Мудрый Юрист

Некоторые вопросы обусловленного и встречного исполнения обязательств

Мельниченко Ольга Александровна, консультант Управления Президента РФ по внутренней политике, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" (СПб.), магистр права.

Настоящая статья посвящена анализу причин введения в Гражданский кодекс РФ нового положения об обусловленном исполнении обязательства, а также проблемам согласования новой нормы ст. 327.1 ГК РФ с имевшимися ранее положениями ст. 157 ГК РФ об условных сделках и ст. 328 ГК РФ о встречном исполнении обязательства.

Ключевые слова: сделка под условием, условное обязательство, встречное исполнение обязательств, синаллагма.

Certain Issues of Conditional and Reciprocal Obligations

O.A. Melnichenko

Melnichenko Olga A., Consultant at the Presidential Domestic Policy Directorate, Senior Lecturer at the Faculty of Law of the National Research University Higher School of Economics (Saint Petersburg), LLM.

The author analyses the reasons for the introduction in the Russian Civil Code of new provisions on conditional performance of the obligation, and considers the problems of harmonisation of the new Article 327.1 with the previously set provisions of the Article 157 on conditional transactions and the Article 328 on the counter-performance of the obligation.

Key words: conditional transaction, conditional obligation, reciprocal duties, synallagma.

  1. Условные сделки - институт, знакомый еще римскому праву. Своим развитием он обязан широкому распространению среди римлян практики распоряжений на случай смерти. Желая придать своей воле более длительное существование, чем то, которое природа даровала человеку, правоспособная личность выводила действие своих волеизъявлений за жизненные рамки путем совершения так называемых mortis causa - сделок на случай смерти. Со временем в эти акты последней воли все чаще стали вноситься не только окончательные, раз и навсегда данные и неизменные распоряжения завещателя, но и такие, которые "в могущих позже наступить комбинациях событий требовали как бы новых решений с его стороны и приходили... в новые сочетания с волей, как будто еще продолжавшей жить и обнаруживаться" <1>. Так появились условные завещания. В дальнейшем желание участников гражданского оборота установить юридическое господство над будущим нашло свое отражение в многочисленных вариантах использования условий в сделках inter vivos. Однако общая теория условных сделок не была разработана ни в римском праве, ни во времена его рецепции и переосмысления. Немногочисленные положения о том, какими признаками должно обладать условие в сделке, включение каких условий является недопустимым и что происходит со сделкой до и после наступления или отпадения условия, содержащиеся в учебниках по догме римского права <2>, трудах многих германских пандектистов <3>, дореволюционных учебниках русского гражданского права <4>, в большинстве случаев остаются без каких-либо изменений. Причем авторы этих учебников зачастую придерживаются противоположных точек зрения, поскольку делают свои выводы на основе отдельно взятых из кодификаций римского права примеров условных сделок.
<1> Дювернуа Н.Л. Чтения по гражданскому праву. СПб., 1905. Т. 1. Введение и общая часть. С. 765.
<2> См., напр.: Дорн Л.П. Догма римского права. СПб., 1890. С. 176 - 189; Барон Ю. Система римского гражданского права. М., 1898. Вып. I. Кн. I. Общая часть. С. 116 - 129; Зом Р. Институции. Учебник истории и системы римского гражданского права. СПб., 1908. С. 57 - 62.
<3> См., напр.: Гудсмит Ж.Е. Курс Пандектов. Общая часть. М., 1881. С. 158 - 180; Виндшейд Б. Учебник пандектного права / Под ред. С.В. Пахмана. СПб., 1874. Т. 1. Общая часть. С. 201 - 246.
<4> См., напр.: Анненков К.Н. Система русского гражданского права. СПб., 1899. Т. 1. Введение и Общая часть; Гамбаров Ю.С. Гражданское право. Общая часть / Под ред. В.А. Томсинова. М., 2003; Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Третья часть. СПб., 1896; Мейер Д.И. Русское гражданское право. Пг., 1915; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1912.

Отдельное внимание учению об условии, его сущности и признаках, о пределах допустимости его включения в сделку и о последствиях такого включения, а также о соотношении условия и смежных институтов гражданского права в рамках большинства современных правовых систем стало уделяться лишь в последнее время, в частности и в российском гражданском праве. Очевидность последствий недостаточной теоретической проработки правового вопроса (а это и его бессистемное, нелогичное и непоследовательное законодательное регулирование, и множество практических проблем, и невозможность их единообразного решения) привела к тому, что в ходе реформирования гражданского законодательства планировалось изменение и дополнение в том числе и предписаний ст. 157 Гражданского кодекса (ГК) РФ, посвященной сделкам, совершенным под условием, чему способствовала активизация в цивилистических кругах обсуждения спорных моментов теории условных сделок <5>. В п. 4.1.1 Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации отмечалось, что с учетом существующей судебной практики и нужд имущественного оборота следует рассмотреть вопрос о возможном расширении понятий "отлагательное условие" и "отменительное условие" в сделках под условием. Предлагалось обратить внимание на такие вопросы, как допустимость включения в сделку условий, полностью или частично зависящих от воли ее сторон, возможное ограничение сферы применения условных сделок, вещно-правовые последствия их заключения и обратная сила наступления условия <6>.

<5> См., напр.: Материалы круглого стола Российской школы частного права "Допустимость ограничения свободы договора в отношении отлагательных или отменительных условий, наступление которых полностью или преимущественно зависит от одной из сторон договора" от 22 декабря 2010 г. URL: http://m-logos.ru/publications/kruglyi_stol_rshchp_dopustimost_ogranicheniya_svobody_dogovora_v_otnoshenii_otlagatelnyh_ili_otmenitelnyh_uslovy_nastuplenie_kotoryh_polnostu_ili_preimushestvenno_zavisit_ot_odnoi_iz_storon_dogovora_22_dekabrya_2010_g/ (дата обращения: 18.01.2016).
<6> Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11.

Как указывалось в Пояснительной записке к проекту федерального закона N 47538-6 "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации", главной задачей, по мнению разработчиков, было преодоление складывающейся судебной практики, которая очень строго относится к так называемым потестативным условиям, обоснованно не допуская не только "чисто потестативные" условия (т.е. те, в которых воля стороны является определяющей, из серии "захочу - заплачу"), но и "просто потестативные", которые сложно разграничить со смешанными условиями, так как в них воля стороны имеет значение, но не является определяющей (например, получение разрешения, выигрыш тендера, заключение договора и т.п.), и которые повсеместно используются и весьма востребованы участниками гражданского оборота <7>.

<7> См., напр.: Постановления Девятнадцатого ААС от 24.07.2009 по делу N А14-15079/2008/269/2; Двадцатого ААС от 27.11.2014 по делу N А54-345/2014; Двадцать первого ААС от 16.04.2015 по делу N А83-2152/2014; Определения Новосибирского областного суда от 03.03.2015 по делу N 33-1807-2015; Московского городского суда от 26.10.2011 по делу N 33-34720.

В итоге из всего объема разрабатываемых нововведений в первоначальный законопроект были включены лишь два положения, а именно (1) установление в ст. 157 ГК РФ указания на то, что условием в сделке не может являться обстоятельство, исключительно или преимущественно зависящее от воли одной из сторон сделки, если иное не установлено законом или не вытекает из существа сделки, и что совершение сделки под условием не допускается, если это противоречит ее существу (заявление о зачете, доверенность и т.п.), и (2) введение обусловленного исполнения обязательства. Первое положение из последующих редакций законопроекта было исключено, и в конечном счете ст. 157 ГК РФ по итогам реформы осталась неизменной, а ГК РФ пополнился лишь новой ст. 327.1, предусматривающей, что исполнение обязанностей, а равно и осуществление, изменение и прекращение определенных прав по договорному обязательству могут быть обусловлены совершением или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон.

Не претендуя на комплексный анализ всех последствий введения обусловленного исполнения обязательства, попробуем в рамках настоящей статьи оценить, как соотносятся положения ст. 327.1 ГК РФ с положениями ст. 157 ГК РФ об условных сделках и ст. 328 ГК РФ, регламентирующей вопрос встречного исполнения обязательства, тем более что в Заключении Правового управления Аппарата Государственной Думы к проектируемой ст. 327.1 ГК РФ в качестве замечания как раз указывалось на неопределенность предмета регулирования и отсутствие сопоставления с приведенными нормами <8>.

<8> Заключение Правового управления Аппарата Государственной Думы ФС РФ от 11.02.2015 N 2.2-1/602. 11141. URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/ (дата обращения: 19.01.2017).
  1. В целом ст. 327.1 ГК РФ была положительно воспринята доктриной <9> и практикой в контексте снятия извечного вопроса о допустимости потестативных условий и расширения свободы участников по приданию характера условия таким обстоятельствам, как, например, совершение юридически значимых действий по одобрению сделки уполномоченными органами стороны договора или одобрение банком заявки компании-приобретателя на получение кредита <10>, предоставление договора залога и поручительства для возникновения обязанности по предоставлению кредита или начало действия прав и обязанностей в отношении производного финансового инструмента только при предоставлении обеспечительного платежа <11>.
<9> См., напр.: Сергеев А.П., Терещенко Т.А. Реформа Гражданского кодекса Российской Федерации: общий комментарий новелл обязательственного права // Арбитражные споры. 2015. N 3. С. 145 - 166.
<10> См.: Аверин В. Сделки М&А: механизмы защиты // ЭЖ-Юрист. 2015. N 46. С. 1, 3.
<11> См.: Буркова А.Ю. Некоторые изменения Гражданского кодекса Российской Федерации с точки зрения российского банковского юриста // Банковское право. 2015. N 6. С. 7 - 14.

Но как это ни парадоксально, введение ст. 327.1 ГК РФ не пошло на пользу положениям ст. 157 ГК РФ, поскольку обусловленное исполнение обязанностей и осуществление прав стало толковаться некоторыми исследователями в отрыве от положений об условных сделках. Это привело к необоснованным и по меньшей мере преждевременным, на наш взгляд, выводам о том, что, во-первых, сферой применения ст. 157 ГК РФ является лишь постановка под условие всей сделки в целом, но не ее части и, во-вторых, что ст. 327.1 ГК РФ, специально оговаривая сферу применения потестативных условий, якобы с неизбежностью подтверждает, что по общему правилу такие условия недопустимы <12>.

<12> См.: Долинская В.В. Новеллы и тенденции развития обязательственного права // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. N 1. С. 3 - 7.

Возможно, такой подход к сопоставлению сфер действия рассматриваемых норм продиктован вышеупомянутым положением (имевшимся в проекте изменений части первой ГК РФ, но, позволим себе повториться, так и не принятым законодателем) о недопущении включения в сделку условий, преимущественно или исключительно зависящих от воли стороны. По утверждению В.В. Витрянского <13>, ст. 327.1 ГК РФ была введена с целью вывода обусловленного исполнения из сферы применения ст. 157 ГК РФ, которая посвящена сделкам, совершенным под условием. Так, по смыслу ст. 327.1 ГК РФ стороны могут заключить договор, предусматривающий особый порядок исполнения обязательств. Например, договор подписан, одна сторона начнет исполнять свои обязательства после того, как вторая сторона предоставит ей независимую гарантию или перечислит предоплату. Данная конструкция и ей подобные, устанавливающие потестативные условия, не должны входить, по мнению уважаемого ученого, в сферу применения ст. 157 ГК РФ.

<13> Витрянский В.В. Комментарий для СПС "КонсультантПлюс".

Не опровергая доводы о целях введения ст. 327.1 ГК РФ, позволим себе выразить сомнение в том, что обусловленное исполнение обязанности или осуществление права не охватывается положениями ст. 157 ГК РФ об условных сделках.

И анализ римского <14> и дореволюционного российского <15> права, и сравнительно-правовой анализ законодательства различных стран <16> в части использования механизма обусловливания воли стороны, будь то в сделке в целом или в конкретном обязательстве, в том числе проистекающем из сделки как юридического факта, не дают оснований полагать, что перед нами предстают два различных правовых явления.

<14> См.: Дорн Л.П. Указ. соч. С. 176 - 189; Барон Ю. Указ. соч. С. 116 - 129; Зом Р. Указ. соч. С. 57 - 62.
<15> См.: Гамбаров Ю.С. Указ. соч. С. 775; Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 8.
<16> См., напр.: Французский гражданский кодекс (ст. 1304), Обязательственный кодекс Швейцарии (ст. ст. 151 - 157), Гражданский закон Латвии (ст. ст. 1548 - 1579), ГК Квебека (1497 - 1507), ГК Литвы (ст. ст. 1.66 - 1.68, 6.30), Германское гражданское уложение (§ 158 - 162), ГК Грузии (§ 90 - 98).

"Целесообразные и необходимые распоряжения о будущем, - писал Р. фон Иеринг, - зависят часто от различных состояний этого будущего. Если бы они предпринимались только на основании настоящего, то во многих случаях от них пришлось бы воздержаться. Вот где лежит основание потребности оборота в условии. Оно только и дает полное и практическое выражение идее юридического господства над будущим. Притягивая к кругу наших действий различные комбинации, расчеты, ожидания и предоставляя нам средство распоряжаться тем, что только возможно, с такой же уверенностью, с какой мы распоряжаемся тем, что уже существует, - условие эмансипирует нас от рамок настоящего и подчиняет нам будущее, без подчинения нас этому будущему" <17>.

<17> Цит. по: Гамбаров Ю.С. Указ. соч. С. 775.

Отметим, что, следуя данной логике, необходимо отвергнуть ту концепцию, которая видит в условии самоограничение воли, т.е. некое определение, от которого сама воля либо ее действие ставится в зависимость <18>. "Воля, вызывающая сделку, может сама себя ограничить, то есть могут быть сделаны такие определения, вследствие которых воля не существует в чистом виде (выделено нами. - О.М.), но ставится в зависимость от внешних отношений" <19>. Этим условная сделка (negotium conditionale), по мнению сторонников концепции самоограничения воли, и отличается от чистой, безусловной сделки (negotium purum). Но, как отмечал Н.Л. Дювернуа, "в грамматическом смысле это, быть может, и верно, ибо я хочу только при данном условии, стало быть, не безусловно и не во всяком случае. Но какое это узкое разумение дела!" <20>. Очевидно, что в основании такого представления об условии лежит неоправданное смешение понятий: условия в общем, бытовом смысле, где оно действительно ограничивает волю ("я хочу лишь при этом условии, а не безусловно"), с условием в юридико-техническом смысле, суть которого выражается в распространении действия воли на будущее, а значит, в расширении, а не ограничении воли, в возможности предугадать юридические последствия наступления или ненаступления каких-либо обстоятельств в будущем. Воля "нисколько себя не ограничивает; она проявляется лишь точнее, определеннее" <21>.

<18> См., напр.: Виндшейд Б. Указ. соч. С. 201 - 246; Барон Ю. Указ. соч. С. 116 - 129.
<19> См.: Барон Ю. Указ. соч. С. 116.
<20> Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 765.
<21> Русское гражданское право: курс младшего класса Военно-Юридической академии. Часть общая, 1885/1886 учебный год. СПб., 1886. С. 122.

Техническая сторона включения в сделку условия выражается в разграничении им двух моментов: момента совершения сделки и момента возникновения или прекращения ее действия. Например, лицо изъявляет желание арендовать помещение для размещения в нем офиса при условии, что соответствующий лицензионный орган выдаст ему лицензию на осуществление определенной деятельности. Интерес лица во владении и пользовании помещением существует уже в момент заключения соглашения об аренде помещения, но реализовать его оно захочет только с наступлением определенного обстоятельства - выдачи лицензии. И дабы сэкономить время на поиске подходящего помещения в дальнейшем, субъект условно выражает свою волю в настоящем. Таким образом, сделка под условием считается совершенной в момент, предопределенный сущностью этой сделки (достижение соглашения в требуемой форме по всем существенным условиям или передача имущества) или императивными требованиями закона (государственная регистрация), т.е. тогда же, когда и всякая безусловная сделка. Следовательно, на условную сделку согласно п. 2 ст. 4 и п. 1 ст. 422 ГК РФ по общему правилу должно распространяться гражданское законодательство времени ее совершения, а не времени наступления условия. Справедливым будет применение данной нормы не только к договорам, но и к односторонним сделкам (ст. 156 ГК РФ) <22>. Но условная сделка начинает или прекращает действовать полностью или в отдельных своих обусловленных частях лишь с наступлением условия, в отличие от безусловной сделки, которая начинает действовать непосредственно с момента ее совершения. Осознавая существующую на данный момент неоднозначность ответа на вопрос о признании отечественным законодателем (при отсутствии в ГК РФ каких-либо указаний на сей счет), правоприменителем и доктриной деления сделок на обязательственные и распорядительные, полагаем возможным оставить ответ на него за рамками настоящей статьи, оговорившись лишь, что возникновение, изменение, прекращение соответствующих прав и обязанностей в рамках устанавливаемого сделкой правоотношения, в том числе и их переход от одного лица к другому (наделяем мы его сделочной природой или нет) <23>, происходит не в момент совершения сделки, а в момент наступления условия. Вскользь отметим, что в этом контексте (и особенно применительно к условности сделки) в качестве примера различных подходов интересны для сравнения два постановления ФАС Северо-Западного округа <24>, отражающие различные взгляды судебной практики на уступку права требования: в первом из них отказывается в признании ее распорядительной природы, а во втором, напротив, проводится разграничение обязательственного договора купли-продажи требования и распорядительной сделки уступки, но при этом прямо указывается, что "цессия является распорядительной сделкой, которая, как опосредующая переход права, не может быть возмездной или безвозмездной, реальной или консенсуальной, срочной или бессрочной, поэтому на нее не распространяется действие статьи 157 ГК РФ".

<22> Противоположное мнение высказывает ФАС Северо-Кавказского округа в Постановлении от 15.02.2001 N Ф08-284/2001: "Действительность сделки зависит от того, не противоречит ли она законодательству, действующему в момент наступления отлагательного условия".
<23> Подробнее см.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль, 1999; Он же. Содержание субъективного гражданского права // Очерки по торговому праву. Вып. 13. Ярославль, 2006; Скловский К.И. Сделка и ее действие. М., 2015.
<24> Постановления ФАС Северо-Западного округа от 04.09.2012 по делу N А56-13186/2010 и от 24.09.2009 по делу N А42-917/2008.

Если сделка совершена с тем, что действие ее прекратится в момент наступления условия, то, по сути, механизм ее совершения и действия аналогичен механизму безусловных сделок с тем лишь отличием, что прекращение ее действия обусловлено определенным в сделке обстоятельством.

При включении в сделку условия не происходит разделения волеизъявления на главное и ограничивающее его, условное волеизъявление. "Ведь если, - говорит Е.А. Крашенинников, - я покупаю дом под условием, что мне достанется наследство, то мое волеизъявление не состоит из двух волеизъявлений: волеизъявления о том, что я просто желаю купить дом, и существующего наряду с ним и уменьшающего его объем волеизъявления совершить то же действие лишь на случай наступления условия, - а представляет собой одно волеизъявление, направленное на то, что наступление желаемого действия сделки должно зависеть от будущего неизвестного обстоятельства" <25>. Противоположной точки зрения придерживаются некоторые из тех авторов, которые понимают под условием самоограничение воли и исходят из наличия в условной сделке двух самостоятельных волеизъявлений. Они усматривают сущность условия в том, что оно ставит в зависимость от будущего неизвестного обстоятельства саму волю, а не действие сделки <26>. Однако, как справедливо отмечает Е.А. Крашенинников, изъявление воли - факт уже свершившийся, существование которого не зависит от обстоятельств будущего. "Волевой акт, направленный на совершение условной сделки, либо существует, либо не существует, и этого не может изменить будущее наступление или ненаступление условия" <27>. Таким образом, волеизъявление в условной сделке есть единое волеизъявление, заключающее в себе желание лица поставить наступление или прекращение действия сделки или ее отдельных правовых последствий в зависимость от наступления условия. "Не следует выводить, будто это добавление может иметь значение независимо от изъявления воли; условное волеизъявление едино, в нем нет изъявления сначала одной, а потом другой воли" <28>.

<25> Крашенинников Е.А. Условие в сделке: понятие, виды, допустимость // Очерки по торговому праву. Вып. 8. Ярославль, 2001. С. 4.
<26> См.: Виндшейд Б. Указ. соч. С. 201 - 202. Прим. 2.
<27> Крашенинников Е.А. Условие в сделке: понятие, виды, допустимость. С. 5.
<28> См.: Виндшейд Б. Указ. соч. С. 203.

Решение вопроса о совершении всей сделки как юридического факта под условием или постановка в зависимость от условия конкретного права или обязанности, порождаемых сделкой, является исключительной прерогативой субъектов гражданского права и связано с наилучшим юридическим оформлением их действительной воли. Иными словами, и безусловное желание лица совершить сделку может наталкиваться на отсутствие в настоящем чего-то, без чего сделка не будет иметь для него смысла, либо на сомнение того же лица относительно возможных будущих последствий совершения конкретных действий в рамках реализации правоотношений по сделке.

Следует согласиться с В.В. Васневым, указывающим на то, что использование в законодательствах разных стран терминов "условная сделка" или "условное обязательство" вызвано не доктринальными расхождениями, а особенностями структуры актов гражданского законодательства - наличием или отсутствием в них общих положений о сделках <29>. Действительно, является принципиальным различие, которое существует между кодексами романской правовой семьи, построенными по институционной модели, и кодексами германской правовой семьи, основанными на пандектной системе, к которым принято относить и ГК РФ. Пандектная система изложения, или выведение общих норм и институтов гражданского права за скобки норм и институтов других разделов, привела к появлению общего понятия для всех договоров и иных актов, порождающих, изменяющих, прекращающих права и обязанности, но договорами по своей сути не являющихся, а именно к появлению понятия "сделка". Вот почему при пандектной системе изложения мы говорим об условных сделках и понимаем под ними как условные односторонние сделки, так и условные договоры. А термин "условное обязательство" раскрываем как обязательство, которое порождается условной сделкой. В рамках же институционной системы этот термин употребляется для обозначения заключения под условием различных видов договоров.

<29> Васнев В.В. Природа условного обязательства до разрешения отлагательного условия // Вестник ВАС РФ. 2012. N 12. С. 23.

Являя собой образец гармонизации частного права, ст. 5.3.1 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 (далее - Принципы УНИДРУА) не делает никаких разграничений и прямо закрепляет, что как договор, так и отдельное договорное обязательство могут быть обусловлены наступлением будущего неопределенного события таким образом, что договор или договорное обязательство вступят в силу, только если это событие произойдет (отлагательное условие), или прекратят свое существование, если это событие произойдет (отменительное условие). В Принципах, определениях и модельных правилах европейского частного права (далее - Принципы DCFR) (ст. 1:106 "Условные права и обязанности") также говорится об условных правах, обязанностях и договорных отношениях в целом. В ст. 16:101 Принципов европейского договорного права предусматривается, что договорное обязательство может быть поставлено под условие. При этом регулирование в указанных международных актах во многом схоже с положениями, разработанными еще в римском праве <30>.

<30> См.: Zimmermann R. The Law of Obligations. Roman Foundations of the Civilian Tradition. Oxford University Press, 1996. P. 716 - 741.

Таким образом, нет никаких оснований для развития отечественной доктрины в русле отрыва обусловленного исполнения от своих корней и выведения положения ст. 327.1 ГК РФ из-под действия положений ст. 157 ГК РФ из опасений признания соглашений сторон недействительными в части потестативных условий.

Более справедливым и обоснованным представляется взгляд о соотношении положений рассматриваемых статей как общей и специальной нормы, поскольку, по сути, ст. 327.1 ГК РФ уточняет положение ст. 157 ГК РФ применительно к договорам, оговаривая, что под условие может быть поставлен не весь правовой эффект сделки в целом, а отдельные права и обязанности по ней. Тем более весомым кажется значение новеллы ст. 327.1 ГК РФ, если принять во внимание отсутствие единства в правоприменительной практике по вопросу о возможности постановки части сделки под условие <31>.

<31> Различные позиции судов см., напр.: Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 05.05.2011 по делу N А46-11462/2010; Пятнадцатого ААС от 13.07.2010 N 15АП-2694/2010 по делу N А32-52923/2009-73/931; Определение ВАС РФ от 19.09.2008 N 12194/08 по делу N А55-17636/2007.

Возможно, именно ввиду указанных выше разночтений в доктрине после внесения изменений в ГК РФ Верховный Суд РФ в п. 52 Постановления Пленума от 23.06.2015 N 25 предпочел указать, что по смыслу п. 3 ст. 157 ГК РФ не запрещено заключение сделки под отменительным или отлагательным условием (подчеркнем: сделки в целом, а не только отдельной ее части), наступление которого зависит в том числе и от поведения стороны сделки (например, заключение договора поставки под отлагательным условием о предоставлении банковской гарантии, обеспечивающей исполнение обязательств покупателя по оплате товара; заключение договора аренды вновь построенного здания под отлагательным условием о регистрации на него права собственности арендодателя). В связи с этим не может не вызывать удивления наличие решений нижестоящих судов, до сих пор высказывающихся в духе недопустимости таких условий <32>.

<32> См.: Постановление Пятого ААС от 20.01.2016 N 05АП-7659/2015 по делу N А51-7723/2015.

Подход отечественного законодателя и правоприменителя в целом схож с правовым регулированием ряда европейских стран, где отношения с условием, зависящим от стороны договора, рассматриваются через призму недопустимости лишь несправедливого обогащения лица, которому подчинено условие, а потому сводятся к запрету только "чисто потестативных" условий на стороне должника <33>.

<33> Подробнее см.: Агеев А.В. Проблемы регулирования потестативных условий // Вестник экономического правосудия РФ. 2015. N 1. С. 84 - 106; N 2. С. 39 - 87.

Так, позиция Верховного Суда РФ перекликается с решениями Кассационного суда Франции, предпринимавшего недюжинные усилия по сохранению в силе соглашений сторон и трактовке включаемых в сделки условий как допустимых потестативных (нередко прибегая к отождествлению их со смешанными, которые в силу меньшего элемента волюнтаризма никогда никем не оспаривались), дабы не позволять недобросовестной стороне избежать договорной ответственности и в то же время позволить кредитору реализовать все предусмотренные договорным обязательством возможности, не руша его <34>. Как уточняется в комментариях к ст. 5.3.1 Принципов УНИДРУА <35>, если договор или договорное обязательство ставится в зависимость от события, которое полностью зависит от усмотрения должника, вопрос состоит в том, действительно ли должник желает быть связанным договором. По мнению разработчиков Принципов, это вопрос толкования. Если оказывается, что намерение быть связанным договором отсутствует, то не возникает ни договора, ни договорного обязательства. И здесь зарубежной цивилистической доктриной, в том числе, например, современными германскими и французскими исследователями <36>, сделан явный шаг вперед по сравнению с известным высказыванием Б. Виндшейда: "Кто говорит: я хочу, чтоб это было, когда мне надлежало хотеть, чтоб это было, тот играет словами; а кто говорит: я хочу, чтоб это было, когда мне надлежало хотеть, чтобы другое было, тот говорит нечто очень разумное" <37>.

<34> См.: Агеев А.В. Потестативные условия в гражданском праве Франции // Вестник ВАС РФ. 2013. N 4. С. 37 - 52.
<35> Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 / Пер. с англ. А.С. Комарова. М., 2013; СПС "КонсультантПлюс".
<36> См.: Гудков Д.В. Проблемы института условных сделок в немецком праве. URL: http://www.m-logos.ru/img/tezis_Gudkov_20062016.pdf; Агеев А.В. Основные подходы к проблемам в сфере условий во Франции. URL: http://www.m-logos.ru/img/tezis_Ageev_20062016.pdf (дата обращения: 19.01.2017).
<37> Виндшейд Б. Указ. соч. С. 225.

Помимо прочего, именно в контексте общих положений ст. 157 ГК РФ возможно вести речь о применении такого механизма защиты прав сторон обязательства с обусловленным исполнением по смыслу ст. 327.1 ГК РФ, как фикция наступления или отпадения условия, с учетом отсутствия иных специальных положений, регулирующих отношения сторон обусловленного обязательства в период неопределенности в действующем гражданском законодательстве <38>.

<38> В духе воззрений римских юристов на условие, а также в целом доктрины и позитивного законодательства в странах континентального права Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. содержал ст. 42, которая запрещала условно обязанному лицу своими действиями вызывать положение вещей, которое ухудшало или уничтожало бы зависящее от условия право. В противном случае по наступлении условия такое лицо обязано было возместить причиненные управомоченному лицу убытки. Впрочем, очевидно, что отсутствие в ГК РФ аналогичного положения не является препятствием к тому, чтобы по наступлении условия кредитор мог потребовать от должника возмещения убытков в общем порядке в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Берущая свое начало в римском частном праве норма п. 3 ст. 157 ГК РФ предусматривает, что недобросовестное воспрепятствование или содействие наступлению условия одной из сторон приводит к тому, что условие считается соответственно наступившим или ненаступившим. Это правило многие ученые приводят в качестве примера проявления особой природы условного обязательства <39>. И до <40>, и после реформы гражданского законодательства <41> указанная норма рассматривается цивилистической доктриной и правоприменительной практикой как отражение общих правил о добросовестности и честной деловой практике, а также норм о несовместимом поведении и сотрудничестве между сторонами (п. 4 ст. 1, п. п. 1 и 5 ст. 10, п. 3 ст. 307 ГК РФ).

<39> См.: Васнев В.В. Указ. соч.
<40> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая: Учеб.-практич. комментарий (постатейный) / Под ред. А.П. Сергеева. М., 2010; СПС "КонсультантПлюс".
<41> См.: абз. 5 п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25.

Применение фикции наступления или отпадения условия как результата недобросовестных действий лица, которое становится обязанным при таком наступлении или отпадении, одинаково уместно и востребовано при обусловленности как всей сделки, так и отдельных прав или обязанностей по ней, что подтверждается сходными положениями всех международных частноправовых кодификаций <42>.

<42> Принципы УНИДРУА (ст. 5.3.3), Принципы европейского договорного права (ст. 16:101), Принципы DCFR (ст. 1:106).
  1. При анализе положений ст. 327.1 ГК РФ нельзя обойти вниманием тот факт, что по ее буквальному смыслу под условие можно поставить исполнение обязанностей, а также осуществление, изменение и прекращение договорных прав, при этом возможность поставить под условие возникновение договорных прав и обязанностей не упоминается. Полагаем, что такое регулирование вряд ли может считаться квалифицированным умолчанием законодателя, поскольку, действительно, "никаких серьезных политико-правовых оснований допускать возможность обусловить исполнение обязательства или осуществление прав по договору и при этом не допускать возможность обусловить само возникновение обязательства не наблюдается" <43>, тем более учитывая общие положения ст. 157 ГК РФ. Ведь настоящее условие всегда предполагает объективную неизвестность относительно того, наступит ли обозначенное в сделке обстоятельство или не наступит, поскольку только в этом случае будет существовать то состояние подвешенности (condicio pendet), которое определяет сущность условных сделок, их главную особенность и "главное основание для специального регулирования возникающих здесь отношений" <44>.
<43> Карапетов А.Г. Условные обязательства: комментарий к ст. 327.1 новой редакции ГК // Закон.ру. 2015. 14 сент. URL_: https://zakon.ru/blog/2015/09/14/uslovnye_obyazatelstva_kommentarij_k_st3271_novoj_redakcii_gk (дата обращения: 19.01.2017).
<44> Гамбаров Ю.С. Указ. соч. С. 776.

Здесь будет уместным заметить, что порожденное условием подвешенное состояние, в котором находятся нереализующиеся права и обязанности сторон, отчасти снимается положением абз. 2 п. 2 ст. 200 ГК РФ об объективном, по существу пресекательном десятилетнем сроке существования правоотношений с неопределенным сроком исполнения, который недавно, хотя и в несколько ином контексте, был предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ <45> и применительно к условным обязательствам может себя оправдывать, выполняя роль разумного срока ожидания для сторон и оборота в части разрешения вопроса о наступлении или ненаступлении условия <46>.

<45> Постановление КС РФ от 15.02.2016 N 3-П "По делу о проверке конституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина Е.В. Потоцкого".
<46> Если только не привязывать начало течения такого, уже вряд ли разумного, срока опять-таки к наступлению самого условия.

При этом, принимая во внимание, что фактически положения ст. 327.1 ГК РФ - это результат компромисса в дозволении потестативных условий, даже при допущении ее расширительного толкования и признании возможности поставить под условие само возникновение отдельного договорного обязательства, нельзя позволить, чтобы "чистая потестативность" и полная свобода усмотрения на стороне должника приводила (1) к разрыву правовой связи между взаимными правами и обязанностями в рамках синаллагматического договора, (2) к тому, что исполнение одной встречной обязанности воспринималось бы в качестве условия по смыслу ст. 157 ГК РФ возникновения другой. И здесь нам следует обратиться к вопросу о соотношении встречного и обусловленного исполнения.

В странах континентального права недопущение ситуации, когда одна из сторон синаллагматического договора, получив встречное исполнение, не исполнит свою часть, и обеспечение гарантий того, что другая сторона получит встречное исполнение, традиционно решается с помощью института встречного исполнения обязательств <47>, что подтверждается соответствующими положениями гражданских кодексов стран континентальной Европы <48>.

<47> См.: Zimmermann R. Op. cit. P. 800 - 802; Карапетов А.Г. Приостановление встречного исполнения как способ защиты прав кредитора: сравнительно-правовой анализ // Вестник гражданского права. 2010. N 2. С. 4 - 67.
<48> См., напр.: § 298, 320, 373 Германского гражданского уложения, ст. 1102 Французского гражданского кодекса, ст. 82 Обязательственного кодекса Швейцарии, ст. 1052 Австрийского гражданского уложения, ст. 560 ГК Чехии.

Учение о синаллагме А. Бехманна (подразумевающее генетическую и функциональную, в том числе особую условную, синаллагму), а также различные современные теории, объясняющие природу взаимности обязательств, возникающих из двустороннего договора <49>, несмотря на имеющиеся в них расхождения в толковании правовой природы взаимной связи прав и обязанностей сторон в синаллагматическом договоре, по существу, едины в одном - в признании ее существования. И наоборот, как отмечает А.В. Агеев, в силу специфики применения способов защиты потерпевшей стороны и отсутствия доктрины синаллагматической связи американское право пошло по пути использования института условия вместо института встречного исполнения <50>.

<49> См.: Дождев Д.В. Возложение риска на покупателя в классической купле-продаже // О собственности: Сб. ст. к юбилею К.И. Скловского / Сост. М.А. Ерохова. М., 2015. С. 104 - 105; Новицкая А.А. Учение о синаллагматическом договоре в римском праве. Контракт Лабеона // Вестник гражданского права. 2013. N 2. С. 20 - 59.
<50> Агеев А.В. Проблемы регулирования потестативных условий.

Отечественное законодательство также демонстрирует последовательное воспроизведение доктрины встречности обязательств. Статьей 139 ГК РСФСР 1922 г. определялось, что в двустороннем договоре каждая сторона вправе отказывать противной стороне в удовлетворении до получения встречного удовлетворения, если из закона, договора или существа правоотношения не следует обязанность одной стороны исполнить свое обязательство раньше другой. Двусторонним признается договор, по которому обе стороны взаимно принимают на себя обязательства. Ныне действующая ст. 328 ГК РФ представляет собой отражение положений ст. 177 ГК РСФСР 1964 г. "Исполнение взаимных обязанностей по договору", которая устанавливала, что взаимные обязанности по договору должны исполняться одновременно, если из закона, договора или существа обязательства не вытекает иное.

К сожалению, то, что понятие встречности вытекает из установленного порядка исполнения, подзабылось доктриной и отечественным законодателем.

Как указывает С.В. Сарбаш, институт встречного исполнения посвящен установленной разновременности и взаимообусловленности исполнения <51>. Такое же по сути положение сейчас содержится в ст. 6.1.4 Принципов УНИДРУА и ст. 2:104 Принципов DCFR, определяющих, что, если порядок исполнения встречных обязанностей не может быть определен на основании условий обязательства в той мере, в какой это возможно, стороны должны исполнить указанные обязанности одновременно, если иное не следует из обстоятельств дела.

<51> Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005.

Причем немаловажно, что встречность как характеристика обязательств не отдается на откуп сторонам обязательства, а является неким объективным началом.

Так, ст. 1:102 Принципов DCFR определяет, что обязанность является встречной по отношению к другой обязанности, если:

а) она должна быть исполнена в обмен на исполнение другой обязанности;

б) это обязанность по оказанию содействия в исполнении или принятию исполнения по другой обязанности; или

в) она настолько явно связана с другой обязанностью или ее предметом, что исполнение одной обязанности разумно понимается как зависящее от исполнения другой обязанности.

То, что в п. 1 ст. 328 ГК РФ указывается, что встречным признается исполнение обязательства одной из сторон, которое обусловлено исполнением другой стороной своих обязательств, ни в коей мере не наделяет такое обязательство характеристикой условности. Можно говорить о том, что после введения ст. 327.1 такое словоупотребление не вполне корректно, обусловленность должна пониматься в узком смысле как юридическая, экономическая или технологическая предопределенность и зависимость действий одного участника гражданского оборота от действий другого. Как справедливо замечает С.М. Кротов, "указанная проблема является достаточно специфичной для российского правопорядка, поскольку, например, в § 298, 373 ГГУ, регулирующих особенности встречного исполнения обязательств, используется терминология исполнения должника "в ответ" на исполнение или "против" исполнения кредитора, и в германской доктрине вопрос о применимости конструкции отменительного или отлагательного условия к категории встречности не обсуждается" <52>. К аналогичному выводу приходит и А.В. Агеев на основе анализа новейшего французского законодательства. Автором отмечается, в частности, что в синаллагматическом договоре встречное предоставление является каузой основного обязательства и обязательным реквизитом действительности договора как такового, а условие не может влиять на эти реквизиты <53>.

<52> Кротов С.М. Некоторые аспекты модели перехода права требования // О собственности: Сб. ст. к юбилею К.И. Скловского / Сост. М.А. Ерохова. М., 2015. С. 223.
<53> Агеев А.В. Основные подходы к проблемам в сфере условий во Франции.

В комментарии к ст. 5.3.1 Принципов УНИДРУА специально указывается, что некоторые договоры могут предусматривать зависимость исполнения одной стороной от исполнения другой стороны. Такие положения, по мнению комментаторов, не являются условиями и всего лишь определяют обязательства обеих сторон договора <54>.

<54> Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010.

Главным отличительным признаком условия является его включенность в сделку по воле сторон. Условие не является существенным элементом сделки в силу закона, оно не является определенным в законе необходимым основанием для наступления тех или иных последствий. Этим подлинные условия отличаются от так называемых условий права (condiciones juris).

Таким образом, встречная обязанность в рамках синаллагматического договора не представляет собой внешнее по отношению к сделке обстоятельство, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет. Это всегда отражение сути отношений сторон.

Без такой встречной обязанности, в отличие от условия по смыслу ст. ст. 157 и 327.1 ГК РФ, соглашение определенного рода в принципе не может иметь места. По существу, встречность - это лишь определение порядка исполнения взаимных обязанностей, которые существуют безусловно. Положение п. 2 ст. 328 ГК РФ о праве приостановить встречное исполнение при неполучении согласованного исполнения от контрагента закрепляет важный способ защиты, известный практически всем правопорядкам мира и актам международной унификации договорного права.

Так, например, в силу положений о встречности подрядчик не вправе требовать оплаты, не исполнив свое обязательство. При этом обязательство заказчика по оплате результата работы не поставлено под условие по отношению к обязательству подрядчика выполнить работу, поскольку оно, во-первых, имманентно коррелирует с обязательством подрядчика, а во-вторых, если допустить, что недобросовестные действия подрядчика приводят к невыполнению работы и тем самым якобы препятствуют наступлению условия, то было бы нелогичным использовать положения п. 3 ст. 157 ГК РФ о фикции наступления условия, поскольку заказчику нужна не фикция, а реальный результат, а подрядчик незаслуженно получал бы право на встречное исполнение в виде оплаты реально не достигнутого результата работы.

Изменения, затронувшие ст. 328 в рамках реформы ГК РФ, были связаны с потребностью разрешить вопрос о правомочиях кредитора в том случае, если последовательность действий сторон по предоставлению исполнения не установлена законом или договором. Это приводит к тому, что на практике одна сторона заявляет требование о взыскании, не произведя собственного предоставления. В результате другая сторона, хотя и не исполнившая своей обязанности, подвергается риску лишиться соответствующего объекта гражданского права, не получив его эквивалента, обусловленного договором. Такое положение вещей, как отмечалось в Концепции реформирования общей части обязательственного права <55>, влечет деформацию отношений в синаллагматическом обязательстве, основанном на возмездно-эквивалентном принципе отношений.

<55> URL: http://privlaw.ru/wp-content/uploads/2015/11/koncep_OPOP.rtf (дата обращения: 19.01.2017).

Вопрос о возможности постановки под условие встречного обязательства по синаллагматическому договору и допустимости изменяющейся каузы предоставления по такому договору (например, с купли-продажи на дарение или заем) активно обсуждается в современной доктрине <56>, вызывает сомнения в правоприменительной практике <57> и заслуживает, на наш взгляд, самостоятельного глубокого изучения.

<56> См.: Карапетов А.Г. Зависимость условия от воли сторон условной сделки в контексте реформы гражданского права // Вестник ВАС РФ. 2009. N 7. С. 58 - 61; Агеев А.В. Условность сделки или условность прав и обязанностей: практический аспект вопроса // Закон.ру. 2012. 9 мая. URL: https://zakon.ru/blog/2012/05/09/uslovnost_sdelki_ili_uslovnost_prav_i_obyazannostej_prakticheskij_aspekt_voprosa; Научный круглый стол "Проблемные вопросы условных сделок" от 20.06.2016. URL: http://www.m-logos.ru/publications/nauchnyi_kruglyi_stol_problemnye_voprosy_uslovnyh_sdelok/ (дата обращения: 19.01.2017).
<57> См.: Определение ВАС РФ от 06.03.2012 N ВАС-1790/12 по делу N А19-23741/2010; Постановление Президиума ВАС РФ от 17.12.2013 N 12945/13 по делу N А68-7334/2012.

В связи с этим позволим себе заметить только то, что, если, например, как это часто встречается в правоприменительной практике, обязанность заказчика по выплате вознаграждения подрядчику поставлена под условие получения заказчиком положительного результата экспертизы в отношении результата работы, это в целом отвечает требованиям ст. ст. 157 и 327.1 ГК РФ об обусловленности исполнения обязанности и не противоречит синаллагматическому характеру договора подряда, поскольку отвечает положениям о том, что риск недостижения результата лежит на подрядчике. Положительное заключение экспертизы - потестативное условие, зависящее от должника в обязательстве (заказчика), поэтому суды в ситуациях, когда заказчик уклоняется от проведения экспертизы, не представляет результат работы, т.е. недобросовестно препятствует наступлению условия, применяют механизм фикции, следовательно, такое заключение экспертизы считается полученным, а обязанность по оплате - подлежащей исполнению <58>. Аналогичный пример из правоприменительной практики можно привести и с обусловленностью обязательства в договоре поставки оборудования по возврату так называемого гарантийного удержания (или выплате оставшейся части суммы за товар) успешным проведением покупателем-должником эксплуатационных испытаний: при необоснованной задержке допустима фикция наступления условия <59>.

<58> См.: Постановления АС Северо-Западного округа от 15.04.2016 по делу N А56-35981/2015, от 18.03.2016 по делу N А56-19111/2015.
<59> См.: Постановление Третьего ААС от 04.12.2015 по делу N А33-25483/2014.

С учетом сказанного полагаем, что даже если какая-то из встречных обязанностей и будет действительно обусловлена настоящим условием, то положения п. 3 ст. 328 ГК РФ в новой редакции в любом случае гарантируют то, что ни одна из сторон обязательства, по условиям которого предусмотрено встречное исполнение, не вправе требовать по суду исполнения, не предоставив причитающегося с нее по обязательству другой стороне.

References

Ageev A.V. "Potestative Conditions in French Civil Law" [Potestativnye uslovija v grazhdanskom prave Francii]. The Herald of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian Federation [Vestnik Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii]. 2013. No. 4. P. 37 - 52.

Ageev A.V. "Problems of Regulation Potestative Condition" [Problemy regulirovanija potestativnyh uslovij]. The Herald of Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik jekonomicheskogo pravosudija RF]. 2015. No. 1. P. 84 - 106; No. 2. P. 39 - 87.

Annenkov K.N. Russian Civil Law System. Vol. 1 [Sistema russkogo grazhdanskogo prava. T. 1]. Saint Petersburg, Tip-ja M.M. Stasjulevicha, 1899. 672 p.

Averin V. "Transactions M&A: Protection Mechanisms" [Sdelki M&A: mehanizmy zashhity]. EZh-Yurist [EZh-Yurist]. 2015. No. 46.

Baron Yu. Roman Civil Law System. Iss. 1 [Sistema rimskogo grazhdanskogo prava. Vyp. I]. Moscow, Izd-vo Moskovskogo Jurid. Mag-na A.F. Skorova, 1898. 244 p.

Burkova A.Yu. "Some Changes of the Civil Code of the Russian Federation in terms of the Russian Banking Lawyer" [Nekotorye izmenenija Grazhdanskogo kodeksa Rossijskoj Federacii s tochki zrenija rossijskogo bankovskogo jurista]. Banking Law [Bankovskoe pravo]. 2015. No. 6. P. 7 - 14.

Dolinskaya V.V. "Novels and Development Trends of the Law of Obligations" [Novelly i tendencii razvitija objazatel'stvennogo prava]. Laws of Russia: Experience, Analysis, Practice [Zakony Rossii: opyt, analiz, praktika]. 2016. No. 1. P. 3 - 7.

Dorn L.P. The Dogma of Roman law [Dogma rimskogo prava]. Saint Petersburg, Tip-ja O. Eleonskogo i K°, 1890. 313 p.

Dozhdev D.V. "Laying the Risk to the buyer in Classic Sale" [Vozlozhenie riska na pokupatelja v klassicheskoj kuple-prodazhe], in: Erohova M.A. (ed.). On the Ownership: Collection of Articles Dedicated to the Anniversary of K.I. Sklovskiy [O sobstvennosti: Sb. St. k jubileju K.I. Sklovskogo]. Moscow, Statut, 2015. P. 103 - 161.

Duvernois N.L. Readings on Civil Law. Vol. 1 [Chtenija po grazhdanskomu pravu. T. 1]. Saint Petersburg, Tip-ja M.M. Stasjulevicha, 1905.

Gambarov Yu.S. Civil Law. General Part [Grazhdanskoe pravo. Obshhaja chast']. Moscow, Zercalo, 2003. 816 p.

Gudsmit Zh.E. Course of Pandects [Kurs Pandektov]. Moscow, 1881. 385 p.

Karapetov A.G. "Suspension of the Counter-Execution as a Way to Protect the Rights of Creditors: a Comparative Legal Analysis" [Priostanovlenie vstrechnogo ispolnenija kak sposob zashhity prav kreditora: sravnitel'no-pravovoj analiz]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2010. No. 2. P. 4 - 67.

Karapetov A.G. "The Dependence of the Condition on the Will of Parties to Contract in the Context of the Reform of Civil Law" [Zavisimost' uslovija ot voli storon uslovnoj sdelki v kontekste reformy grazhdanskogo prava]. The Herald of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian Federation [Vestnik Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii]. 2009. No. 7. P. 28 - 93.

Krasheninnikov E.A. "Condition in a Transaction: Concept, Types, Admissibility" [Uslovie v sdelke: ponjatie, vidy, dopustimost'], in: Essays on Commercial Law [Ocherki po torgovomu pravu]. Yaroslavl', Izd-vo Yarosl. un-ta, 2001. Vol. 8. P. 3 - 17.

Krasheninnikov E.A. "The Content of Subjective Civil Law" [Soderzhanie subjektivnogo grazhdanskogo prava], in: Essays on Commercial Law [Ocherki po torgovomu pravu]. Yaroslavl', Izd-vo Yarosl. un-ta, 2006. Vol. 13. P. 5 - 21.

Krasheninnikov E.A. "The Main Issues of Assignment of Claim" [Osnovnye voprosy ustupki trebovanija], in: Essays on Commercial Law [Ocherki po torgovomu pravu]. Yaroslavl', Izd-vo Yarosl. un-ta, 1999. Vol. 6. P. 3 - 32.

Krotov S.M. "Some Aspects of the Model of Assignment of Claim" [Nekotorye aspekty modeli perehoda prava trebovanija] in: Erohova, M.A. (ed.). On the Ownership: Collection of Articles Dedicated to the Anniversary of K.I. Sklovskiy [O sobstvennosti: Sb. st. k jubileju K.I. Sklovskogo], Moscow, Statut, 2015. P. 214 - 223.

Meyer D.I. Russian Civil Law [Russkoe grazhdanskoe pravo]. Petrograd, Izd-e Jurid. Kn. Mag-a N.K. Martynova, 1915. 640 p.

Novitskaya A.A. "The Doctrine of the Reciprocal Contract in Roman Law. Contract of Labeo" [Uchenie o sinallagmaticheskom dogovore v rimskom prave. Kontrakt Labeona]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2013. No. 2. P. 20 - 59.

Russian Civil Law: Course for Initial Course of Military Law Academy. General Part, 1885 - 1886 Academic Year [Russkoe grazhdanskoe pravo: Kurs mladshego klassa Voenno-Juridicheskoj akademii. Chast' obshhaja, 1885/1886 uchebnyj god]. Saint Petersburg, 1886. 183 p.

Sarbash S.V. Execution of a Contractual Obligation [Ispolnenie dogovornogo objazatel'stva]. Moscow, Statut, 2005. 636 p.

Sergeev A.P. (ed.). Commentary on the Civil Code of the Russian Federation. First Part: Educational and Practical Clause-to-Clause Commentary [Kommentarij k Grazhdanskomu kodeksu Rossijskoj Federacii. Chast' pervaja: Ucheb.-praktich. kommentarij (postatejnyj)]. Moscow, Prospekt, 2010. 912 p.

Sergeev A.P. and Tereshhenko T.A. "The Reform of the Civil Code of the Russian Federation: General Commentary on the Novels of the Law of Obligations" [Reforma Grazhdanskogo kodeksa Rossijskoj Federacii: obshhij kommentarij novell objazatel'stvennogo prava]. Arbitration Disputes [Arbitrazhnye spory]. 2015. No. 3. P. 145 - 166.

Shershenevich G.F. Russian Civil Law: A Course Book [Uchebnik russkogo grazhdanskogo prava]. Moscow, Izd-e Br. Bashmakovyh, 1912. 951 p.

Sklovskiy K.I. Transaction and Its Effect [Sdelka i ee deistvie]. Moscow, Statut, 2015. 176 p.



Vasnev V.V. "Nature of Conditional Obligation before the Fulfillment of a Suspensive Condition" [Priroda uslovnogo objazatel'stva do razreshenija otlagatel'nogo uslovija]. The Herald of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian Federation [Vestnik Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii]. 2012. No. 12. P. 23 - 58.

Windscheidt B. Course Book of Pandect Law. Vol. 1 [Uchebnik pandektnogo prava. T. 1]. Saint Petersburg, Izd-e A. Gieroglifova i I. Nikiforova, 1874. 358 p.

Zimmermann R. The Law of Obligations. Roman Foundations of the Civilian Tradition. Oxford University Press, 1996. 1241 p.

Zom R. Institutions. Course Book of History and System of the Roman Civil Law [Institucii. Uchebnik istorii i sistemy rimskogo grazhdanskogo prava]. Saint Petersburg, 1908. 138 p.