Мудрый Юрист

К вопросу о правомерности необходимой обороны

Акимочкин Владимир Иванович, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин юридического факультета Московского государственного лингвистического университета, кандидат юридических наук, доцент.

Квалификация действий лица, причинившего вред посягающему в состоянии необходимой обороны, представляет определенную трудность в правоприменительной практике, поскольку не всегда изначально очевиден факт правомерности его действий. В настоящей статье на основании конкретного примера автором предпринята попытка еще раз обсудить критерии правомерности необходимой обороны в случае причинения смерти посягающему лицу.

Ключевые слова: необходимая оборона, превышение пределов необходимой обороны, критерии правомерности необходимой обороны, меры защиты, насилие, опасное для жизни и здоровья.

On Legitimacy of Justifiable Defense

V.I. Akimochkin

Akimochkin Vladimir I., Assistant Professor of the Department of Criminal and Legal Disciplines of the Law Faculty of the Moscow State Linguistic University, Candidate of Legal Sciences, Assistant Professor.

Qualification of person's actions resulted in physical damage to another person in the terms of the necessary defense represents a certain difficulty in the law-enforcement practice, as it is not easy to define at once the fact of the eligibility in his actions. In this article on the basis of the given example the author tried to analyse the criteria of the eligibility of the necessary defense in the case of causing the death to the invasive body.

Key words: necessary defense, case of overreacting, criteria of the eligibility of the necessary defense, measures of defense, dangerous for life and health violence.

Происходящие в обществе динамичные процессы заставляют по-новому осмысливать некоторые, казалось бы, уже устоявшиеся социально-юридические категории и понятия, к числу которых относится и необходимая оборона.

Необходимая оборона, как один из институтов уголовного права, играет важную социальную роль, ибо она создает условия для реализации гражданами неотъемлемого права на защиту жизни, здоровья, чести и достоинства, других благ и законных интересов личности, общества и государства от преступных посягательств. С одной стороны, она является одной из составляющих гарантий реализации конституционного права граждан на самозащиту, а с другой - будучи инструментом защиты не только личных, но также общественных и государственных интересов, выступает активным средством борьбы с преступностью.

Кроме того, необходимая оборона является одной из весьма эффективных мер по предупреждению преступлений, поскольку способствует предотвращению общественно опасных последствий, так как в некоторой степени сдерживает лиц, намеревающихся совершить преступление, помогает удерживать от совершения преступлений неустойчивых в этом отношении лиц.

Будучи активным и действенным средством борьбы с преступностью, необходимая оборона пресекает правонарушения специфическим способом отражения преступного посягательства - путем причинения, как правило, физического вреда жизни и здоровью нападающего. Однако в практической деятельности все еще имеют место случаи, которые приводят к необоснованному привлечению к уголовной ответственности лиц, применивших меры защиты, т.е. реализующих право на необходимую оборону.

При обсуждении данного вопроса на заседании Пленума Верховного Суда Российской Федерации 27 сентября 2012 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации С.Г. Кехлеров отметил, что "необходимая оборона - институт, который дает право любому гражданину защитить не только себя, но и бороться против преступников, защищать интересы государства" <1>.

<1> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2012. N 11. URL: http://www.vsrf.ru/print_page.php?id=8295.

Вместе с тем в ходе изучения судебной практики были установлены факты необоснованного осуждения граждан за причинение смерти и тяжкого вреда здоровью в состоянии необходимой обороны. И это, видимо, не случайно, так как на правоприменительном уровне вопрос наличия или отсутствия правомерной необходимой обороны, установления критериев, при которых она становится действием уголовно наказуемым, подчас представляет значительную сложность.

Наверняка многие помнят событие, имевшее место в ночь на 2 января 2016 г., когда новогоднее празднование было в некоторой степени омрачено убийством четырех человек в селе Миасское Челябинской области. Это происшествие было освещено во многих средствах массовой информации.

Сообщалось, что приехавшие по вызову медики и полицейские обнаружили в одном из дворов поселка трупы трех мужчин и одной женщины с огнестрельными дробовыми ранениями. Убитыми оказались жители поселка Курейное. Еще один мужчина с огнестрельным ранением левого предплечья выжил и был доставлен в больницу.

Стрелявший Григорьев и его родственники рассказали следствию, что компания заявилась в их дом из-за конфликта, возникшего у одной из родственниц. Сначала до потери сознания был избит хозяин дома, потом компания принялась избивать его брата. А когда первый избитый очнулся, то, по его словам, увидел, как один из напавших с ножом вошел в дом, где находились его жена и дочь. После этого он схватил ружье и открыл стрельбу.

В последующем по ходатайству следствия стрелявший Григорьев был взят под стражу, поскольку был ранее судим за нанесение побоев, соседи охарактеризовали его как человека пьющего, а выживший с огнестрельным ранением левого предплечья пояснил, что в избиении якобы он не участвовал, а стоял в стороне. Когда же хозяин дома выскочил на улицу с дробовиком и начал стрелять, он побежал, спасая свою жизнь, но все-таки был ранен.

Высказывались различные точки зрения относительно правомерности или неправомерности поведения Григорьева в той весьма неоднозначной ситуации. Предполагалось, что существенное значение при квалификации действий Григорьева будет иметь тот факт, погашена или нет его судимость, был ли направлен его умысел на убийство, состоял ли он на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансере и т.д. Рассматривался также вопрос о возможности привлечения Григорьева к уголовной ответственности за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Ни одно из перечисленных обстоятельств не имеет ровным счетом никакого значения для определения факта: имела ли место в данном случае необходимая оборона или эти действия необходимо было квалифицировать как банальное убийство.

Необходимая оборона как обстоятельство, исключающее преступность деяния, регламентирована ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ). В данной статье УК РФ указано, что не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, т.е. при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Из материалов уголовного дела следует, что жизни Григорьева, а также жизни членов его семьи угрожала реальная опасность, поскольку он увидел, как один из напавших с ножом вошел в дом, где находились его жена и дочь. Только после этого, уже будучи сильно избитым, он в целях защиты себя и близких решил применить огнестрельное оружие.

Данное обстоятельство регламентировано не только ст. 37 УК РФ, но и Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. N 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление".

Так, ч. 2 названного Постановления определяет, что общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать, в частности: причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (например, ранения жизненно важных органов); применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог и т.п.).

Непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица, может выражаться, в частности, в высказываниях о намерении немедленно причинить обороняющемуся или другому лицу смерть или вред здоровью, опасный для жизни, в демонстрации нападающим оружия или предметов, используемых в качестве оружия, взрывных устройств, если с учетом конкретной обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

При защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 37 УК РФ), обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу.

Все обстоятельства, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, дают основания полагать, что Григорьев действовал абсолютно законно, приняв единственно верное решение защищаться всеми предоставленными законом способами вплоть до причинения смерти посягающему.

Действия оборонявшегося Григорьева могли быть расценены как превышение пределов необходимой обороны лишь в том случае, когда по делу было бы установлено, что он прибегнул к защите от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для его жизни или жизни других лиц, либо с непосредственной угрозой применения насилия, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил бы посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть.

Возникает вопрос: а имел ли право Григорьев стрелять в других лиц, пришедших в его дом для выяснения отношений, так как оружие было в руках только одного из нападавших? На этот вопрос также дан вполне определенный ответ в указанном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

В частности, п. 2 Постановления определяет, что при посягательстве нескольких лиц обороняющееся лицо вправе применить к любому из посягающих такие меры защиты, которые определяются характером и опасностью действий всей группы.

Все сказанное выше подтверждает факт правомерности действий гражданина Григорьева.

Вызывает некоторое удивление сам факт реагирования правоохранительных органов на происшедшее, поскольку они решили заключить под стражу Григорьева, который только лишь после вмешательства лично Председателя Следственного комитета Российской Федерации остался на свободе до окончательного выяснения всех обстоятельств происшедшего.

Удивление заключается в том, что еще в Соборном уложении царя Алексея Михайловича 1649 г. (ст. ст. 200 и 201) данный вопрос, казалось, уже был урегулирован. Так, ст. 200 Соборного уложения царя Алексея Михайловича определяла: "А будет тот, к кому они таким умышлением приедут, бороняся от себя, и дом свой обороняя, кого из них убьет до смерти, и привезет тех побитых к судьям, и сыщется про то допряма, что он то убийство учинил по неволе, от себя бороняся: и ему того в вину не ставить; а кого он убьет, и ему то убийство учинится от себя, не приежжай на чужой дом насильством" <2>.

<2> Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года // Памятники русского права. М., 1957. Т. 6. С. 123.

По окончании проведения предварительного расследования следователь пришел к выводу, что Григорьев применил адекватные меры в данной ситуации, и уголовное дело было прекращено в порядке ст. 24 УПК РФ из-за отсутствия в его действиях состава преступления.

В последующем стало известно, что постановление следователя о прекращении уголовного преследования Григорьева отменено прокуратурой Челябинской области и направлено для проведения дополнительных следственных действий, поскольку в деле имеются некоторые противоречия в его показаниях и в заключениях экспертиз.

Данное обстоятельство еще раз свидетельствует о том, что вопрос о правомерности действий лица в состоянии необходимой обороны продолжает оставаться весьма сложным и неоднозначным при решении практических задач на правоприменительном уровне.

Надо полагать, следствие профессионально разберется во всех вопросах, справедливость восторжествует и Григорьев останется на свободе.

Литература

  1. Уголовный кодекс Российской Федерации. М.: Проспект, 2016. 272 с.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. М.: Проспект, 2016. 256 с.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. N 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление" // Рос. газ. 2012. 3 окт.
  4. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2012. N 11 // URL: http://www.vsrf.ru/print_page.php?id=8295.
  5. Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года // Памятники русского права. М., 1957. Т. 6. С. 123.