Мудрый Юрист

Криминалистические проблемы исследования и оценки заключения молекулярно-генетической экспертизы в судебном разбирательстве уголовных дел

Хорошева Анна Евгеньевна, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Алтайского государственного университета, кандидат юридических наук.

Собирание доказательств на стадии предварительного следствия и формирование материалов уголовного дела не являются единственными областями применения криминалистических знаний. Окончательную точку в уголовном деле, направленном для рассмотрения в судебном разбирательстве, ставит суд. В настоящей статье автор уделил внимание проблемам, которые возникают перед участниками уголовного процесса в ходе исследования и оценки в судах заключений экспертиз, связанных с применением в доказывании метода ДНК-анализа. На основе примеров из практики сделан вывод о необходимости развития тактических рекомендаций, касающихся представления суду, а также присяжным заседателям подобных экспертных заключений при поддержании государственного обвинения по делам об убийствах и изнасилованиях.

Ключевые слова: судебное разбирательство, экспертиза, ДНК-анализ, доказательства, преступления против личности.

Forensic problems of review and evaluation of a molecular genetic test report at court hearing of criminal cases

A.E. Khorosheva

Khorosheva Anna E., Assistant Professor of the Department of Criminal Procedure and Criminalistics of the Altai State University, Candidate of Legal Sciences.

Collection of evidence at the preliminary investigation stage and the formation of materials of the criminal case are not the only applications of criminalistics knowledge. The final point in the criminal case sent to the review-of in the proceedings, it puts the court. In this article, the author paid attention to the problems that arise before the participants of the criminal process in the course of research and evaluation findings of examinations courts relating to the application in proving the method of DNA analysis. On the basis of case studies concluded that the need to develop tactical recommendations submission to the court and the jury of such expert opinions while maintaining public prosecution in cases of murder and rape.

Key words: trial, examination, DNA analysis, evidence, crimes against the person.

Сегодня расследование многих сложных дел, связанных с преступными посягательствами на личность, не обходится без применения метода ДНК-анализа. Для непосвященных такие исследования представляются неопровержимыми доказательствами, способными, по их мнению, с достоверностью определить виновность или невиновность лица в совершении преступления. Однако это не совсем так. Следует отметить, что метод ДНК-анализа порождает не меньше вопросов, чем все остальные экспертные исследования, с той лишь разницей, что оценить подобные заключения неспециалисту чрезвычайно трудно.

Справедливости ради стоит заметить, что сомнения вызывает не сам метод ДНК-анализа, без преувеличения из-за его надежности и точности называемого "золотым стандартом", а организационные, технические и иные особенности назначения и производства таких экспертиз.

Традиционным в криминалистической литературе является мнение, что при расследовании убийств и изнасилований установление принадлежности следов биологического происхождения конкретному лицу может иметь решающее значение в установлении личности потерпевшего и доказывании вины обвиняемого <1>. По сути, это общеизвестное утверждение, которое традиционно учитывается следователями и судьями при обосновании причастности лица к совершенному преступлению.

<1> Нецветова Н.В. Признаки серийности, особенности их выявления и меры реагирования в ходе расследования преступлений против личности (убийств и изнасилований). М., 2009. С. 29.

Обобщение практического материала по указанной теме позволило выявить ряд трудностей, которые возникают на пути к процессуальному познанию и порождают проблемы в оценке экспертных заключений при доказывании по делам об убийствах и изнасилованиях. Анализ судебной практики свидетельствует о негативном, на взгляд автора, обстоятельстве, которое заключается в том, что судьи редко проявляют активность в стремлении овладеть хотя бы "азами" ДНК-анализа и уделить внимание проверке обоснованности вывода молекулярно-генетической экспертизы. Данный фактор обусловлен необходимостью иметь хотя бы поверхностное представление об экспертных ошибках и препятствиях, не позволяющих оценить достоверность таких заключений и правильность действий эксперта.

Актуальная проблема, которая возникает в указанном контексте, заключается в отсутствии четкого ответа на вопрос: "Обязан ли эксперт при производстве первичной молекулярно-генетической экспертизы (то есть без проведения предварительного биологического исследования) устанавливать природу объекта, в котором он выявил ДНК?" Как показывает практика, подобные ситуации в последние годы становятся не редкостью и связаны, как отмечают сами эксперты, с тактикой производства экспертиз, находящейся в зависимости от количества вещества неизвестной природы, поступившего на экспертизу в качестве объекта. В подобных случаях речь идет о ничтожно малом их количестве. Следует признать, что мнения по данному вопросу среди экспертов и юристов диаметрально расходятся. Интересно, что различия начинаются уже с правовой базы, которую кладут в обоснование своей позиции и те и другие. Именно ссылка на разные нормативные акты и предопределяет суждение о том, что есть материальная основа.

Первая позиция, опирающаяся на положения УПК РФ, строится на допущении, что найденная ДНК и составляет основу даже тогда, когда эксперт не смог установить ее источник. В частности, приверженцы данной точки зрения ссылаются на п. 4 ч. 3 статьи 57 УПК РФ, согласно которому эксперт вправе давать заключение в пределах своей компетенции, в том числе по вопросам, хотя и не поставленным в постановлении о назначении судебной экспертизы, но имеющим отношение к предмету экспертного исследования. Помимо этого, сторонники данной точки зрения утверждают, что в Приказе <2> не содержатся нормы о том, что эксперт должен сначала установить природу следа биологического происхождения и его видовую принадлежность, и лишь потом выделять ДНК. К тому же если пятно очень маленькое, то эксперт-генетик должен отдать приоритет тому, чтобы выделить ДНК, чем установить природу следа.

<2> Имеется в виду Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12 мая 2010 г. N 346н "Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ" // Российская газета. Федеральный выпуск. 20 августа 2010 г. N 5265 (186).

Вторая позиция основана на действии положения ФЗ от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" <3>, в частности статьи 16 этого Закона, которая закрепляет обязанность эксперта "составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения, и эксперту отказано в их дополнении".

<3> Федеральный закон от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" // Российская газета. 5 июня 2001 г. N 2718.

Из заявленной проблематики логично вытекает вопрос, который имеет, пожалуй, принципиальное значение при разрешении конкретных уголовных дел об изнасилованиях, когда на одежде потерпевшей (например, нижнем белье) посредством судебно-биологической экспертизы установлено отсутствие следов спермы, однако молекулярно-генетическая экспертиза показывает присутствие ДНК обвиняемого. В этой связи следует остановиться на двух серьезных проблемах.

Первая проблема, языкового характера, обратила на себя внимание в связи с проведенным среди экспертов опросом и продемонстрировала, что последние испытывают трудности при формулировании вывода. Так, обсуждение указанной темы среди специалистов показало, что мнения практиков по этому поводу расходятся. Так, предлагаются следующие формы выводов: "Из следов биологического материала на плавках потерпевшей получена геномная ДНК. При анализе следов установлен мужской генетический пол. Дальнейший анализ по системам идентификации выявил набор генетических признаков, свойственный генотипу подозреваемого (далее следуют стандартные вероятностные выводы)"; "При судебно-биологическом исследовании на плавках потерпевшей обнаружены следы биологической природы, разновидность которых (кровь, сперма и пр.) установить не представилось возможным (по причинам...). Однако из следов биологического материала неустановленного происхождения на плавках потерпевшей получена геномная ДНК. При анализе следов установлен мужской генетический пол." и т.д.

Можно убедиться, что здесь имеют место две разнопорядковые формулировки: "природа следов не установлена" и "следы биологического материала неустановленного происхождения".

Большая часть экспертов высказалась за первый вариант вывода, подвергая критике некорректное, на их взгляд, словосочетание "неустановленного происхождения", которое может быть неправильно понято, не в том смысле, что не установили природу биологического материала, а так, что не установили, от кого этот материал мог происходить. К тому же, выступая против использования второй формулировки, основное число специалистов ее отвергли, признавая, что: 1) она не соответствует полученным результатам; 2) сомнительна в свете последующего допроса эксперта; 3) не ясна и допускает различные толкования.

Второй аспект является правовым и связан с содержанием вопросов, которые ставятся перед экспертом следователем. Как оценить ситуацию, когда эксперт, минуя установление природы вещества (следа), определяет наличие молекулы ДНК, принадлежащей обвиняемому, тогда как перед экспертом был поставлен следующий вопрос: "Имеются ли на представленном объекте следы спермы, если имеются, то какова их генетическая характеристика?" В этой связи мы снова возвращаемся к проблематике экспертной инициативы и границ дозволенного и недозволенного, которая также может быть истолкована в контексте экспертной ошибки или сознательного выхода экспертом за пределы своих прав.

Из вышесказанного вытекают следующие выводы, отражающие критерии оценки достоверности заключения экспертиз:

  1. Обращает на себя внимание необходимость четкой и точной формулировки выводов.
  2. У стороны защиты появляется дополнительное преимущество, которое состоит в возможности варьировать выдвижение защитительных версий, вытекающих из факта установления наличия ДНК обвиняемого на предметах одежды потерпевшей. Например, обвиняемые нередко говорят, что вытерли лицо нижним бельем будущей потерпевшей, чему способствовали конкретные обстоятельства. При таком развитии событий у органов обвинения, в частности, у государственного обвинителя должны быть веские доводы, которые он может выдвинуть в суде. Здесь мы имеем дело еще с одним веществом биологического происхождения - потом и возможностями, которые дает этот объект профессиональным субъектам доказывания. В случае если обвиняемый не признает своей вины, закономерным является вопрос обвинителя, адресованный подсудимому, например такого плана: "Как ваша ДНК могла попасть на одежду потерпевшей?"
  3. Возникновение подобной ситуации неизбежно влечет назначение дополнительной экспертизы, когда перед экспертом должен быть поставлен вопрос: "Какова природа этой ДНК и могла ли она произойти от спермы?"

Вторая проблема, которая также должна быть рассмотрена в формате представленной статьи, связана с трудностями, которые испытывает сторона обвинения при доказывании факта изнасилования вследствие необнаружения следов спермы и ДНК обвиняемого. Особую актуальность данная проблема приобретает в связи с делами, рассматриваемыми судами с участием присяжных заседателей.

В большинстве своем присяжные поверхностно понимают разницу между биологическими и молекулярно-генетическими экспертизами. И, что вполне логично, присяжные не владеют терминологией подобных исследований. На практике это может выражаться в уточняющих вопросах, которые имеют право задавать присяжные через председательствующего. Такие вопросы адресуются экспертам в ходе судебного следствия по делам об убийствах, сопряженных с изнасилованиями и насильственными действиями сексуального характера. Однако процент подобных вопросов крайне невысок, а это нередко вводит сторону обвинения в заблуждение, которая полагает, что коллегии присяжных заседателей все понятно, хотя это может быть далеко не так. Мы оцениваем в качестве неблагоприятного тот факт, что присяжным не представляются "на руки" экспертные заключения по сложным исследованиям, к которым, несомненно, относятся экспертизы, связанные с изучением объектов биологической природы. На наш взгляд, это явное упущение законодателя. Все заключения присяжные заседатели вынуждены воспринимать на слух, что может негативно сказаться на итогах рассмотрения дела. Не потому, что коллегия присяжных заседателей по своему убеждению вынесет "неправильный" с точки зрения позиций субъектов доказывания вердикт. Подобные опасения вызваны еще и тем, что на убеждение присяжных в таком случае окажет влияние не полученная информация, а, напротив, ее недостаток.

В этой связи вопросы, задаваемые присяжными заседателями, могут "работать" на усиление позиции сторон. И, наоборот, поверхностное освещение перед присяжными конкретных вопросов, не понятных присяжным, может привести их к неверным выводам. Такие ошибки, допускаемые государственными обвинителями и адвокатами-защитниками, - довольно-таки распространенное явление в судебном доказывании. Сделать такие выводы позволяет анализ протоколов судебных заседаний.

Так, при ознакомлении с материалами уголовного дела об убийстве, сопряженном с изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера, мы столкнулись с любопытным обстоятельством. Подсудимый Б. и его адвокат-защитник, отрицая причастность к указанному преступлению, представили коллегии присяжных заседателей заключение эксперта об отсутствии сходных волокон, следов крови и спермы на одежде обвиняемого и майке потерпевшей. Государственный обвинитель огласил перед присяжными экспертное исследование содержимого влагалища, ротовой полости и прямой кишки убитой женщины, в тексте которого содержались следующие выводы: "Установлено, что в пробах ДНК, выделенных из следов, содержащих сперму, выявлено выраженное ингибирующее влияние компонентов предмета-носителя на реакцию амплификации".

Очевидно, что подобная формулировка осталась непонятной присяжным заседателям, потому что вскоре от них последовали такие вопросы: "Принадлежность крови и спермы, найденной на месте преступления, - это результат серологической экспертизы?"; "Проводилась ли генетическая экспертиза крови Б.?"; "Экспертиза показала, что сперма была обнаружена во влагалище и прямой кишке. При этом обнаруженная во влагалище потерпевшей сперма не принадлежит Б. или ее принадлежность нельзя определить?"

Примечательно, что председательствующий в данном процессе судья объявил присяжным, что останавливаться повторно на данных вопросах не имеет смысла, т.к. ранее они уже исследовались. Ситуацию разрешил государственный обвинитель, который выступил перед присяжными с репликой, объяснив, что в результате ингибирования, т.е. разрушения молекулы ДНК, определить принадлежность спермы оказалось невозможно. Далее прокурор пояснил, что при представлении заключения экспертизы им были оглашены не только выводы, но и исследовательская часть заключения с пояснениями, что это генетическая экспертиза. При этом о серологическом исследовании речи и не шло.

В итоге, несмотря на активную защитительную позицию, присяжные заседатели признали подсудимого виновным по всем пунктам обвинения.

Практикующим юристам следует помнить, что к следам биологического происхождения относится и пот, содержащий клетки и их фрагменты, пригодные для генотипирования. Однако, если быть точными, сам пот не содержит пригодных для этого клеток, так как на 98 - 99% состоит из воды, а также содержит азотистые вещества (мочевину, мочевую кислоту, креатин, аммиак), некоторые аминокислоты (серин, гистидин), следы белка, уроканиновую кислоту, летучие жирные кислоты, мыла, холестерин, соли щелочных металлов (преобладает хлорид натрия, ок. 0,5%), парные эфиросерные кислоты и ароматические оксикислоты, глюкозу, витамины, биогенные амины.

Поэтому, когда большая часть экспертов пишет, что в слюне или в потожировых выделениях установлена ДНК, речь идет о том, что на деле ДНК получается из клеток буккального эпителия (поэтому для выделения ДНК с окурка берется только бумажная обертка фильтра сигареты), а при потожировых выделениях - это клетки эпителия (для выделения ДНК из одежды для этого требуются места наибольшего натирания).

Использование в геномных исследованиях в качестве объекта исследования эпителиальных клеток открывает новые тактические возможности для стороны защиты и выступает дополнительным "ресурсом" для выдвижения версий. В доказывании, осложненном неочевидной следовой картиной, работа с не совсем традиционными объектами порой может дать противоположный результат. Существующие в настоящее время методики позволяют выявлять генетические признаки на любых материальных предметах, представленных на экспертизу, с которыми когда-либо контактировали разные лица. Но ситуация осложняется тем, что в процессе жизнедеятельности, когда любой человек контактирует с любыми предметами (нож, ручка, одежда и пр.), эпителий, слущиваясь, переходит на конкретный предмет. Однако эпителиальные клетки, перейдя на один предмет, с него могут перейти уже на предмет другой. В таком случае прямой контакт с вещью не является обязательным условием для образования следа, что предусматривает перенос таких клеток через третье лицо на другой предмет. Проблема, сопровождающая судебное доказывание при оценке доказательств, сформированных в ходе работы с ДНК, полученной из эпителиальных клеток, может быть сведена к невозможности установления давности образования подобного следа. Например, при проведении предварительного следствия для производства генотипоскопической экспертизы было представлено вещественное доказательство - нож, в смывах с рукояти которого были обнаружены эпителиальные клетки, принадлежащие нескольким лицам - потерпевшим и обвиняемому. Данное обстоятельство позволило обвиняемому (позже - подсудимому) твердо настаивать на своей невиновности, особенно в связи с тем, что ранее подсудимый проживал с потерпевшими, а значит, контактировал с ножом не в связи с событием преступления. В ходе судебного следствия вызванный по инициативе стороны обвинения эксперт отметил, что в системе МВД России отсутствует методика для определения давности образования эпителиальных следов на предмете. Перевесить сомнение присяжных заседателей в сторону обвинения смог один-единственный вопрос государственного обвинителя, который спросил: "Вероятность обнаружения эпителиальных клеток человека, последним державшего предмет (в нашем случае нож), выше, нежели вероятность обнаружения эпителиальных клеток людей, контактировавших с предметом до указанного человека?" Эксперт ответил: "Несомненно, чем позднее и сильнее происходил контакт, тем выше вероятность того, что данные следы контактирующего останутся на этом предмете". Присяжные единогласно признали подсудимого виновным.

Литература

  1. Федеральный закон от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" // Российская газета. 5 июня 2001 г. N 2718.
  2. Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12 мая 2010 г. N 346н "Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ" // Российская газета. Федеральный выпуск. 20 августа 2010 г. N 5265 (186).
  3. Нецветова Н.В., Усанов И.В. Признаки серийности, особенности их выявления и меры реагирования в ходе расследования преступлений против личности (убийств и изнасилований). М.: Юрлитинформ, 2009. 104 с.