоже уже в науке писали. Получается при буквальном прочтении, что штраф как уголовное наказание вовсе не судебный, да и административный штраф тоже не судебный. Разумеется, это не так.

Есть и еще одно сомнение, о чем выше упоминала. Введение в уголовный закон ст. 76.2 УК РФ в определенной (и значительной!) мере дезавуирует положения ч. 2 ст. 76.1 УК РФ, поскольку при равных условиях содержит гораздо более льготное освобождение от уголовной ответственности. Не представляю себе, кому может прийти в голову освобождаться по условиям, предусмотренным ч. 2 ст. 76.1 УК РФ, если можно быть освобожденным по ст. 76.2 УК РФ, за теми исключениями, о которых я уже говорила, по тяжким преступлениям ст. 76.2 УК РФ не применима, в отличие от ч. 2 ст. 76.1 УК РФ, действующей и по ст. ст. 196, 197 УК РФ. Есть ли смысл сохранять в законе эту норму ради двух преступлений? Проще уж прописать условия освобождения от уголовной ответственности специальные - в примечаниях к составам преднамеренного и фиктивного банкротства.

Хотя, наверное, превентивное значение эта градация выгодных и не очень видов освобождения от уголовной ответственности на лиц, совершивших впервые экономические преступления небольшой и средней тяжести, окажет еще и с учетом неимперативного характера применения освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа ("лицо... может быть освобождено") в отличие от положений ст. 76.1 УК РФ, где веление закона как раз императивное ("лицо... освобождается") <1>. Замечу здесь же в скобках, что прописанная в законе возможность (не обязательность) применения судебного штрафа на контрасте со ст. 76.1 УК РФ порождает повышенную коррупциогенность этой уголовно-правовой нормы, продуцируя коррупционные пути "подсказки" судье "верного" выбора нормы в отношении экономического преступника и увеличивая вероятность принятия судьей обусловленного взяткой неправедного, но законного по сути решения.

<1> См. об этом же: Иванов И.С., Аванесян В.В. К вопросу о необходимости реформирования уголовной юстиции Российской Федерации // Российский следователь. 2016. N 18. С. 16 - 22; СПС "КонсультантПлюс".

Насколько в связи с этим оправданно существование в уголовном законе нормы (ст. 76.1 УК РФ), которая направлена только на общую превенцию, т.е. превенцию на всех, но никогда, кроме заявленных исключений, не будет применяться? Для меня ответ очевиден здесь - не оправданно. Это не смертная казнь, потенциально возможная за самые страшные преступления, именно потому вполне допустимо ограничить ее действие лишь общей превенцией. Да и превенция здесь, прямо скажем, странная немного: она направлена, получается, не на то, чтобы люди не совершали экономические преступления, а на то, чтобы они заплатили за них меньше, чем возможно. Однако и по меньшей плате - далеко не всегда факт, на что указывает, и обоснованно, М. Никонов, отмечающий известную тенденцию правоприменителя при назначении любого наказания стремиться к "золотой середине" <2>, т.е. во многих случаях судебный штраф, как - максимально - половинная санкция от штрафа, предусмотренного конкретной частью конкретной статьи, на деле оказался бы равным тому штрафу, который лицо, совершившее преступление, и так заплатило бы.

<2> См.: Никонов М. Поправки приняты - вопросы остались // ЭЖ-Юрист. 2016. N 34. С. 3.

Наконец, безусловно, следует принять во внимание предостережение, которое делает А.П. Рыжаков по новому виду освобождения от уголовной ответственности. Он пишет, в частности, что законодатель, "по сути, дозволяет без применения к лицу всестороннего, полного и объективного уголовно-процессуального доказывания и без нормального судебного разбирательства признавать его виновным в совершении преступления... если в отношении лица прекращено уголовное преследование по ст. 25.1 УПК РФ (ст. 76.2 УК РФ), в информационных центрах органов внутренних дел будут содержаться сведения, что он совершал преступление. И "судимость" за таковое уже никак не снять, потому что судимости-то как бы и не было. Зато на соответствующий запрос всегда поступят данные, что лицо совершало преступление. И человека не примут на работу, не дадут возможности реализовать некоторые права, не допустят до определенного рода информации и т.п. Это одна сторона данного новшества. Вторая позволит органам предварительного расследования инициировать прекращение уголовного дела, когда они сомневаются, что в случае проведения судебного следствия суд, основываясь на имеющихся в уголовном деле доказательствах, вынесет обвинительный приговор" <3>.

<3> См.: Рыжаков А.П. Комментарий к Федеральному закону от 3 июля 2016 г. N 323-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности" // СПС "КонсультантПлюс".

2. Расширение административной преюдиции как условия признания деяния преступным

Административная преюдиция, от которой удалось отказаться разработчикам современного УК РФ, возвращается в уголовный закон просто массовыми темпами. Только в прошлом, 2016 г. принято (или изменен ранее действующий закон) сразу несколько норм, которые объявляют преступным поведение лица, аналогичное тому, за которое оно было подвергнуто ранее административному взысканию. Речь идет о ст. 116.1 УК РФ "Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию" (условие классическое - лицо подвергнуто административному наказанию за аналогичное деяние), ст. 157 УК РФ "Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей" (административная преюдиция включена в легальное понятие криминообразующего признака "неоднократность": условие - лицо подвергнуто административному наказанию за аналогичное деяние в период, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию), ст. 158.1 УК РФ "Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию" (условие - лицо подвергнуто административному наказанию за мелкое хищение, предусмотренное ч. 2 ст. 7.27 КоАП, т.е. не за любое административное мелкое хищение).

А еще есть:

Хорошо это или плохо? Для меня - однозначно плохо, более того, совершенно неприемлемо для уголовного закона, для криминализации. Даже если закрыть глаза на очевидные законодательные упущения в описании составов подобных преступлений: 1) иногда административная преюдиция самодостаточна, иногда растворена в понятии "неоднократность"; 2) на девять статей УК РФ, содержащих составы преступлений с административной преюдицией, приходится четыре (!) варианта учета административной преюдиции:

Доказывание неуместности административной преюдиции в уголовном праве можно вести с точки зрения теории уголовного права, с позиции теории уголовной политики и просто исходя из здравого смысла, далеко не научного зачастую. Только на последнем как на самом наглядном остановлюсь (научные аргументы многими учеными и мной тоже многократно приводились на страницах печати, они известны).

Несколько примеров, которые позволяют понять, что повторение какого-либо административного правонарушения в очередной раз после совершения таких же ранее не может родить другое качество - преступление, как не могут родить другое качество поведенческие акты, не относящиеся к категории правонарушений.

Так, приглашение девушки в кино во второй или третий раз в течение пары лет или даже года не означает, что молодой человек собирается взять эту девушку в жены или должен на ней жениться (как бы этого ни хотелось самой девушке или ее родителям). Выбор в ресторане одного и того же блюда не знаменует собой ни неумения читать меню, ни незнакомства с другими блюдами, ни признания того, что все остальные блюда местный повар готовить не мастак, а свидетельствует только о том, что это блюдо человеку нравится. Заболевание человеком в течение года во второй или третий раз ОРЗ не налагает на врача обязанности признать это заболевание воспалением легких или чем-то и того хуже. Написание второй или даже третьей статьи научным сотрудником, в том числе при непременном условии того, что они были опубликованы и все это произошло на коротком промежутке времени, отнюдь не будет означать, что эту самую последнюю статью (даже при ее очень высоком качестве) необходимо будет признать кандидатской диссертацией. Точно так же как третья беременность любимой кошки приведет только к третьему появлению у нее котят, а ее хозяев - к очередным проблемам по поводу их "пристраивания" по знакомым. Ждать рождения щенков у кошки бессмысленно. Да и вообще народная мудрость издавна говорит: "От осинки не родятся апельсинки". Ну или, если угодно: "Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет".

Точно так же второй, третий, пятый, сотый переход улицы в неположенном месте или на красный свет, даже если лицо за это подвергалось неоднократным штрафам в административном порядке, не сделает такой же третий, четвертый, шестой или сто первый переход более опасным и требующим уголовного преследования. Безбилетный проезд в транспорте, сколько бы он ни повторялся, не повысит опасность очередного такого же бесплатного перемещения до уровня, с которого требуется установление уголовной ответственности. Постоянный обсчет продавцом супермаркета покупателей или даже и одного покупателя на сумму несколько копеек или рублей не позволит привлечь его к уголовной ответственности за мошенничество при совершении третьего обмана. И постоянная продажа проституткой своего тела и навыков не превратит третий факт такой торговли в преступление.

Мне могут, и вполне резонно, возразить, указав на то, что административные правонарушения тоже разные по степени вредоносности: например, одно дело - проезд без билета в транспорте и совсем другое - управление этим транспортным средством в алкогольном состоянии. Однако и этот аргумент ничего не меняет в оценке деяния. Если деяние обладает общественной опасностью, достаточной для признания его преступлением, не нужно занижать степень общественной опасности искусственно и объявлять это деяние административным деликтом. Но уж коль скоро мы признали такое деяние последним, любое вновь совершенное деяние - это деяние ровно с такой же степенью социальной вредности, как и первое. Примечательно, что даже Конституционный Суд РФ в решении по делу И. Дадина несколько запутался в пояснениях об оценке административной преюдиции: с одной стороны, Конституционный Суд РФ, конечно, не мог не констатировать необходимость общественной опасности деяния, ложащегося в основу преступления. А с другой стороны, не мог не отметить, что это деяние, по сути, точно такое же, как и три предыдущих, т.е. административное правонарушение, которое, как известно, если и обладает вредоносностью (общественной опасностью), то она не достаточна для признания деяния преступным. Далее: понимая, что за первые деяния - административные - лицо уже понесло наказание (административное взыскание), и вынужденно предлагая новое толкование принципа non bis in idem - доказывая, и вновь не слишком убедительно, что этот принцип для каждой отрасли свой, в межотраслевом пространстве не действует (!!!), Конституционный Суд РФ приходит, в общем, к парадоксальному выводу о необходимости наполнения чем-то другим, кроме связи с прежними административными правонарушениями, признака общественной опасности аналогичного деликтам деяния. И тут получается совсем плохо, потому что фактически Конституционный Суд РФ вынужден придумывать новые признаки, которые бы об общественной опасности такого деяния свидетельствовали. И таким признаком, о которым заявляет Конституционный Суд РФ, выступает "возможность наступления или реальной угрозы наступления вреда конституционно охраняемым ценностям в результате нарушения установленного порядка организации или проведения публичного мероприятия". Однако в уголовно-правовой норме ст. 212.1 УК РФ и в других подобных ничего даже близкого не содержится.

Потому Богу Богово, кесарю кесарево. Деяние - или административное правонарушение, или преступление. "Гермафродитов" в уголовном законе быть не должно.

Возникает вопрос: как же быть с лицами, которые склонны к повторению административных правонарушений? Ведь понятно, что административная ответственность их не останавливает. А разве уголовная ответственность останавливает всех? Разве у нас нет проблемы рецидива? Однако мы не вводим смертную казнь для тех, кто преступает уголовный закон неоднократно, на кого места лишения свободы и судимости предупреждающего воздействия не оказывают.

Дело, на мой взгляд, вовсе не в том, чтобы прыгать от одного вида ответственности до другого, повышая ее, чтобы пресечь повторяющееся отклоняющееся поведение. Проблема решается (если ее можно, впрочем, решить; очевидно, что все равно останется какой-то процент лиц, не склонных к отклику на позитивное воздействие) совсем другим путем - путем совершенствования профилактического воздействия на таких лиц, путем воссоздания ранней системы профилактики правонарушений. Путь длинный и трудный. Но "разруха не в клозетах, она в головах".

3. Об уголовных проступках: панацея ли?

Наконец, возможный, предлагаемый и обсуждаемый ныне путь понижения репрессивности уголовного закона - введение института уголовных проступков. Очевидные преимущества по сравнению с преступлениями, о которых тоже говорят в первую очередь, - отсутствие судимости и, следовательно, меньшее отравление жизни человеку, однажды оступившемуся, и второе - сокращение тюремного населения.

Сразу скажу, что такой прогноз развития уголовного закона мне импонирует, принципиально я "за" уголовные проступки. Помимо указанных выше преимуществ, они позволят исключить ту диспропорцию, которую дает административная преюдиция: и уголовные проступки, и преступления должны находиться в рамках единой и одной отрасли права - права уголовного. При этом для меня безусловным является полный отказ от административной преюдиции в случае принятия решения о введении уголовных проступков, в противной ситуации административная и уголовная отрасли права совсем потеряют свои границы вместе с утратой предмета и - частично - методов правового регулирования (хотела бы в скобках заметить, что, кажется, этого не понимают ратующие за уголовные проступки, и это катастрофа).

Однако включение уголовных проступков в УК РФ (в науке есть и иное мнение - В.П. Коняхин, например, предлагает создание нового кодекса для них) возможно только после решения целого ряда очень сложных проблем. В их числе можно назвать следующие:

И это лишь часть проблем. Есть проблемы, которые станут видны только при решение указанных.

Поэтому, по моему глубочайшему убеждению:

  1. уголовные проступки, конечно, не панацея, но в системе уголовного права они нужны;
  2. решить их проблему можно только при новой полной кодификации уголовного права с тем, чтобы не обрушить и так зыбкое по многим положениям правоприменение;
  3. при этом новая уголовно-правовая кодификация возможна только с одновременным принятием новых административного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного кодексов, а также кодекса административного судопроизводства.

Подводя итог исследованию вопроса о предлагаемых путях снижения репрессивности действующего уголовного закона, должна сказать следующее. Уменьшение чрезмерного карательного эффекта уголовного закона - работа крайне деликатная, чувствительная для всех уголовно-правовых институтов. Проводить ее можно и нужно под главным принципом - не навредить из благих побуждений. Всем известно, куда направляется выстланная этими побуждениями дорога. Пока же, к сожалению, мы упорно идем именно таким путем.

Пристатейный библиографический список

  1. Иванов И.С., Аванесян В.В. К вопросу о необходимости реформирования уголовной юстиции Российской Федерации // Российский следователь. 2016. N 18.
  2. Никонов М. Поправки приняты - вопросы остались // ЭЖ-Юрист. 2016. N 34.
  3. Рыжаков А.П. Комментарий к Федеральному закону от 3 июля 2016 г. N 323-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности" // СПС "КонсультантПлюс".