Мудрый Юрист

Баланс конкурирующих интересов

Шульга Иван Владимирович, судья Амурского областного суда, кандидат юридических наук.

Автор, анализируя судебную практику, формулирует свое видение такого государственно-правового явления, как правосудие.

Ключевые слова: право, правосудие, справедливость, интересы сторон, баланс интересов.

Balance of Competing Interests

I.V. Shulga

Shulga Ivan V., Judge of the Amursk Regional Court, Candidate of Legal Sciences

By analyzing the judicial practice, articulates his vision of the state and legal phenomena as justice.

Key words: rights, justice, fairness, interests of parties, balance of interests.

В специальной литературе суд и судебная деятельность традиционно рассматриваются в аспекте разрешения социальных конфликтов <1>. Идея правосудия как требование праведного и справедливого разрешения споров компетентными судами в рамках установленных процедур возникла много веков назад <2>. Воспринято подобное понимание и в законодательстве. В частности, согласно ч. 1 ст. 4 ФКЗ "О судах общей юрисдикции в РФ", суды общей юрисдикции осуществляют правосудие, разрешая споры и рассматривая дела, отнесенные к их компетенции, посредством гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

<1> Судебная власть и правосудие в Российской Федерации / Под ред. В.В. Ершова. М., 2011. С. 446.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография "Правосудие в современном мире" (под ред. В.М. Лебедева, Т.Я. Хабриевой) включена в информационный банк согласно публикации - Норма, Инфра-М, 2012.

<2> Анишина В.И., Артемов В.Ю., Большова А.К. и др. Правосудие в современном мире / Под ред. В.М. Лебедева, Т.Я. Хабриевой. М., 2014. С. 11.

Такое представление является достаточно общим и требует наполнения. Существо правосудия как средства разрешения споров редко выступает предметом исследований. В специальной литературе чаще представлены вопросы соотношения правосудия, судебной власти и судебной системы, их функции, принципы деятельности и особенности организации. Однако именно в связи с конфликтом появилась потребность в правосудии, разрешение спора является основной и определяющей задачей, которая формирует судебную деятельность во всех ее аспектах.

Социальный конфликт может быть преодолен различными способами. Одним из них является подавление спорящей стороны, полное отрицание ее интересов независимо от их объективной значимости. Вместе с тем методы устранения одного из участников спора неприемлемы для социальной общности, предполагающей совместную деятельность. В конечном счете происходит разрушение основы общественных отношений. Для сохранения коллективного взаимодействия необходимо учитывать интересы подавляющего большинства его участников.

К формированию правосудия как социального феномена привело историческое развитие общества и личности. Следует согласиться, что правосудие - это продукт многовекового государственного и правового развития, отражающий особенности этого развития, господствующие идеологические установки и духовные традиции общества <3>. Выступая в качестве именно цивилизованного средства разрешения конфликтов, правосудие отличается от иных способов их разбирательства. Именно в нем находят отражение общепринятые в конкретном временном промежутке представления о справедливости и законности. Суд в его современной интерпретации независимый, беспристрастный и равный для всех. Это предохранительный механизм, способный снижать социальную напряженность, до известной степени сглаживать существующее неравенство и тем самым поддерживать стабильность общества.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография "Правосудие в современном мире" (под ред. В.М. Лебедева, Т.Я. Хабриевой) включена в информационный банк согласно публикации - Норма, Инфра-М, 2012.

<3> Анишина В.И., Артемов В.Ю., Большова А.К. и др. Указ. соч. С. 10.

С этой точки зрения задача суда при разрешении конфликтов не исчерпывается буквальным толкованием и применением нормы права. На первый взгляд, для большинства типовых дел, внешне сходных между собой, личность судьи допустимо заменить математическим алгоритмом на основе правил юридической квалификации. В качестве общей посылки основная масса судебных тяжб описывается известным набором правовых норм. Споры о страховом возмещении в рамках ОСАГО, о взыскании недоимок по обязательным платежам или привлечении к ответственности за незаконный оборот наркотических средств - все это традиционные массовые категории дел <4>. Их нормативная основа достаточно ясно очерчена. В роли частной посылки имеется исчерпывающий перечень общеизвестных юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Достаточно лишь последовательно ответить на вопросы, какие из них установлены, чтобы получить готовое решение. В этом качестве акты разъяснений судебной практики, основной функцией которых является унификация судебного правоприменения, подобны математическим алгоритмам. По своей природе они направлены на исключение вариаций в правоприменении нижестоящих судов и содержат готовый ответ для типовой ситуации.

<4> Отчет о работе судов общей юрисдикции о рассмотрении гражданских дел по первой инстанции за 2015 год. Отчет о работе судов общей юрисдикции о рассмотрении уголовных дел по первой инстанции за 2015 год // Официальный сайт СД при ВС РФ [Москва, 2016]. URL: http:// www.cdep.ru.

Однако цифровые технологии не пришли на смену личности судьи, несмотря на привлекательность снижения государственных затрат. Разъяснения судебной практики носят либо частный характер, подобно обзорам и обобщениям, либо их содержание настолько общее, что само нуждается в толковании и оставляет простор для судьи <5>. Сами по себе они не образуют единого поля примеров разрешения судебных дел. Более того, излишнее увлечение позициями высшего суда далеко не всегда является благом с точки зрения качества правосудия <6>. С другой стороны, казуистичность изложения правовой нормы, более доступная для неквалифицированного применения, рассматривается как устаревший прием юридической техники, не отвечающий потребностям современного правового регулирования.

<5> Шульга И.В. Правовая природа обзоров Верховного Суда РФ // Российский судья. 2006. N 9. С. 7 - 9.
<6> Власенко Н.А. "Тревожные" вопросы по поводу судебных правовых позиций // Новая юстиция. 2008. N 1. С. 24 - 28.

Не будет секретом, что для отдельных специалистов преобладающим является формальное прочтение нормы права. В этом случае вопросы понимания духа закона, его целей, логики законодателя, системной связи с другими источниками права остаются за пределами внимания юриста. Однако такой подход не только затрудняет восприятие судебного решения, но и существенно осложняет правоприменение в целом. Критерий "механистического" отношения к праву позволяет говорить о профессионализме в сфере юриспруденции. Для последнего характерно глубокое понимание существа права и природы правосудия. В судах нередко встречаются требования, целью которых является не восстановление истцом своего нарушенного права, а преследование противоположной стороны либо обогащение за ее счет. Показательной являлась ситуация с исками к средствам массовой информации о защите чести и достоинства, удовлетворение которых приводило к банкротству их редакций. В ситуацию был вынужден вмешаться высший судебный орган. Как указано в п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2010 N 16 "О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации", компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, - компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ). Использование права на компенсацию морального вреда в иных целях, в частности для создания ситуации, при которой фактически ограничивается право каждого на свободу выражать свое мнение, включая свободу придерживаться своего мнения, свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей, не допускается (ст. 29 Конституции РФ, ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 10 ГК РФ). Судам следует иметь в виду, что сумма компенсации морального вреда должна быть разумной и справедливой (п. 2 ст. 1101 ГК РФ) и не вести к нарушению свободы массовой информации <7>. Тем самым Верховный Суд РФ пришел к выводу, что чрезмерно высокий размер компенсации морального вреда приводит к неоправданному ограничению свободы средств массовой информации, деятельность которых в целях решения публично значимых проблем может приводить к нарушению прав отдельных лиц. Значимость свободы слова и доступа к информации в обществе является тем фактором, который не может не учитываться при определении ответственности. Следовательно, должны взвешиваться не только характер и степень нарушения нематериальных благ потерпевшего, но и имущественное состояние причинителя как субъекта информационного пространства, с тем чтобы осталось возможным продолжение его деятельности.

<7> Официальный сайт ВС РФ [Москва, 2016]. URL: http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=6728.

В практике любого судьи имеются случаи непомерно больших требований о возмещении ущерба, взыскании неустойки или компенсации морального вреда, удовлетворение которых означает как минимум финансовую несостоятельность ответчика. Так, после вступления в силу оправдательного приговора истец в порядке реабилитации просил взыскать с федеральной казны компенсацию морального вреда. Ограничение его прав в ходе уголовного преследования, которое длилось более трех лет, приобрело публичную известность, сопровождалось применением меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении и принудительным помещением в психиатрический стационар на период экспертизы, имело достаточно существенный характер. К взысканию была заявлена сумма 3 500 000 руб., которая судами была снижена до 500 000 руб., что соответствовало сложившейся судебной практике. Рассматривая существо вопроса, суд при определении размера компенсации морального вреда в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности учитывает не только положение гражданина, но и финансово-экономические возможности государства, тесно связанные с состоянием общества <8>.

<8> Архив Амурского областного суда. Д. N 44-кг-263/12.

В другом случае общество требовало от гражданина возмещения расходов на обучение. По обстоятельствам дела ответчик заключил ученический договор на профессиональное обучение с условием возмещения расходов будущему работодателю по нормативу. Однако, отучившись чуть более года, был призван для прохождения срочной службы в вооруженных силах, а затем в нарушение условий договора к учебе не вернулся, поступив на военную службу по контракту. На первый взгляд ситуация достаточно простая, поскольку в силу прямого указания ч. 2 ст. 207 ТК РФ денежные средства работодателя на обучение при непоступлении в дальнейшем на работу подлежат возмещению. В то же время норматив расходов в данном споре составил 769 139,66 руб. за один год обучения, а общая цена иска - 909.503 руб. И еще одно обстоятельство привлекло внимание - норматив был установлен соглашением между образовательным учреждением и работодателем, который являлся одновременно его учредителем и осуществлял финансирование. Однако, несмотря на это, суды первой и апелляционной инстанции согласились с требованиями общества. И лишь суд кассационной инстанции вмешался в спор, обратив внимание на то, что законодатель предусмотрел возмещение расходов не по нормативу, тем более установленному по соглашению между аффилированными лицами, а по фактически понесенным расходам, размер которых должен быть доказан. При этом было дано указание проверить доводы ответчика о том, что расходов на проживание, питание и т.п. общество не понесло, так как данными услугами гражданин не пользовался, проживая в собственном жилом помещении <9>.

<9> Архив Амурского областного суда. Д. N 44г-169/15.

Данные примеры свидетельствуют о том, что средства защиты права, имея под собой реальные основания, далеко не всегда служат исключительно восстановлению нарушенного права. Обращения в суд с явно завышенными требованиями или излишне суровым наказанием являются не единичными. Действующее законодательство не содержит прямого запрета предъявить требования, несоразмерные нарушению. Более того, буквальное прочтение нормы права дает такому заявителю достаточные основания для уверенности в положительном исходе дела. Нередко сам факт совершения противоправного проступка рассматривается пострадавшей стороной как разрешение на любые меры преследования в отношении виновного.

Однако в этом случае результат обращения в суд, как правило, отличается от предполагаемого. Все это является следствием непонимания существа правосудия как наиболее приемлемого в обществе средства решения конфликтов.

Правосудие как особый вид социальной деятельности по своей природе гораздо шире правил формальных приемов юридической техники и буквального толкования правовых предписаний. В судебной практике достаточно примеров, когда решение представляется не только невыводимым, но и прямо не соответствующим поверхностному взгляду на содержание правовой нормы.

Одними из важнейших для правоприменения судов общей юрисдикции стали положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении ЖК РФ". В п. 14 указано, что в силу положений СК РФ об ответственности родителей за воспитание и развитие своих детей, их обязанности заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии расторжение брака родителей, признание его недействительным или раздельное проживание родителей не влияют на права ребенка (п. 1 ст. 55, п. 1 ст. 63 СК РФ), в том числе на жилищные права. Поэтому прекращение семейных отношений между родителями несовершеннолетнего ребенка, проживающего в жилом помещении, находящемся в собственности одного из родителей, не влечет за собой утрату ребенком права пользования жилым помещением в контексте правил ч. 4 ст. 31 ЖК РФ.

Права несовершеннолетних на жилое помещение родителей в действующем законодательстве прямо не закреплены. Однако высший судебный орган не только сформулировал их право на обеспечение жилым помещением родителей, но и закрепил его приоритет.

Похожая ситуация возникла в связи с принятием п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 28 "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости объектов недвижимости". В абз. 1 Верховный Суд РФ констатирует, что главой 23 ГПК РФ, главой 25 КАС РФ не установлено каких-либо особенностей распределения судебных расходов по делам об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости, вопрос о судебных расходах, понесенных заявителем, административным истцом, заинтересованным лицом, административным ответчиком, разрешается в соответствии с правилами главы 7 ГПК РФ, главы 10 КАС РФ. Однако далее приведена следующая позиция. В случаях, когда удовлетворение таких требований сводится к реализации в судебном порядке права заявителя, административного истца на установление кадастровой стоимости в размере рыночной, которое не оспаривается привлеченным к участию в деле заинтересованным лицом, административным ответчиком ни по основаниям возникновения, ни по содержанию (в том числе размеру рыночной стоимости), судебные расходы относятся на заявителя, административного истца, поскольку решение суда по соответствующему делу не может расцениваться как принятое против заинтересованного лица, административного ответчика, не имеющего противоположных с заявителем, административным истцом юридических интересов.

Такое разъяснение, несмотря на его теоретическую обоснованность, непосредственно из норм процессуального закона не следует. Что и признано в первой части рассматриваемого пункта. Но с точки зрения правосудия ситуация, когда расходы заявителя по осуществлению им своего права возлагаются на третье лицо при отсутствии с его стороны каких-либо неправомерных действий, является неприемлемой.

Следуя этой позиции, президиум Амурского областного суда в одном из земельных споров отказал истцу во взыскании судебных расходов с муниципального образования, несмотря на удовлетворение требований об определении границ земельного участка. Как было установлено нижестоящими судами, каких-либо незаконных действий со стороны органов местного самоуправления не допущено, нарушения при кадастровом учете границ земельного участка произошли в результате неправомерных действий истца. Примечательно, что суд первой инстанции во взыскании судебных расходов отказал, выразив по существу аналогичный подход. Однако суд апелляционной инстанции с этим выводом не согласился. Отменяя апелляционное определение, суд кассационной инстанции указал, что возложение на сторону ответчика судебных расходов в результате состоявшегося против нее судебного решения является негативным последствием допущенных ею нарушений права истца. Данный вывод соответствует положениям ст. 2 ГПК РФ, согласно которой задачей гражданского судопроизводства является защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, что также не предполагает взыскание судебных расходов по формальным основаниям. Следовательно, в случаях, когда удовлетворение требований сводится к реализации права истца на установление в судебном порядке границ смежных земельных участков как способ устранения допущенных им нарушений законодательства при строительстве, при этом права истца не оспариваются органом местного самоуправления, привлеченным в качестве соответчика в связи с полномочиями собственника земельных участков и не имеющим противоположных с истцом юридических интересов, решение суда не может расцениваться как принятое против ответчика. При таких обстоятельствах судебные расходы истца понесены им в связи с реализацией своих прав, а не в результате устранения их нарушения и не могут быть отнесены на ответчика <10>.

<10> Архив Амурского областного суда. Д. N 44г-162/15.

В таких условиях, имея примеры "неожиданных" судебных решений, важно понять, что есть правосудие в качестве средства восстановления стабильности в обществе, какие черты выделяют его среди иных форм разрешения конфликтов. Ключевым остается вопрос о том, что придает правосудию особое значение, несомненно связанное с личностью судьи и не сводимое к формальной логике правовых предписаний.

Анализ судебных постановлений позволяет выявить наличие в них общей идеи, отражающей внутреннюю логику судебного правоприменения. Идет ли речь о вмешательстве высшего суда в уже состоявшиеся решения, или же это первое по делу судебное постановление, все подчинено единой цели. Именно она часто ускользает и от внимания участников процесса, и от взгляда исследователя.

В приведенном выше разъяснении жилищного законодательства Верховный Суд РФ установил соотношение права собственности и права несовершеннолетних детей на получение содержания от родителей, предусмотренного п. 1 ст. 55, п. 1 ст. 63 СК РФ. Такой подход логически следует из положений Декларации прав ребенка, согласно которой ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения, ребенку должно принадлежать право на надлежащее питание, жилище, развлечения и медицинское обслуживание <11>.

<11> Декларация прав ребенка: принята 20.11.1959 Резолюцией 1386 (XIV) на 841-м пленарном заседании ГАООН.

Соблюдение справедливого баланса между конкурирующими интересами и особое значение при его определении коренных интересов ребенка ЕСПЧ рассматривается как одно из требований ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющей право на уважение частной и семейной жизни <12>.

<12> Решение ЕСПЧ от 24 ноября 2005 года по вопросу приемлемости жалобы "Владимир Лазарев и Павел Лазарев против России" [Электронный ресурс]: Доступ. из справ.-правовой системы "КонсультантПлюс".

Литература

  1. Дорошков В.В. Состояние современного правосудия. М., 2016. 251 с.
  2. Колоколов Н.А. О праве, суде и правосудии (Избранное). М., 2006. 687 с.