Мудрый Юрист

Преодолимое психическое принуждение (ч. 2 ст. 40 УК РФ)

Гарбатович Денис Александрович, доцент кафедры Уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права Южно-Уральского государственного университета (Национальный исследовательский университет), кандидат юридических наук, доцент.

В статье поднимается вопрос о неоднозначном толковании и применении термина "психическое принуждение". Приводятся примеры судебной практики, из которых по формулировкам судебных решений можно сделать вывод о возможном существовании непреодолимого психического принуждения, что не соответствует ч. 2 ст. 40 УК РФ.

Ключевые слова: психическое принуждение, крайняя необходимость.

Surmountable Psychic Coercion (Part 2 Article 40 of the Criminal Code of the Russian Federation)

D.A. Garbatovich

Garbatovich Denis A., Assistant Professor of the Department of Criminal Law, Criminology and Penal Law of the South Ural State University (National Research University), Candidate of Legal Sciences, Assistant Professor.

The article raises the issue of ambiguous interpretation and application of the term "mental coercion". The examples of judicial practice, of which the wording of judgments can be concluded about the possible existence of an irresistible mental compulsion, which is not consistent with part 2 of article 40 of the Criminal code.

Key words: mental duress, urgency.

В соответствии с ч. 1 ст. 40 УК РФ принуждение, вследствие которого лицо не способно руководить своими действиями (бездействием), может быть только физическим. Причинение вреда при указанном принуждении не является преступлением.

Психическое принуждение не лишает принуждаемого способности руководить своими действиями (бездействием), таким же по характеру воздействия на принуждаемого лица может быть разновидность физического принуждения (ч. 2 ст. 40 УК РФ). В этом случае вопрос об уголовной ответственности решается с учетом положений ст. 39 УК РФ.

По общему правилу (исключение: состояние гипнотического сна <1>) психическое воздействие на личность независимо от его интенсивности не лишает принуждаемого способности осознавать свои действия и руководить ими, так как при психическом принуждении у лица имеется выбор между двумя возможностями: пожертвовать собой, своим благом или причинить вред правоохраняемым интересам <2>. И.М. Тяжкова разъясняет: "Законодатель, имея в виду именно преодолимость психического принуждения, в ч. 2 ст. 40 УК РФ не оговаривает возможность руководить своими действиями при психическом принуждении, подразумевая, что такая имеется всегда" <3>.

<1> Уголовное право: Общая часть: Учебник / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. М.: НОРМА, 1998. С. 279.
<2> Курс уголовного права: Общая часть: Учебник / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: Зерцало-М, 2002. Т. 1: Учение о преступлении С. 490; Уголовное право России: Общая часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, И.А. Тарханова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2009. С. 437; Российское уголовное право: В 2 т.: Учебник / Г.Н. Борзенков и др.; под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. Т. 1: Общая часть. С. 315.
<3> Уголовное право России: Особенная часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М.: Статут, 2012. С. 491.

В то же время согласно иному взгляду на понимание содержания ч. 2 ст. 40 УК РФ причинение вреда при психическом принуждении исключает уголовную ответственность, если принуждаемый не имел возможности руководить своими действиями (бездействием).

Например, В.В. Колосовский считает, что в соответствии с законоположением о физическом (психическом) принуждении лицо вследствие принуждения, оказываемого в отношении его, лишено возможности руководить своими действиями (бездействием), что воля принуждаемого лица в силу наличия сдерживающего фактора, в качестве которого выступает принуждение, лишена возможности направить умственные и физические усилия на то, чтобы предотвратить причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам <4>.

<4> Колосовский В.В. Теоретические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний: Монография. М.: Статут, 2011. С. 70.

И в отсутствие в уголовном законе анализируемой нормы ученые признавали возможность существования непреодолимого психического принуждения. П.С. Дагель разделял преодолимое и непреодолимое психическое принуждение и содеянное только в первом случае считал возможным квалифицировать по правилам крайней необходимости <5>. Е.Г. Веселов рассуждал следующим образом: "...достаточно абсурдно требовать, например, соблюдения соразмерности причиненного и предотвращенного вреда, невозможности предотвратить вред другими средствами там, где действия лица от него не зависят, являются безусловно вынужденными, - при непреодолимом психическом принуждении" <6>.

<5> Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 224 - 225.
<6> Энциклопедия уголовного права. Т. 7: Обстоятельства, исключающие преступность деяния. СПб., 2007. 722 с.

Мы разделяем позицию ученых, в соответствии с которой уголовным законом в ч. 2 ст. 40 предусмотрено только преодолимое психическое принуждение.

Тем не менее случаи отождествления физического принуждения, при котором лицо не способно руководить своими действиями (бездействием), с психическим принуждением, которое якобы также лишает лица возможности контролировать свои действия (бездействие), можно обнаружить в формулировках некоторых судебных решений.

Например, когда доводы стороны обвинения состоят в том, что деяния были совершены в результате физического или психического принуждения, поэтому преступность деяния должна исключаться, а уголовное дело подлежать прекращению, суды, отвергая этот довод и мотивируя обвинительные приговоры, указывают, что в деле нет данных, свидетельствующих о том, что подсудимый совершал преступления в результате психического либо физического принуждения, которое лишало бы его возможности руководить своими действиями <7>.

<7> Определение Верховного Суда РФ от 24.05.2007 N 11-О07-10; Кассационное определение Верховного Суда РФ от 31.01.2007 N 11-006-140; Определение Верховного Суда РФ от 28.01.2009 N 49-008-89 // СПС "КонсультантПлюс".

Встречаются ситуации, когда суд, дословно приводя формулировку ст. 40 УК РФ, тем не менее делает вывод о наличии в уголовном законе психического принуждения, вследствие которого лицо не способно было руководить своими действиями.

Например, доводы осужденного и адвоката Г.П.Ю. о том, что Б.А.А. не может быть привлечен к уголовной ответственности с учетом положений, предусмотренных ст. ст. 39 и 40 УК РФ, поскольку он действовал под принуждением неустановленного следствием лица по имени С., судом не были признаны обоснованными. В соответствии со ст. 40 УК РФ не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием). Вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений ст. 39 УК РФ. Как видно из материалов дела, какого-либо физического либо психического принуждения, вследствие которого Б.А.А. не мог руководить своими действиями в момент приобретения и употребления наркотического средства, к нему не применялось (выделено мной. - Д.Г.) <8>.

<8> Апелляционное определение Волгоградского областного суда (Волгоградская область) N 22-2960/2015 от 4 августа 2015 г. по делу N 22-2960/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Уголовным законом не предусмотрено психическое принуждение, вследствие которого лицо не способно руководить своими действиями (ст. 40 УК РФ). При рассмотрении уголовного дела анализировать судом вероятность оказанного психического принуждения, вследствие которого лицо не могло руководить своими действиями, означает признать возможность существование явления, не предусмотренного нормой уголовного закона.

Например, в ходе судебного заседания подсудимый П.Ю.И. пояснил, что все инкриминируемые ему преступления он совершил в результате психического принуждения со стороны Ф.И.О.7, который неоднократно угрожал ему в случае его отказа подчиняться, поэтому он боялся последнего, в связи с чем и соглашался совершать с ним кражи. Проанализировав исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд не усматривает возможности освобождения П.Ю.И. от уголовной ответственности за совершенные им преступные деяния, поскольку приходит к однозначному выводу о том, что он не был лишен возможности руководить своими действиями в результате оказанного на него со стороны Ф.И.О.7 психического принуждения (выделено мной. - Д.Г.), что подтвердил и сам П.Ю.И. в ходе судебного заседания. Чувство страха перед П., о котором сообщил Ф.И.О.2, тем не менее не лишало возможности последнего отказаться от совершения преступлений либо сообщить в правоохранительный орган после совершения первого преступления о данном преступлении. Он продолжал совершать преступные деяния, после чего распоряжался похищенным имуществом по своему усмотрению, что указывает на наличие у него корыстного умысла при совершении данных краж. Таким образом, суд приходит к выводу, что совершение Ф.И.О.2 совместно с П. преступлений не было единственно возможным выходом в сложившейся ситуации оказания на него психического принуждения со стороны Ф.И.О.2, в связи с чем он не находился в состоянии крайней необходимости, поэтому он подлежит привлечению к уголовной ответственности за совершенные им преступные деяния <9>.

<9> Приговор Юрьянского районного суда (Кировская область) N 1-43/2015 от 16 июня 2015 г. по делу N 1-43/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

В приведенном примере судом вопреки уголовному закону рассматривалась возможность существования психического принуждения, вследствие которого лицо не могло руководить своими действиями. Данный вид психического принуждения законом не предусмотрен. Суду нужно было всего установить: 1) было ли вообще психическое принуждение как факт объективной действительности; 2) если было психического принуждение, то могла ли опасность быть устраненной иными средствами, то есть имелась ли у лица возможность не совершать преступления.

Иной пример, суд принял во внимание позицию государственного обвинителя, указавшего на то, что С. склонил И-ва на совместное совершение преступления под угрозой расправы с ним, что обвинением оценивалось как совершение С-вым преступления с применением психического принуждения. О факте высказывания С. в адрес И. угроз, которые использовались им в качестве способа принуждения к совместному совершению преступления, указывает как сам подсудимый И., так и следует из показаний его сожительницы.

А.Т.М., пояснившей, что в день преступления С. требовал у И. идти вместе с ним, наставлял на него пистолет, а ранее избил его. Однако наличие в данном случае принуждения не исключает ответственность И. в инкриминируемом ему преступлении и не свидетельствует об отсутствии признаков соучастия, на чем настаивали защитники в судебном заседании. Это означает, что для признания правомерным поведения по причинению вреда, внешне похожего на преступление, необходимо соблюдение нескольких обязательных условий: угроза существенного вреда охраняемым законом интересам; невозможность избежать ее иным путем, без причинения вреда; вред причиненный должен быть меньше предотвращенного.

В данном случае угроза И-ву игрушечным пистолетом, ранее имевший место конфликт между соучастниками, связанный с преступным прошлым И., и понуждение на этом фоне к совершению преступления не могут исключать ответственности последнего за совершенное преступление. Принуждение со стороны С. не парализовало волю И., тот имел реальную возможность отказаться от совершения преступления, поскольку С. не ограничивал его свободу, не удерживал до совершения нападения. Последний располагал реальной возможностью избежать преступления, покинув место происшествия, и сообщить о готовящемся преступлении в правоохранительные органы <10>.

<10> Приговор Островского городского суда (Псковская область) N 1-110/2011 1-13/ 2012 от 27 февраля 2012 г. по делу N 1-110/2011 // СПС "КонсультантПлюс".

Не оспаривая правильность судебного решения, есть замечание к его обоснованию. Суд пришел к выводу об отсутствии психического принуждения как обстоятельства, исключающего преступность деяния, посредством установления следующих фактов: 1) психическое принуждение было; 2) оно не парализовало волю виновного; 3) лицо имело реальную возможность избежать совершения преступления. В соответствии с ч. 2 ст. 40 УК РФ для аналогичного вывода суда достаточно установления только первого и третьего фактов.

Литература

  1. Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. 243 с.
  2. Колосовский В.В. Теоретические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний: Монография. М.: Статут, 2011. 398 с.
  3. Курс уголовного права: Общая часть: Учебник / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: Зерцало-М, 2002. Т. 1: Учение о преступлении. 624 с.
  4. Российское уголовное право: В 2 т.: Учебник / Г.Н. Борзенков и др.; под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. Т. 1: Общая часть. 432 с.
  5. Уголовное право России: Общая часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, И.А. Тарханова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2009. 751 с.
  6. Уголовное право России: Особенная часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М.: Статут, 2012. 943 с.
  7. Уголовное право: Общая часть: Учебник / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. М.: НОРМА, 1998. 516 с.