Мудрый Юрист

Система профилактики правонарушений в Российской Федерации: терминологическая бессистемность

Мигущенко Олег Николаевич, профессор кафедры Орловского юридического института Министерства внутренних дел Российской Федерации, доктор юридических наук, доцент.

В статье рассматривается проблема повышения эффективности правового регулирования в сфере профилактики правонарушений. Различные подходы к определениям понятий "противодействие", "борьба", "предупреждение", "профилактика", "предотвращение", "пресечение" и других приводят к неоднозначному толкованию одних и тех же понятий. Это снижает качество правоприменительной деятельности, провоцирует избыточность правотворчества. Через анализ ряда нормативно-правовых актов, регламентирующих профилактику правонарушений в Российской Федерации, выявляются противоречия в толковании одних и тех же понятий. Делается вывод о системном характере этих противоречий и возможности их преодоления только на основе системного подхода. Предлагаются пути решения указанной проблемы.

Ключевые слова: противодействие, предупреждение, профилактика правонарушений, языковые и логические правила юридической техники, правотворчество, планирование правотворческой деятельности.

Crime Prevention System in the Russian Federation: Lack of Terminological Consistency

O.N. Miguschenko

Miguschenko Oleg N., Professor of the Department of the Lukyanov Orel Law Institute of the Ministry of the Interior of Russia, Doctor of Law, Assistant Professor.

The article reviews the issue of legal regulation efficiency increase in the crime prevention sphere. Different approaches to definition of such notions as interference, fighting, forestalling, prevention, suppression, preclusion etc. lead to varying interpretations of the same notions. This decreases the quality of the law enforcement activity, provokes law making redundancy. The article reveals discrepancy in interpretation of the same notions through the analysis of a number of statutory acts regulating crime prevention in the Russian Federation. The author makes a conclusion on a systematic character of such discrepancies and the possibility of their overcoming only based on a systematic approach, and proposes solutions of the raised issue.

Key words: interference, forestalling, prevention of crimes, linguistic and logical rules of legal writing, law making, law making activity planning.

Принятие Федерального закона от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ "Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации" в очередной раз обозначило одну проблему, которая давно требует решения <1>. Эту проблему можно сформулировать как терминологическую несогласованность и противоречивые интерпретации основных понятий в теории противодействия преступности <2>. Юридической наукой <3> и практикой по-разному трактуется ряд терминов. Так, в качестве обобщающего понятия часто используется термин "противодействие" <4>. В этом качестве термин "противодействие" используется и после вступления в действие Федерального закона "Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации" <5>. Неоднозначно понимается термин "пресечение". Иногда термины "противодействие", "предупреждение" и "борьба" рассматриваются как синонимы <6>. Иногда в понятия "предупреждение" и "борьба" вкладывается различное содержание и так далее <7>. Как можно заключить, в данном вопросе имеет место отсутствие четкости в иерархии понятий, что размывает логико-понятийную основу системы профилактики правонарушений.

<1> Малков В.Д. Предупреждение и профилактика преступлений и иных правонарушений в системе борьбы с преступностью // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2014. N 25 (711). С. 79.
<2> Куракин А.В., Костенников М.В., Трегубова Е.В., Мышляев Н.П. Концептуальные основы административной деликтологии // Административное и муниципальное право. 2015. N 6. С. 563 - 574.
<3> Кургузкина Е.Б. Методология совершенствования понятийного аппарата криминологии // Уголовное право и криминология: современное состояние и перспективы развития: Сб. науч. тр. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2005. Вып. 1. С. 98 - 103; Титушкина Е.Ю. О понятийном аппарате криминологии // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2014. N 3. С. 233 - 235; Они же. К вопросу о криминологических терминах // Российский следователь. 2014. N 21. С. 23 - 25. Щедрин Н.В. О необходимости терминологической конвенции (на примере общей теории предупреждения преступлений) // Российский криминологический взгляд. 2014. N 1. С. 280 - 284; и др.
<4> Постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. N 345 "Об утверждении государственной программы Российской Федерации "Обеспечение общественного порядка и противодействие преступности" // СПС "КонсультантПлюс".
<5> Распоряжение Правительства РФ от 5 декабря 2016 г. N 2592-р "Об утверждении Стратегии по противодействию незаконному обороту промышленной продукции в Российской Федерации на период до 2020 года и плановый период до 2025 года", разработанное в целях реализации Указа Президента РФ от 23 января 2015 г. N 31 "О дополнительных мерах по противодействию незаконному обороту промышленной продукции" (в этом правовом акте термин "профилактика" даже не упоминается) // СПС "КонсультантПлюс".
<6> Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" // СПС "КонсультантПлюс".
<7> Пункт 44 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. N 683) // СПС "КонсультантПлюс".

Наибольшая конкуренция существует между терминами "противодействие", "предупреждение", "профилактика". Федеральный закон от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ, который позиционируется как закон, вводящий единообразие и системность правового обеспечения профилактической деятельности <8>, в качестве наиболее широкого понятия использует термин "профилактика". Положительным итогом этого стало включение в определение понятия "профилактика правонарушений" социальных мер и мер воспитательного воздействия. В целом профилактика правонарушений понимается как совокупность мер, перечень которых четко не определен.

<8> СПС "Гарант".

Конкретизация и классификация этих мер даются в ст. 6 ("Основные направления профилактики правонарушений") Федерального закона "Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации". В качестве основных направлений деятельности указано 16 позиций. Все эти 16 позиций сгруппированы в четыре блока: направления, которые реализуются посредством "предупреждения", направления, которые реализуются посредством "обеспечения", направления, которые реализуются посредством "противодействия", и иные. Термин "предупреждение" используется, когда идет речь о правонарушениях (п. 1.2 ст. 6) <9>, безнадзорности, беспризорности, правонарушениях и антиобщественных действиях несовершеннолетних, а также при упоминании о чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера. Термин "обеспечение" используется в соотношении с такими направлениями деятельности, как обеспечение общественной безопасности, в том числе безопасности дорожного движения и транспортной безопасности, обеспечение защиты и охраны частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности, обеспечение экономической безопасности, обеспечение экологической безопасности, охрана окружающей среды, обеспечение пожарной безопасности. Термин "противодействие" применяется в отношении к незаконной миграции, терроризму и экстремистской деятельности, незаконному обороту наркотических средств, коррупции. Четыре позиции ст. 6 Федерального закона от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ - защита личности, общества и государства, развитие системы профилактического учета, охрана общественного порядка, повышение уровня правовой грамотности и развитие правосознания граждан - как видится, придают понятию "профилактика" более широкий характер по сравнению с понятиями "предупреждение", "обеспечение", "противодействие".

<9> В такой редакции п. 1.2 ст. 6 можно истолковать в том смысле, что по отношению к правонарушениям (п. 1.7 ст. 6) необходимо использовать термин "предупреждение", а по отношению к преступлениям (п. п. 1.8, 1.9, 1.12 ст. 6) применяется термин "противодействие". Более того, редакция п. 1.2 ст. 6 не соответствует названию данного Закона.

Так как в правотворчестве недопустимо для обозначения одних и тех же понятий использовать разные термины (во избежание подмены понятий), то указанные термины не могут быть синонимами. Тогда здесь напрашивается вывод о том, что законодатель или употребляет термины "предупреждение", "обеспечение" и "противодействие" как синонимы и тогда допускает логическую ошибку, или рассматривает их как соответствующие различным понятиям. Если допустить, что законодатель не совершил ошибки и обобщить вышесказанное, то появляется возможность сформулировать "рабочую" дефиницию профилактики правонарушений. Профилактика правонарушений - это предупреждение правонарушений и противодействие преступлениям, обеспечение экономической, экологической и общественной безопасности, развитие системы профилактического учета и развитие правосознания граждан в целях защиты личности, общества и государства от противоправных посягательств. Однако такое определение понятия "профилактика правонарушений" не соответствует официальной дефиниции (п. 2 ст. 2).

На наш взгляд, сохранение логики нормативно-правового акта вызывает необходимость и в редакции ч. 5 ст. 6 Федерального закона от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ (обеспечение общественной безопасности <10>, в том числе безопасности дорожного движения и транспортной безопасности). Дело в том, что согласно п. п. 6, 42 - 49 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. N 683) общественная безопасность наряду с государственной безопасностью образует национальную безопасность, обеспечение которой есть "противодействие". Обеспечение же безопасности дорожного движения есть "предупреждение" <11>. Таким образом, в данном случае получается, что "обеспечение" - это и "противодействие", и "предупреждение".

<10> Концепция общественной безопасности в Российской Федерации (утв. Президентом РФ 14.11.2013 N Пр-2685), согласно которой обеспечение общественной безопасности включает в себя обеспечение безопасности дорожного движения и транспортную безопасность, защиту и охрану собственности, а также охрану общественного порядка и иные направления деятельности.
<11> Статья 2 Федерального закона от 10 декабря 1995 г. N 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения" // СПС "КонсультантПлюс".

Надо думать, что наличие системы профилактики правонарушений предполагает и наличие системы соответствующих терминов, которые не должны создавать "порочного круга определений", когда неизвестное определяется через него же. До тех пор, пока не будет установлена непротиворечивая система терминов, каждый новый правовой акт будет увеличивать "порочный круг определений". Несмотря на то что в отдельных случаях ставятся задачи выработки "единого понятийного аппарата" <12>, эта проблема в целом не решена. Так, Федеральный закон от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ "О противодействии терроризму" дает определение понятия "противодействие терроризму". Структура этой дефиниции полностью воспроизводится в Федеральном законе от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" <13>. На наш взгляд, это неидеальные определения понятий.

<12> Распоряжение Правительства РФ от 5 декабря 2016 г. N 2592-р "Об утверждении Стратегии по противодействию незаконному обороту промышленной продукции в Российской Федерации на период до 2020 года и плановый период до 2025 года" // СПС "КонсультантПлюс".
<13> На уровне СНГ также отсутствует единый подход к терминам. Если Модельный закон о противодействии терроризму (принят в г. Санкт-Петербурге 3 декабря 2009 г. Постановлением N 33-18 на 33-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ) указывает на необходимость "противодействия терроризму", которое понимается так же, как и в соответствующем федеральном законе Российской Федерации, то Модельный закон "Основы законодательства об антикоррупционной политике" (принят в г. Санкт-Петербурге 15 ноября 2003 г. Постановлением N 22-15 на 22-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ) нацеливает на необходимость "предупреждения коррупции".

Во-первых, понятие "предупреждение" терроризма (коррупции) приравнивается к понятию "профилактика" терроризма (коррупции).

Во-вторых, под противодействием терроризму (коррупции) понимается деятельность по борьбе <14> с терроризмом (коррупцией), а также минимизации и (или) ликвидации последствий проявлений терроризма (коррупции). Структурным элементом понятия "борьба" выступает "предупреждение", которое есть "профилактика". Из этого следует, что понятие "противодействие" рассматривается как более широкое по отношению к понятию "профилактика", что противоречит пониманию этого термина авторами ФЗ от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ.

<14> Под борьбой в указанных законах понимается "выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование".

В-третьих, ч. 4 ст. 3 Федерального закона от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ "О противодействии терроризму" и ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" говорят о "предупреждении" (профилактике) и как о самостоятельном элементе "противодействия", и как об элементе понятия "борьба". В силу этого термин "борьба" (п. "б") поглощает термин "предупреждение (профилактика)" (п. "а") определения понятий "противодействие" терроризму (коррупции) и делает отдельное упоминание о предупреждении (профилактике) здесь излишним. Это позволяет составить "рабочее" определение понятия "противодействие терроризму (коррупции)". Противодействие терроризму (коррупции) - это деятельность по борьбе с терроризмом (коррупцией), а также минимизации и (или) ликвидации последствий проявлений терроризма (коррупции). То есть "противодействие" - есть "борьба" <15>.

<15> В данном случае прослеживается несоразмерность объема определения и определяемого.

Как становится понятно, применение данных определений понятий нуждается в переосмыслении. Более того, промедление в этом вопросе может усилить "терминологические недоразумения". Некритичное отношение к указанным определениям понятий ведет к попыткам распространить их неидеальную конструкцию на "новые" понятия <16>.

<16> Козлов В.Ф., Лукьянов А.С. Консолидация национального законодательства в сфере противодействия незаконной миграции // Российская юстиция. 2015. N 3. С. 22 - 25.

Незначительно от приведенных выше отличается и определение понятия "противодействие экстремистской деятельности". В то же время формулировка ст. 3 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" позволяет сделать вывод о том, что авторы Закона понятие "предупреждение" и понятие "профилактика" рассматривают как разноуровневые понятия: "профилактика" как средство, "предупреждение" как цель <17>. При этом ст. 5 указанного Закона страдает тавтологией, она определяет понятие "профилактика" через понятие "профилактические меры".

<17> Аналогичный подход находит отражение в п. 2 Постановления РФ от 28 марта 2008 г. N 216 "О Правительственной комиссии по профилактике правонарушений".

Заслуживает внимания и Федеральный закон от 8 января 1998 г. N 3-ФЗ "О наркотических средствах и психотропных веществах". В этом нормативно-правовом акте, так же как и в предыдущем, "профилактика" рассматривается как средство, а "предупреждение" - как цель (ст. 1). В то же время в этом Законе проводится различие между понятиями "противодействие" и "профилактика". Однако различия проводятся, прежде всего, по субъектному составу (ст. ст. 41 и 53.1), из чего становится ясно, что термин "противодействие" уместно использовать в отношении деятельности специальных субъектов, а термин "профилактика" - в отношении общих субъектов "предупредительной" деятельности. Из этого следует, что данные термины не могут выступать в качестве составной части друг друга. Более того, в ч. 1 ст. 46 Федерального закона от 8 января 1998 г. N 3-ФЗ фактически говорится о том, что предупреждение, выявление и пресечение являются составной частью противодействия. Это также расходится с позицией авторов ФЗ от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ.

Особо следует сказать о Федеральном законе от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции", в котором определяется назначение (цель) деятельности полиции - противодействие преступности (ч. 1 ст. 1). Средством достижения этой цели указывается "предупреждение и пресечение преступлений и административных правонарушений" (п. 2 ч. 1 ст. 2). В то же время Положение о Министерстве внутренних дел РФ, утвержденное Указом Президента РФ от 21 декабря 2016 г. N 699, относит "противодействие преступности" к основным задачам МВД (ч. 4 ст. 2 Положения). Здесь закономерно возникает и такой вопрос: в состоянии ли органы внутренних дел противодействовать преступности в одиночку, ведь это задача всего общества? Дело в том, что предупреждение преступности - это процесс, осуществляемый прежде всего на общесоциальном уровне. Однако полиция занимается предупреждением преступлений и административных правонарушений на специально-криминологическом и индивидуальном уровнях. Значит, цель, обозначенная в ст. 1 ФЗ "О полиции", является целью деятельности всего общества, а не только полиции. Однако нормативное регулирование деятельности общих субъектов предупреждения преступности не носит системного характера. Это становиться понятно из анализа действующих нормативно-правовых актов <18>.

<18> Статья 5 Федерального закона от 06.03.2006 N 35-ФЗ "О противодействии терроризму" и Федерального закона от 25.12.2008 N 273-ФЗ "О противодействии коррупции"; статья 4 Федерального закона от 25.07.2002 N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности"; статьи 6 - 8 Федерального закона от 08.01.1998 N 3-ФЗ "О наркотических средствах и психотропных веществах"; статьи 15, 16 Федерального закона от 06.10.2003 N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" и др. // СПС "КонсультантПлюс".

В этом смысле положительным явлением стал Федеральный закон от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ "Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации", который определил субъектов профилактики (ст. 5) и лиц, участвующих в профилактике правонарушений (ст. 2). Это позволяет говорить о наметившейся тенденции дальнейшего формирования системы предупреждения преступности на общесоциальном уровне. Конкретизация субъектов и их полномочий однозначно стала положительным шагом вперед.

В качестве еще одного положительного явления следует отметить и наметившуюся тенденцию обращения к опыту системного предупреждения преступности 1970-х гг. Однако такое возвращение к опыту нашего государства часто носит более формальный характер, чем содержательный. В 1991 г. Законом о милиции термин "профилактика" был заменен на термин "предупреждение". Закон РФ от 18 апреля 1991 г. N 1026-1 "О милиции" исключил из оборота и термин "борьба". Однако сегодня мы видим возвращение в нормативные акты терминов "профилактика" и "борьба" <19>, но, по-видимому, одного этого недостаточно.

<19> В этой связи нельзя не упомянуть о возвращении термина "государственная безопасность" в качестве вида национальной безопасности (см.: статья 6 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 31.12.2015 N 683).

В целом следует признать, что в действующем законодательстве имеет место отступление от требований правотворческой техники. Это вызывает затруднения в толковании и препятствует применению норм права в конкретных отношениях, порождает излишнюю неопределенность <20>. Выход из этой ситуации, на наш взгляд, следует искать не в разворачивании широкомасштабной работы по внесению многочисленных изменений в действующие правовые акты, но в ином <21>. На этом пути следует совершить три шага:

<20> Кауфман М.А. Правотворческие ошибки в уголовном праве // Журнал российского права. 2016. N 9. С. 92 - 101.
<21> Хабриева Т.Я. Новые горизонты юридической науки // Научные концепции развития российского законодательства: Монография / С.Е. Нарышкин, Т.Я. Хабриева, А.И. Абрамова [и др.]; отв. ред. Т.Я. Хабриева, Ю.А. Тихомиров. 7-е изд., доп. и перераб. М.: Юриспруденция, 2015. С. 18 - 19.
<22> Черданцев А.Ф. Интегративное недопонимание права // Журнал российского права. 2016. N 10. С. 6.
<23> Ганус Д.И. Становление и развитие института предупреждения преступности в России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2011. 22 с.; Сырых В.М. Российские правоведы на перепутье: материалистический рационализм или субъективный идеализм? // Журнал российского права. 2016. N 1. С. 87.
<24> Курс советской криминологии: предупреждение преступности / В.К. Звирбуль, И.И. Карпец, Б.В. Коробейников [и др.]; под ред. В.Н. Кудрявцева. М.: Юридическая литература, 1986. 352 с.

Во-вторых, "остановиться и осмотреться". Прекратить "штамповку" новых нормативных актов <25>, остановить "бешеный принтер" <26>, а все имеющиеся правовые акты, например, "консолидировать" <27>. В этом случае новые консолидированные акты станет возможно привести в соответствие с Федеральным законом от 23 июня 2016 г. N 182-ФЗ "Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации". В то же время этот Закон должен аккумулировать в себе определения базовых понятий, которые и будут положены в основу консолидированных актов. Подобную работу по консолидации следует провести и в отношении федеральных целевых программ, государственных программ, доктрин, основных направлений, концепций, стратегий и т.д. Их также следует привести в соответствие с Федеральным законом от 28 июня 2014 г. N 172-ФЗ "О стратегическом планировании в Российской Федерации", а заодно возможно подумать о сокращении перечня планирующих и соответственно отчетных документов. Также, может быть, стоит внимательно изучить опыт государственного планирования в СССР.

<25> Мигущенко О.Н. Противодействие религиозному экстремизму: постановка проблемы // Юридический мир. 2015. N 11. С. 58; Он же. Проблема предупреждения коррупционного поведения муниципальных служащих // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2015. N 2. С. 18 - 19; Он же. Кадровая политика: системный подход // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2015. N 4. С. 21, 22.
<26> "Бешеный принтер" остановят: депутатов Госдумы научат писать правильные законы. URL: life.ru>t/политика/947240/bieshienyi...ghosdumy...
<27> Хабриева Т.Я. По принципам национальной безопасности // Полиция России. 2017. N 1. С. 16 - 18.

В-третьих, консолидированные нормативно-правовые акты привести в соответствие с документами стратегического планирования. Это необходимо сделать для того, чтобы ограничить процесс внесения "поспешных" изменений в правовые акты. Общим итогом должно стать сокращение количества действующих правовых актов, становление стабильной правоприменительной практики и повышение эффективности правового регулирования в сфере противодействия преступности.

Литература

  1. "Бешеный принтер" остановят: депутатов Госдумы научат писать правильные законы. URL: http://www.life.ru>t/политика/947240/bieshienyi...ghosdumy...
  2. Ганус Д.И. Становление и развитие института предупреждения преступности в России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2011. 22 с.
  3. Кауфман М.А. Правотворческие ошибки в уголовном праве // Журнал российского права. 2016. N 9. С. 92 - 101.
  4. Козлов В.Ф., Лукьянов А.С. Консолидация национального законодательства в сфере противодействия незаконной миграции // Российская юстиция. 2015. N 3. С. 22 - 25.
  5. Кургузкина Е.Б. Методология совершенствования понятийного аппарата криминологии // Уголовное право и криминология: современное состояние и перспективы развития: Сб. науч. тр. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2005, Вып. 1. С. 98 - 103.
  6. Куракин А.В., Костенников М.В., Трегубова Е.В., Мышляев Н.П. Концептуальные основы административной деликтологии // Административное и муниципальное право. 2015. N 6. С. 563 - 574.
  7. Курс советской криминологии: предупреждение преступности / В.К. Звирбуль, И.И. Карпец, Б.В. Коробейников [и др.]; под ред. В.Н. Кудрявцева. М.: Юридическая литература, 1986. 352 с.
  8. Малков В.Д. Предупреждение и профилактика преступлений и иных правонарушений в системе борьбы с преступностью // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2014. N 25 (711). С. 78 - 88.
  9. Мигущенко О.Н. Противодействие религиозному экстремизму: постановка проблемы // Юридический мир. 2015. N 11. С. 54 - 59.
  10. Мигущенко О.Н. Проблема предупреждения коррупционного поведения муниципальных служащих // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2015. N 2. С. 18 - 19.
  11. Мигущенко О.Н. Кадровая политика: системный подход // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2015. N 4. С. 18 - 23.
  12. Сырых В.М. Российские правоведы на перепутье: материалистический рационализм или субъективный идеализм? // Журнал российского права. 2016. N 1. С. 75 - 89.
  13. Титушкина Е.Ю. О понятийном аппарате криминологии // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2014. N 3. С. 233 - 235.
  14. Титушкина Е.Ю. К вопросу о криминологических терминах // Российский следователь. 2014. N 21. С. 23 - 25.
  15. Хабриева Т.Я. Новые горизонты юридической науки // Научные концепции развития российского законодательства: Монография / С.Е. Нарышкин, Т.Я. Хабриева, А.И. Абрамова и др.; отв. ред. Т.Я. Хабриева, Ю.А. Тихомиров. 7-е изд., доп. и перераб. М.: Юриспруденция, 2015. 544 с.
  16. Хабриева Т.Я. По принципам национальной безопасности // Полиция России. 2017. N 1. С. 16 - 18.
  17. Черданцев А.Ф. Интегративное недопонимание права // Журнал российского права. 2016. N 10. С. 5 - 15.
  18. Щедрин Н.В. О необходимости терминологической конвенции (на примере общей теории предупреждения преступлений) // Российский криминологический взгляд. 2014. N 1. С. 280 - 284.