Мудрый Юрист

Проблема предварительного (побочного) вопроса в международном наследовании

Абраменков Михаил Сергеевич, заместитель главного редактора журнала "Наследственное право", кандидат юридических наук.

В статье автор рассматривает проблему предварительного вопроса в наследственных отношениях, связанных с несколькими правовыми системами.

Ключевые слова: международное частное право, международные наследственные отношения, наследование, наследственное право, наследство, предварительный вопрос.

Problem of Preliminary (Incidental) Issue in International Research

M.S. Abramenkov

Abramenkov Mikhail S., Deputy Editor-in-Chief of the Inheritance Law Journal, Candidate of Legal Sciences.

In the article the author considers the problem of a preliminary question in hereditary relations connected with several legal systems.

Key words: private international law, international hereditary relations, inheritance, inheritance law, inheritance, preliminary question.

Коллизионно-правовое регулирование наследования в последние годы нередко становится предметом внимания и интереса отечественных исследователей <1>.

<1> См., например: Баринов Н.А., Блинков О.Е. Наследование в международном частном праве и сравнительном правоведении // Наследственное право. 2013. N 1. С. 33 - 40.

К числу достаточно сложных и спорных проблем коллизионного права, наряду с юридической квалификацией <2>, принято относить предварительный (побочный) вопрос. В реальной жизни данная проблема чаще всего возникает в сфере правового регулирования наследственных отношений, связанных с несколькими национальными правовыми системами <3>.

<2> См.: Абраменков М.С. Юридическая квалификация в наследственных отношениях международного характера // Наследственное право. 2016. N 3. С. 5 - 9.
<3> См.: Садиков О.Н. Предварительные (побочные) вопросы в международном частном праве // Советский ежегодник международного права. 1989 - 1990 - 1991. СПб., 1992. С. 161.

Известно, что для возникновения наследственных отношений необходима совокупность определенных фактических обстоятельств, имеющих юридическое значение, т.е. фактический состав. Он включает в себя такие обстоятельства, как: 1) открытие наследства. Оно может иметь место в силу физической смерти завещателя, а также в силу признания (объявления) его умершим; 2) состояние в браке. При этом должна быть установлена как материальная, так и формальная действительность брака; 3) кровное родство с наследодателем. Здесь перед компетентным органом может встать вопрос о действительности узаконения, признания отцовства (материнства); 4) наличие усыновления (удочерения), его юридическая действительность; 5) нахождение на иждивении; 6) режим супружеской собственности - является ли она общей или раздельной, регулируется законом или договором и пр. Суд или иной компетентный орган в каждом конкретном случае проверяет наличие или отсутствие указанных фактов и соответствующим образом разрешает вопрос о существовании и объеме притязаний на наследственное имущество.

На практике может возникнуть ситуация, когда не только наследование будет связано с несколькими иностранными правопорядками, но и какой-либо из приведенных выше фактов - брак, усыновление и т.д. Иными словами, иностранное право, выступающее статутом наследования, постановляет, например, что наследниками умершего выступают, помимо прочего, усыновленные им дети. Следовательно, прежде чем определить права указанных лиц на наследство, необходимо выяснить, является ли усыновление действительным. Если же усыновление связано с несколькими правовыми системами, то к вопросу о его действительности добавляется коллизионный вопрос - необходимо найти тот правопорядок, который выступит в качестве статута усыновления. Именно такая ситуация традиционно именуется в доктрине и практике МЧП предварительным коллизионным вопросом <4>.

<4> По данному предмету см. нашу работу: Абраменков М. Наследственные отношения в международном частном праве (коллизионно-правовое регулирование). Saarbrucken, LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011. С. 203 - 217.

Основная сложность при решении данной проблемы состоит в том, что правоприменитель должен выяснить, какую коллизионную норму ему следует использовать для отыскания правопорядка, компетентного ответить на вопрос, связанный с основным отношением: собственную или ту, которая принадлежит правопорядку, выступающему статутом основного отношения (при этом в качестве последнего всегда должно выступать иностранное право). На основе какой-либо из этих коллизионных норм необходимо отыскать правопорядок, который ответит по существу на вопрос о наличии или отсутствии требуемого для основного отношения юридического факта, юридического состояния и пр. Сообразно этому в доктрине и практике МЧП выделяются два основных подхода к решению предварительного вопроса - самостоятельная привязка на основе коллизионной нормы страны суда или зависимая привязка с помощью коллизионной нормы lege causae.

При этом основным "полем аргументации" обеих теорий является согласованность (гармония) судебных решений.

Сторонники зависимой привязки предварительного вопроса основывают свою позицию прежде всего на том, что использование коллизионной нормы lex causae обеспечивает достижение международной гармонии судебных решений, а последняя, по их мнению, выступает основной целью, смыслом МЧП. В частности, такую позицию занимал Л. Раапе: "...применение иностранной коллизионной нормы... имеет то преимущество, что мы продолжаем действовать в соответствии с иностранным статутом, регулирующим данное правоотношение по существу. Таким путем в конкретном деле достигается международная согласованность решений. Напротив, если мы применяем германскую коллизионную норму... мы этим самым достигаем того преимущества, что остаемся верными самим себе. В этом случае можно говорить о внутреннем соответствии. Внутреннее соответствие - внешнее соответствие, - вот о чем здесь идет речь" <5>.

<5> См.: Раапе Л. Международное частное право. М.: Иностр. лит., 1960. С. 127.

Следовательно, по мысли данного автора, судья, решая основной вопрос и применяя иностранное право, поступает так, как поступил бы его иностранный коллега: если бы в процессе применения норм наследственного права перед последним возник коллизионный вопрос, касающийся, например, статута действительности брака, то он воспользовался бы собственными коллизионными нормами для его решения. На это обстоятельство обращает внимание и английский автор М. Вольф, указывая, что использование для определения статута предварительного вопроса той коллизионной нормы, которая принадлежит правопорядку, регулирующему основной вопрос, является последовательной позицией английских судов: при разрешении всех побочных вопросов, от которых зависит ответ на основной вопрос, следует применять не коллизионные нормы суда, а коллизионные нормы, содержащиеся в той правовой системе, которой регулируется основной вопрос. Эта норма способствует достижению гармонии между решениями судов, разбирающих дело, с одной стороны, и судов одного или больше иностранных государств - с другой <6>.

<6> См.: Вольф М. Международное частное право. М.: Иностр. лит., 1948. С. 230.

При рассмотрении приведенной аргументации в пользу "зависимой" привязки предварительного вопроса представляется целесообразным обратить внимание на следующие обстоятельства.

Представляется, что даже теоретическое допущение того, чтобы одно и то же общественное отношение рассматривалось под разными углами в зависимости от того, в каком "контексте" оно возникло, выглядит заблуждением. Если признать его верным, то единственным возможным выводом будет констатация, что судья или иной компетентный орган связан собственными коллизионными нормами только в том случае, если рассматриваемый им фактический состав является основным, "клинически чистым". Такого взгляда придерживался, в частности, Л.А. Лунц <7>.

<7> См.: Лунц Л.А. Курс международного частного права: В 3 т. М.: Спарк, 2002. С. 241.

Следует отметить, что те авторы, которые утверждают, что при использовании иностранных коллизионных норм для установления статута предварительного вопроса мы поступаем в полном соответствии с предписаниями иностранного права, не вполне точны в своих теоретических построениях. Ведь на деле получается, что при таком подходе отечественный правоприменитель использует "зависимую" привязку предварительного вопроса, в то время как с точки зрения его иностранного коллеги такая привязка является самостоятельной. Таким образом, о единообразии здесь говорить не приходится.

Встречающийся в литературе тезис о том, что при несамостоятельной привязке иностранное право как статут основного отношения применяется "во всей полноте", также не отличается аргументированностью по ряду причин.

Во-первых, проблемы, относящиеся к пониманию сущности и применению иностранного права, касаются отыскания статута основного отношения. В частности, если соотнести предварительный вопрос и обратную отсылку в аспекте возможности применения иностранных коллизионных норм, то становится очевидным, что они не тождественны: отсылка возникает в связи с тем, что структура иностранного права, которое в силу отечественной коллизионной нормы призвано регулировать отношение по существу, понимается различно (включает ли оно в себя только материальные нормы или же материальные и коллизионные). При этом вопрос, стоящий перед правоприменителем, остается одним и тем же - основным. Кроме того, нельзя забывать, что вопрос об отсылке ставится до того, как найдено применимое право.

Кроме того, применение иностранного права таким же образом, как оно осуществляется иностранным судом, следует понимать в том смысле, что соответствующие материальные нормы толкуются в максимальном соответствии с правилами той правовой системы, к которой они принадлежат. Иначе говоря, применяя иностранные нормы о наследовании, суд или иной компетентный орган должен их применить по возможности так же, как применяет их соответствующий иностранный правоприменитель в тех случаях, когда речь идет о наследственных отношениях, относящихся к "его" правопорядку.

Во-вторых, статут отношения - lex causae не может включать в себя коллизионные нормы, поскольку он представляет собой совокупность материальных норм, призванных решить соответствующие вопросы по существу. Сообразно этому наследственный статут призван определять судьбу имущества умершего лица. С его помощью компетентный орган устанавливает, как открывается наследство, каковы основания наследования, какие категории лиц призываются к наследованию и каков объем их притязаний. Все иные вопросы, относящиеся к фактическому составу, связанному с возникновением наследственных отношений, - действительность брака, усыновления и пр. - к наследственному статуту не относятся. Именно такую позицию занял Кассационный суд Франции по делу Djenangi, рассмотренному 22 апреля 1986 г.: "...статут наследования определяет, кто вправе выступать в качестве наследников и входит ли в их число супруг, но не решает вопрос о том, является ли конкретное лицо супругом, как и не решает вопрос о том, по какому праву этот вопрос должен быть установлен" <8>. Аналогичным образом высказался и А.А. Рубанов <9>.

<8> См.: Толстых В.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 240.
<9> См.: Рубанов А.А. Заграничные наследства. М.: Наука, 1975. С. 246.

Данную позицию следует признать верной, так как в противном случае утрачивается смысл самого понятия статута отношения и необходимость классификации статутов по видам, а в конечном итоге - и самая необходимость в разработанных и дифференцированных коллизионных нормах. Анализ природы общественных отношений для целей выяснения того правопорядка, с которым они наиболее тесно связаны, - а ведь именно такой анализ лежит в основе построения коллизионно-правового регулирования, - становится абсолютно ненужным.

Еще один довод, который приводят сторонники зависимой привязки, - это указание на то, что если какой-либо вопрос выступает в качестве предварительного, то он не может считаться тесно связанным с коллизионным правом страны суда. Представляется, что подобное высказывание полностью лежит в русле аргументации сторонников применения иностранного права "во всей полноте".

Сторонники второго подхода, выступающие за так называемую самостоятельную привязку предварительного вопроса, для обоснования своих взглядов также берут за основу согласованность судебных решений, отдавая всемерное предпочтение ее "внутренней" разновидности.

Обобщая два указанных подхода, представляется целесообразным отметить следующее.

Во-первых, нельзя признать верным утверждение о том, что основной целью правоприменителя страны суда при разрешении коллизионных вопросов является стремление к тому, чтобы они решались единообразно с компетентным органом того государства, чье право выступает статутом основного отношения. Коллизионная проблема должна решаться не одинаково, а в соответствии с теми правилами, которые установлены законодателем и являются обязательными для судов, органов нотариата и ЗАГС. Если перед уполномоченным органом или должностным лицом встает необходимость определить право, применимое к тому или иному отношению, то он должен для решения данной задачи руководствоваться только теми правилами, которые имеются в его собственном праве.

Во-вторых, очевидно, что та "система координат", в которой выстраивается защита каждого из обозначенных подходов к решению проблемы предварительного коллизионного вопроса, не является в строгом смысле слова юридической. Внешняя или внутренняя согласованность решений является скорее доводом политического характера. Она, помимо прочего, представляет собой понятие весьма аморфное и неопределенное по содержанию. Как известно, в МЧП иностранные судебные решения рассматриваются по преимуществу с точки зрения возможности или невозможности их признания (исполнения) в том государстве, где испрашивается такое признание или исполнение. Однако хотя придание юридической силы решению иностранного юрисдикционного органа в пределах отечественного правопорядка и способствует стабильности международного гражданского оборота, но оно всегда основано (или, по крайней мере, должно быть основано) на соответствующих правовых нормах, содержащихся в национальном законодательстве конкретного государства и международных соглашениях с его участием, а не на субъективных представлениях правоприменителя о "гармонии" или "согласованности" решений.

Как отмечает В.Л. Толстых, в последнее время в зарубежной правоприменительной практике намечается еще один подход к решению проблемы предварительного коллизионного вопроса, который может быть назван "материально-правовым". Практической иллюстрацией его действия может служить решение Конституционного суда Германии от 30 ноября 1982 г. по следующему делу <10>.

<10> См.: Praxis des Internationalen Privat- und Verfahrensrecht. 1984. S. 88 // Цит. по: Толстых В.Л. Указ. соч. С. 237.

В 1947 г. немецкая гражданка вышла замуж за британского солдата, служившего на территории Германии. Брак был заключен священником англиканской церкви в соответствии с канонами этой конфессии. С точки зрения немецкого права, такой брак не является действительным (требуется регистрация брака в органах ЗАГС), с точки зрения английского - является. После заключения брака супруги остались жить в Германии, где у мужа была работа; жена приобрела английское гражданство. После смерти супруга вдова стала требовать для себя определенные социальные выплаты. В соответствии с немецким правом ее требования не подлежали удовлетворению, так как немецкий закон считает ее брак недействительным. Дело было передано в Конституционный суд, который высказался в пользу истицы, указав, что брак, действительный по иностранному закону, является достаточным, чтобы вдова могла рассчитывать на социальную поддержку со стороны государства.

Датский автор Т. Шмидт также полагает, что решение предварительного вопроса зависит от того, к какому материально-правовому результату хочет прийти правоприменитель. В доказательство своей позиции он моделирует следующий казус <11>.

<11> См.: Torben Svenne Schmidt. Op. cit. P. 383. // Цит. по: Толстых В.Л. Указ. соч. С. 237 - 238.

Иностранная пара, проживающая в Германии, заключила брак в соответствии с немецким законодательством, причем по собственному праву брачующихся их союз недействителен. После смерти родителей дети хотят получить наследство. Немецкая коллизионная норма отсылает к праву гражданства наследодателей. Если решать вопрос о действительности брака в соответствии с иностранной коллизионной нормой, то дети будут лишены наследства. Т. Шмидт указывает, что в данном случае ситуация имеет тесную связь с германским правопорядком и поэтому следует решить дело так, чтобы дети могли получить наследство.

Подводя итоги рассмотрения проблемы предварительного коллизионного вопроса в международных наследственных отношениях, представляется целесообразным сформулировать несколько выводов обобщающего характера. Проведенный обзор доктринальных позиций и судебных решений позволяет с достаточной уверенностью констатировать верность приведенного выше мнения К. Шуриха о том, что научная мысль и правоприменительная практика различных государств до настоящего времени не выработали четких подходов к решению предварительного коллизионного вопроса, и подобная нестабильность со временем только усиливается. Автор настоящей работы еще раз подчеркивает свою убежденность в том, что отечественные судебные и нотариальные органы должны при решении предварительного коллизионного вопроса пользоваться теми же принципами, что и при решении основных вопросов, так как контекст, в рамках которого коллизионный вопрос возникает, не может считаться определяющим для его решения.

Литература

  1. Абраменков М. Наследственные отношения в международном частном праве (коллизионно-правовое регулирование). Saarbrucken, LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011. 254 с.
  2. Абраменков М.С. Юридическая квалификация в наследственных отношениях международного характера // Наследственное право. 2016. N 3. С. 5 - 9.
  3. Баринов Н.А., Блинков О.Е. Наследование в международном частном праве и сравнительном правоведении // Наследственное право. 2013. N 1. С. 33 - 40.
  4. Вольф М. Международное частное право. М.: Иностранная литература, 1948. 701 с.
  5. Лунц Л.А. Курс международного частного права: В 3 т. М.: Спарк, 2002. 1007 с.
  6. Раапе Л. Международное частное право. М.: Иностранная литература, 1960. 607 с.
  7. Рубанов А.А. Заграничные наследства. М.: Наука, 1975. 276 с.
  8. Садиков О.Н. Предварительные (побочные) вопросы в международном частном праве / Советский ежегодник международного права. 1989 - 1990 - 1991. СПб., 1992. С. 160 - 169.
  9. Толстых В.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. СПб.: Юридический центр Пресс, 526 с.