Мудрый Юрист

Процессуальное правонарушение: понятие и признаки

<*> Статья выполнена при поддержке РГНФ, проект N 16-33-00017 "Комплексный, межотраслевой институт юридической ответственности: понятие, структура, взаимосвязи и место в системе права".

Липинский Д.А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории государства и права Тольяттинского государственного университета.

Чуклова Е.В., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права, гражданского процесса и трудового права Тольяттинского государственного университета.

В статье исследуются понятие и признаки процессуального правонарушения на основе общих признаков правонарушения, так как соотносятся они между собой как категории рода и вида. Поэтому признаки, отмеченные у общего понятия, находят свое специфическое преломление у видового понятия. В статье исследованы такие характеристики процессуального правонарушения, как деяние, вина, противоправность, наказуемость. Особое внимание уделяется наиболее дискуссионным признакам процессуального правонарушения - наказуемости и виновности, а также отдельным характеристикам деяния. Авторы исходят из узкого понимания юридического процесса, считая, что не везде, где есть юридическая процедура, существует юридический процесс. На основе данного положения и определяется понятие процессуального правонарушения. Отмечая вину как общий признак правонарушения, в том числе и процессуального, авторы допускают наличие отдельных исключений применительно к процессуальным правонарушениям. Такой вывод обусловлен правовой позицией Конституционного Суда РФ, который отмечает, что исключение из принципа виновности должно быть прямо выражено в законе. Однако это исключение, а не общее правило. Поэтому в понятие процессуального правонарушения должен быть включен признак вины. Авторы приходят к выводу, что процессуальное правонарушение - это виновно совершенное, противоправное общественно опасное деяние, совершенное деликтоспособным субъектом, за совершение которого предусмотрена процессуальная ответственность.

Ключевые слова: правонарушение, процессуальное правонарушение, процессуальная ответственность, меры процессуальной ответственности, общественная опасность.

Procedural offence: the concept and characteristics

D.A. Lipinsky, E.V. Chuklova

Lipinsky D.A., Doctor of Legal Sciences, Professor, Professor of the Department of Theory of State and Law of the Togliatti State University.

Chuklova E.V., Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil Law, Civil Procedure and Employment and Labor Law of the Togliatti State University.

The article examines the concept and characteristics of a procedural offence based on the general characteristics of an offence, as they correlate to each other as the categories of genus and species. Therefore, the characteristics inherent to the general concept have a peculiar interpretation in the specific concept. The article studies such characteristics of a procedural offence as an action, blame; illegality; punishability. Special attention is given to the most controversial characteristics of a procedural offence - punishability and guiltiness, as well as to certain characteristics of an action. The authors base their approach on a narrow view of a legal process and believe that a legal process does not necessarily exist everywhere where there is a legal procedure. The concept of a procedural offence is defined under this approach. Considering blame as a general characteristic of an offence, the authors concede some exceptions as applied to procedural offences. This conclusion is based on the legal position of the Constitutional Court of the Russian Federation which points out that an exception from the principle of guiltiness must be clearly expressed in the law. However, this is an exception and not a general rule. Thus, the concept of a procedural offense should involve the characteristic of blame. The authors come to a conclusion that a procedural offense is an illegal guiltily committed socially dangerous act which is committed by a legally accountable subject and there is a procedural responsibility provided for committing such an act.

Key words: offence, procedural offence, procedural responsibility, measures of procedural responsibility, social danger.

Прежде чем приступить к исследованию понятия процессуального правонарушения, необходимо определиться с общим понятием "правонарушение". Понятие правонарушения находится под пристальным вниманием ученых-юристов, и данной проблеме посвящены многочисленные научные статьи, монографические работы, кандидатские и докторские диссертации. Несмотря на достаточно хорошую степень проработанности понятия "правонарушение" в юридической науке, до настоящего времени ведутся споры о количестве признаков правонарушения, характеристиках отдельных элементов состава правонарушения. Остается нерешенным вопрос о соотношении правонарушения и злоупотребления правом, оживленные дискуссии вызывает проблема обязательности вины как признака правонарушения. До настоящего времени ведутся дискуссии, является общественная опасность обязательным признаком всех правонарушений либо она присуща только преступлениям.

В связи с возрождением деления права на частное и публичное в юридической науке стали появляться понятия, характеризующие промежуточную стадию абстрагирования: правонарушение в публичном праве; правонарушение в частном праве, а представители процессуальных наук разрабатывают понятия процессуального правонарушения и материально-правового правонарушения. Таким образом, проблематика общего понятия правонарушения не исчерпала себя.

Изначально понятие правонарушения формировалось применительно к его отдельному виду - преступлению в рамках науки уголовного права. Только в начале 1960-х годов теория государства и права приступила к выявлению признаков правонарушения и формированию его общего понятия. Одной из первых работ в данной области стала монография И.С. Самощенко, посвященная понятию правонарушения по советскому законодательству <1>. Практически одновременно вышла совместная работа О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородского, посвященная вопросам теории права, в которой впервые в рамках учебной литературы формулировалось общее понятие правонарушения и обосновывались его "признаки: общественная опасность деяния; противоправность деяния; виновность деяния" <2>. Позже теория правонарушения была развита в работах О.Э. Лейста <3> и Ю.А. Денисова <4>. Большой вклад в развитие указанной проблематики внес академик В.Н. Кудрявцев в целой серии своих монографических работ <5>.

<1> Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М.: Юрид. лит., 1963.
<2> Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М.: Юрид. лит., 1961. С. 331.
<3> Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М.: МГУ, 1981.
<4> Денисов Ю.А. Общая теория правонарушения и ответственности. Л.: ЛГУ, 1983.
<5> Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М.: Юрид. лит., 1978; Он же. Правовое поведение: норма и патология. М.: Наука, 1982; Он же. Закон, поступок, ответственность. М.: Наука, 1986.

С течением времени с незначительными терминологическими различиями понятие правонарушения стали определять как "противоправное, виновное деяние деликтоспособного субъекта, причиняющее вред охраняемым законом интересам" <1>.

<1> Теория государства и права / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Норма; Инфра-М, 2012. С. 577.

Данное определение отличается тем, что в нем отражено формализованное понятие правонарушения. Однако понятие правонарушения не только формальное, но и социальное. Оно порождается различными негативными процессами, происходящими в нашем обществе. Ввиду этого в понятии правонарушения в связи с развитием социологического подхода к исследованию государственно-правовых явлений выделяют и социальный аспект. С позиции социального аспекта правонарушение исследуется как хотя и массовое, но чуждое современному обществу явление, подвергается анализу его социальная сущность, а не только сугубо формальная юридическая природа. Правонарушение рассматривается как разновидность социального конфликта отдельных членов нашего общества с существующими моральными, этическими, духовными, правовыми и иными ценностями. Оно исследуется как разновидность социального отклонения, при этом выделяются общие характеристики, свойственные не только правонарушениям, но и иным разновидностям нарушений социальных норм. Юридическая наука с течением времени открыла не только специально-юридические аспекты исследования правонарушения. Она стала рассматривать правонарушение и как разновидность правового нигилизма, и как юридический факт, порождающий правоотношение юридической ответственности. Правонарушение исследуется и с позиции оснований юридической ответственности.

С начала 1960-х годов начала активно развиваться теория состава правонарушения, которая не подменяла понятие правонарушения, а существенно раскрывала его признаки и характеристики, исследуя данное явление с четырех сторон: объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны.

В нашем исследовании мы не стремимся раскрыть все возможные аспекты и стороны понятия "правонарушение", а остановимся только на его исключительно юридических характеристиках, исходя из узкого понимания правонарушения.

Научные воззрения на понятие правонарушения, преломляясь через сознание законодателя, находят свое отражение в законодательных определениях понятия правонарушения. Законодательные определения различных разновидностей правонарушений содержатся в трех нормативных правовых актах - УК РФ, НК РФ, КоАП РФ. В ч. 1 ст. 14 УК РФ указывается: "Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания". В ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ закреплено: "Административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность". В ст. 106 НК РФ определено, что "налоговым правонарушением признается виновно совершенное противоправное (в нарушение законодательства о налогах и сборах) деяние (действие или бездействие) налогоплательщика, налогового агента и иных лиц, за которое настоящим Кодексом установлена ответственность".

Можно заметить, что во всех трех законодательных определениях в качестве признаков правонарушения называются: во-первых, деяние (действие или бездействие); во-вторых, противоправность; в-третьих, виновность; в-четвертых, юридическая ответственность, которая наступает за совершение правонарушения. Иначе данный признак называют наказуемостью. На общественную опасность законодатель указывает только в определении понятия преступления.

В юридической литературе называют и иные признаки правонарушения. В частности, дореволюционные ученые указывали на аморальность как характеристику преступления. А.Ф. Галузин, перечисляя признаки правонарушения, в числе таковых называет следующий: "Это выражение негативной, ретроспективной, а не позитивной юридической ответственности" <1>. Соотношение права и морали многоаспектно, и не все то, что разрешено моралью, дозволительно с точки зрения права, и наоборот. Рассматривая позицию А.Ф. Галузина, думается, что он хотел указать на такой признак, как наступление юридической ответственности. Правонарушение не может быть выражением ретроспективной ответственности уже по той причине, что ретроспективная ответственность - это ответственность за правонарушение. Получается, что правонарушение выражает само себя, но данное положение противоречит правилам формальной логики.

<1> Галузин А.Ф. Правонарушения как основная угроза правовой и социальной безопасности. Самара, 2007. С. 86.

Остановимся на признаках правонарушения. Как уже указывалось, первым признаком является деяние, под которым понимается действие или бездействие субъекта. В последние годы в юридической литературе стали утверждать о некой переходной форме деяния, которая находится между действием и бездействием и представляет собой ненадлежащим образом выполненное действие <1>. Думается, что в этом нет как теоретической, так и практической необходимости. Если субъект выполнил действие не в полном объеме, то в его деянии все равно прослеживаются характеристики бездействия.

<1> Зарян Д.Г. Объективная сторона правонарушения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 12.

Действие как одна из форм деяния всегда характеризуется проявлением активности субъекта, двигательной или вербальной. Оно может складываться из одного движения, нескольких или совокупности таковых, перерастать в систематические однотипные операции и т.д. До настоящего времени не утратило своего значения высказывание Маркса: "Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом. Мои действия - вот область, где я сталкиваюсь с законом... Законы, которые делают главным критерием не действия человека, а его образ мыслей, представляют собой не что иное, как позитивные санкции беззакония". К сожалению, новейшая отечественная правовая история свидетельствует о том, что после революции фактически наказывали не за деяние, а за образ мыслей.

Так, УК РСФСР 1922 г. закреплял теорию общественно опасного состояния личности, к которой могли быть применены "меры социальной защиты", по своей сущности являвшиеся карательными и мало чем отличавшиеся от наказаний. Так, ст. 49 УК РСФСР гласила: "Лица, признанные судом социально опасными, могли быть лишены по приговору суда права пребывания в определенных местностях на срок до трех лет". По сути в ст. 49 УК РСФСР речь шла о таком наказании, как ссылка, замаскированном под "меры социальной защиты". Помимо понятия преступления, которое не носило формального характера, УК РСФСР 1922 г. закреплял и понятие "опасные элементы". Как правило, к ним относили инакомыслящих лиц не рабоче-крестьянского происхождения.

Действие может быть длящимся во времени или одномоментным, оно может характеризоваться целой системой поведенческих актов, являющейся по своей сущности правонарушающей. При характеристике действия следует иметь в виду особенности некоторых составов правонарушений. Так, мы уже говорили, что мысли не наказуемы. Однако некоторые правонарушения, например клевета, оскорбление, экстремистские призывы или призывы к разжиганию расовой, религиозной или иной ненависти или вражды, совершаются вербальным способом, посредством словесного выражения своих мыслей. Сущность вербальной формы деяния заключается в ее словесном выражении. Близки, но не тождественны с вербальной формой деяния клеветнические письменные заявления, заведомо ложные доносы и иные подобного рода действия, нашедшие письменную форму выражения.

Другой формой деяния является бездействие. Теория и практика правового регулирования выработали несколько критериев, когда бездействие обладает правовым значением.

Во-первых, на лице должна лежать обязанность действовать надлежащим образом при наступлении тех или иных юридических фактов. Во-вторых, у субъекта должна быть реальная возможность совершить то или иное действие. В-третьих, данная обязанность должна вытекать из нормативного правового акта, договора, акта индивидуального правового регулирования или из предшествующего противоправного поведения виновного.

Как правило, бездействие связано с нарушением обязывающей нормы права, которая предписывает в императивной форме выполнить предписание, изложенное в диспозиции. В этом и состоит одно из основных отличий бездействия от действия, так как действие, наоборот, связано с нарушением запрета его совершать. Действие как разновидность противоправного поведения связано с нарушением запрещающих норм права.

Несмотря на относительную самостоятельность действия и бездействия, между ними есть много общего. Во-первых, они выступают различными проявлениями самого деяния. Во-вторых, они являются проявлениями социальной активности субъекта. В-третьих, они должны находиться под контролем воли и сознания субъекта. Поэтому в юридической литературе говорят не просто о деянии, а о волевом и осознанном деянии.

Следующий признак правонарушения - это его противоправность. По своей сути это формальный признак, означающий одно из проявлений принципа законности: "Нет правонарушения без указания на то в законе". Однако если обратиться к новейшей правовой истории, то ей известно исключительно материальное, а не формально-материальное определение преступления. Так, в УК РСФСР 1922 г. закреплялось, что преступлением признается "всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени". Кроме того, ст. 10 указанного Кодекса устанавливала следующее: "В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты применяются согласно статьям Уголовного кодекса, предусматривающим наиболее сходные по важности и роду преступления".

Употребление термина "всякое" означало, что в зависимости от субъективного усмотрения следователя, суда преступлением могло быть признано любое действие или бездействие. Такая формулировка в УК РСФСР была необходима для проведения "красного террора", репрессий, а по свой сути означала полное беззаконие.

Противоправность как признак правонарушения выступает гарантией от произвола властей, она является сдерживающим фактором, обеспечивающим функционирование законности в демократическом государстве. Более того, она является для субъектов права важным ориентиром, указывающим на правомерность их действий. Так, ориентируясь на то, что является противоправным, путем противопоставления можно определить, какие же действия являются правомерными, что очень важно для субъектов общественных отношений.

Таким образом, противоправность означает, что нормой права закреплена обязанность или запрет, а субъект не выполняет обязанность или не соблюдает запрет. Противоправность не существует "вообще", противоправным всегда является деяние, совершенное конкретным субъектом, а выделение отдельно признака деяния и отдельно признака противоправности обусловлено сугубо научными потребностями. Это сделано в гносеологических целях познания государственно-правовых явлений, для лучшего уяснения данных признаков.

Несмотря на относительное единодушие понимания признака противоправности в правовых науках публичного цикла, его несколько иначе толкуют в науке гражданского права. Представители науки гражданского права исходят из того, что гражданско-правовое правонарушение может быть закреплено не только в законе, но и в договоре. Свою позицию они аргументируют тем, что гражданское право основано на диспозитивном методе правового регулирования, который предоставляет сторонам возможность самим договориться о взаимных правах, обязанностях и юридической ответственности, предусмотрев конкретные нарушения в самом тексте договора.

На наш взгляд, такая позиция дана без учета производности самого гражданско-правового договора. Ведь он не возникает на пустом месте, общие формальные рамки для всех разновидностей договоров закреплены в ГК РФ. При этом, как правило, в самом договоре также указывается, на каких нормах гражданского права он основан. Таким образом, гражданско-правовой договор производен от норм гражданского права, и в конечном счете противоправность предусмотрена не в договоре, а в нормах гражданского права. Сам договор - это акт регулирования двух или более сторон. Это акт индивидуализированный, он не порождает новые нормы права, а основывается на уже существующих. Поэтому противоправность изначально предусмотрена нормами гражданского права, а не договором. Мы так пишем ввиду того, что в последние годы со страниц научных публикаций стали звучать утверждения о том, что теория государства и права в целом и теория правонарушения в частности не могут выступать в качестве "методологической основы исследования гражданско-правовых правонарушений" <1>.

<1> Параскевова С.А. Понятие и социальная сущность гражданского правонарушения (теоретические проблемы): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2007. С. 18.

Мы стоим на позиции, что противоправность в правовом и демократическом государстве должна определяться исключительно на уровне закона, а не подзаконного нормативного правового акта и тем более судебного решения. При всей очевидности вопроса до настоящего времени многие составы правонарушений продолжают формулироваться не в законе, а в подзаконных нормативных правовых актах. Несмотря на то что законодатель сделал определенные шаги в данном направлении, ситуация до конца еще не выправилась. Очевидно, что для этого процесса необходимы более длительный временной промежуток и соответствующий уровень правосознания самих уполномоченных органов, которые не должны издавать подзаконные нормативные правовые акты с конкретными составами правонарушений и мерами ответственности за их совершение.

Следующий признак правонарушения - общественная опасность. Он вызывает наиболее оживленные споры в юридической литературе. Условно можно выделить три научные позиции по данному вопросу. Мы полагаем, что общественная опасность присуща всем без исключения правонарушениям, а отличаются они друг от друга на основе характера и степени общественной опасности. Другие ученые утверждают, что общественная опасность характеризует только преступления <1>. И наконец, третья группа ученых полагает, что само понятие "общественная опасность" неудачно и его необходимо заменить понятием "социальная вредность" <2>.

<1> Теория государства и права / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. С. 577.
<2> Вопленко Н.Н. Очерки общей теории права. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2009. С. 420.

Так, по мнению Н.Н. Вопленко, "понятие "общественная опасность" является чрезмерно расплывчатым, неконкретным, как принято говорить, "каучуковым" и оценочным термином" <1>. При этом понятие социальной вредности Н.Н. Вопленко раскрывает через понятия "материальный вред", "моральный вред", "политический вред", "организационный вред" и т.д. Однако при характеристике понятия "общественная опасность" используют категории характера и качества такой опасности. По сути, Н.Н. Вопленко говорит о количественных характеристиках общественной опасности.

<1> Там же.

На наш взгляд, все правонарушения, а не только преступления обладают общественной опасностью, которая характеризуется своими количественными и качественными характеристиками, находящими выражение в конкретных видах причиняемого вреда, важности объекта посягательства, формах вины, а также в иных признаках. О наличии общественной опасности не только у преступлений, но и у административных правонарушений свидетельствует возвращение в УК РФ составов с административной преюдицией. Например, ст. 158.1 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за "мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию". Или ст. 264.1 УК РФ установлена ответственность за нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию.

В теории гражданского права при исследовании гражданско-правовых правонарушений не упоминается об общественной опасности, которая, по мнению исследователей, априори отсутствует. Следует отметить, что в результате гражданско-правового правонарушения субъекту могут быть причинены многомиллионные убытки, предприятие может быть поставлено на грань банкротства, а безработными могут оказаться тысячи человек. Если вспомнить новейшую историю, то незаконные махинации при приватизации лишили собственности миллионы человек и выступили одной из причин обнищания населения. В исследованиях по гражданскому праву не учитываются социальная сущность последствий, системность охраны общественных отношений, взаимосвязей объектов посягательства и т.д. Детально не вдаваясь в полемику, мы отмечаем, что общественная опасность характеризует все без исключения правонарушения. Если отсутствует общественная опасность, то отсутствует и правонарушение. "Отечественная правовая доктрина должна исходить из материально-формального определения понятия правонарушения" <1>.

<1> Липинский Д.А., Мусаткина А.А. Общественная опасность правонарушения в научных и законодательных определениях России и зарубежных стран // Вопросы безопасности. 2015. N 3. С. 42.

Следующий признак правонарушения, на котором мы остановимся, - это виновность деяния. Следует отметить, что вина как обязательный признак правонарушения указывается в законодательных определениях преступления, административного правонарушения и налогового правонарушения. При этом само понятие вины и производный от нее термин "виновность" многофункциональны. Вина выступает не только признаком правонарушения, но и принципом уголовного права (ст. 5 УК РФ). Она входит в предмет доказывания по уголовным делам (ст. 73 УПК РФ). В ст. 106 НК РФ специально отмечается, что отсутствие вины исключает налоговую ответственность. В одном из постановлений Конституционного Суда РФ <1> говорится о вине как общем принципе права, т.е. он распространяет свое действие на все отрасли права без исключения. Специфика гражданско-правовой ответственности и правонарушения заключается не в отсутствии вины, а в особенностях ее проявления. В рамках настоящего исследования мы не вступаем в детальную дискуссию о вине как признаке правонарушения, а только отмечаем, что присоединяемся к мнениям тех ученых, которые считают ее обязательным признаком любого правонарушения.

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 27 апреля 2001 г. N 7-П "По делу о проверке конституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области, жалобами открытых акционерных обществ "АвтоВАЗ" и "Комбинат Североникель", обществ с ограниченной ответственностью "Верность", "Вита-Плюс" и "Невско-Балтийская транспортная компания", товарищества с ограниченной ответственностью "Совместное российско-южноафриканское предприятие "Эконт" и гражданина А.Д. Чулкова" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. N 4.

В признаке наличия юридической ответственности, который иначе называют наказуемостью, проявляется связь юридической ответственности с правонарушением, так как наказание - это одна из форм реализации юридической ответственности, одно из ее проявлений. Наказание фиксируется в санкции нормы права. Следовательно, это формальный признак правонарушения наряду с деянием (которое закреплено в диспозиции) и противоправностью. Норма права без санкции бессмысленна и беззащитна, она теряет средство обеспечения исполнения предписания.

Итак, правонарушение - это общественно опасное, виновное, противоправное деяние, причиняющее вред охраняемым общественным отношениям (или ставящее их под угрозу причинения вреда), за совершение которого предусмотрена юридическая ответственность.

Отечественный законодатель должен исключать формулирование составов правонарушений на уровне подзаконных нормативных правовых актов. Они должны содержаться в законе, а не в подзаконном нормативном правовом акте. Не только законодатель, но и отечественная правовая доктрина должна исходить из материально-формального понятия правонарушения, это обусловлено тем, что научные воззрения, являясь составной частью правовой идеологии общества, опосредованно оказывают влияние на волю законодателя.

На сегодняшний день в юридической науке вопрос о том, что представляет собой процессуальное правонарушение, является дискуссионным. По мнению одних авторов, процессуальное правонарушение представляет собой неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей <1>, другие ученые склоняются к тому, что в его понятие входит и злоупотребление правами <2>, третьи пишут о возможности включения в понятие правонарушения и объективно-противоправных действий, а также судебной ошибки. Это вызвано, на наш взгляд, отсутствием в процессуальном законодательстве общих положений, которые бы объединяли нормы, посвященные процессуальным правонарушениям. Следует согласиться с мнением Д.Н. Парфирьева, что "отсутствие соответствующих общих положений влечет ряд трудностей. При отсутствии четких нормативных ориентиров суду непросто мотивировать (особенно в части правового обоснования) выносимые решения о применении процессуальной ответственности" <3>.

<1> Бутнев В.В. Гражданское процессуальное правонарушение как основание гражданской процессуальной ответственности // Юридическая ответственность: проблемы и перспективы. Труды по правоведению. Тарту, 1989. С. 135.
<2> Малиновский А.А. Злоупотребление субъективным правом (теоретико-правовое исследование). М.: Юрлитинформ, 2007; Он же. Формы злоупотребления субъективными правами // "Черные дыры" в российском законодательстве. 2007. N 5. С. 63 - 66.
<3> Парфирьев Д.Н. Проблемы штрафной гражданско-процессуальной ответственности // Арбитражный и гражданский процесс. 2014. N 3. С. 18.

Процессуальное правонарушение - это виновно совершенное, противоправное деяние, совершенное деликтоспособным субъектом процессуальных отношений, за совершение которого предусмотрены меры процессуальной ответственности.

Рассмотрим признаки процессуального правонарушения как видовой категории и отличия процессуального правонарушения от иных видов правонарушений. Прежде всего следует остановиться на виновности, которая отражает внутреннее отношение субъекта правонарушения к совершенному им деянию и проявляется в форме умысла или неосторожности. Виновность, как правило, определяется как признак, "характеризующий психическое отношение лица" <1>. При этом "главенствующее значение при оценке виновности отводится такому признаку психической деятельности лица, как знание или осведомленность о противоправности собственного поведения" <2>.

<1> Васильев С.В. К вопросу о судебно-процессуальной деликтологии (на примере законодательства Украины) // Российский судья. 2011. N 12. С. 40.
<2> Там же.

В юридической литературе высказывалось мнение, что особенностью института процессуальной ответственности является презумпция вины, в связи с чем у суда отсутствует необходимость в ее определении. Тем не менее это не означает, что вина не имеет значения, поскольку нет и не может быть привлечения к ответственности без вины. Так, Конституционный Суд РФ называет наличие вины общим и общепризнанным признаком ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно. Исходя из этого в законодательстве предусмотрены субъективные основания ответственности за причиненный вред, а для случаев, когда таким основанием является вина, решен вопрос о бремени ее доказывания <1>.

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. N 1-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Касьянова и Н.В. Труханова" // СЗ РФ. 2001. N 7. Ст. 700.

Например, ч. 1 ст. 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", ч. 8 ст. 5 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации", ст. 7 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации" установлены обязательность и неукоснительность исполнения любых обращений судов, мировых судей для всех без исключения органов и лиц <1>.

<1> Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2015) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 июня 2015 г.) (Извлечение) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 10.

В соответствии со ст. 57 ГПК РФ доказательства предъявляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Должностные лица или граждане, не имеющие возможности представить истребуемое доказательство вообще или в установленный судом срок, должны известить об этом суд в течение пяти дней со дня получения запроса с указанием причин. Неизвещение суда, а также невыполнение требования суда о представлении доказательства по причинам, признанным судом неуважительными, влечет ответственность в виде наложения штрафа (ч. 3 ст. 57 ГПК РФ, ч. 9 ст. 66 АПК РФ), что, однако, не освобождает соответствующее лицо от обязанности представить истребуемое доказательство (ч. 4 ст. 57 ГПК РФ, ч. 11 ст. 66 АПК РФ). Вина правонарушителя в этих случаях выявляется через оценку причин несовершения процессуального действия <1>. Другими словами, ответственность не выполнивших требования суда о представлении доказательств и не представивших доказательства лиц наступает, если у суда имеются основания предположить, что имело место ненадлежащее отношение лица к выполнению процессуальной обязанности, что и послужило причиной невыполнения распоряжения суда, т.е. имелись объективные препятствия для непредставления доказательств.

<1> Васильев С.В. Указ. соч. С. 40.

О вине в процессуальных отношениях, по мнению Н.А. Жильцовой и М.И. Голиченко, свидетельствует "недобросовестность как элемент вредного поведения". При этом недобросовестность как признак означает наличие умысла действовать против прав и интересов других лиц, злоупотребляя своими правами <1>. Например, если участник судебного разбирательства самовольно нарушает последовательность выступлений, дважды не исполняет требования председательствующего, допускает грубые выражения или оскорбительные высказывания либо призывает к осуществлению действий, преследуемых в соответствии с законом, председательствующий может лишить этого участника от имени суда слова (ст. 118 КАС РФ).

<1> Жильцова Н.А., Голиченко М.М. Гражданская процессуальная ответственность: понятие и основания // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. N 7 - 8. С. 23.

Наличие вины выступает квалифицирующим признаком процессуального правонарушения и позволяет отграничить его от иных смежных категорий. Например, российской правовой мысли известны случаи безвиновной ответственности, за так называемые объективно-противоправные действия. Объективно-противоправное действие - это деяние, нарушающее норму права и причиняющее вред, но не содержащее вины. Определяющими моментами здесь служат возраст лица, совершившего действие, и его вменяемость. Объективно-противоправное деяние может служить основанием привлечения к процессуальной ответственности только в случаях, предусмотренных законом. Например, в соответствии со ст. 1 Федерального закона "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" <1> присуждение компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок не зависит от наличия либо отсутствия вины суда, органов уголовного преследования, органов, на которые возложены обязанности по исполнению судебных актов, иных государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц.

<1> Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" // СЗ РФ. 2010. N 18. Ст. 2144.

Остановимся на характеристике противоправности. Противоправность выражается в том, что деяние (действие или бездействие) нарушает процессуальную норму, под которой понимается закрепленное в нормативно-правовом акте, исходящее от государства общеобязательное формально-определенное правило поведения, устанавливающее меру должного (возможного) поведения субъектов процессуальных отношений, за нарушение которого применяются меры ответственности.

Исследование противоправности процессуального правонарушения тесно связано с решением одного фундаментального вопроса. В частности, требуется разграничить понятия "процесс" и "процедура" и определиться в понимании юридического процесса в узком и широком смысле.

Мы считаем невозможным признать процессом любую процедуру принятия юридически значимого решения. По нашему мнению, выдачу и получение лицензий, порядок регистрации кандидата называть позитивным процессом ошибочно, поскольку предметом такой деятельности является право на реализацию предоставленных лицу материальных прав и исполнение возложенных обязанностей, а не материально-правовой спор. Посредством таких действий реализуются материальные права и обязанности, их субъекты преследуют общую цель, у них нет взаимоисключающих интересов. Тем не менее процедура является "универсальным обозначением организационной формы реализации нормы права, порядка поведения участников... правоотношения" <1>.

<1> Афонина Е.В. К вопросу о роли процессуального регулирования в налоговом праве // Налоги. 2014. N 2. С. 5.

Процесс как деятельность возникает с того момента, когда заинтересованный субъект привлекает уполномоченный государственный орган для защиты материальных прав и законных интересов - как своих, так и третьих лиц. Например, с этой точки зрения можно назвать процессом производство по налоговому спору и административную юрисдикцию. Есть еще понятие судопроизводства, в рамках которого выделяются гражданское, уголовное, административное, арбитражное производство и производство в Конституционном Суде РФ. Таким образом, процесс в широком смысле включает в себя процедуры, юрисдикцию и судопроизводство <1>, а в узком представляет собой деятельность уполномоченных государственных органов по защите прав и интересов граждан и организаций.

<1> Салищева Н.Г. Административно-процессуальные аспекты гарантий прав граждан // Административно-правовой статус гражданина: Сборник статей / Отв. ред. Н.Ю. Хаманева. М.: Институт государства и права РАН, 2004. С. 73.

На наш взгляд, нарушения и злоупотребления, допущенные в рамках процедуры, влекут за собой применение мер материально-правовой ответственности. Процессуальные правонарушения, в свою очередь, препятствуют осуществлению деятельности государственных органов по защите прав и интересов. Большинство процессуальных правонарушений совершаются в форме бездействия: неявка в судебное заседание, непредставление доказательств, неизвещение суда, но есть примеры и неправомерных действий, например нарушение порядка в судебном заседании. И в том и в другом случае деяние нарушает требования процессуальных норм с одной лишь разницей в том, что бездействие нарушает правовые предписания, а действие - запреты. Запрет выражается в обязанности не совершать запрещенные законом действия. В процессуальном законодательстве не так много запретов. В качестве примера можно привести ст. 140 ГПК РФ, ст. ст. 91 и 225.6 АПК РФ, определяющие состав обеспечительных мер, запрет на совершение ряда действий, за нарушение которого установлена ответственность в виде штрафа.

Чаще всего процессуальные правонарушения выражаются в неисполнении процессуальных обязанностей. Н.А. Жильцова, М.М. Голиченко выделяют в качестве признаков процессуальной обязанности то, что они устанавливаются в интересах другого участника правоотношения или государства, четко определены в процессуальных нормах, обеспечены мерами принуждения, и отмечают, что для определения обязанностей важны все указанные признаки <1>.

<1> Жильцова Н.А., Голиченко М.М. Указ. соч. С. 13.

Нарушение обязанностей характеризует деяние как противоправное и влечет наступление последствий, вредных для лиц, чьи права защищаются, и для государства, поскольку нарушают процессуальный порядок <1>. Так, судебное заседание проводится в условиях, обеспечивающих нормальную работу суда и безопасность участников арбитражного процесса. Лица, присутствующие в зале судебного заседания, обязаны соблюдать установленный порядок. Лицо, нарушающее порядок в судебном заседании или не подчиняющееся законным распоряжениям председательствующего, после предупреждения может быть удалено из зала судебного заседания. Если же деяние субъекта затрагивает только его процессуальные интересы, оно не является правонарушением <2>.

<1> Там же. С. 19.
<2> Там же. С. 20.

Процессуальное правонарушение характеризуется и признаком наказуемости. Она означает, что деяние влечет возможность применения мер процессуальной ответственности. Наказуемость деяния стимулирует правомерное поведение и способствует предупреждению совершения правонарушений. В тесной связи с понятием наказуемости процессуальных правонарушений стоит вопрос об их классификации и о классификации мер, применяемых к лицам, совершившим процессуальные правонарушения. Дискуссия об этом актуальна и в связи с тем, что Кодексом административного производства введена глава "Меры процессуального принуждения", которая предусматривает применение специальных мер принуждения к лицам, нарушающим порядок судопроизводства. Также существует конкуренция между нормами уголовного и административного права, что обусловлено недостатками юридической техники и наличием оценочных понятий в правовых нормах <1>. Кроме этого, нередко процессуальный порядок нарушается самими органами, осуществляющими производство, и существует точка зрения, что суд, например, также может стать субъектом ответственности за совершение процессуального нарушения <2>.

<1> Смолин С.В. Конкуренция уголовно-правовых и административно-деликтных норм, регламентирующих ответственность за нарушения в сфере миграционного учета // Уголовное право. 2016. N 2. С. 84 - 87.
<2> Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности // Чечина Н.А. Избранные труды по гражданскому процессу. СПб., 2004. С. 611.

Так, О.С. Скачкова выделяет несколько групп нарушений, которые так или иначе связаны с нарушением процессуального порядка. По мнению указанного автора, нарушения могут противоречить требованиям как процессуального, так и материального законодательства. За некоторые из них возможно применение мер материально-правовой и процессуальной ответственности; некоторые процессуальные нарушения могут являться основанием для применения материально-правовых мер, а за некоторые к субъекту применимы только процессуальные меры <1>.

<1> Скачкова О.С. Процессуальная ответственность: понятие и содержание: Дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 2007. С. 105 - 106.

С.В. Васильев считает, что основанием привлечения к ответственности за нарушения процессуального законодательства являются: процессуальные правонарушения, когда субъект не исполняет обязанности и нарушает запреты; судебно-процессуальные проступки, влекущие административную ответственность, и судебно-процессуальные преступления <1>.

<1> Васильев С.В. Указ. соч. С. 40 - 43.

На наш взгляд, за совершение процессуального правонарушения возможно применение мер как материально-правовых, так и процессуальных. Однозначно можно сказать, что субъектами процессуальной ответственности не могут быть любые субъекты процесса. В частности, субъектом процессуальной ответственности не может быть судья. Единственные меры ответственности, которые могут быть применены к судье, - это меры административной или дисциплинарной ответственности.

В целях конкретизации признаков правонарушения и правильной его квалификации необходимо определить его состав. "Состав правонарушения можно определить как теоретическую конструкцию, характеризующую деяние как правонарушение с четырех сторон (объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны) и выполняющую по отношению к правонарушению служебную роль, необходимую для процесса правоприменения" <1>.

<1> Липинский Д.А., Великосельская И.Е. К вопросу о составе конституционных правонарушений // Конституционное и муниципальное право. 2016. N 9. С. 7.

Конструкция состава процессуального правонарушения соответствует общепринятой конструкции состава правонарушения и состоит из четырех элементов - объекта, объективной стороны, субъекта, субъективной стороны <1>. Рассмотрим указанные элементы.

<1> Симонов И.Д. Нарушение права на судопроизводство в разумный срок как гражданское процессуальное правонарушение // Арбитражный и гражданский процесс. 2013. N 10. С. 28.

Объект правонарушения в правовой науке трактуют как: общественные отношения; правовую норму; интересы; блага; предметы внешнего мира. По нашему мнению, объектом процессуального правонарушения могут быть только процессуальные правоотношения, поскольку только им причиняется или может быть причинен вред. Указанными правоотношениями обусловлена надлежащая реализация прав и обязанностей участников процесса, и носят они регулятивный характер.

При рассмотрении категории объекта процессуального правонарушения необходимо остановиться на их классификации. Различают общий, родовой, видовой и непосредственный объекты правонарушений. Общий объект правонарушений представлен системой общественных отношений. В качестве родового объекта выступает отдельная группа общественных отношений в рамках конкретной сферы общественной жизни. Видовой объект правонарушения - это вид общественного отношения, а непосредственный объект - это конкретное общественное отношение, которому причиняется вред. Если перенести эту классификацию в плоскость процессуального права и процессуальных отношений, то получится следующее. Общим объектом процессуальных правонарушений являются общественные отношения по рассмотрению и разрешению дел, принятию решений в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов субъектов материальных правоотношений. Родовой объект процессуальных правонарушений определяется отраслевой принадлежностью общественных отношений. Видовые объекты выделяются в рамках конкретных процессуальных институтов (например, в рамках института судебного разбирательства видовым объектом процессуального правонарушения будет выступать порядок в судебном заседании). В категорию непосредственного объекта процессуального правонарушения входят конкретные процессуальные отношения <1>.

<1> Чуклова Е.В. Понятие, основание и виды процессуальной ответственности: теоретический аспект: Дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2009. С. 106.

Объективную сторону процессуального правонарушения образует деяние, которое нарушает требования процессуального законодательства. Объективная сторона правонарушения выражается во внешних свойствах процессуального правонарушения. Общим признаком объективной стороны является противоправность. Особенностью процессуальных правонарушений является то обстоятельство, что в отличие от иных правонарушений они выражаются в неисполнении возложенных на участников процесса обязанностей и, как правило, не связаны с нарушением запретов. В связи с этим большинством авторов указывается, что они совершаются путем бездействия. Объективная сторона процессуальных правонарушений сформулирована четко, большинство обязанностей изложены конкретно.

Проблемой формулирования объективной стороны состава процессуального правонарушения является отсутствие указаний на последствия его совершения. Как правило, процессуальные правонарушения сформулированы как формальные, и для привлечения к ответственности достаточно установления нарушающих нормальный ход процесса противоправных деяний. Тем не менее это не свидетельствует об отсутствии общественной опасности процессуальных правонарушений, поскольку существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий правонарушения, а в пренебрежительном отношении лица - участника процессуальных правоотношений к исполнению своих публично-правовых обязанностей, к формальным требованиям публичного права <1>.

<1> Решение Самарского областного суда от 8 декабря 2015 г. по делу N 21-1640/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Субъектами процессуального правонарушения могут быть физические лица, должностные лица, допущенные к участию в процессе, т.е. все те, кто в соответствии с процессуальным законодательством может стать участником процессуальных правоотношений. Субъектом процессуального правонарушения могут стать лица, не являющиеся участниками процессуальных правоотношений (например, журналисты, присутствующие на заседании и обязанные соблюдать его порядок). В литературе высказывалось мнение, согласно которому всех субъектов процессуальных правонарушений можно условно разделить на лидирующих (профессиональных), к которым относятся государственные органы и должностные лица, осуществляющие рассмотрение и разрешение дела, и заинтересованных (непрофессиональных), объединяющих всех остальных участников <1>. Субъект процессуального правонарушения может быть только индивидуальным. При этом неважен его правовой статус, это может быть гражданин Российской Федерации, иностранный гражданин, лицо без гражданства. Обязательными признаками субъекта процессуального правонарушения являются возраст и вменяемость, отсутствие которых влечет невозможность привлечения к ответственности, поскольку все права и обязанности от имени не достигших определенного возраста лиц осуществляют их законные представители.

<1> Теория юридического процесса / И.В. Бенедик, В.М. Горшенев, В.Г. Крупин, Ю.И. Мельников. Харьков, 1985.

Проблемным и дискуссионным является вопрос о включении в круг возможных субъектов процессуального правонарушения суда и иных органов, ведущих производство (например, вышестоящих налоговых органов). На сегодняшний день сложилось несколько точек зрения на указанную проблему.

В соответствии с первой точкой зрения суд или иной орган, ведущий производство, не могут быть субъектами процессуального правонарушения. Так, М.Н. Гальперин отрицает возможность суда стать субъектом процессуального правонарушения, поскольку, по мнению указанного автора, не может быть ответственности перед самим собой <1>. На наш взгляд, подобный подход неверен, поскольку процессуальное законодательство накладывает на суд определенные обязательства и существует вероятность их неисполнения, что требует адекватных мер реагирования. Например, суд не может нарушать принцип непосредственности судебного разбирательства, закрепленный в ст. 10 АПК РФ, в силу которого доказательства, которые не были предметом исследования в судебном заседании, не могут быть положены арбитражным судом в основу принимаемого судебного акта. Принятый в нарушение этого принципа акт подлежит отмене. Другой вопрос, в чем сущность неблагоприятных последствий, наступающих для суда, и какова их правовая природа. Так, судебные постановления в порядке надзора отменяются в связи с существенным нарушением нижестоящими судами норм процессуального права. При существенном нарушении ущерб причиняется публичным интересам, создаются препятствия для вынесения законного и обоснованного решения. Например, иск принят с нарушением правил подсудности, что не только лишает лицо права на рассмотрение дела тем судом и тем судьей, к подсудности которого оно отнесено, но и причиняет ущерб публичным интересам. В целях создания механизма эффективного восстановления нарушенных прав предусмотрены процедуры пересмотра неправосудных решений - в апелляционной и кассационной инстанциях, которые рассматривают дела по апелляционной (кассационной) жалобе или представлению на приговоры и иные судебные решения, не вступившие в законную силу, и в качестве дополнительной гарантии законности и обоснованности судебных решений - производство в надзорной инстанции. Как указал Конституционный Суд РФ, признаком существенного нарушения является то, что это нарушение повлияло на исход дела. Пересмотр вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда и новое рассмотрение дела по своему содержанию и предназначению являются дополнительным способом обеспечения правосудности судебных решений, который, имея резервное значение, используется, когда неприменимы или исчерпаны все обычные средства процессуально-правовой защиты <2>. Поэтому можно согласиться с И.В. Стасюком в том, что "нельзя говорить о том, что суд несет ответственность за допущенные им процессуальные нарушения. Ответственность предполагает всегда наступление неблагоприятных последствий для лица, на которое такая ответственность возлагается. Между тем законом не предусмотрено мер, которые бы вели к неблагоприятным последствиям для суда, не исполнившего свои обязанности и нарушившего нормы процессуального права" <3>.

<1> Гальперин М.Л. Ответственность в гражданском судопроизводстве. М.: Волтерс Клувер, 2011. С. 108.
<2> Определения Верховного Суда РФ от 8 февраля 2007 г. N КАС06-548, от 21 декабря 2006 г. N КАС06-470 и N КАС06-477 // СПС "КонсультантПлюс".
<3> Стасюк И.В. Последствия неисполнения судом процессуальных обязанностей // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. N 11. С. 21.

В соответствии с другой точкой зрения суд является субъектом процессуальной ответственности. Например, по мнению Н.А. Чечиной и П.С. Элькинд, в круг субъектов процессуальной ответственности входят государственные органы <1>. Подобного мнения придерживается и А.В. Юдин <2>. На наш взгляд, указанные авторы необоснованно утверждают о процессуальной ответственности судей. Правонарушения, совершаемые судьей, могут повлечь ответственность, но никак не процессуальную. Последняя представляет собой возложение на виновного дополнительных процессуальных обязанностей к уже существующим и выражается в неблагоприятных последствиях, которые, как правило, связаны с применением к судье мер дисциплинарной ответственности. В соответствии со ст. 4 Кодекса судейской этики <3> судья должен добросовестно исполнять свои профессиональные обязанности и принимать все необходимые меры для своевременного рассмотрения дел и материалов. В соответствии со ст. 12.1 Закона "О статусе судей в Российской Федерации" <4> нарушение норм этого Закона, а также положений Кодекса судейской этики признается дисциплинарным проступком, совершение которого влечет за собой наложение мер дисциплинарной ответственности. В связи с вышеизложенным субъектами процессуального правонарушения могут быть только непрофессиональные участники производства.

<1> Чечина Н.А., Элькинд П.С. Указ. соч. С. 611.
<2> Юдин А.В. Гражданское процессуальное правонарушение и ответственность. СПб., 2009. С. 335.
<3> Вестник ВАС РФ. 2005. N 2.
<4> Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. N 30. Ст. 1792.

Субъективная сторона процессуальных правонарушений характеризуется наличием вины правонарушителя, хотя для большинства процессуальных правонарушений безразлична форма вины, важен сам факт нарушения. Можно согласиться с В.И. Ахановым в том, что для признания деяния процессуальным правонарушением вина презюмируется, а на субъекте лежит обязанность доказать ее отсутствие <1>. Например, в случае утраты исполнительных документов руководитель территориального органа судебных приставов принимает решение о направлении материалов проверки в суд общей юрисдикции для принятия решения о наложении штрафа в отношении лица, виновного в утрате переданного ему на исполнение исполнительного листа или судебного приказа, в соответствии со ст. 431 ГПК РФ <2>.

<1> Аханов В.И. Процессуальные санкции как последствия процессуальных правонарушений // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 5: Юриспруденция. 2013. N 3 (20). С. 110 - 111.
<2> Апелляционное определение Московского городского суда от 4 февраля 2015 г. по делу N 33-3397/15 // СПС "КонсультантПлюс".

Таким образом, можно дать следующее определение процессуального правонарушения. Процессуальное правонарушение - это виновно совершенное, противоправное общественно опасное деяние, совершенное деликтоспособным субъектом, за совершение которого предусмотрена процессуальная ответственность.

Необходимо на законодательном уровне установить конкретный перечень процессуальных правонарушений, определить круг участников охранительных общественных отношений, складывающихся при реализации процессуальной ответственности.

References

Afonina E.V. K voprosu o roli protsessual'nogo regulirovaniya v nalogovom prave [On the Issue of the Procedural Regulation Role in Taxation Law]. Nalogi = Taxes, 2014, no. 2 (in Russian).

Akhanov V.I. Protsessual'nye sanktsii kak posledstviya protsessual'nykh pravonarushenii [Procedural Sanctions as the Consequences of Procedural Offences]. Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta = Bulletin of the Volgograd State University, Series 5, Jurisprudence, 2013, no. 3 (20) (in Russian).

Benedik I.V., Gorshenev V.M. (eds.). Teoriya yuridicheskogo protsessa [The Theory of Legal Process]. Kharkov, 1985 (in Russian).

Butnev V.V. Grazhdanskoe protsessual'noe pravonarushenie kak osnovanie grazhdanskoi protsessual'noi otvetstvennosti [A Civil Procedural Offence as the Basis of Civil Procedural Responsibility]. In Yuridicheskaya otvetstvennost': problemy i perspektivy. Trudy po pravovedeniyu [Legal Responsibility: Problems and Prospects. Works on Legal Studies]. Tartu, 1989 (in Russian).

Chechina N.A., El'kind P.S. Ob ugolovno-protsessual'noi i grazhdanskoi protsessual'noi otvetstvennosti [On Criminal Procedural and Civil Procedural Responsibility]. In Chechina N.A. Izbrannye trudy po grazhdanskomu protsessu [Selected Works on Civil Procedure]. St. Petersburg, 2004 (in Russian).



Chuklova E.V. Ponyatie, osnovanie i vidy protsessual'noi otvetstvennosti: teoreticheskii aspect [The Concept, Basis and Types of Procedural Responsibility: Theoretical Aspect]. Krasnodar, 2009 (in Russian).

Denisov Yu.A. Obshchaya teoriya pravonarusheniya i otvetstvennosti [General Theory of Offense and Responsibility]. St. Petersburg, 1983 (in Russian).

Gal'perin M.L. Otvetstvennost' v grazhdanskom sudoproizvodstve [Liability in Civil Proceedings]. Moscow, 2011 (in Russian).

Galuzin A.F. Pravonarusheniya kak osnovnaya ugroza pravovoi i sotsial'noi bezopasnosti [Offenses as the Main Threat to Legal and Social Safety]. Samara, 2007 (in Russian).

Gladkikh V.I. Priglashenie k diskussii: vse li nas ustraivaet v sovremennykh formakh viny i praktike ikh primeneniya? [An Invitation to Discussion: Are We Satisfied with Everything in the Modern Forms of Blame and the Practice of Their Application?]. Rossiiskii sledovatel = Russian Investigator, 2016, no. 3 (in Russian).

Ioffe O.S., Shargorodsky M.D. Voprosy teorii prava [Questions of the Theory of Law]. Moscow, 1961 (in Russian).

Kudryavtsev V.N. Pravo i povedenie [Law and Behavior]. Moscow, 1978 (in Russian).



Kudryavtsev V.N. Pravovoe povedenie: norma i patologiya [Legal Behavior: Norm and Pathology]. Moscow, 1982 (in Russian).

Kudryavtsev V.N. Zakon, postupok, otvetstvennost' [Law, Act, Responsibility]. Moscow, 1986 (in Russian).

Leist O.E. Sanktsii i otvetstvennost' po sovetskomu pravu [Sanctions and Responsibility under Soviet Law]. Moscow, 1981 (in Russian).

Lipinsky D.A., Musatkina A.A. Obshchestvennaya opasnost' pravonarusheniya v nauchnykh i zakonodatel'nykh opredeleniyakh Rossii i zarubezhnykh stran [Social Danger of Offence in Scientific and Legislative Definitions of Russia and Foreign Countries]. Voprosy bezopasnosti = Questions of Safety, 2015, no. 3 (in Russian).

Lipinsky D.A., Velikosel'skaya I.E. K voprosu o sostave konstitutsionnykh pravonarushenii [On the Issue of the Components of Constitutional Offences]. Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo = Constitutional and Municipal Law, 2016, no. 9 (in Russian).

Malinovsky A.A. Zloupotreblenie sub'ektivnym pravom (teoretiko-pravovoe issledovanie) [Abuse of Subjective Law (Theoretical and Legal Study)]. Moscow, 2007 (in Russian).

Matuzova N.I., Mal'ko A.V (eds.). Teoriya gosudarstva i prava [Theory of State and Law]. Moscow, 2012 (in Russian).



Paraskevova S.A. Ponyatie i sotsial'naya sushchnost' grazhdanskogo pravonarusheniya (teoreticheskie problemy) [The Concept and Social Essence of a Civil Offence (Theoretical Issues)]: Dissertation ... Doctor of Legal Sciences. Moscow, 2007 (in Russian).

Parfirev D.N. Problemy shtrafnoi grazhdansko-protsessual'noi otvetstvennosti [Problems of Punitive Civil Procedural Responsibility]. Arbitrazhnyi i grazhdanskii protsess = Arbitration and Civil Procedure, 2014, no. 3 (in Russian).

Salishcheva N.G. Administrativno-protsessual'nye aspekty garantii prav grazhdan [Administrative and Procedural Aspects of the Guarantees of Citizens' Rights]. In Khamaneva N.Yu. Administrativno-pravovoj status grazhdanina: Sbornik statej [Administrative and Legal Status: Collection of Articles]. Moscow, 2004 (in Russian).

Samoshchenko I.S. Ponyatie pravonarusheniya po sovetskomu zakonodatelstvu [The Concept of Offence under the Soviet Law]. Moscow, 1963 (in Russian).

Simonov I.D. Narushenie prava na sudoproizvodstvo v razumnyi srok kak grazhdanskoe protsessual'noe pravonarushenie [The Violation of the Right to Court Procedure in a Reasonable Time as a Civil Procedural Offence]. Arbitrazhnyi i grazhdanskii protsess = Arbitration and Civil Procedure, 2013, no. 10 (in Russian).

Skachkova O.S. Protsessual'naya otvetstvennost': ponyatie i soderzhanie [Procedural Responsibility: The Concept and Content]: Dissertation ... Candidate of Legal Sciences. Samara, 2007 (in Russian).



Smolin S.V. Konkurentsiya ugolovno-pravovykh i administrativno-deliktnykh norm, reglamentiruyushchikh otvetstvennost' za narusheniya v sfere migratsionnogo ucheta [Competition of Criminal-Legal and Administrative-Delictual Norms Regulating the Responsibility for Violations in the Area of Migration Registration]. Ugolovnoe pravo = Criminal Law, 2016, no. 2 (in Russian).

Stasyuk I.V. Posledstviya neispolneniya sudom protsessual'nykh obyazannostei [Consequences of the Court Failure to Execute Its Procedural Duties]. Arbitrazhnyi i grazhdanskii protsess = Arbitration and Civil Procedure, 2011, no. 11 (in Russian).

Vasil'ev S.V. K voprosu o sudebno-protsessual'noi deliktologii (na primere zakonodatel'stva Ukrainy) [On the Issue of Judicial Procedural Delictology (on the Example of the Legislation of Ukraine)]. Rossiiskii sudya = Russian Judge, 2011, no. 12 (in Russian).

Voplenko N.N. Ocherki obshchei teorii prava [Essays in General Theory of Law]. Volgograd, 2009 (in Russian).

Yudin A.V. Grazhdanskoe protsessual'noe pravonarushenie i otvetstvennost' [Civil Procedural Offence and Responsibility]. St. Petersburg, 2009 (in Russian).

Zaryan D.G. Ob'ektivnaya storona pravonarusheniya [Objective Side of Offence]: Dissertation ... Candidate of Legal Sciences. Kazan, 2006 (in Russian).

Zhil'tsova N.A., Golichenko M.M. Grazhdanskaya protsessual'naya otvetstvennost': ponyatie i osnovaniya [Civil Procedural Responsibility: Concept and Bases]. Arbitrazhnyi i grazhdanskii protsess = Arbitration and Civil Procedure, 2008, nos. 7 - 8 (in Russian).