Мудрый Юрист

Применение института исполнения обязательства третьим лицом в делах о несостоятельности (банкротстве) должников

Павлова Лариса Николаевна, доцент кафедры гражданского, арбитражного и административного процессуального права Российского государственного университета правосудия, кандидат юридических наук.

Статья посвящена рассмотрению вопроса исполнения обязательства третьим лицом в ситуации, когда должник не возлагал исполнение и им допущена просрочка исполнения денежного обязательства. На примере такого исполнения в делах о банкротстве должников обосновывается, что недавние изменения в правовом регулировании данного института привели к злоупотреблениям со стороны недобросовестных лиц. В статье раскрываются возникшие проблемы правоприменения, механизм злоупотреблений как со стороны третьих лиц, так и кредиторов, а также выработанные судами правовые позиции в целях их недопущения. В заключение делается предложение по совершенствованию ст. 313 ГК РФ с целью минимизации негативных последствий существующих норм права.

Ключевые слова: исполнение обязательства третьим лицом, злоупотребление правом, суброгация, дела о несостоятельности (банкротстве).

Execution of an Obligation by a Third Party in Insolvency (Bankruptcy) Cases

L.N. Pavlova

Pavlova Larisa N., Associate Professor at the Department of Civil, Arbitration and Administrative Procedural Law of the Russian State University of Justice, PhD in Law.

The paper considers the issue of execution of an obligation by a third party in case the debtor did not entrust execution to a third party and caused a delay in the execution of a monetary obligation. Taking debtors' bankruptcy cases as an example, the author substantiates that the recent changes in the legal regulation regarding this institution led to abuse of right by unscrupulous individuals. The paper reveals the encountered problems of law enforcement, abuse mechanism used by third parties as well as by creditors, and legal positions developed by the courts in order to prevent abuses. In conclusion the author proposes to improve the Article 313 of the Civil Code of the Russian Federation in order to minimise the negative effects of current law.

Key words: execution of an obligation by a third party, abuse of right, subrogation, insolvency (bankruptcy) cases.

Статья 313 Гражданского кодекса (ГК) РФ, регулирующая исполнение обязательства третьим лицом, в результате изменений, внесенных Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Закон N 42-ФЗ), действует в новой редакции.

Как и раньше, она предусматривает два варианта такого исполнения: когда должник возлагает исполнение обязательства на третье лицо и когда возложение отсутствует. Последний претерпел существенные изменения (см. п. 2 ст. 313 ГК РФ): с 1 июня 2015 г., если должник не возлагал исполнение обязательства на третье лицо, кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника таким третьим лицом, в следующих случаях:

  1. должником допущена просрочка исполнения денежного обязательства;
  2. такое третье лицо подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения взыскания на это имущество.

Отказаться принять исполнение кредитор вправе только в случае, если должник обязан исполнить обязательство лично (п. 3 ст. 313 ГК РФ). К третьему лицу, исполнившему обязательства должника, переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. 387 ГК РФ (п. 5 ст. 313 ГК РФ), т.е. на основании закона.

Если положение подп. 2 п. 2 ст. 313 ГК РФ повторяет правило, закрепленное еще прежней редакцией в п. 2 ст. 313 ГК РФ, то норма подп. 1 является очевидным новшеством в правовом регулировании рассматриваемого института.

Буквальное ее толкование позволяет заключить, что любое третье лицо, в том числе постороннее, не имеющее никаких взаимоотношений ни с кредитором, ни с должником, а также без их согласия и предварительного уведомления, наделяется правом исполнить просроченное обязательство должника и тем самым перевести на себя права кредитора по обязательству, т.е. фактически принудительно осуществить суброгацию (замену кредитора). При этом интерес, который побуждает третье лицо к такому принудительному выкупу долга, в отличие от случая, предусмотренного подп. 2 п. 2, оставлен законодателем за рамками правового регулирования. И такая замена кредитора должна признаваться правомерной.

Между тем оправданность суброгации при отсутствии выраженной на то воли кредитора и должника должна быть обусловлена законным интересом третьего лица. В противном случае не удастся избежать злоупотребления данным правом, защищаться от которого придется в судебном порядке, апеллируя к ст. 10 ГК РФ и доказывая наличие злоупотребления правом со стороны третьего лица, что не всегда представляет собой легкую задачу.

Произвольное вмешательство постороннего лица в отношения между кредитором и должником очевидно таит в себе угрозу со стороны недобросовестных лиц как для кредиторов, так и для должников, открывает широкие возможности для рейдерских захватов и других злоупотреблений.

Такой сценарий не заставил себя долго ждать. Правомочие, предоставленное третьему лицу новой редакцией ст. 313 ГК РФ, нашло свое недобросовестное применение в делах о несостоятельности (банкротстве) должников, в которых институт исполнения обязательства третьим лицом стал использоваться не в соответствии с его назначением.

Общие вопросы применения института исполнения обязательства третьим лицом в делах о банкротстве

Прежде всего судам потребовалось ответить на вопросы, которые касаются самой возможности применения рассматриваемого института в делах о банкротстве должников и в решении которых до настоящего времени отсутствует единообразный подход.

Вопрос 1: может ли в порядке ст. 313 ГК РФ быть произведено исполнение обязательства должника третьим лицом после возбуждения дела о банкротстве должника, а также после принятия арбитражным судом к рассмотрению требований других кредиторов?

В подавляющем большинстве случаев арбитражные суды всех округов отвечают на этот вопрос утвердительно. Данная позиция исходит из того, что действующее законодательство о банкротстве не содержит запрета на исполнение денежного обязательства должника перед кредитором третьим лицом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом <1>. Однако имеет место и противоположное мнение <2>.

<1> См., напр.: Постановления АС Восточно-Сибирского округа от 17.12.2015 по делу N А33-20480/2014; АС Волго-Вятского округа от 29.02.2016 по делу N А79-3953/2015; Девятого ААС от 17.06.2016 по делу N А40-181247/15 и др. // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Постановление Седьмого ААС от 18.07.2016 по делу N А03-2991/2016 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, исходя из анализа вынесенных ею к настоящему времени определений, придерживается первой позиции <3>.

<3> Определения ВС РФ от 16.06.2016 N 302-ЭС16-2049 по делу N А33-20480/2014, от 15.08.2016 N 308-ЭС16-4658 по делу N А53-2012/2015, от 13.10.2016 N 305-ЭС16-8619 по делу N А41-61444/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Вопрос 2: может ли в порядке ст. 313 ГК РФ быть произведено исполнение обязательства должника третьим лицом после введения процедуры банкротства?

Одни суды не исключают такой возможности, ссылаясь на то, что Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) не содержит запрета на исполнение денежной обязанности должника третьим лицом в стадиях банкротства. Погашение задолженности должника перед отдельным реестровым кредитором не приводит к нарушению прав как других кредиторов, так и должника, поскольку их статус и очередность погашения требований в связи с заменой одного из реестровых кредиторов на иное лицо в порядке правопреемства не изменяются <4>.

<4> См.: Постановление Девятнадцатого ААС от 24.06.2016 по делу N А14-3938/2015 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

Другие полагают, что ст. 313 ГК РФ не подлежит применению. В частности, такой позиции придерживаются арбитражные суды Московского и Восточно-Сибирского округов <5>, обосновывая это следующим.

<5> См.: Постановления АС Московского округа от 17.03.2016 по делу N А41-45286/2014 и от 14.06.2016 по делу N А41-51109/2015; Десятого ААС от 20.07.2016 по делу N А41-10450/16; АС Восточно-Сибирского округа от 28.04.2016 по делу N А19-27816/2009 // СПС "КонсультантПлюс".

В отношении должника в процедурах наблюдения, внешнего управления, конкурсного производства действует специальный правовой режим, установленный главой VII Закона о банкротстве и регулирующий порядок погашения требований к должнику. Исполнение обязательств должно быть одновременным и полным в отношении всех кредиторов в соответствии с реестром требований, в результате чего производство по делу о банкротстве прекращается, замена сторон не производится (ст. ст. 113 и 125).

Нормы ст. ст. 113, 125 Закона о банкротстве являются специальными по отношению к положениям ст. 313 ГК РФ, а потому имеют приоритетное значение. Нормы ст. 313 ГК РФ не могут быть применены к правоотношениям должника, конкурсного кредитора и третьего лица, сложившимся в рамках дела о банкротстве, поскольку Закон о банкротстве устанавливает особый правовой статус должника и его взаимоотношений с кредиторами, при этом ни должник, ни арбитражный управляющий, ни третье лицо не вправе удовлетворять требования конкурсных кредиторов в индивидуальном порядке, поскольку названным Законом такой порядок не предусмотрен.

Верховный Суд РФ свою позицию по данному вопросу еще не высказал.

На наш взгляд, нет достаточно веских оснований для исключения самой возможности замены реестрового кредитора в стадиях банкротства в результате исполнения перед ним обязательства должника третьим лицом, принимая во внимание, что такая замена не исключается для случаев уступки кредитором права требования. Правовое обоснование вышеназванных арбитражных судов небесспорно, в нем больше усматривается стремление воспрепятствовать злоупотреблению правом в ситуации, когда третье лицо не может обосновать свое желание вступить в дело о банкротстве правомерным экономическим интересом, чем безупречная трактовка положений Закона о банкротстве.

Вопрос 3: может ли сделка по исполнению третьим лицом обязательства должника быть оспорена в деле о банкротстве в соответствии со ст. ст. 61.1 - 61.3 Закона о банкротстве?

Очень часто соответствующим доводом апеллирует кредитор в обоснование правомерности своего отказа от принятия исполнения, предложенного за должника третьим лицом.

Большинство арбитражных судов приходят к отрицательному ответу на поставленный вопрос, основываясь на том, что в силу положений указанных статей Закона о банкротстве могут оспариваться сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, которые влекут или могут повлечь приоритет одного из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований. Между тем перечисление денежных средств третьим лицом совершается за счет его собственных средств, а не за счет должника <6>. Такое мнение следует признать обоснованным. Однако можно встретить и противоположную судебную позицию <7>.

<6> См.: Постановления Шестого ААС от 20.01.2016 по делу N А73-12772/2015; Девятого ААС от 17.06.2016 по делу N А40-181247/15 и др. // СПС "КонсультантПлюс".
<7> См.: Постановление Семнадцатого ААС от 23.07.2015 по делу N А71-2946/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Помимо вышеуказанных спорных вопросов, у арбитражных судов отсутствовало единообразие в понимании того, из каких правоотношений следует исходить, руководствуясь п. 2 ст. 2 Закона N 42-ФЗ, для целей определения подлежащей применению редакции ст. 313 ГК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 2 Закона N 42-ФЗ положения ГК РФ в его редакции "применяются к правоотношениям, возникшим после дня вступления в силу настоящего Федерального закона (1 июня 2015 г. - Л.П.). По правоотношениям, возникшим до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, [они] применяются к тем правам и обязанностям, которые возникнут после дня вступления в силу настоящего Федерального закона, если иное не предусмотрено настоящей статьей".

При определении закона, подлежащего применению:

<8> См.: Постановления АС Восточно-Сибирского округа от 24.05.2016 по делу N А19-27816/2009; АС Московского округа от 17.03.2016 по делу N А41-45286/2014 и от 05.04.2016 по делу N А41-61444/2015; Десятого ААС от 22.08.2016 по делу N А41-7603/16 и др. // СПС "КонсультантПлюс".<9> См.: Постановления Первого ААС от 22.12.2015 по делу N А79-3953/2015; Третьего ААС от 14.10.2015 по делу N А33-20480/2014; Девятнадцатого ААС от 24.06.2016 по делу N А14-3938/2015 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

Принципиальное значение выбора той или иной редакции связано с тем, что при отсутствии возложения исполнения должником старая редакция предоставляла право исполнить обязательства только в случае, если третье лицо подвергалось опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения взыскания на это имущество, тогда как новая редакция не препятствует исполнению просроченного денежного обязательства должника любым лицом, не обусловливая действия последнего каким-либо интересом.

Соответственно, суды, применяющие старую редакцию ст. 313 ГК РФ, не всегда напрямую вступали в обсуждение вопроса о наличии злоупотребления правом со стороны третьего лица, ограничиваясь констатацией отсутствия условий, позволяющих исполнить обязательство без согласия кредитора и должника. И это логично, поскольку нельзя злоупотребить правом, когда такого права нет.

В связи с этим доводы кредитора о том, что в действиях третьего лица усматривается злоупотребление правом, не находили своей оценки в судебных актах применительно к ст. 10 ГК РФ. Напротив, суды, применяющие новую редакцию, всегда начинали обсуждение этого вопроса.

Рассматриваемую проблему совсем недавно разрешила Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, указав, что юридически значимым обстоятельством для применения ст. 313 ГК РФ является не момент возникновения основного обязательства, а момент исполнения обязательства третьим лицом, который влечет возникновение прав и обязанностей у сторон правоотношений <10>.

<10> Определение ВС РФ от 13.10.2016 N 305-ЭС16-8619 по делу N А41-61444/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Злоупотребления третьих лиц

Анализ судебной практики показал, что принудительный выкуп долга должника в порядке, предусмотренном подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ, в основном осуществляется на стадии оценки арбитражным судом обоснованности требований кредитора - заявителя по делу о банкротстве должника (что наблюдалось в 26 делах из 32 изученных, т.е. в 81% случаев), реже - в стадиях введенных в отношении должника процедур наблюдения и конкурсного производства (19%).

Цели, которые преследует недобросовестное третье лицо, - изменить очередность рассмотрения поданных в суд заявлений о банкротстве должника; получить контроль над ходом процедуры банкротства, лишив кредитора статуса заявителя по делу о банкротстве, в том числе предоставляемых данным статусом полномочий по предложению кандидатуры временного управляющего; приобрести дополнительные голоса на собрании кредиторов; вступить в дело о банкротстве должника.

Намерение лишить кредитора статуса заявителя по делу о банкротстве реализуется как другим кредитором должника, так и посторонним лицом, которое не состоит в каких-либо правоотношениях с должником, в том числе в интересах недобросовестного кредитора. Последний осуществляет такое намерение в ситуациях, когда он:

Третье лицо, исполнившее обязательства должника перед кредитором - заявителем по делу о банкротстве, представляет в арбитражный суд доказательство погашения долга и действует по одному из следующих вариантов:

  1. заявляет о замене заявителя в порядке процессуального правопреемства на нового кредитора и либо поддерживает заявленные требования, либо отказывается от них, что ведет к прекращению производства по заявлению (при наличии других заявлений кредиторов) или по делу о банкротстве (при отсутствии иных заявлений);
  2. инициирует признание требований заявителя необоснованными и, как следствие, предопределяет отказ арбитражного суда во введении наблюдения и оставление заявления без рассмотрения (при наличии других заявлений кредиторов) или прекращение производства по делу о банкротстве (при отсутствии иных заявлений) (п. 3 ст. 48 Закона о банкротстве).

В случаях прекращения производства по заявлению первоначального кредитора и оставления его заявления без рассмотрения арбитражный суд переходит к рассмотрению заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), поступившего в арбитражный суд следующим по очередности.

В ситуации удовлетворения третьим лицом требований в полном объеме, с точки зрения законного интереса кредитора, не усматривается нарушений его прав при отсутствии выраженной им воли на отчуждение кредиторской задолженности. Добросовестный кредитор использует институт банкротства как способ погашения долга. Оплата долга третьим лицом корреспондирует мотиву кредитора.

Однако такой вывод не всегда будет верен при частичном погашении долга, поскольку в таком случае у кредитора сохраняется интерес в получении остатка задолженности, который он не сможет реализовать в рамках прав, утраченных в результате действий третьего лица.

Принудительный выкуп отдельных прав требования к должнику недобросовестными третьими лицами осуществлялся двумя способами.

Первый способ: третье лицо погашает перед кредитором только основной долг, без оплаты финансовых и штрафных санкций, взысканных по решению суда, размер которых в ряде случаев может значительно превышать основной долг <11>.

<11> См.: судебные решения по делам N А33-20480/2014, А56-79400/2015, А34-1179/2015 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

В основе таких действий - положения п. 2 ст. 4 и п. 3 ст. 12 Закона о банкротстве, по смыслу которых для определения наличия признаков банкротства и в целях голосования на собрании кредиторов учитываются только требования по основному долгу, финансовые санкции для названных целей в расчет не принимаются. Противоправные цели достигаются третьим лицом без несения дополнительных расходов на приобретение требований по финансовым санкциям, которые к тому же в силу п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве подлежат удовлетворению после погашения основной суммы задолженности.

Второй способ: третье лицо погашает перед кредитором только часть основного долга до суммы чуть менее порогового значения в 300 тыс. руб., предусмотренного п. 2 ст. 6 и п. 2 ст. 33 Закона о банкротстве и необходимого для решения вопроса о введении в отношении должника процедуры банкротства <12>.

<12> См.: судебные решения по делам N А53-2012/2015, А60-53170/2015, А60-30057/2015 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

Причем указанные действия могли осуществляться не единожды. Такими способами третье лицо устраняло всех предшествующих заявителей по делу о банкротстве до тех пор, пока очередь не доходила до рассмотрения заявления нужного кредитора.

Добросовестному кредитору не всегда удавалось найти защиту в судах первой и апелляционной инстанций, а также в кассационной инстанции на уровне суда округа. Два таких дела дошли до рассмотрения Судебной коллегией по экономическим спорам ВС РФ, которая в описанных ситуациях в действиях третьего лица усмотрела явные признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), использование института, закрепленного ст. 313 ГК РФ, не в соответствии с его назначением (исполнение обязательства третьим лицом), придя также к следующим выводам:

<13> Определение ВС РФ от 16.06.2016 N 302-ЭС16-2049 по делу N А33-20480/2014 // СПС "КонсультантПлюс".<14> Определение ВС РФ от 15.08.2016 N 308-ЭС16-4658 по делу N А53-2012/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Как видим, отсутствие обусловленности правомочия, предусмотренного подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ, законным интересом третьего лица вызвало настоятельную необходимость в выработке ВС РФ правовых позиций по применению ст. 313 ГК РФ, препятствующих недобросовестным действиям третьих лиц по принудительному выкупу задолженности в делах о банкротстве с целью ущемления прав кредиторов.

Злоупотребления кредиторов

Для объективности освещаемого вопроса нельзя не отметить, что при рассмотрении дел, в которых имело место исполнение обязательства должника третьим лицом в порядке подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ, суды усматривают злоупотребление правом не только со стороны третьего лица, но и кредитора, обратившегося в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Как правило, это происходит, когда требование кредитора исполнено третьим лицом в полном объеме. Суды отмечают, что по смыслу Закона о банкротстве единственной надлежащей целью обращения кредитора в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) должно являться получение от должника удовлетворения своих требований в результате производства по делу о банкротстве. Для кредитора реальное получение денежных средств в счет уплаты задолженности должно являться достаточным при условии, что кредитор полагает себя добросовестным. Неполучение кредитором по своему усмотрению причитающегося исполнения, его отказ (уклонение) от принятия денежных средств, направленных на погашение обязательства со стороны третьих лиц, не согласуются с требованиями ст. 10 ГК РФ о добросовестном и разумном поведении участников гражданских правоотношений и свидетельствуют о наличии в его действиях признаков злоупотребления правом, поскольку, имея возможность получить исполнение обязательства в полном объеме, он отказывается от принятия исполнения обязательства за должника, настаивая на применении к должнику процедур банкротства. Иными словами, такие действия кредитора свидетельствуют о наличии неправомерного интереса в сохранении статуса кредитора должника, притом что перспектива расчетов в банкротных процедурах неопределенна <15>.

<15> См.: Постановления АС Волго-Вятского округа от 29.02.2016 по делу N А79-3953/2015; АС Восточно-Сибирского округа от 17.12.2015 по делу N А33-20480/2014; Первого ААС от 22.12.2015 по делу N А79-3953/2015; Девятого ААС от 17.06.2016 по делу N А40-181247/15 и др. // СПС "КонсультантПлюс".

К аналогичным выводам приходят суды и в ситуации частичного удовлетворения требований кредитора третьим лицом, если такое удовлетворение ведет к прекращению производства по делу о банкротстве, обосновывая свою позицию следующим.

Предоставляемая кредиторам возможность инициирования процедуры несостоятельности является одной из форм защиты права на получение от должника причитающегося исполнения. Производство по делу о банкротстве представляет собой исключительный порядок удовлетворения требований кредиторов путем ликвидации должника. Прекращение производства по делу о банкротстве не исключает для кредитора возможности реализовать свои права на удовлетворение своих требований по остатку долга за счет имущества должника посредством исполнительного производства <16>.

<16> См.: Постановления Семнадцатого ААС от 30.03.2016 по делу N А60-47335/2015; Девятнадцатого ААС от 24.06.2016 по делу N А14-3938/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Предпринимаемые кредиторами меры противодействия

Напомним, что ст. 313 ГК РФ обязывает кредитора принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом. В целях предотвращения принудительного выкупа долга кредиторы, в том числе недобросовестные, предпринимают следующие меры.

Во-первых, производят возврат поступивших от третьего лица денежных средств, а затем закрывают свои расчетные счета, которые могут быть известны третьему лицу, во избежание повторного перечисления денежных средств, обеспечивая себе тем самым в суде ссылку на фактическое неполучения исполнения от третьего лица.

Такие действия являются безрезультатными, поскольку третье лицо в силу п. 4 ст. 313 ГК РФ вправе исполнить обязательство также посредством внесения долга в депозит нотариуса и представить в суд соответствующую справку.

Во-вторых, предполагая намерение третьего лица принудительно приобрести долг, а иногда и после поступления денежных средств или информации об исполнении обязательства, кредитор оформляет уступку требования другому лицу, которое в дальнейшем заявляет в суде о своем процессуальном правопреемстве.

В свою очередь, третье лицо ссылается на фальсификацию договора цессии путем его составления задним числом (до даты осуществления платежа третьим лицом) с целью недопущения замены кредитора.

В таком случае исполнение обязательства должника третьим лицом первоначальному кредитору признается арбитражными судами надлежащим при следующих обстоятельствах:

<17> См.: Судебные решения по делу N А41-84443/15 // СПС "КонсультантПлюс".<18> См.: Постановление АС Волго-Вятского округа от 29.02.2016 по делу N А79-3953/2015 // СПС "КонсультантПлюс".<19> См.: Постановление Первого ААС от 22.12.2015 по делу N А79-3953/2015 // СПС "КонсультантПлюс".<20> См.: Постановление АС Уральского округа от 11.07.2016 по делу N А60-53170/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Между тем сделка по уступке права требования между первоначальным кредитором и другим лицом действительно могла состояться безо всякого злонамеренного сговора с их стороны против третьего лица, что не редкость в делах о банкротстве должников. Как отличить реально состоявшуюся уступку от мнимой? На что ориентируются суды при ответе на данный вопрос?

Во-первых, должны отсутствовать обстоятельства, явно свидетельствующие о том, что уступка произведена после состоявшегося исполнения обязательства третьим лицом, примеры которых приведены выше. Кредиторам следует без промедления уведомлять должника об уступке прав требований и направлять в арбитражный суд заявление о процессуальном правопреемстве.

В этом случае есть шанс, что суд не признает договор уступки мнимой сделкой. Так, в одном из дел арбитражный суд, не установив обстоятельств, явно свидетельствующих об оформлении договора уступки права требования задним числом, сослался на то, что он не оспорен и недействительным не признан. В назначении экспертизы по проверке заявления о фальсификации договора было отказано. Суд, приняв во внимание крайне незначительную разницу между датой, указанной в договоре (29.01.2016), и предполагаемой третьим лицом датой его фактического изготовления (03 - 04.02.2016), пришел к выводу о том, что экспертиза очевидно не будет являться эффективным способом проверки заявления о фальсификации <21>.

<21> См.: Постановление АС Поволжского округа от 28.06.2016 по делу N А57-16992/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Во-вторых, значимым в такой ситуации будет признан факт платежа нового кредитора первоначальному за уступку требования по договору, если он произведен до перечисления денежных средств третьим лицом, что может опровергать доводы о мнимости соглашения об уступке требования, свидетельствовать о реальности состоявшейся цессии <22>.

<22> См.: Постановление АС МО от 20.09.2016 по делу N А41-84443/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Заключение

Бесспорно, что изменения, внесенные в ст. 313 ГК РФ, направлены не столько на расширение механизмов получения кредитором причитающегося ему по обязательству исполнения, сколько на расширение прав третьего лица. Однако ущемлять в результате этого интересы кредитора недопустимо. Расширение прав третьих лиц должно происходить в рамках их собственного охраняемого законом интереса.

Анализ судебной практики на примере дел о несостоятельности (банкротстве) должников наглядно показал, что судам в целях предотвращения злоупотребления правом в каждом случае без исключений приходится выявлять правомерную заинтересованность и добросовестность третьего лица в исполнении им обязательства должника.

Таким образом, само правоприменение подтвердило вывод о том, что оправданность суброгации в ситуации отсутствия выраженной на то воли кредитора и должника должна быть обусловлена законным интересом третьего лица. Только в этом случае воля третьего лица может превалировать над волей кредитора и должника.

Именно для целей удовлетворения законного интереса третьего лица в п. 2.3 раздела V Концепции развития гражданского законодательства РФ предлагалось дополнить ГК РФ правилом о возможности исполнения просроченного денежного обязательства третьим лицом без согласия должника <23>.

<23> Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11.

Аналогичное мнение было высказано в заключении Правового управления Аппарата Государственной Думы РФ по соответствующему проекту Федерального закона N 47538-6/9: "Полагаем, что проектируемый пункт 2 статьи 313 ГК РФ имел бы правовое значение в случае, когда такое третье лицо допускалось бы вне зависимости от согласия должника в обязательство, в котором оно не участвует, только при наличии у него правомерного и законного интереса в исполнении обязательства должника" <24>. Однако указанное замечание не было учтено законодателем при принятии окончательной редакции ст. 313 ГК РФ.

<24> Заключение Правового управления Аппарата ГД ФС РФ от 11.02.2015 N 2.2-1/602 "По проекту Федерального закона N 47538-6/9 "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и Федеральный закон "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" (повторно ко второму чтению) // СПС "КонсультантПлюс".

В то же время злоупотребление может иметь место не только со стороны третьего лица, но и со стороны кредитора, в частности в делах о несостоятельности, когда обе стороны преследуют одну и ту же цель - введение в отношении должника процедуры банкротства, но по собственному заявлению.

С уверенностью констатировать отсутствие ущемления прав кредитора при исполнении обязательства третьим лицом против его воли можно только тогда, когда удовлетворение требований произведено в полном объеме. В остальных случаях, как представляется, кредитор должен иметь право в соответствии со ст. 311 ГК РФ не принимать исполнения обязательства по частям, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства.

В настоящее время ст. 313 ГК РФ не позволяет сделать однозначный вывод о возможности кредитора отказаться от принятия исполнения на основании ст. 311 ГК РФ.

В материалах судебной практики нашлось только одно дело, в акте по которому суд сослался на данное правомочие кредитора <25>. Более того, высказана судебная позиция о том, что в правовой ситуации, предусмотренной ст. 313 ГК РФ, у кредитора не имеется предусмотренных ст. 311 ГК РФ оснований для отказа в принятии частичного исполнения обязательства за должника <26>.

<25> См.: Постановление АС Уральского округа от 23.12.2015 по делу N А34-1179/2015 // СПС "КонсультантПлюс".
<26> См.: Постановление Семнадцатого ААС от 29.12.2012 по делу N А50-17025/2012 // СПС "КонсультантПлюс".

Новая редакция ст. 313 ГК РФ также несомненно таит в себе риски и для должников, что неоднократно отмечалось в литературе <27>. В частности, она может быть использована третьим лицом для инициирования процедуры банкротства путем замены дружественного должнику кредитора, который в целях получения задолженности не намерен прибегать к такой крайней мере, как банкротство должника.

<27> См., напр.: Анисимов В.А. Актуальные вопросы реализации принципа добросовестности в обязательственных правоотношениях // Принцип добросовестности в гражданском праве: проблемы реализации. Челябинск, 2015. С. 10; Кулаков В.В. Прекращение обязательств по гражданскому законодательству России: Монография. М., 2015; СПС "КонсультантПлюс".

Никто не будет отрицать того, что сам по себе факт возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) умаляет деловую репутацию юридического лица, а в ситуации нестабильного и затруднительного финансового состояния может повлечь для него неблагоприятные и необратимые последствия, связанные с активизацией других имеющихся кредиторов, отказом контрагентов от сотрудничества, досрочным предъявлением требований о возврате банковского кредита и т.п.

Соответственно, полагаем, что с точки зрения защиты интересов кредиторов и должников институт исполнения обязательства третьим лицом в части правомочия, предоставленного подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ, нуждается во внесении законодательных изменений. В частности, необходимо обусловить реализацию указанного права законным интересом третьего лица в исполнении обязательства должника, а также наделить кредитора правом отказаться от принятия исполнения на основании ст. 311 ГК РФ.

References

Anisimov V.A. "Topical Issues of the Principle of Good Faith Implementation in the Obligatory Relationships" [Aktual'nye voprosy realizacii principa dobrosovestnosti v objazatel'stvennyh pravootnoshenijah], in: Principle of Good Faith in Civil Law: Problems of Realization [Princip dobrosovestnosti v grazhdanskom prave: problemy realizacii]. Cheljabinsk, 2015.

Kulakov V.V. Termination of Obligations under Civil Law of the Russian Federation [Prekrashhenie objazatel'stv po grazhdanskomu zakonodatel'stvu Rossii: Monografija]. Moscow, RGUP, 2015. 144 p.