Мудрый Юрист

Освобождение от уголовной ответственности лиц, добровольно сдавших огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, взрывные устройства (ст. Ст. 222, 223 УК РФ)

В.И. Руднев, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент.

Уголовный кодекс Российской Федерации содержит нормы, предусматривающие освобождение от уголовной ответственности. Так, ст. ст. 75 - 78 УК РФ устанавливают освобождение от ответственности при наличии таких оснований, как примирение с потерпевшим в связи с изменением обстановки и т.д.

Кроме того, положения об освобождении от уголовной ответственности по другим основаниям содержатся в иных статьях УК РФ, в частности в ст. ст. 222, 223.

Так, ст. 222 УК РФ, предусматривая уголовную ответственность за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, имеет примечание. В нем говорится, что лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в ст. 222 УК РФ, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Статья 223 УК РФ, устанавливая уголовную ответственность за незаконные изготовление или ремонт огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, а также за незаконное изготовление газового, холодного, в том числе метательного, оружия, также имеет примечание.

В примечании говорится, что лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в этой статье, освобождается от уголовной ответственности.

Между тем при применении норм, предусматривающих освобождение от ответственности, ни в УК РФ, ни в УПК РФ не содержится каких-либо пояснений, как, в каком порядке и кому именно лицо может сообщить о том, что у него хранится оружие или боеприпасы. Всегда ли сообщение или выдача оружия будет влечь освобождение от уголовной ответственности? Возникает вопрос, должна ли разъясняться лицу возможность добровольной сдачи оружия и освобождения от ответственности? Это не всегда правильно решается, и соответственно освобождение от уголовной ответственности иногда бывает незаконным или необоснованным или же происходит наоборот.

По данной категории преступлений, предусмотренных ст. ст. 222 и 223 УК РФ, необходимо проведение предварительного расследования и судебного разбирательства. Следует отметить, что еще до возбуждения уголовного дела по ст. ст. 222, 223 УК РФ лицо может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно сдало оружие, боеприпасы добровольно. И в этих случаях уголовное дело не должно возбуждаться. Если же уголовное дело возбуждается по ст. ст. 222 и 223 УК РФ и направляется в суд, то это не означает, что суд во всех случаях должен согласиться с выводами органов предварительного расследования о наличии в действиях лица признаков преступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ. Если суд в ходе проведения судебного разбирательства или еще раньше усмотрит в действиях лица добровольную выдачу оружия или боеприпасов, то это лицо не может быть осуждено по ст. ст. 222, 223 УК РФ и от уголовной ответственности должно быть освобождено.

Однако суды также по-разному подходят к оценке действий лиц, добровольно выдавших оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества. Следует отметить, что при решении вопросов об освобождении от уголовной ответственности по ст. ст. 222, 223 УК РФ судам необходимо принимать во внимание и Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 г. N 5 "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств" <*>.

<*> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. N 5. С. 2 - 6.

В связи с принятием данного Постановления признано утратившим силу Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 1996 г. N 5 "О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ".

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 г. разъясняется, что "под добровольной сдачей огнестрельного оружия, его основных частей либо комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств, предусмотренных примечаниями к ст. ст. 222 и 223 УК РФ, следует понимать выдачу лицом указанных предметов по своей воле или сообщение органам власти о месте их нахождения при реальной возможности дальнейшего хранения вышеуказанных предметов" <*>.

<*> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. N 5. С. 5.

Из этого следует, что добровольность выдачи оружия, боеприпасов предполагает не только доставление их в правоохранительные органы, но и сообщение о том, где оружие, боеприпасы хранятся, спрятаны, укрыты и т.д. Это также означает, что лицо выдает оружие или говорит о нем по собственной воле. Лицо добровольно сообщает о месте нахождения оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, руководствуясь любыми соображениями, например чтобы его не привлекли к уголовной ответственности, не арестовали и т.д. Лицо может стремиться оказать помощь органам расследования. Выдавая оружие или сообщая о нем, лицо исходит из различных убеждений. В указанном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации отмечается, что "закон не связывает выдачу с мотивом поведения лица, а также с обстоятельствами, предшествовавшими ей или повлиявшими на принятое решение" <*>.

<*> Там же.

Таким образом, лицо само вправе прийти к мысли о целесообразности выдачи оружия или необходимости сообщения о том, где оно находится. И закон не требует связи между поведением лица, сдавшего оружие, с какими-либо обстоятельствами, которые могли бы повлиять на принятие решения о выдаче оружия или сообщения о том, где оно хранится.

В юридической литературе отмечается, что в этих случаях законодатель отступает от принципов неотвратимости ответственности за совершение преступления и равенства всех перед законом во имя спасения людей, имущества, защиты высших государственных интересов и раскрытия тяжких преступлений. Это новый самостоятельный институт уголовного права <*>.

<*> См.: Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М., 1999. С. 198.

Поэтому, например, сдача оружия, боеприпасов не обязательно должна сопровождаться явкой с повинной. При добровольной сдаче оружия, боеприпасов явки с повинной не требуется. Лицо, сообщившее добровольно в письменной или устной форме о месте нахождения оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, ставит в известность правоохранительные органы, суд о наличии указанных предметов, которые подлежат изъятию.

При этом для признания факта добровольности сдачи оружия не играет роли, в каком правовом положении лицо находилось и было ли в отношении его возбуждено уголовное дело, проводилось ли предварительное следствие или судебное разбирательство. Не имеет значения, какая мера пресечения применялась в отношении данного лица - подписка о невыезде, залог, заключение под стражу. Даже если лицо и было арестовано, оно, находясь в следственном изоляторе, может добровольно сообщить, где хранится оружие, боеприпасы.

Бывают случаи, когда лицо совершило преступление с применением оружия и привлекается к уголовной ответственности по ст. 222 УК РФ, хотя оружие и не было найдено. Однако в процессе предварительного расследования или в ходе судебного разбирательства, но до вынесения приговора судом лицо может сообщить о том, где оружие хранится, спрятано. И когда оружие будет найдено, то при таких обстоятельствах лицо не должно осуждаться за незаконное хранение оружия.

Если все же лицо будет осуждено по ст. 222 УК РФ, то не исключено, что вышестоящий суд может не согласиться с осуждением лица по этой статье УК РФ и вправе поставить вопрос о незаконности осуждения.

Так, Верховным Судом Республики Дагестан 29 сентября 1998 г. Азизов осужден по п. "з" ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 222 УК РФ.

Он признан виновным в совершении по найму убийства Хидирова, а также в незаконном приобретении, хранении и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов по признаку неоднократности.

Гаджиев, подозревая Хидирова в убийстве брата из кровной мести, договорился с Азизовым об убийстве Хидирова за денежное вознаграждение.

5 декабря 1997 г. в 7 час. 50 мин. Азизов во дворе школы в селе Магарамкент с целью убийства произвел несколько выстрелов из пистолета Макарова в голову директора школы Хидирова. От полученных огнестрельных ранений потерпевший скончался на месте.

За данное преступление Гаджиев в качестве аванса передал Азизову как вознаграждение 500 тыс. рублей, а затем после совершения убийства через Езибекова - еще 2300 тыс. рублей. Кроме того, для совершения убийства Азизов в начале декабря 1997 г. получил от Гаджиева огнестрельное оружие - пистолет Макарова и боеприпасы к нему, а затем 4 декабря 1997 г. Гаджиев передал Азизову гранату Ф-I, являющуюся боеприпасом.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставила без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений в части осуждения Азизова по ч. 2 ст. 222 УК РФ и прекращении дела производством на основании примечания к данной статье. Президиум Верховного Суда Российской Федерации 6 сентября 2000 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Из материалов дела усматривается, что Гаджиев, осужденный за организацию убийства Хидирова из кровной мести, передал Азизову для совершения этого убийства пистолет Макарова и боеприпасы к нему, а затем гранату Ф-I. Этим пистолетом Азизов совершил убийство Хидирова. Как видно из протокола проверки показаний на месте происшествия от 23 апреля 1998 г., он добровольно выдал оружие и боеприпасы, показал место в лесу, где спрятал после совершенного убийства пистолет, боеприпасы к нему и гранату. Именно там оружие и боеприпасы были обнаружены и изъяты.

Согласно примечанию к ст. 222 УК РФ лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в этой статье, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Поэтому Президиум Верховного Суда Российской Федерации в части осуждения Азизова по ч. 2 ст. 222 УК РФ судебные решения отменил и дело прекратил на основании примечания к данной статье, в остальном оставил их без изменения <*>.

<*> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. N 9. С. 8 - 9.

Из этого примера видно, что, хотя Азизов и привлекался к уголовной ответственности за совершение преступления с применением огнестрельного оружия, однако в ходе следствия добровольно показал место, где хранилось огнестрельное оружие. То есть Азизов по своей воле сообщил о нахождении оружия и боеприпасов к нему. Органы следствия не знали, где находится оружие, боеприпасы. Азизов, сообщая о местонахождении оружия, имел реальную возможность прятать их от органов следствия. В результате сообщения Азизова оружие и боеприпасы были найдены. Поэтому его действия были правильно расценены как добровольные, и он был освобожден от уголовной ответственности по ст. 222 УК РФ.

В то же время сдача оружия и боеприпасов не может считаться добровольной, если оружие и боеприпасы будут обнаружены у лица в ходе проведения каких-либо действий, например обыска, а лицо, перед проведением у него обыска или выемки, не сообщило о нахождении у него оружия, боеприпасов, прятало их, скрывало и т.д.

Добровольность выдачи оружия проявляется и в том, что лицо выдает оружие или сообщает о нем, когда про это оружие никто ничего не знает, никто не предполагает, где именно оружие находится, спрятано и т.д. Однако если в ходе проведения правоохранительными органами следственных действий оружие будет обнаружено без какой-либо помощи лица, которое скрывает его, то признаки добровольности выдачи оружия здесь отсутствуют.

Так, Г. был осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ Прохоровским районным судом Белгородской области. После этого дело рассматривалось в кассационном порядке судебной коллегией по уголовным делам Белгородского областного суда. Судебная коллегия приговор отменила, производство по делу прекратила за отсутствием в действиях Г. состава преступления по следующим основаниям: не установлены данные о наличии у него умысла на незаконное приобретение и хранение боеприпасов; им добровольно выданы боеприпасы работникам милиции.

Однако судебная коллегия областного суда в нарушение требований ст. 20 УПК РСФСР не учла, что боеприпасы обнаружены у осужденного в сейфе в ходе проведения проверки хранения им охотничьего оружия. Перед осмотром сейфа ему разъяснялась возможность добровольной выдачи незаконно хранившихся у него оружия и боеприпасов. Г. отрицал наличие таковых. После обнаружения у него боеприпасов к нарезному оружию он предлагал работникам милиции вознаграждение, чтобы они не предавали это огласке. При таких обстоятельствах кассационное определение в отношении Г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации признала необоснованным и отменила <*>.

<*> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. N 9. С. 19.

В данном случае из этого примера следует, что Г. не только не сообщил в правоохранительные органы, что у него хранятся боеприпасы, но и отрицал наличие их у него. В действиях Г. не усматриваются какие-либо признаки добровольности выдачи оружия, и, следовательно, он не мог быть освобожден от ответственности по ст. 222 УК РФ.

Следует сказать, что в ст. 218 УК РСФСР, действовавшей до принятия УК РФ, также имелось примечание к ч. 1 этой статьи. В этом примечании указывалось, что лицо, добровольно сдавшее оружие и боеприпасы, освобождается от уголовной ответственности. Поэтому может изучаться судебная практика применения ст. 218 УК РСФСР об освобождении от уголовной ответственности в связи с добровольной выдачей оружия. Могут быть использованы соответствующие примеры при анализе принятия решений судами об освобождении от уголовной ответственности по ст. ст. 222 и 223 УК РФ.

Так, Ленинским районным судом г. Чебоксары Савинов был осужден по ч. 1 ст. 218 УК РСФСР (сейчас это соответствует ч. 1 ст. 222 УК РФ). Он был признан виновным в том, что в марте 1993 г. в г. Новочебоксарске в районе колхозного рынка приобрел у не установленного следствием лица самодельный револьвер и патроны к нему калибра 5,6 мм, которые незаконно хранил у себя в квартире. 18 апреля 1993 г. в ходе обыска револьвер и патроны к нему в количестве шести штук были обнаружены и изъяты.

В кассационном и надзорном порядке приговор был оставлен без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении производства по делу за отсутствием в действиях Савинова состава преступления. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 27 сентября 1996 г. протест удовлетворила, указав следующее.

Обосновывая вину Савинова в незаконном приобретении и хранении пистолета и патронов к нему, суд сослался на протокол обыска в квартире Савинова, где были обнаружены пистолет и патроны, на заключение баллистической экспертизы и показания свидетелей, изымавших указанное оружие и боеприпасы в квартире, и отверг показания Савинова о том, что он добровольно рассказал в милиции о наличии у него в квартире пистолета.

Между тем с такими выводами суда согласиться нельзя. По смыслу закона под добровольной сдачей огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ (что согласно примечанию к ч. 1 ст. 218 УК РСФСР влечет освобождение лица, у которого они хранились без соответствующего разрешения, от уголовной ответственности за преступление, предусмотренное этой статьей УК) следует понимать их выдачу или сообщение об их местонахождении органам власти по своей воле при реальной возможности их дальнейшего хранения.

По делу установлено, что 18 апреля 1993 г. Савинов, будучи задержанным по подозрению в совершении преступления (его причастность к преступлению не доказана) и находясь в ГОВД, заявил о том, что дома у него хранится огнестрельное оружие. Как видно из материалов дела, 18 апреля 1993 г. с 9 час. 45 мин. до 18 часов в то время, когда Савинов находился в ГОВД, в его квартире производился обыск.

Савинов не знал об обыске в его квартире, постановление на производство которого ему не предъявлялось. О том, что Савинов сделал заявление о наличии в его квартире оружия добровольно, подтвердил начальник отделения милиции свидетель Х., первый, кому Савинов рассказал о местонахождении оружия.

Вывод суда первой инстанции о том, что Савинов после длительной беседы с руководством ГОВД признал факт наличия у него огнестрельного оружия, а поэтому это обстоятельство нельзя расценивать как добровольную сдачу оружия, неубедителен. Из показаний начальника отделения милиции - свидетеля Х. видно, что Савинов в беседе с ним рассказал о хранящемся у него оружии и только после этого был официально допрошен, т.е. он добровольно сделал заявление, и в данном случае не имеет юридического значения, по каким мотивам он это сделал, в результате длительной или короткой беседы.

Также необоснованны доводы суда, судебной коллегии и президиума о том, что, поскольку Савинов был задержан по подозрению в совершении преступления, нельзя расценивать его сообщение как добровольное.

Причастность Савинова к совершению преступления не установлена, никто не знал, что у него в доме есть оружие, поэтому сам факт нахождения его в ГОВД по каким-либо основаниям, но не в связи с задержанием по подозрению в хранении оружия, не свидетельствует о том, что его заявление о наличии оружия является недобровольным.

При таких обстоятельствах следует считать, что Савинов сделал заявление об оружии добровольно, поэтому он не мог быть привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 218 УК РСФСР <*>.

<*> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. N 5. С. 12.

Из этого примера видно, что лицо было задержано по подозрению в совершении преступления. Однако никто не знал, есть ли у данного лица оружие или нет. Савинов сам сообщил о наличии у него оружия. Такое сообщение является основанием для признания его добровольным и, следовательно, основанием об освобождении его от уголовной ответственности.

В случаях когда лицо добровольно сообщает правоохранительным органам о хранящемся у него огнестрельном оружии, боеприпасах, взрывчатых веществах, оно не должно привлекаться к уголовной ответственности по ст. 222 УК РФ, даже если оно и привлекается за совершение иного преступления, хотя и с применением другого вида и типа огнестрельного оружия.

Так, Преображенским межмуниципальным (районным) судом г. Москвы 1 сентября 1998 г. Е. был осужден по ч. ч. 1 и 2 ст. 222, ч. 1 ст. 105 УК РФ к десяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Он был признан виновным в том, что совершил неоднократное незаконное приобретение, перевозку и хранение огнестрельного оружия и боеприпасов, а также умышленное убийство.

По делу установлено, что 9 мая 1998 г. Е., совершив умышленное убийство П. из обреза огнестрельного оружия, скрылся с места происшествия. Обрез, который Е. бросил, был найден на месте происшествия работниками милиции и изъят в качестве вещественного доказательства.

В тот же день сотрудник милиции Г., зная, где мог находиться Е., поехал задерживать его и задержал на улице возле дома его знакомой. Он стал доставлять Е. в отделение милиции и по дороге задал ряд вопросов. Впоследствии, в ходе допроса в суде в качестве свидетеля, работник милиции Г. пояснил, что при задержании спрашивал у Е., имеется ли у него оружие и хранится ли оно у него дома. Е. ответил, что у него дома хранится пистолет-пулемет. Сотрудник милиции также пояснил в суде, что при задержании он задал Е. уточняющий вопрос, где именно у Е. в квартире хранится пистолет-пулемет. Е. сообщил сотруднику милиции, что оружие хранится в кладовке.

Таким образом, Г. был первым, кому Е. сообщил об оружии. Тем самым Е. сам сообщил органам власти о месте хранения огнестрельного оружия - пистолета-пулемета. Он не скрыл наличие оружия у него дома и добровольно сделал заявление о хранящемся у него оружии. Это можно рассматривать как основание для освобождения Е. от уголовной ответственности по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Однако из материалов дела следует, что оперуполномоченный Г., которому Е. сообщил о том, что хранит дома оружие, не отразил это в рапорте о задержании Е.

Сотрудник милиции, получив устное заявление Е. о нахождении оружия, должен был письменно зафиксировать данный факт. Сведения о местонахождении оружия могли стать основанием для проведения в квартире выемки, так как если органы следствия и дознания располагают данными о наличии у лица определенных предметов, то по месту нахождения этих предметов производится выемка.

Вопреки этому в квартире у Е. в его отсутствие производился обыск. Е. во время проведения обыска с 13 до 14 часов 10 мая 1999 г. находился в ОВД "Преображенское" и не знал об этом. Постановление о производстве обыска Е. не объявлялось. Е. мог бы быть доставлен к себе домой и показать, где он хранит оружие.

Работники милиции, прибыв в квартиру Е. для проведения обыска, предложили родителям Е. выдать оружие, т.е. пистолет-пулемет. Родители Е. выдали работникам милиции пистолет-пулемет. Тем самым добровольное сообщение Е. о хранении у него дома пистолета-пулемета подтвердилось.

Между тем в приговоре суда было отмечено, что заявление Е. задержавшим его сотрудникам милиции о хранящемся дома пистолете-пулемете суд в качестве добровольной выдачи этого оружия не рассматривает, так как он фактически был задержан за совершение преступления с применением огнестрельного оружия и в связи с предстоящими следственными действиями уже в тот момент не имел реальной возможности хранения пистолета-пулемета.

На наш взгляд, с таким выводом суда согласиться нельзя. Е. действительно совершил преступление с применением огнестрельного оружия, однако он совершил это преступление с применением иного оружия, т.е. обреза. А пистолет-пулемет, про который Е. добровольно сообщил, не имеет никакого отношения к преступлению, совершенному с применением обреза. Е. не использовал пистолет-пулемет в ходе убийства. И аналогия в уголовном законодательстве недопустима.

Как представляется, вывод суда о том, что Е. в связи с предстоящими следственными действиями уже в тот момент не имел реальной возможности хранения пистолета-пулемета, основан на предположениях. Е. хранил пистолет-пулемет в квартире, никто не знал про хранение этого оружия у него дома. Преступление же с использованием обреза он совершил на улице, где обрез и был изъят. Е. привлекался к уголовной ответственности за преступление, совершенное им вне дома. В квартире он не совершал какого-либо преступления. В приговоре суда не указано, какие именно следственные действия должны быть проведены, и что они должны быть проведены у Е. именно в квартире.

В кассационном порядке данное дело не рассматривалось. При рассмотрении дела в порядке надзора президиум Московского городского суда приговор оставил без изменения <*>.

<*> Архив Преображенского межмуниципального (районного) суда г. Москвы. Уголовное дело N 1-1507/98.

Из этого примера видно, что, хотя Е. добровольно сообщил работнику милиции об имеющемся у него оружии, его заявление судом во внимание принято не было, и он был осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Представляется, что такие решения судов могут не способствовать добровольной сдаче оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств.