Мудрый Юрист

Деликтная ответственность за нарушение относительных прав: перспективы развития в Российском праве

Гутников Олег Валентинович, заместитель заведующего отделом гражданского законодательства и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, кандидат юридических наук.

В статье рассматриваются теоретические и практические вопросы деликтной ответственности за причинение вреда относительным правам. В результате анализа этих вопросов делается вывод о возможности защиты гражданских прав путем возмещения вреда, причиненного относительным правам. Обосновывается необходимость внесения в законодательство изменений, которые прямо устанавливают возможность такой защиты, а также основания и условия ее применения. Предлагается раскрыть непосредственно в законе понятие вреда, причиненного имущественным правам, а также установить презумпцию невиновности причинителя вреда по соответствующим деликтам.

Ключевые слова: деликтная ответственность, относительные права, интервент, причинение вреда, возмещение убытков.

Tort Liability for Violation of Relative Rights: Prospects for Development in the Russian Law

O.V. Gutnikov

Gutnikov Oleg V., Deputy Head of the Department of Civil Law and Process, Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, PhD in Law.

The paper deals with theoretical and practical issues of tort liability for damage to relative rights. An analysis of these issues leads to the conclusion about the possibility of protection of civil rights through the compensation for the harm caused to relative rights. The author proves the need of making changes to the legislation that directly establish the possibility of such protection, as well as the grounds and conditions of its application. The paper proposes to define directly in law notion of damage caused to property rights, as well as to establish the presumption of innocence of the tortfeasor.

Key words: tort liability, relative rights, interventionist, causing harm, compensation for damages.

Проходящая в стране реформа гражданского законодательства пока затронула в основном только первую часть Гражданского кодекса (ГК) РФ, практически оставив без внимания отдельные виды обязательств. В то же время именно во второй части ГК сосредоточен основной массив норм, составляющих "кровеносную систему" рыночной экономики и обеспечивающих динамику гражданского оборота. Здесь же находятся положения об обязательствах вследствие причинения вреда (глава 59 ГК), призванные обеспечить эффективную защиту нарушенных гражданских прав.

Говоря о защите прав предпринимателей и граждан, всегда нужно понимать, что в политико-правовом плане она может осуществляться совершенно разными моделями правового регулирования в зависимости от степени государственного вмешательства. Можно устанавливать жесткие меры государственного контроля и надзора, устраивать многочисленные проверки и привлекать нарушителей к административной и уголовной ответственности. Или же акцент можно смещать в сторону частной инициативы, предоставляя субъектам гражданского права эффективные правовые механизмы борьбы с нарушителями своими собственными силами посредством предъявления в суд соответствующих исков. При этом чем разнообразнее признаваемые законом способы судебной защиты гражданских прав и чем выше вероятность их эффективного применения, тем меньше у потенциальных нарушителей желания извлекать выгоду из своего незаконного поведения, поскольку в итоге эта выгода будет у них изъята. По этому принципу построена система защиты гражданских прав в странах англосаксонской системы права, где самым строгим надзирателем за соблюдением прав предпринимателей и граждан являются они сами в лице профессиональных адвокатов, которые добиваются в суде взыскания фантастических по нашим меркам карательных убытков и штрафных санкций.

В связи с этим следует рассмотреть вопрос о расширении в отечественном праве частноправовых способов защиты нарушенных гражданских прав посредством деликтных исков, что, на наш взгляд, позволит существенным образом повысить защищенность имущественных прав и обеспечить большую стабильность гражданского оборота.

В российском законодательстве ответственность за причинение вреда личности или имуществу урегулирована нормами главы 59 ГК РФ "Обязательства вследствие причинения вреда". Традиционно считается, что деликтная ответственность - это внедоговорная ответственность, т.е. наступающая за нарушения, не связанные с неисполнением договора. Относительные (обязательственные) права могут быть нарушены только участниками обязательств, а не третьими лицами, поэтому вред, причиненный договорным правам, подлежит возмещению только в рамках договорных отношений. Но так ли это на самом деле?

В жизни часто встречаются ситуации, когда в обязательственные правоотношения между двумя сторонами вторгается третье лицо - интервент и причиняет тем самым имущественный вред. Количество таких случаев огромно, и все они сводятся к тому, что в результате действий интервента надлежащее исполнение обязательства становится невозможным или затруднительным.

Одним из самых распространенных примеров является продажа третьему лицу по более высокой цене вещи, которая ранее была обещана первому покупателю по предварительному договору купли-продажи, а возможно, уже продана по другому договору. Понятно, что продавец, отчуждая вещь третьему лицу, непосредственно нарушает свои договорные обязанности перед первым покупателем и должен нести договорную ответственность перед ним. Но второй покупатель, незаконно вторгшийся в чужие договорные отношения, также является правонарушителем, которого потенциально можно привлечь к деликтной ответственности за вред, причиненный имущественным правам первого покупателя.

Другим примером является уничтожение вещи интервентом - случай, когда вещь, являвшаяся предметом договора (купли-продажи, аренды, ссуды и т.д.), оказывается уничтоженной третьим лицом, что лишает возможности использовать эту вещь в договорных отношениях.

Ситуации вторжения в чужие договорные отношения могут быть самыми разнообразными. Например, в торговом центре есть несколько мелких магазинов, которые арендуют помещения и продают бытовую технику. Но появляется крупный арендатор, торгующий бытовой техникой, который стремится обеспечить себе благоприятные условия для сбыта определенной продукции (например, холодильников) и ставит арендодателю условие, чтобы тот в будущем запретил другим арендаторам продавать на этих площадях аналогичные товары. Соответственно, по истечении сроков договоров аренды с мелкими арендаторами арендодатель ставит условием продолжения договорных отношений отсутствие холодильников в номенклатуре товаров этих арендаторов. Арендаторы формально не могут ничего противопоставить арендодателю, но теоретически могут требовать возмещения убытков, причиненных другим арендатором, вторгшимся в договорные отношения с торговым центром.

Третье лицо также может просто помешать должнику в каком-либо обязательстве исполнять свои обязанности надлежащим образом и тем самым причинить вред кредитору, который утратит ту имущественную ценность, какую представляло для него надлежащее исполнение обязанностей должником.

Например, в случае издания органом государственной власти или местного самоуправления незаконного акта, который лишил возможности определенное лицо исполнять обязательства, его контрагент (кредитор) по условиям договора может не иметь права взыскивать убытки и штрафы с должника, так как действия властей могут быть квалифицированы в договоре как форс-мажорное обстоятельство, освобождающее от ответственности. Однако если эту ситуацию рассматривать с точки зрения причинения органами власти ущерба имущественному праву кредитора, то кредитор может ставить вопрос о возмещении убытков непосредственно публично-правовым образованием.

Способы воздействия интервента на должника также могут быть многообразными. Можно воздействовать на предметы (орудия труда), с помощью которых должно было исполняться обязательство, или на личность, свободу или здоровье должника (удерживая его в заложниках, причинив существенный вред здоровью или даже убив его). Например, бригада рабочих, осуществляющих дизайнерский ремонт в апартаментах, погибает или получает тяжелые увечья в автомобильной аварии, произошедшей по вине третьего лица. Тем самым делинквент причинил вред не только самим рабочим, но косвенно также и их заказчику, который терпит убытки из-за срыва сроков строительства, а возможно, вообще не сможет закончить ремонт в том виде, как он был задуман, без именно этой бригады, поскольку только она обладала уникальными знаниями и проектными решениями, необходимыми для удовлетворения запроса заказчика. Мыслима и ситуация, когда руководитель, зная о том, что у его подчиненного есть очень выгодная и срочная работа по гражданско-правовому договору на стороне, специально начинает заваливать подчиненного рутинной и никому не нужной работой, чтобы тот не был в состоянии качественно и в срок исполнить обязательства перед заказчиком. Клиент работника в результате может не получить того результата, о котором он договаривался с работником, и отказаться от договора. Тем самым руководителем объективно причинен вред не только своему подчиненному, лишившемуся дополнительного заработка, но и его клиенту, который, возможно, от неисполнения в срок заказа терпит значительные убытки.

Интервент может причинить вред обязательственным правоотношениям, воздействуя как на самого должника в обязательстве, так и на третьих лиц, состоящих с должником в других договорных отношениях. Третье лицо может быть связано с должником по обязательству другим договором, исполнение которого оказывает непосредственное влияние на возможность надлежащего исполнения своих обязательств должником. Например, третье лицо, являющееся субподрядчиком, по вине интервента не исполняет свое обязательство, что с неизбежностью влечет нарушение обязательств должника (подрядчика) перед заказчиком по основному договору подряда. Или третье лицо может являться источником финансирования обязательств должника (плательщика) по любому возмездному договору, и неисполнение третьим лицом по вине интервента своих денежных обязательств перед должником влечет нарушение последним сроков платежа по обязательству перед кредитором. В таких случаях должник не освобождается от ответственности перед кредитором, а неисполнение третьими лицами своих обязательств перед должником не является форс-мажорным обстоятельством (п. 3 ст. 401 ГК РФ). Однако на практике в таких случаях с должника очень часто нечего взять, и кредитор терпит убытки фактически из-за поведения третьих лиц, не связанных с кредитором договорными отношениями. Здесь также имеет место ситуация причинения третьими лицами вреда правам кредитора в договорных отношениях с должником.

Относительное право может быть нарушено воздействием интервента не только на должника или его контрагентов, но и на самого кредитора путем воспрепятствования осуществлению его права. Такая возможность особенно реальна в случаях, когда кредитор имеет ограниченный срок для осуществления своего права, по истечении которого право прекращается (пресекательные сроки для осуществления права). Наглядным является пример, когда у гражданина есть невозвратный билет на самолет, а кто-то послужил причиной задержки прибытия пассажира в аэропорт, что привело к утрате права на перевозку. В бизнесе таких "невозвратных билетов" огромное множество начиная с опционов на покупку (продажу) акций <1> и заканчивая любыми предусмотренными в договорах случаями обусловленности осуществления права какими-либо действиями кредитора <2>, которые он не смог выполнить из-за третьих лиц.

<1> В соответствии с п. 1 ст. 429.3 ГК РФ "по опционному договору одна сторона на условиях, предусмотренных этим договором, вправе потребовать в установленный договором срок от другой стороны совершения предусмотренных опционным договором действий (в том числе уплатить денежные средства, передать или принять имущество), и при этом, если управомоченная сторона не заявит требование в указанный срок, опционный договор прекращается".
<2> В соответствии со ст. 327.1 ГК РФ "исполнение обязанностей, а равно и осуществление, изменение и прекращение определенных прав по договорному обязательству может быть обусловлено совершением или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон".

В сфере корпоративных отношений можно представить пример, когда группа злоумышленников осуществляет рейдерский захват какого-либо предприятия, причиняя тем самым имущественный вред юридическому лицу. Парализация деятельности юридического лица, корпоративные войны и т.д. ведут к тому, что это предприятие перестает распределять прибыль между акционерами, рыночная стоимость акций резко падает и акционеры терпят существенные убытки, вызванные действиями третьих лиц, не состоящих с акционерами в корпоративных относительных правоотношениях.

Другой пример из корпоративных отношений связан с действиями контролирующих корпорацию лиц (менеджеров, участников, фактических директоров) <3>, которые влияют на возможность исполнения юридическим лицом своих обязательств перед кредиторами. Из-за действий контролирующих лиц может наступить невозможность надлежащего исполнения корпорацией обязательств перед кредиторами и даже несостоятельность (банкротство) корпорации. В этом случае тоже можно считать, что контролирующие лица причинили вред относительным правам кредиторов корпорации. Также к числу нарушений третьими лицами относительных прав можно отнести случаи, когда третье лицо чинит препятствия участнику корпорации в осуществлении его корпоративных прав (например, мешает принимать участие в общем собрании и голосовать), чем может быть причинен имущественный вред.

<3> То есть лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе давать указания членам органов управления (см. п. 3 ст. 53.1 ГК РФ).

Можно упомянуть и семейные отношения, когда некое третье лицо (любовник) вторгается в брачный союз, разрушает брак и тем самым причиняет вред личности (а возможно, и имуществу) обманутого супруга.

Приведенные случаи, при всем их разнообразии, объединяет то, что есть две стороны относительного (обязательственного, корпоративного, семейного) правоотношения, в которое вторгается третье лицо (интервент) и своими действиями вызывает невозможность или затруднительность исполнения обязанностей и (или) осуществления прав сторонами такого отношения. Иными словами, третье лицо причиняет вред относительным правам.

Возникает вопрос: подлежит ли такой вред возмещению, и если да, то по каким основаниям и на каких условиях?

В отечественной цивилистической доктрине традиционным считается подход, согласно которому относительные права могут быть нарушены лишь лицами, являющимися сторонами соответствующих относительных правоотношений. Этот подход основан на давно и всеми признанной разнице между деликтной и договорной ответственностью. Деликтная ответственность наступает за нарушения, не связанные с неисполнением обязательства, договорная - за нарушения договорного обязательства.

Так, Е.А. Флейшиц разграничивала "две области возмещения имущественного вреда: 1) возмещение вреда, причиненного неисполнением обязательства, и 2) возмещение вреда, причиненного противоправным действием без неисполнения тем самым обязательства, существующего между лицом, ответственным за вред, и потерпевшим" <4>.

<4> Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения // Флейшиц Е.А. Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. М., 2015. Т. 2. С. 330.

Первая разновидность возмещения имущественного вреда относится к договорной ответственности, а вторая - к внедоговорной, или деликтной, ответственности, причем "под деликтом понимается причиняющее имущественный вред противоправное действие, не представляющее собой неисполнение обязательства" <5>.

<5> Там же. С. 330 - 331.

Исходя из этого подхода, по смыслу п. 1 ст. 1064 ГК РФ, деликтные требования о возмещении вреда, причиненного имуществу, возникают вследствие нарушения прав, носящих абсолютный характер <6>.

<6> См.: Гражданское право: Учеб. / Под ред. О.Н. Садикова. М., 2007. Т. II. С. 446 (автор главы - И.Ш. Файзутдинов); Гражданское право: Учеб. Часть II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 695 (автор главы - Ю.К. Толстой); Белов В.А. Гражданское право: Общая и Особенная части: Учеб. М., 2003. С. 854; Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Л., 1983, С. 27. См. также: решение Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2015 по делу N А40-209873/2014, оставленное в силе вышестоящими судебными инстанциями (Постановления Девятого ААС от 25.06.2015; АС Московского округа от 25.08.2015; Определение ВС РФ от 07.12.2015 N 305-ЭС15-15743).

При нарушении договора также причиняется вред, однако этот вред возмещается в порядке применения договорной ответственности. Отсюда делается вывод о том, что внедоговорный вред может быть причинен друг другу лишь лицами, не состоящими между собой в договорных правоотношениях. Однако этот вывод ошибочен, так как и лица, состоящие в договорных отношениях, могут причинить друг другу вред, не связанный с неисполнением обязательства. Например, подрядчик, надлежащим образом исполняющий договор подряда, вне всякой связи с заключенным договором подряда причиняет вред имуществу заказчика (строительный кран подрядчика на строительной площадке, где заказчиком является совсем другое лицо, падает на принадлежащий первому заказчику автомобиль, случайно оказавшийся припаркованным возле чужой строительной площадки).

Поэтому факт причинения деликтного вреда может иметь место вне зависимости от того, состоят стороны обязательства в договорных отношениях или нет. Важно, чтобы причиненный вред не был связан с неисполнением причинителем вреда договорного обязательства.

То, что деликтная ответственность третьего лица не наступает за неисполнение обязательства (это действительно так, поскольку нарушить обязательство неисполнением может только должник в обязательстве), еще не означает, что она не может наступать за причинение третьим лицом вреда относительным правам.

Третье лицо непосредственно не может нарушить обязательство его неисполнением, но оно может нарушить относительное право косвенно, путем воспрепятствования исполнению обязательства должником или осуществления действий, которые делают исполнение обязательства невозможным либо умаляют ценность имущественного права для кредитора. Тем самым имуществу кредитора объективно причиняется вред, выражающийся в умалении имущественной сферы потерпевшего путем утраты имущественного права, возникновения убытков, связанных с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, или снижения стоимости имущественного права. Таким образом, вред (ущерб) может быть причинен не только материальным объектам, но и имущественным правам.

Некоторые авторы принципиально отрицают возможность причинения вреда имущественным правам на том основании, что понятие вреда связано с умалением имущественного блага, а субъективное имущественное право, являясь мерой возможного поведения, не может нести материальные потери. Так, Г.В. Цепов задается вопросом: "Трудно понять: как вред (материальные потери) может быть причинен субъективным имущественным правам (мере возможного поведения)?" <7>. Однако если рассматривать имущественное право как принадлежащее определенному лицу благо, имеющее денежную оценку, то очевидно, что этому благу может быть причинен ущерб (вред) в виде его уничтожения или уменьшения его стоимости.

<7> Цепов Г.В. Можно ли судить за алчность? Ответственность контролирующих лиц коммерческой корпорации перед кредиторами за принятие чрезмерного предпринимательского риска при угрозе несостоятельности // Закон. 2016. N 8. С. 110.

Не препятствует возможности причинения вреда нарушением относительных прав и то обстоятельство, что якобы ГК РФ устанавливает такие способы возмещения вреда в натуре, которые совместимы лишь с причинением вреда объектам абсолютных прав (вещам). Так, согласно ст. 1082 ГК РФ суд, удовлетворяя требование о возмещении вреда, в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.). На этом основании делается вывод, что "возмещение вреда в натуре, как вытекает из содержания ст. 1082 ГК, возможно только в случаях, когда вред выражен в виде уничтожения или повреждения имущества (вещи), тогда как взыскание убытков - универсальный способ возмещения вреда: он может быть использован как в случае уничтожения или повреждения имущества, так и в любых других обстоятельствах" <8>.

<8> Российское гражданское право: Учеб.: В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2011. Т. II: Обязательственное право. С. 1102.

Однако невозможность возмещения в натуре вреда, причиненного имущественным правам, ни в коей мере не может служить препятствием возникновению самого деликтного обязательства, которое всего лишь будет исполняться другим способом - путем взыскания с причинителя вреда убытков (ст. 1082 ГК РФ). Кроме того, нет никаких разумных политико-правовых оснований отрицать принципиальную возможность возмещения в натуре вреда, причиненного имущественным правам, даже если с догматических позиций чистоты конструкции такое возмещение немыслимо.

Например, утрачено право требования выполнения работы или оказания услуги, право требования передачи вещи. Ничто, на наш взгляд, не мешает в таких случаях возместить вред в натуре не путем восстановления права требования к должнику, а путем выполнения работы или оказания услуги того же рода или качества делинквентом или иным лицом за счет делинквента. То есть имущественная сфера потерпевшего, пострадавшего в результате утраты права, восстанавливается в натуре: ему предоставляются такие же работы или услуги, такие же вещи, такие же имеющие материальную ценность блага, какие он должен был получить в случае осуществления утраченного права требования <9>. Вся разница с обычным осуществлением утраченного права будет сводиться в таких случаях лишь к тому, что соответствующие блага потерпевший будет получать не от должника, а от делинквента (интервента).

<9> Подобное возмещение вреда в натуре вполне может рассматриваться как разновидность такого способа защиты гражданских прав, как присуждение к исполнению обязанности в натуре (абз. 8 ст. 12 ГК РФ), только не должником, а делинквентом, который причинил вред имущественному праву.

Подобный способ восстановления нарушенных имущественных прав на получение индивидуально-определенной вещи в натуре был известен еще общегерманскому праву (до принятия Германского гражданского уложения), когда покупателю предоставлялось право истребовать проданную ему вещь от третьего лица, которому вещь была передана продавцом по второму договору купли-продажи в нарушение первого договора. Тем самым договорному праву требования индивидуально-определенной вещи придавался своеобразный вещно-правовой эффект (jus ad rem), когда это право следовало за вещью и действовало также в отношении третьего лица (второго покупателя), не состоящего в договорных отношениях с первым покупателем <10>. Подобная конструкция теоретически мыслима и в отношении права требования вещей, определяемых родовыми признаками (genus), когда кредитору, чье право нарушено действиями интервента, предоставляется право требования исполнения такого же обязательства, но уже не должником, а интервентом.

<10> Подробнее об этом см.: Аскназий С.И. Основные вопросы теории социалистического гражданского права. М., 2008. С. 554 - 555.

Ограничениями подобного возмещения вреда в натуре могут выступать лишь ситуации, когда у интервента отсутствует индивидуально-определенная вещь (вещь погибла или на момент предъявления требования выбыла из владения интервента) или когда вред причинен праву требования работы (услуги), тесно связанной с личностью должника. В таких случаях возмещение вреда в натуре действительно оказывается невозможным, и потерпевшему остается лишь требовать возмещения убытков.

Таким образом, возмещение вреда в натуре мыслимо и в случаях причинения вреда относительным правам.

Теоретическим основанием возможности причинения вреда путем нарушения относительных прав является давно высказанная в литературе конструкция абсолютного действия относительных прав. Она основана на том, что любое право, вне зависимости от того, абсолютное оно или относительное, должно уважаться и соблюдаться всеми третьими лицами, которые обязаны воздерживаться от поведения, причиняющего вред признанным правам других лиц (принцип всеобщей защиты гражданских прав). Относительные права имеют внешнее отраженное действие в отношении всех третьих лиц и могут быть нарушены третьими лицами, не состоящими с потерпевшим в договорных отношениях <11>. Как отмечал М.М. Агарков, в любом обязательстве необходимо "строго различать два правоотношения: а) отношение между кредитором и должником (нарушение возможно лишь со стороны должника) и б) отношение между кредитором и всяким и каждым (нарушение возможно со стороны всякого и каждого). В первом случае мы будем иметь обязательственное правоотношение, во втором - особое абсолютное право (выделено нами. - О.Г.)", при этом "советское гражданское право такого абсолютного права не знает, хотя в отдельных случаях иск об убытках к третьему лицу допускается" <12>. Способность относительного права быть нарушенным любым третьим лицом и возможность его абсолютной защиты признавали в той или иной степени Е.А. Флейшиц <13>, О.С. Иоффе <14>, С.И. Аскназий <15>, а также допускают некоторые современные авторы <16>.

<11> Как писал В.К. Райхер, "в отличие от прав абсолютных - это действие относительных прав на "третьих" лиц является не прямым, непосредственным, а косвенным, посредственным, "отраженным". Поэтому "и обязательственное право, как и вещное, может быть нарушено любым третьим лицом (а не только должником), а в соответствии с этим защищается и против нарушений со стороны третьих лиц" (Райхер В.К. Абсолютные и относительные права // Известия экономического факультета Ленинградского политехнического института. 1928. Вып. XXV. С. 295, 299).
<12> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940, С. 25, 26.
<13> Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 360.
<14> Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000. С. 617 - 621. При этом О.С. Иоффе выделял две причины, по которым обязательственные права приобретают значение для третьих лиц: 1) в силу принципа всеобщей защиты гражданских прав; 2) в силу так называемого отраженного действия на правовые возможности третьих лиц, которое выражается в том, что осуществление обязательственных прав может способствовать или препятствовать осуществлению прав третьих лиц. Возможность относительного правоотношения порождать определенные абсолютно-правовые последствия О.С. Иоффе признавал в другой своей работе на примере договора имущественного найма, когда арендатору вред может быть причинен и третьим лицом, которое способно нарушить владение арендатора на сданное внаем имущество (Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. СПб., 2004. Т. III. Обязательственное право. С. 325).
<15> Аскназий С.И. Указ. соч. С. 699 - 700.
<16> См.: Карапетов А.Г. Экономический анализ права. М., 2016. С. 371 - 374; Синицын С.А. Абсолютная защита относительных прав: причины, последствия и соотношение с принятой классификацией субъективных прав // Вестник гражданского права. 2015. N 1. С. 7 - 44.

Однако представляется, что возможность причинения вреда относительным правам вытекает из действующего законодательства и без конструкции абсолютного действия относительных прав.

Из текста ст. 1064 ГК РФ вообще не следует, что основанием деликтной ответственности является нарушение каких-либо субъективных прав (абсолютных или относительных). Основанием деликтной ответственности является сам факт причинения вреда имуществу потерпевшего, в чем бы этот вред ни выражался.

В отличие от ответственности за нарушение существующих обязательств (глава 25 ГК РФ), деликтная ответственность устанавливается не за нарушение каких-либо правоотношений, а за причинение имуществу вреда, который уже сам по себе порождает обязательство по его возмещению. Поэтому вопреки устоявшимся в доктрине взглядам <17> закон не требует, чтобы вред выражался в нарушении субъективных прав. Вред может быть причинен любому имуществу, которым могут быть как вещи, так и имущественные права (ст. 128 ГК РФ).

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<17> См., напр.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 572 - 573.

Под вредом, причиненным имуществу, принято понимать неблагоприятные для имущественной сферы потерпевшего последствия, возникшие в результате повреждения или уничтожения имущества и влекущие уменьшение имущественных благ или умаление их ценности <18>.

<18> См.: Российское гражданское право: Учеб. С. 1082 (автор главы - С.М. Корнеев).

В случаях, когда вред причиняется такому имуществу, как вещи, он выражается в первую очередь в физическом воздействии на вещь (гибель, повреждение вещи). Нарушение субъективного права собственности здесь является не основанием, а лишь следствием причинения вреда объекту права собственности. Когда вред причиняется имущественному праву, он выражается в первую очередь в таком воздействии на право, которое влечет уничтожение этого права либо уменьшение его имущественной ценности (т.е. в прекращении (утрате) этого права, невозможности либо затруднительности его осуществления). При этом нарушения права со стороны должника может либо вообще не быть (например, когда право просто прекращается вследствие действий третьего лица или когда кредитор из-за действий третьего лица не может осуществить принадлежащее ему право), либо оно будет лишь следствием самого вреда (например, когда должник ненадлежащим образом исполняет свои обязанности из-за препятствий, созданных третьим лицом, это право нарушается, но не третьим лицом, а вынужденно - должником из-за вредоносных действий третьего лица). Иными словами, причинение вреда имущественному праву предшествует возможному нарушению этого права должником, а не является следствием такого нарушения.

Что касается условий деликтной ответственности, то ими являются противоправность действий делинквента, причинная связь между противоправными действиями и наступившим вредом, а также вина причинителя вреда. Поэтому с точки зрения закона вообще безразлично, лежит ли в основе причинения вреда нарушение каких-либо субъективных прав - важен лишь факт причинения вреда противоправным поведением, который выражается в умалении имущественной сферы потерпевшего. Кроме того, противоправность поведения не обязательно должна быть связана с нарушением конкретного субъективного права: она может быть связана и с нарушением норм права в объективном смысле <19>.

<19> Как указывал В.А. Рахмилович, "гражданскую ответственность влечет любое противоправное причинение имущественного вреда независимо от того, каков характер противоправности, нормой какой отрасли права установлен запрет совершения того действия, которым причинен имущественный вред" (Рахмилович В.А. О противоправности как основании гражданской ответственности // Советское государство и право. 1964. N 3. С. 55). По мнению М.М. Агаркова, вред может причиняться и таким действием, которое нарушает не субъективное право, а норму объективного права, которая направлена на охрану законного интереса потерпевшего (Советское гражданское право: Учеб. М., 1950. С. 516).

Такими нормами в нашем случае являются:

Если такое нарушение причинило вред имуществу потерпевшего (вещам или имущественным правам), возникает обязательство из причинения вреда. Поэтому нарушение субъективного права выступает не основанием и даже не условием деликтной ответственности, а всего лишь возможным последствием причинения вреда. Причем в результате причинения вреда может быть нарушено как абсолютное, так и относительное имущественное право потерпевшего. Более того, относительное право может быть и не нарушено вовсе, но вред этому праву может быть причинен.

Поэтому, на наш взгляд, не следует путать случаи нарушения относительного права и случаи причинения этому праву вреда.

Нарушить относительное имущественное право возможно лишь путем неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязанности, корреспондирующей относительному праву кредитора.

Следовательно, нарушить относительное право действительно может лишь должник в относительном правоотношении.

Но причинить вред относительному праву может любое третье лицо путем осуществления действий, повлекших нарушение должником этого права, уничтожение (прекращение) этого права, невозможность или затруднительность его осуществления самим кредитором или умаление его имущественной ценности.

Поэтому нельзя согласиться с мнением Е.А. Флейшиц, согласно которому "обязательственное право может быть нарушено не должником, если содержание обязательственного права таково, что третье лицо в состоянии воспрепятствовать кредитору в осуществлении его права, в состоянии уничтожить или умалить благо, на которое направлено обязательственное право кредитора, в состоянии вызвать прекращение права кредитора" <20>. Все эти случаи касаются как раз не нарушения обязательства третьим лицом, а причинения третьим лицом вреда имущественному праву кредитора.

<20> Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 360.

О необходимости самостоятельной и автономной квалификации противоправных действий третьего лица, послуживших причиной нарушения обязательств должником, пишут некоторые современные авторы. Так, С.А. Синицын отмечает: "Характер действий интервента и их последствия не позволяют считать действия интервента разновидностью нарушения обязательства, существующего между другими лицами. Противоправные действия интервента как правонарушение нуждаются в самостоятельной и автономной квалификации... Одновременно отсутствуют какие бы то ни было сомнения и в том, что противоправные действия интервента причиняют вред именно кредитору в случае нарушения обязательства должником" <21>. Поэтому, как справедливо указывает автор, недобросовестные действия третьих лиц непосредственно не нарушают обязательство, а лишь создают условия для нарушения должником своих договорных обязательств. Они должны рассматриваться как особая разновидность деликта <22>. Однако указанный автор не вполне последователен в своих выводах, когда называет ответственность за действия интервента случаем "внедоговорной ответственности за вред, причиненный нарушением обязательственных прав" <23>. Кроме того, он ограничивается рассмотрением вопросов защиты относительных прав от неправомерных действий третьих лиц, которые причиняют вред кредитору в случае нарушения обязательств должником, и не касается случаев причинения третьим лицом вреда с иными последствиями (прекращение права, невозможность его осуществления кредитором, умаление имущественной ценности права). Представляется, что все указанные случаи нуждаются в отдельном обосновании и рассмотрении как разновидности причинения вреда имущественному обязательственному праву. Отдельного рассмотрения также заслуживает вопрос о возможности причинения интервентом вреда не имущественному праву кредитора, а должнику, который из-за действия интервента не смог выполнить свои обязанности и понес ущерб вследствие уплаты кредитору убытков и штрафных санкций.

<21> Синицын С.А. Абсолютная защита относительных прав: причины, последствия и соотношение с принятой классификацией субъективных прав // Вестник гражданского права. 2015. N 1. С. 10.
<22> Там же. С. 42.
<23> Там же.

Таким образом, вопрос о возможности относительного права быть нарушенным третьим лицом вне договорных отношений <24> и связанная с этим теория отраженного абсолютного действия относительных прав непосредственно никак не связаны с вопросом о возможности причинения вреда имущественным относительным правам третьими лицами.

<24> См.: Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 359.

Вне зависимости от того, может ли относительное имущественное право быть нарушено третьим лицом или нет <25>, этому праву в любом случае может быть причинен вред со стороны третьего лица путем осуществления действий, влекущих уничтожение (утрату) относительного права, невозможность его полноценного осуществления или умаление его имущественной ценности.

<25> А оно по определению нарушено быть не может.

Поэтому правы те авторы, которые, основываясь на буквальном толковании закона, считают, что в статье о деликтной ответственности говорится о возмещении вреда, причиненного любому имуществу потерпевшего, в том числе имущественным правам <26>.

<26> Так, В.К. Райхер отмечал, что Гражданский кодекс, говоря о причинении вреда личности или имуществу другого лица, несомненно, охватывает и случаи причинения вреда имущественным правам. "Это вытекает из того, - указывал В.К. Райхер, - что понятие "имущества" обнимает не только "вещи", но и "права", и, в частности, долговые требования... и что не имеется решительно никаких - ни догматических, ни правно-политических - оснований суживать это понятие имущества" (Райхер В.К. Указ. соч. С. 300). Похожую аргументацию см.: Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 374.

Однако реальная возможность возмещения вреда, причиненного имущественным правам, в настоящее время затруднена, поскольку прямых указаний в законе на этот счет не имеется, а отечественные суды, как правило, крайне консервативны и с трудом идут на применение любых правил, прямо не выраженных в законе expressis verbis.

Пожалуй, единственный случай, прямо закрепляющий возможность привлечения к ответственности за причинение вреда имущественным правам кредиторов, в настоящее время установлен Законом о банкротстве <27>.

<27> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

Закон исходит из того, что действиями третьих лиц, контролирующих должника, могут быть причинены убытки кредиторам должника в виде обесценивания их обязательственных прав (требований) к должнику, что, в свою очередь, приводит к банкротству должника. Однако положения этого Закона непоследовательны, логически противоречивы <28> и не позволяют говорить об установлении деликтной ответственности за нарушение относительных прав. Строго говоря, речь в этом Законе идет не о деликтной ответственности третьих лиц (лиц, контролирующих должника), а об их субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед кредиторами. Так, согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве контролирующие должника лица при недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника, если должник признан несостоятельным вследствие действия (бездействия) контролирующих лиц. При этом, пока не доказано обратное, предполагается, что должник признан несостоятельным из-за действий контролирующего лица, если в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом сделки должника причинен вред имущественным правам кредиторов. Под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается:

<28> Подробнее см.: Цепов Г.В. Указ. соч. С. 109 - 113.<29> Неудачные формулировки Закона о банкротстве создают впечатление, что под вредом имущественному праву кредитора в Законе понимается уменьшение имущества должника, что выглядит абсурдно. На этом основании, например, Г.В. Цепов справедливо указывает, что "если в указанном контексте и допустимо говорить о вреде кредитору, то речь может идти об обесценивании его обязательственных прав (требований), но никак не о причинении ему вреда в виде уменьшения стоимости имущества должника" (Цепов Г.В. Указ. соч. С. 110). Вместе с тем представляется, что Закон о банкротстве, несмотря на неудачные формулировки, по сути, из этого и исходит: под вредом кредитору в нем в действительности понимается не уменьшение имущества должника, а полная или частичная утрата возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, в том числе наступившая из-за уменьшения имущества должника. Иными словами, уменьшение имущества должника следует рассматривать не в качестве вреда, а в качестве одной из возможных причин невозможности кредиторов удовлетворить свои требования. Вредом же по смыслу Закона является невозможность кредиторов удовлетворить свои требования, т.е. обесценивание их обязательственных прав.

Таким образом, с известной долей условности можно сказать, что третье лицо (контролирующее должника лицо) вторгается в обязательственные отношения между должником и кредиторами путем совершения действий, приводящих к заключению должником сделки, которая причинила вред имущественным правам кредиторов. Однако за эти действия контролирующее лицо привлекается не к деликтной, а к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед кредиторами. По сути, речь идет о возложении на контролирующее лицо в субсидиарном порядке договорной ответственности перед кредиторами за действия, приведшие к совершению должником невыгодных для кредиторов сделок, что, в свою очередь, вызвало банкротство должника. Размер этой ответственности равен совокупному размеру требований кредиторов, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника. При этом размер ответственности подлежит соответствующему уменьшению, если контролирующим лицом будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица (абз. 10 и 11 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве). Контролирующие лица по Закону о банкротстве либо несут перед кредиторами субсидиарную ответственность по обязательствам должника, либо отвечают перед должником за причиненные ему убытки (см. п. п. 1, 5, 6, 7 ст. 10 Закона о банкротстве). Также на основании ст. 53.1 ГК РФ допускается предъявление учредителями (участниками) должника требований о возмещении должнику убытков, причиненных его органами управления и лицами, осуществляющими фактический контроль за должником <30>. Такие требования подлежат удовлетворению в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности (п. 9 ст. 10 Закона о банкротстве).

<30> В данном случае речь идет об особой корпоративной ответственности за нарушение установленных законом и учредительными документами обязанностей органов юридического лица действовать добросовестно и разумно в интересах такого лица.

Поэтому Закон о банкротстве не предусматривает деликтной ответственности третьих лиц за причинение вреда имущественным правам кредиторов, хотя по существу субсидиарная ответственность контролирующих лиц преследует те же цели <31>.

<31> Некоторые авторы не без оснований считают, что введение субсидиарной ответственности перед кредиторами в Законе о банкротстве - неудачная попытка создать дублера деликтной ответственности. В отличие от деликтной ответственности, субсидиарная ответственность не имеет наработанных научных и практических критериев применения и поэтому несет в себе существенную угрозу для стабильности оборота и самого института юридического лица (см.: Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства - неудачный эквивалент западной доктрины снятия корпоративных покровов // Вестник ВАС РФ. 2013. N 12. С. 47).

Другой случай, в котором можно говорить об аналоге деликтной ответственности за причинение вреда относительным правам, предусмотрен в ст. 406.1 ГК РФ "Возмещение потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств". В п. 4 данной статьи установлено, что если имущественные потери стороны обязательства возникли в связи с неправомерными действиями третьего лица, то к стороне, возместившей такие потери, переходит требование кредитора к этому третьему лицу о возмещении убытков. Надо полагать, что речь здесь идет о переходе к стороне договорного отношения, возместившей соответствующие потери, требования кредитора (потерпевшего) в деликтном или в другом договорном обязательстве о возмещении убытков, вызванных причинением соответствующего вреда. Например, в договоре поставки стороны установили, что продавец возместит потери покупателя, причиненные гибелью товара, произошедшей в пути, несмотря на то что риск случайной гибели товара перешел к покупателю с момента сдачи товара перевозчику. Третье лицо, виновное в гибели товара (перевозчик или иное лицо), будет нести договорную или деликтную ответственность перед покупателем за гибель товара. Однако если продавец согласно условиям договора поставки возместит покупателю потери, вызванные гибелью товара в пути, то согласно п. 4 ст. 406.1 ГК РФ к продавцу перейдет требование покупателя о возмещении убытков к третьему лицу, виновному в гибели товара.

Нетрудно, однако, заметить, что п. 4 ст. 406.1 ГК РФ непосредственно не устанавливает возможности возмещения вреда, причиненного имущественным правам стороны договорного правоотношения. В нем говорится не о возникновении у этой стороны права деликтного требования к интервенту, а лишь о переходе к ней уже существующих прав кредитора к интервенту в другом обязательстве, каковым может быть как обязательство из причинения вреда, так и договорное обязательство. Кроме того, ст. 406.1 ГК РФ имеет ограниченную сферу действия: она применяется лишь к обязательствам, обе стороны которых осуществляют предпринимательскую деятельность, и при этом лишь к тем из них, в которых установлено условие о возмещении потерь.

Как видим, действующее законодательство Российской Федерации непосредственно не предусматривает возможности применения деликтной ответственности за причинение вреда относительным имущественным правам. В то же время представляется, что принципиальная возможность или невозможность нарушения деликтами относительных прав в современных условиях не должна играть никакой роли для решения вопроса о допустимости возмещения вреда, причиненного имущественным правам.

В догматическом плане можно вести споры о формах такого вреда, способах его возмещения, условиях применения ответственности (включая форму вины, виды противоправных действий, степень причинной связи, размер возмещения вреда и т.д.), однако не подлежит сомнению то, что причинение любого вреда относительным правам должно пресекаться правопорядком и влечь за собой адекватные способы восстановления имущественной сферы потерпевшего.

Более того, следует исходить из того, что третье лицо может причинить вред не только имущественным правам, но и вообще относительным правоотношениям (обязательственным, корпоративным, семейным), включая случаи причинения убытков должнику, вызванных неисполнением им принятых на себя обязательств по вине интервента. Такая возможность обусловлена тем, что возмещению подлежит любой вред, причиненный имущественной сфере потерпевшего, в чем бы он ни выражался. Это отвечает принципам законности, недопустимости любого нарушения гражданских прав, а также идеологии генерального деликта.

Возможность деликтной ответственности за причинение вреда любым имущественным правам, в том числе правам требования из обязательств, давно известна зарубежным правопорядкам.

Так, согласно § 823 Германского гражданского уложения "лицо, которое умышленно или по неосторожности противоправно причинит вред жизни или здоровью, посягнет на свободу, собственность или иное право (выделено нами. - О.Г.) другого лица, обязано возместить потерпевшему причиненный вред" <32>. Еще более конкретна формулировка ст. VI.-2:211 Модельных правил европейского частного права <33>, согласно которой подлежит возмещению "вред, причиненный лицу вследствие побуждения другого к неисполнению обязательства при помощи третьего лица" <34>. В английском и американском праве стороны договора, потерпевшие ущерб от вторжения интервента, защищаются особым деликтным иском tortious interference with contract <35>.

<32> Гражданское уложение Германии: Вводный закон к Гражданскому уложению. М., 2015, С. 292. Как указывал В.К. Райхер, "это понятие "иного права"... несомненно, настолько широко, что свободно вмещает в себе и право обязательственное" (Райхер В.К. Указ. соч. С. 299).
<33> Принципы, определения и модельные правила европейского частного права. Проект общей справочной схемы (DCFR).
<34> Модельные правила европейского частного права / Науч. ред. Н.Ю. Рассказова. М., 2013. С. 555.
<35> См.: Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 371 - 372; Егорова М.А., Крылов В.Г., Романов А.К. Деликтные обязательства и деликтная ответственность в английском, немецком и французском праве: Учеб. пособ. М., 2017. С. 267 - 287 (автор главы - А.К. Романов).

Несмотря на то что в законе сегодня имеется общая возможность применения деликтной ответственности к случаям причинения вреда имущественным правам (п. п. 1 и 3 ст. 1, ст. ст. 10, 1064 и 1082 ГК РФ), тем не менее в настоящее время в этом отношении сохраняются определенные сомнения, вызванные отсутствием прямых норм в законе и однозначных разъяснений высших судов, а также доктринальными представлениями о том, что деликтная ответственность наступает только за нарушение абсолютных прав. К сожалению, опыт отечественного правоприменения говорит нам о том, что отсутствие в законе прямых указаний на допустимость той или иной конструкции несет в себе высокую вероятность ее отрицания судами и отказ в защите права. В качестве примеров можно привести нормы о корпоративных договорах, заверениях и гарантиях, опционах и т.д., появившиеся в ГК РФ исключительно для того, чтобы рассеять сомнения судебных органов в возможности их применения, хотя всякому грамотному юристу всегда было очевидно, что и без включения этих норм в ГК соответствующие конструкции могли применяться в силу принципа свободы договора.

Поэтому целесообразно все же нормативно сформулировать общие основания и условия применения деликтной ответственности за причинение вреда имущественным правам (относительным правоотношениям). Как отмечал О.С. Иоффе, "закон должен... запретить третьим лицам совершать действия, препятствующие осуществлению прав и обязанностей сторонами в обязательстве или способствующие их уклонению от выполнения своих обязанностей" <36>.

<36> Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000. С. 618.

В первую очередь необходимо установить, в каких формах может быть причинен вред имущественному праву. Такими формами могут быть прекращение права, затруднительность или невозможность его полноценного осуществления кредитором, затруднительность или невозможность надлежащего исполнения должником своих обязанностей, утрата или уменьшение имущественной ценности права.

Также должна быть дана общая характеристика действий, которыми может быть вызван указанный вред: такими действиями следует признать любые противоправные действия третьих лиц, которые послужили непосредственной причиной или создали необходимые и достаточные условия для причинения соответствующего вреда. При этом противоправность должна быть охарактеризована как нарушение запрета на произвольное вмешательство кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК РФ), запрета на злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ) и принципа добросовестности (п. 3 ст. 1 ГК РФ).

Одной из самых сложных проблем деликтной ответственности интервента, которая требует отдельного исследования, является установление вины. В российском праве деликтная ответственность построена на принципе генерального деликта, согласно которому действует общая презумпция того, что вред причинен противоправными и виновными действиями причинителя вреда, если только делинквент не докажет обратное. В то же время деликты, причиняющие вред относительным правам, обладают существенными особенностями. Причинение третьим лицом вреда обязательственным правам в силу их относительной природы всегда носит косвенный характер. Поэтому, в отличие от классических деликтов, представляющих собой явное девиантное поведение правонарушителя, нанесение ущерба имущественным правам далеко не всегда очевидно. Можно сказать, что в гражданском обороте каждый его участник постоянно вольно или невольно нарушает чьи-то обязательственные права, однако лишь в редких случаях он действует недобросовестно <37>.

<37> Понятие недобросовестности при причинении вреда имущественным правам также нуждается в отдельном обосновании.

Представляется, что балансу интересов интервента и участников относительного правоотношения будет в наибольшей степени соответствовать установление в законе умышленной формы вины причинителя вреда.

Более того, он должен не только знать о существовании обязательства, которому причинен вред, но и желать причинения такого вреда или сознательно допускать его наступление.



Однако презумпция вины делинквента в данных деликтных правоотношениях действовать не должна.

Наоборот, необходимо установить презумпцию его невиновности и возложить бремя доказывания его вины на потерпевшего. Вместе с тем в целях большей защиты интересов потерпевшего, если будет доказано, что лицо, причинившее вред, знало о существовании обязательства, эта презумпция должна меняться. Третье лицо, причинившее вред и знавшее о наличии обязательства, должно считаться виновным, если только оно не докажет, что действовало исключительно в охраняемых законом интересах и без намерения причинить вред.

Возможна также дифференциация формы вины в зависимости от вида причинной связи между противоправным действием и наступившим вредом: умысел и грубая неосторожность, если действие повлекло наступление вреда; только умысел - если действие лишь создало необходимые условия для наступления вреда <38>.

<38> Вопрос о формах вины интервента, о понятии его недобросовестности при осведомленности о наличии относительного правоотношения, которому причиняется вред, является одним из самых сложных в рассматриваемой тематике и заслуживает отдельного исследования.

Заслуживает обсуждения и вопрос о том, кому из сторон относительного правоотношения может быть причинен вред. Принято считать, что вред может быть причинен кредитору (т.е. обладателю имущественного права) <39>. Однако вред может быть причинен и должнику. Например, третье лицо недобросовестно своими действиями создало условия, при которых должник не смог исполнить свое обязательство. Кредитор (право которого было нарушено) взыскал с должника убытки и штрафные санкции, вызванные неисполнением обязательства. На наш взгляд, в такой ситуации имеются все политико-правовые основания предоставлять деликтную защиту против интервента не только кредитору, но и должнику.

<39> При этом в силу двустороннего характера обязательственного правоотношения имущественные права в обязательстве могут быть у обеих сторон (у покупателя - право требовать передачи вещи, у продавца - право требовать уплаты денег).

В законе также целесообразно установить способы и размер подлежащего возмещению вреда.

Способы возмещения вреда могут конструироваться в зависимости от того, что считать возмещением вреда в натуре при причинении ущерба имущественному праву.

Возмещение вреда в натуре должно выражаться в восстановлении нарушенных прав, а если это невозможно (а как правило, при нарушении относительных прав третьим лицом это в принципе невозможно) - в возмещении убытков. Если право, которому был причинен вред, заключалось в получении имущества или денег, то утрата права фактически означает лишение кредитора возможности получить вещь или деньги, причитавшиеся по обязательству. В свою очередь, восстановление такой возможности в натуре теоретически может быть сделано путем:



Если относительное право заключалось не в требовании имущественного предоставления (денег или имущества), а в требовании совершения определенных действий (работы, услуги), которые должен был выполнить должник, то возместить вред в натуре теоретически можно путем:

Если же возместить вред в натуре невозможно (индивидуально-определенная вещь утрачена, передана другому лицу, интервент не располагает такого рода вещами, а приобрести их на рынке в необходимом количестве и в разумные сроки невозможно, выполнение работ утратило интерес для кредитора и т.д.), то денежным выражением этого вреда являются убытки в размере стоимости утраченного права (реальный ущерб). Поскольку вред подлежит возмещению в полном объеме, то не исключено также взыскание потерпевшим упущенной выгоды, т.е. неполученных доходов, которые потерпевший получил бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ). При определении упущенной выгоды должны учитываться предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления (п. 4 ст. 393 ГК РФ). Это означает, что доказыванию подлежит не только размер упущенной выгоды, но и сама вероятность ее получения, которые подтверждаются определенными усилиями кредитора. Если же вероятность получения упущенной выгоды подтверждена, но размер неполученных доходов не определен с разумной степенью достоверности, то размер упущенной выгоды должен быть установлен судом исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. В любом случае размер упущенной выгоды не может быть меньше, чем доходы, которые получил нарушитель в результате причинения вреда (карательные убытки) (абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ), но при условии, что сама вероятность получения упущенной выгоды подтверждена потерпевшим.

В связи с этим нельзя согласиться с А.Г. Карапетовым, который считает, что в российском праве якобы установлено универсальное правило о карательных убытках за любое нарушение прав в размере дохода, который получил правонарушитель, а потерпевшему даруется право выбора: либо взыскивать собственные убытки, либо доходы нарушителя. При этом "так как правообладатель защищает себя не путем возмещения своих убытков, а путем истребования того дохода, который смог извлечь из факта нарушения нарушитель, считать эту меру разновидностью возмещения убытков вряд ли логично" <40>.

<40> Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 331.

Однако норма абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ четко определяет, что размер упущенной выгоды не может быть меньше доходов нарушителя, которые тот получил в результате нарушения права. Следовательно, при отсутствии вероятности получения упущенной выгоды как таковой (которая подлежит отдельному доказыванию) доходы нарушителя вообще не должны приниматься во внимание при определении размера убытков.

В то же время умышленное нарушение относительных прав вполне заслуживает того, чтобы норма о карательных убытках при доказанности соответствующего умысла правонарушителя применялась бы к соответствующим деликтам в качестве установленной законом особой штрафной санкции: интервент, умышленно нарушивший чужие договорные отношения, лишался бы всей выгоды, которую он получил в результате такого нарушения, что способствовало бы эффективной превенции соответствующих правонарушений.

В нормативном регулировании нуждается и множество других вопросов, связанных с механизмом возмещения вреда, причиненного относительным правоотношениям: соотношение ответственности между должником и интервентом (солидарная или субсидиарная с должником ответственность интервента); уменьшение размера возмещения на величину убытков, уже возмещенных должником; возможность защиты относительных прав иском о запрещении деятельности, создающей опасность причинения вреда в будущем (п. 1 ст. 1065 ГК РФ), и др.

Несомненно, защита относительных прав деликтными исками в настоящее время возможна и без внесения в законодательство изменений. Однако прямое нормативное закрепление соответствующих положений сделает эту защиту более предсказуемой и понятной, что будет способствовать укреплению законности и стабильности гражданского оборота.

References



Agarkov M.M. Obligation in the Soviet Civil Law [Obyazatel'stvo po sovetskomu grazhdanskomu pravu]. Moscow, 1940. 192 p.

Asknaziy S.I. The Main Issues of the Socialist Theory of Civil Law [Osnovnye voprosy teorii sotsialisticheskogo grazhdanskogo prava]. Moscow, 2008. 859 p.

Bratus' S.N. (ed.). Soviet Civil Law: Course book for law schools [Sovetskoe grazhdanskoe pravo. Ucheb. dlya yuridicheskikh shkol]. Moscow, 1950.

Belov V.A. Civil Law: General and Special Part: Course book [Grazhdanskoe pravo: Obshaya i Osobennaya chasti: Ucheb.]. Moscow, 2003. 960 p.

Braginskiy M.I. and Vitryanskiy V.V. Contract Law: General Provisions [Dogovornoe pravo: Obshchie polozheniya]. Moscow, 1997. 682 p.

Egorov A.V. and Usacheva K.A. "Subsidiary Liability for Bringing to the Bankruptcy - the Unsuccessful Equivalent to the Western Doctrine of Lifting the Corporate Veil" [Subsidiarnaya otvetstvennost' za dovedenie do bankrotstva - neudachnyy ekvivalent zapadnoy doktriny snyatiya korporativnogo pokrova]. Herald of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian Federation [Vestnik VAS RF]. 2013. No. 12. P. 6 - 61.



Egorova M.A., Krylov V.G. and Romanov A.K. Tort Obligations and Tort Liability in the English, German and French Law: Tutorial [Deliktnye obyazatel'stva i deliktnaya otvetstvennost' v angliyskom, nemetskom I frantsuzskom prave: Ucheb. posobie]. Moscow, 2017. 376 p.

Fleyshits E.A. "The Obligations of Causing Harm and of the Unjust Enrichment" [Obyazatel'stva iz prichineniya vreda i iz neosnovatel'nogo obogashcheniya], in: Fleyshits E.A. Selected Works on Civil Law. Vol. 2 [Izbrannye trudy po grazhdanskomu pravu. T. 2]. Moscow, 2015. P. 328 - 431.

Ioffe O.S. "Legal Relationship in the Soviet Civil Law" [Pravootnoshenie po sovetskomu grazhdanskomu pravu], in: Selected Works on Civil Law [Izbrannye trudy po grazhdanskomu pravu]. Moscow, 2000. P. 508 - 648.

Ioffe O.S. Selected Works. Vol. III. Law of Obligations [Izbrannye trudy. T. III. Obyazatel'stvennoe pravo]. Saint Petersburg, 2004. 837 p.

Karapetov A.G. Economic Analysis of Law [Ekonomichesky analiz prava]. Moscow, 2016. 528 p.

Rakhmilovich V.A. "About Illegality as the Basis of Civil Liability" [O protivopravnosty kak osnovanii grazhdanskoy otvetstvennosty], Soviet State and Law [Sovetskoe gosudarstvo i pravo]. 1964. No. 3. P. 53 - 62.

Rasskazova N.Yu. (ed.). Draft Common Frame of Reference [Model'nye pravila evropeyskogo chastnogo prava]. Moscow, 2013. 989 p.



Raycher V.K. "Absolute and Relative Rights" [Absolyutnye i otnositel'nye prava]. Bulletin of the Faculty of Economics at the Leningrad Polytechnic Institute [Izvestiya ekonomicheskogo fakul'teta Leningradskogo politekhnicheskogo instituta]. 1928. Iss. XXV. P. 273 - 306.

Sadikov O.N. (ed.). Civil Law: Course book. Vol. I [Grazhdanskoe pravo: Ucheb. T. I]. Moscow, 2007. 608 p.

Sergeev A.P. and Tolstoy Yu.K. (eds.). Civil Law: Course book. Part 2 [Grazhdanskoe pravo: Ucheb. Chast' 2]. Moscow, 1997. 784 p.

Sinitsyn S.A. "Peremptory Defense of Relative Rights: Causes, Consequences and Its Relationship to Conventional Classification of Subjective Rights" [Absolyutnaya zashchita otnositel'nykh prav: prichiny, posledstviya i sootnoshenie s prinyatoy klassifikatsiey sub'ektivnykh prav]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava], 2015. No. 1. P. 7 - 44.

Smirnov V.T. and Sobchak A.A. The Generals of Tort Liabilities in the Soviet Civil Law [Obshchee uchenie o deliktnykh obyazatel'stvakh v sovetskom grazhdanskom prave]. Leningrad, 1983. 152 p.

Sukhanov E.A. (ed.). Russian Civil Law: Course book. Vol. II: Law of Obligations [Rossiyskoe grazhdanskoe pravo: Ucheb. T. II: Obyazatel'stvennoe pravo]. Moscow, 2011. 1208 p.

Tsepov G.V. "Is it Possible to Judge for Greed? Liability of controlling persons of a commercial corporation towards their creditors for taking an excessive business risk in the vicinity of insolvency" [Mozhno li sudit' za alchnost? Otvetstvennost' kontroliruyushikh lits kommercheskoy korporatsii pered kreditorami za prinyatie chrezmernogo predprinimatel'skogo riska pri ugroze nesostoyatel'nosty]. Statute [Zakon]. 2016. No. 8. P. 98 - 120.