Мудрый Юрист

Применение правил о виндикации к разрешению споров по поводу товарных знаков

Сергеев Александр Петрович, заведующий кафедрой гражданского права и процесса юридического факультета Научного исследовательского университета "Высшая школа экономики" (СПб.), советник юридической фирмы "ДЛА Пайпер Рус Лимитед" (СПб.), доктор юридических наук, профессор.

На примере конкретного дела в статье разбирается неоднозначно разрешаемый на практике вопрос, свидетельствующий современные вызовы в сфере защиты права интеллектуальной собственности в России. Автор приходит к выводу, что при разрешении споров по поводу объектов интеллектуальной собственности очевидно имеются все необходимые условия для применения правил о виндикации имущества по аналогии закона.

Ключевые слова: право собственности, интеллектуальная собственность, владение, виндикация, нарушение исключительных прав, товарный знак.

Applying the Rules on Rei Vindicatio to Solving Trademark Disputes

A.P. Sergeev

Sergeev A.P., Head of the Civil Law and Civil Procedure Department at the National Research University Higher School of Economics (Saint Petersburg), Counsel at "DLA Piper Rus Limited" (Saint Petersburg), LLD, Professor.

The author analyses one of the recent judicial cases, addressing a question that is ambiguously solved in the courts practice. Dealing with a controversial issue that vividly demonstrates the challenges characterising the sphere of IP rights protection, the author arrives at the conclusion that all requirements needed for applying the rules on rei vindicatio by analogy to solve IP disputes are already met.

Key words: right of ownership, intellectual property, possession, rei vindicatio, violation of exclusive rights, trademark.

Поводом для написания данной статьи стал запрос Суда по интеллектуальным правам относительно следующего дела, рассматриваемого арбитражными судами.

Истец являлся правообладателем исключительного права на спорные товарные знаки. В 2013 г. без его ведома права на указанные знаки были отчуждены неуполномоченным лицом. В 2014 г. приобретатель товарных знаков уступил права на них третьему лицу. Обе сделки в установленном порядке были зарегистрированы Роспатентом.

В 2016 г. решением АС г. Москвы первая сделка признана недействительной (ничтожной) на основании ст. 168 Гражданского кодекса (ГК) РФ, в то время как вторая сделка в судебном порядке не оспаривалась.

Истец обратился к нынешнему правообладателю прав на товарные знаки с иском об их истребовании и признании за собой исключительного права на них. Истец указывает, что, поскольку он лишился исключительного права на товарные знаки помимо своей воли, оно должно быть возвращено ему несмотря на то, что нынешний правообладатель является добросовестным и возмездным приобретателем.

В качестве правового основания иска указана ст. 302 ГК РФ, которая, по мнению истца, подлежит применению по аналогии, поскольку истребование имущества и признание права являются тождественными понятиями.

В связи с этим у Суда возник вопрос: возможно ли удовлетворение иска об истребовании у ответчика и о признании за истцом исключительного права на товарные знаки на основании ст. 302 ГК РФ?

В настоящей статье изложен мой взгляд на данную проблему, безотносительно к тому, какую позицию займет Суд по интеллектуальным правам.

1. Общие положения о соотношении права интеллектуальной собственности и права собственности

1.1. В соответствии с доктриной права на товарные знаки и другие средства индивидуализации продукции и участников гражданского оборота относятся к так называемой интеллектуальной собственности. Хотя вопрос о понятии интеллектуальной собственности является чрезвычайно спорным, что наглядно проявилось при подготовке проекта части четвертой Гражданского кодекса РФ, под нею с учетом международных обязательств Российской Федерации следует понимать совокупность исключительных прав как личного, так и имущественного характера на результаты интеллектуальной - и в первую очередь творческой - деятельности, а также на некоторые иные приравненные к ним объекты (к последним, в частности, относятся товарные знаки).

1.2. Не вдаваясь в подробный генезис понятия "интеллектуальная собственность", отмечу лишь, что изначально и на протяжении достаточно длительного времени авторские и патентные законы, законы о товарных знаках и иных объектах интеллектуальной собственности большинства стран мира приравнивали права на результаты интеллектуальной деятельности к праву собственности и, соответственно, распространяли на них многие правила о праве собственности, включая положения о защите права собственности. Так, в России до 1911 г. содержание прав авторов и других обладателей исключительных прав раскрывалось в примечании к ст. 420 части первой тома X Свода законов Российской империи, которая давала общую характеристику права собственности.

В последующие годы как в мировой, так и в российской доктрине постепенно стал преобладающим иной взгляд на понятие прав интеллектуальной собственности, а именно как на права sui generis, т.е. права особого рода, находящиеся вне классического деления гражданских прав на вещные, обязательственные и личные.

Вместе с тем невозможно отрицать тесную связь права интеллектуальной собственности с правом собственности в его традиционном понимании как в генетическом, так и в содержательном плане. Обладателю прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним объекты принадлежит право на их использование, которое носит исключительный характер, защищается против всех и каждого и, как правило, может свободно передаваться другим лицам. Данное право относится к числу имущественных и по целому ряду признаков сходно с правом собственности. В силу этого традиция проприетарного подхода к интеллектуальной собственности достаточно сильна и в настоящее время, что особенно характерно для англо-американского права.

Таким образом, хотя в соответствии с господствующей доктриной и законодательством большинства стран право собственности и право интеллектуальной собственности являются самостоятельными подотраслями гражданского права, между ними обнаруживается немало сходных черт и точек соприкосновения в подходах к регулированию связанных с ними отношений.

1.3. Немаловажно отметить и такой момент, как значительно более позднее появление в законодательстве особых правил об охране интеллектуальной собственности по сравнению с правилами о праве собственности в его традиционном смысле и, как следствие, их меньшую развитость. Первые законы об интеллектуальной собственности появились всего лишь триста лет назад, а во многих странах (включая Россию) - немногим более ста лет назад.

Хотя в настоящее время законодательство об интеллектуальной собственности во всем мире бурно развивается, оно по-прежнему имеет немало пробелов, которые нередко восполняются посредством применения принципов гражданского права и норм более развитых родственных институтов.

Так, в связи со слабой урегулированностью российским законодательством отношений между соавторами и совладельцами прав на объекты интеллектуальной собственности к ним вполне применимы те принципиальные подходы, которые закреплены нормами о праве собственности для регулирования отношений между сособственниками.

2. О неприменении правил раздела II "Право собственности и иные вещные права" ГК РФ к интеллектуальным правам

2.1. В части четвертой ГК РФ имеется специальная ст. 1227, посвященная соотношению интеллектуальных и вещных прав. Федеральным законом от 12.03.2014 N 35-ФЗ данная статья была дополнена указанием о том, что "к интеллектуальным правам не применяются положения раздела II настоящего Кодекса (т.е. раздела, посвященного праву собственности и иным вещным правам. - А.С.), если иное не установлено правилами настоящего раздела". Поскольку по факту раздел VII ГК РФ не содержит ни одного указания на возможность такого применения, то в настоящее время правила раздела II (а значит, и правила о виндикации) вообще не должны применяться к интеллектуальным правам.

Таким образом, на первый взгляд наличие в законе данной нормы вообще снимает вопрос о возможности применения правил о виндикации к спорам о товарных знаках. Однако при более внимательном анализе данный вывод оказывается преждевременным.

2.2. Прежде всего следует разобраться в том, чем было вызвано появление в законе подобного указания. Как мне кажется, никаких объективных причин для его закрепления не существовало, поскольку ст. 1227 ГК РФ еще в своей первоначальной редакции достаточно четко разграничивала интеллектуальные права с правом собственности и иными вещными правами на материальный носитель, в котором выражены соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации. Поэтому угроза того, что правила раздела II ГК РФ будут применяться к регулированию отношений, связанных с интеллектуальной собственностью, отсутствовала.

В связи с этим напрашивается вывод, что единственной причиной введения данного правила в закон послужило стремление составителей проекта части четвертой ГК РФ лишний раз подчеркнуть, что право собственности и право интеллектуальной собственности являются принципиально разными правовыми конструкциями, к которым не могут применяться одни и те же нормы права.

2.3. Несмотря на то что, на мой взгляд, это мнение является глубоко ошибочным, следует считаться с тем, что российское законодательство проводит различие между названными правовыми конструкциями. Однако это обстоятельство не должно служить поводом для возведения между ними китайской стены в виде специального запрета о применении норм о праве собственности к интеллектуальным правам. Подобного указания нет, например, в разделе III "Обязательственное право", хотя никто не отрицает, что нормы о праве собственности неприменимы напрямую к обязательственным правоотношениям.

Закрепление анализируемого запрета в разделе VII ГК РФ не соответствует общему подходу к правовому регулированию отношений, относящихся к предмету гражданского права и частного права в целом, согласно которому этим отношениям не может быть отказано в правовом регулировании на том основании, что отсутствует норма права, прямо на них рассчитанная, поскольку в этом случае к ним по аналогии закона применяется норма, регулирующая сходные отношения (п. 1 ст. 6 ГК РФ), а при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК РФ).

2.4. Впрочем, наличие в законе правила, закрепленного в п. 3 ст. 1227 ГК РФ, какие бы цели ни преследовались при его введении, не может рассматриваться в качестве непреодолимого препятствия для применения норм раздела II ГК РФ к отношениям, связанным с интеллектуальными правами. Разумеется, в условиях общего запрета (впрочем, точно так же данный вопрос решался бы и при отсутствии такого запрета) речь может идти лишь об их применении по аналогии закона.

3. О принципиальной возможности применения правил о виндикации к защите прав на товарные знаки

3.1. Действующее российское законодательство о защите права собственности основывается на римской традиции взвешенного учета баланса интересов собственника имущества и интересов его добросовестного приобретателя (ст. ст. 301 - 303 ГК РФ). При определенных условиях, в частности при безвозмездном приобретении имущества добросовестным приобретателем либо при выбытии имущества из обладания собственника помимо его воли, предпочтение отдается интересам собственника, поскольку в данном случае он находится в худшем положении по сравнению с добросовестным приобретателем, который либо не понес расходов на приобретение имущества, либо имеет больше шансов (по сравнению с собственником) покрыть убытки за счет неуправомоченного отчуждателя имущества. Напротив, если добросовестный приобретатель приобрел имущество возмездно, а само имущество вышло из обладания собственника по его собственной воле, закон защищает уже интересы добросовестного приобретателя, предоставляя бывшему собственнику возможность взыскать убытки с того лица, которому он вверил свое имущество. Указанные правила в отечественной литературе иногда подвергаются критике как сторонниками введения неограниченной виндикации, так и теми, кто ратует за безусловную защиту интересов добросовестных приобретателей, однако они поддерживаются большинством специалистов и последовательно применяются на практике.

3.2. Рассматриваемые правила о виндикации сформировались еще в римском праве и традиционно применяются к защите прав на имущество. Не случайно виндикационный иск квалифицируется в литературе в качестве вещно-правового средства защиты права собственности. Вместе с тем, полагаю, нет никаких принципиальных препятствий для придания данным правилам универсального характера. Собственно говоря, это уже давно происходит на практике применительно к защите имущественных интересов лиц, которые не обладают правом собственности или иным титулом на имущество (например, давностных владельцев). Кроме того, данные правила используются в случаях споров не только по поводу вещей в телесном смысле, но и в отношении бездокументарных ценных бумаг, т.е., можно сказать, применительно к имущественным правам <1>. Более того, алгоритм разрешения коллизии между интересами собственника, лишившегося своего имущества, и интересами его добросовестного приобретателя, выработанный еще римским правом, по существу, применен российским законодателем к спорам по поводу незаконного отчуждения доли (части доли) в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью (см. п. 17 ст. 21 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью") <2>.

<1> См., напр.: Постановления Президиума ВАС РФ от 22.03.2002 N 1824/01 // Вестник ВАС РФ. 2002. N 7; от 28.12.1999 N 1293/99 // Вестник ВАС РФ. 2000. N 4; Постановление ФАС Уральского округа от 02.04.2001 N Ф09-443/01-ГК и др.
<2> СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785.

Происходит это отнюдь не случайно, поскольку существует объективная потребность в учете интересов всех добросовестных участников гражданского оборота. Кроме того, одна из основных задач гражданского права состоит в защите и поддержании стабильности гражданского оборота, который отнюдь не сводится к обороту традиционных вещей. Точно такая же проблема существует в сфере оборота объектов интеллектуальной собственности, включая оборот товарных знаков.

Поэтому в условиях отсутствия прямо предусмотренных в законодательстве средств защиты интересов как обладателей товарных знаков, которых они незаконно лишились, так и добросовестных приобретателей прав на такие товарные знаки, не исключено обращение к мерам защиты, изначально рассчитанным на одну сферу отношений, но в принципиальном плане пригодным и для другой.

3.3. Такой подход вытекает не только из общих положений и принципов гражданского права, но и опирается на положения Конституции РФ. В соответствии со ст. 44 Конституции РФ интеллектуальная собственность в Российской Федерации охраняется законом. Хотя товарные знаки и другие объекты интеллектуальной собственности по своей сути нематериальны, им гарантируется не меньшая защита, чем объектам собственности в традиционном смысле слова. Так, они столь же неприкосновенны, как и объекты частной собственности.

Нет никаких сомнений в том, что на объекты интеллектуальной собственности распространяется конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (ч. 3 ст. 35 Конституции РФ).

При этом в понятие "имущество" включаются не только объекты права собственности, но и имущественные права, на что неоднократно указывал Конституционный Суд РФ <3>. Все эти положения дополнительно подтверждают возможность распространения правил о защите права собственности в его традиционном смысле на защиту объектов интеллектуальной собственности.

<3> См., напр.: Постановления КС РФ от 16.05.2000 N 8-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой компании "Timber Holdings International Limited"; от 03.07.2001 N 10-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений подпункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона "О реструктуризации кредитных организаций" и пунктов 1 и 2 статьи 26 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций"; от 13.12.2001 N 16-П "По делу о проверке конституционности части второй статьи 16 Закона города Москвы "Об основах платного землепользования в городе Москве" в связи с жалобой гражданки Т.В. Близинской" и др.

3.4. Конечно, правила о виндикации могут применяться в данном случае лишь по аналогии закона, поскольку ст. ст. 301 - 303 ГК РФ в соответствии с их буквальным смыслом рассчитаны на разрешение споров по поводу имущества. Но для применения аналогии закона (ст. 6 ГК РФ) в данном случае, как представляется, нет никаких принципиальных препятствий.

В самом деле, вопросы о добросовестности и возмездности приобретения прав на объект интеллектуальной собственности (товарный знак) имеют точно такое же значение, как и при добросовестном возмездном приобретении имущества от неуправомоченного отчуждателя, поскольку различия в объекте приобретения в данном случае никакой роли не играют.

Несколько сложнее обстоит дело с вопросом об условиях выбытия объекта интеллектуальной собственности из обладания его прежнего владельца. В отличие от вещей, объекты интеллектуальной собственности вообще и товарные знаки в частности бестелесны (нематериальны), в силу чего обладание ими в смысле осуществления фактического господства невозможно. Соответственно, сложно говорить и о выбытии объекта интеллектуальной собственности из обладания его прежнего владельца. Однако если к понятию "обладание" подойти шире и трактовать его как возможность фактического осуществления прав в отношении объекта интеллектуальной собственности, то все становится на свои места.

Для такого понимания обладания объектом интеллектуальной собственности имеются достаточные основания. Прежде всего, некоторые объекты интеллектуальной собственности неразрывно связаны с теми материальными носителями, в которых они воплощены и без которых они не могут быть использованы (например, многие произведения изобразительного искусства). Поэтому без владения материальным носителем невозможно и осуществление прав в отношении подобного объекта интеллектуальной собственности.

Далее, даже если между объектом интеллектуальной собственности и его материальным носителем нет неразрывной связи, фактическое господство над объектом интеллектуальной собственности нередко обеспечивается наличием у правообладателя соответствующих информационных ресурсов и возможностью предотвращения доступа к ним со стороны третьих лиц. Особенно наглядно это видно на примере обладания таким объектом интеллектуальной собственности, как служебная и коммерческая тайна.

Наконец, если речь идет об объектах интеллектуальной собственности, использование которых возможно лишь при наличии государственной регистрации (объекты патентного права, товарные знаки и др.), под обладанием ими может пониматься официальное признание государством за соответствующим лицом прав на данные объекты. Так, лишь лицо, которое в установленном законом порядке признано владельцем товарного знака либо приобрело право на использование товарного знака по лицензионному договору, имеет право использовать товарный знак для маркировки соответствующей продукции.

Иными словами, наличие государственной регистрации объекта интеллектуальной собственности на имя соответствующего лица не только легитимирует его на использование такого объекта, но и является формальным показателем владения данным объектом интеллектуальной собственности.

Напротив, аннулирование государственной регистрации, регистрация объекта интеллектуальной собственности на имя иного лица и пр. достаточно близко примыкают к лишению владения объектом традиционной собственности. Поэтому не случайно ранее в законодательстве указывалось, а в литературе нередко указывается и сейчас, на "владение" соответствующими объектами интеллектуальной собственности.

Если добавить к сказанному, что в рассматриваемой области стоят такие же задачи по защите добросовестных участников оборота и поддержанию стабильности последнего, то можно констатировать, что при разрешении споров по поводу объектов интеллектуальной собственности (в том числе товарных знаков) очевидно имеются все необходимые условия для применения правил о виндикации имущества по аналогии закона.