Мудрый Юрист

Соотношение владения и права владения в системе вещных прав

Турчин Игорь Григорьевич, судья арбитражного суда Ставропольского края.

Настоящая статья посвящена исследованию вопроса о том, в какой мере оправданно понимание владения только как фактического отношения к вещи в отрыве от права владения.

Ключевые слова: законное, опосредованное, непосредственное владение, вещные права, право собственности, ограниченные вещные права, защита вещных прав.

Relationship between Ownership and Title in the System of Property Rights

I.G. Turchin

Turchin Igor G., Judge of the Commercial Court of the Stavropol Territory.

This article investigates the question of to what extent justified by the understanding of possession only as actual relations to things in isolation possession.

Key words: legal, indirect, direct ownership, property rights, ownership, limited property rights, the protection of property rights.

Особая актуальность изучения вопроса владения и вещных прав объясняется тем, что в настоящее время в гражданское законодательство Российской Федерации вводятся нормы о владении и владельческой защите. Проект Федерального закона "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" <1> вслед за Концепцией развития гражданского законодательства <2> изменяет ситуацию и вводит общие нормы о владении и владельческой защите. Введение новелл в законодательство требует глубокого осмысления и правильного определения понятия владения, его сущностных характеристик и правового значения как предпосылки возникновения вещных прав.

<1> Проект Федерального закона N 47538-6 "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (ред., принятая ГД ФС РФ в первом чтении 27.04.2012) // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11.

Различные подходы к пониманию "владения" вызваны спецификой формирования системы вещных прав в государствах, обусловленной необходимостью защиты прав и интересов их обладателей.

С учетом законодательства страны можно ответить на вопрос: является владение в этой стране правом или оно является законодательным закреплением фактического состояния? Такое разграничение понимания "владения" наиболее четко видно при сопоставлении теорий Ф.К. Савиньи и Р. Иеринга.

Разделение понятий владения и держания было проведено в теории Ф.К. Савиньи, где существенным явился волевой критерий, согласно которому владение представляло собой фактическое господство над вещью с сознанием владеть для себя и как своей. Детенция (держание) - обладание вещью для кого-то, внутреннее отношение обладающего субъекта к вещи как к не своей. Теория распадалась на две ветви: теорию индивидуальной воли, согласно которой арендатор в зависимости от направления воли может владеть двояко (либо как владелец, либо как держатель), и теорию типичной (отвлеченной) воли, допускающей гипотезу, что, например, все арендаторы владеют вещью не для себя.

Волевая теория была отвергнута Р. Иерингом, предложившим объективную теорию. Согласно ее положениям владение или держание, грань между ними, случаи того или иного устанавливаются законодателем: как законодателю удобно разграничить, так и будет установлено в праве <3>.

<3> Иеринг Р. Теория владения / Пер. Е.В. Васьковского. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1895.

Если, по мнению Ф.К. Савиньи, фактическое господство над вещью и воля владеть были отделимыми друг от друга понятиями, то Р. Иеринг идет дальше: ищет мотивы этой самой воли и находит их в интересе. С точки зрения Р. Иеринга, для владения необходимы три элемента: интерес владеть, воля владеть и фактическое действие, направленное на владение.

Защита владения, по Р. Иерингу, обусловлена тем, что через владение в будущем может проявиться право собственности: где закон признает это возможным, там владение и защищается.

С точки зрения построения источников римского права наиболее приемлемой цивилистами признается объективная теория. Обладание предполагается владением, если иное не установлено законом.

Различия взглядов на владение в субъективной и объективной школах, очевидно, основаны на существовании двух принципиально разных всеобщих методов познания действительности: метафизики и диалектики. То, что не может объяснить субъективная школа, является по сути своей барьером для метафизики; объективная школа владения объясняет это диалектическим подходом. Предпочтение отдается диалектическому методу исследования, поскольку с помощью этого метода познания действительности можно понять различие между владением как фактом и владением как правомочием.

В проектах изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации 2010 года владение квалифицируется как юридически значимое фактическое состояние, ибо оно является господством лица над вещью и не трансформируется в право, переходящее по наследству, как в германском праве.

Вместе с тем признание владения как факта требует объяснения, в чем именно состоит юридическое значение такого признания. Ведь фактическое состояние обладания вещью и желание обладать ею как своей само по себе в действительности не имеет никакого правового значения. В этом смысле бесполезной оказывается субъективная, волевая теория. С другой стороны, закрепление и признание законом владения как права без фактического обладания и присвоения вещи бессмысленно. В этой связи представляется правильным не противопоставление, а совмещение владения как права и как фактического состояния. Владение изначально содержит в себе потенциальное право на вещь безотносительно того, трансформируется ли оно в вещное право или останется беститульным, будет оно законным или незаконным. Это уже зависит от воли обладателя вещи, будь он законным владельцем или незаконным.

Закон лишь констатирует наличие такой правовой категории, как фактическое владение. Назвать владение правом отечественные цивилисты не могут постольку, поскольку право владения в противовес фактическому обладанию должно быть законным, основанным на титуле, на праве.

Так, в обоснование мнения в пользу того, что владение не право, а факт, Г.Ф. Шершеневич писал: "По своей юридической природе владение с точки зрения нашего законодательства представляет собой факт, а не право. Это видно из того, что закон различает владение законное и незаконное (ст. 523), подложное, насильственное и самовольное (ст. ст. 525 - 528). А так как всякое право законно и не может быть подложным, насильственным или самовольным, то, значит, владение не право, а фактическое состояние" <4>.

<4> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 211 - 212.

Между тем, как представляется правильным, следует исходить из того, что с точки зрения закона владение должно признаться и правом, и фактическим обладанием и иметь правовое значение независимо от того, является ли владение законным или незаконным. И в том и в другом случае как законное, так и незаконное владение вполне может трансформироваться в вещное право. В правоприменительной практике есть немало случаев, когда вещь остается в незаконном владении, в связи с истечением срока исковой давности для виндикации, реституции или в связи с добросовестностью приобретателя. Невозможность приравнять таких приобретателей к законным владельцам препятствует законодательному закреплению того, что владение является правом. Нельзя отрицать и того, что в государственном реестре прав на недвижимое имущество наряду с титульными владельцами зарегистрированы равным образом и права незаконных владельцев. Однако от этого незаконные владельцы не перестают обладать вещными правами. Остальные незаконные владельцы, права которых оспариваются и признаются недействительными, утрачивают право хоть и незаконного, но владения при виндикации в случаях выбытия имущества из законного владения помимо воли их обладателей.

Таким образом, владение представляется как право фактического обладания вещью, лежащее в основе всякого вещного права.

Сама по себе незаконность владения не означает законодательного запрета такого рода владения. Незаконность владения, исходя из общего разрешительного метода гражданского права, допускается законопроектом. Незаконность владения означает его беститульность, это как раз чисто фактическое отношение лица к вещи. Фактическое отношение предполагает римский corpus possidendi.

Вместе с тем владение как фактическое отношение к вещи присуще как титульному, так и беститульному владению. Законное владение, как и незаконное, не имеет правового значения ввиду того, что законом не признается правом. Такое законодательное регулирование не охватывает сферу имущественных отношений, складывающихся до возникновения вещных прав. В результате законные интересы давностных владельцев, владельцев незавершенных и самовольных строений, наследников наследодателей, при жизни не успевших приватизировать квартиру, остаются незащищенными.

Признавая владение лишь как фактическое отношение, законодатель не учитывает уже сложившиеся и существующие правоотношения по поводу владения, являющиеся по сути правом, которое может переходить от одного лица к другому в порядке наследования или правопреемства. Не признавая наряду с фактическим владением право владения законодатель отбрасывает развитие гражданского законодательства назад, которое в конечном итоге все равно в будущем должно будет признать владение правом.

Существование права владения, переходящего в порядке наследования, например, признано при судебном толковании норм наследственного права и законодательства о приватизации жилья.

Так, из разъяснений, приведенных в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации", гражданам не может быть отказано в приватизации занимаемых ими жилых помещений на предусмотренных этим Законом условиях, если они обратились с таким требованием.

При этом необходимо учитывать, что соблюдение установленного статьями 7, 8 названного Закона порядка оформления передачи жилья обязательно как для граждан, так и для должностных лиц, на которых возложена обязанность по передаче жилых помещений в государственном и муниципальном жилищном фонде в собственность граждан (в частности, вопрос о приватизации должен быть решен в двухмесячный срок, заключен договор на передачу жилья в собственность; право собственности подлежит государственной регистрации в Едином государственном реестре недвижимости, со времени совершения которой и возникает право собственности гражданина на жилое помещение).

Однако если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до государственной регистрации права собственности, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал свое заявление, поскольку по не зависящим от него причинам был лишен возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано.

Из вышеприведенных разъяснений законодательства следует, что наследник вправе приватизировать квартиру так, как бы это сделал наследодатель, как бы вместо него. Но при этом до оформления наследственных прав и проведения самой приватизации у наследника никаких вещных прав, кроме права владения квартирой после смерти наследодателя, не имеется. Именно с переходом права владения и вместе с ним права на приватизацию квартиры Закон связывает возможность приобретения наследником квартиры в собственность. В противном случае, если наследник квартирой не владел, длительное время не проживал в ней, утратил право на проживание, имеет другое жилье, приоритет в приобретении квартиры может быть отдан другим наследникам, в ней проживающим.

Аналогично право владения имеет значение при давностном владении имуществом юридическим лицом, к сроку владения которым включается период владения имуществом его правопредшественником. Данное положение закреплено в пункте 3 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым лицо, ссылающееся на давность владения, может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником это лицо является.

Таким образом, на примере вышеуказанных ситуаций нельзя отрицать существование наряду с фактическим отношением правоотношений владения, являющихся основой возникновения вещных прав. Поэтому на законодательном уровне необходимо закрепление владения не только как фактического отношения, но и как права.

Литература

  1. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. N 11.
  2. Проект Федерального закона N 47538-6 "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (ред., принятая ГД ФС РФ в первом чтении 27.04.2012) // СПС "КонсультантПлюс".
  3. Иеринг Р. Теория владения / Пер. Е.В. Васьковского. СПб.: Тип. М.: Меркушева, 1895.
  4. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Статут, 2005. С. 211 - 212.