Мудрый Юрист

(не)справедливость приговора. Рефлексия на тему судебной алхимии

Цветков Юрий Анатольевич, заведующий кафедрой управления следственными органами и организации правоохранительной деятельности Академии Следственного комитета Российской Федерации, кандидат юридических наук, федеральный судья в отставке.

Анализируются особенности судейского мышления, их влияние на назначение наказания. Доказывается случайный характер выбора размера и сроков наказания. Исследуются исключения из этого правила и их природа. Обосновывается тезис о том, что отправление правосудия требует особого дара. Выдвигается и отстаивается контантивная теория справедливости, согласно которой основным критерием справедливости судебного решения является степень удовлетворенности данным решением всех заинтересованных лиц. Предлагаются перспективные методы и модели стимулирования участников процесса к достижению консенсуса как основной предпосылки к возникновению справедливости.

Ключевые слова: судья, судебный приговор, назначение наказания, эффект привязки, синхронистичность, справедливость.

(Un)Just Sentence. Reflection on Judicial Alchemy

Yu.A. Tsvetkov

Tsvetkov Yuri A., Head of the Department of Administration of Investigative Bodies and Law Enforcement Practice of the Moscow academy of the Investigative Committee of the Russian Federation, Candidate of Legal Sciences, Federal Judge Emeritus.

The article analyzes the characteristics of judicial thinking and their impact on sentencing. We prove the random nature of the choice of the size and timing of sentencing. Researched exceptions and their nature. The author substantiates the thesis that justice requires a special gift. Put forward and defend a theory of justice, according to which the main criterion of the justice of the judgment is the degree of satisfaction according to the decision of all stakeholders. Offers promising methods and models for stimulating the participants in the process to reach consensus as the fundamental premise for the achievement of justice.

Key words: the judge, verdict, sentencing, the effect of binding, synchronicity, justice.

Тебе я открою тайну, но от прочих утаю эту тайну тайн,

ибо наше благородное искусство может стать источником

бедствий, если станет достоянием посторонних.

Альберт Великий. Об алхимии (XIII в.)

Из всех процессуальных таинств назначение наказания является наиболее сакральным. Именно в этой стадии процесса совершается алхимическое взаимодействие закона и совести судьи, которые должны превратиться в справедливость. Если превращение не осуществилось - значит, правосудие не свершилось.

Удаляя судью в совещательную комнату, законодатель оставляет ему полную свободу действий, ограниченную лишь законом и совестью (ст. 17 УПК РФ). За исключением краткой регламентации порядка совещания судей при коллегиальном рассмотрении уголовного дела (ст. 301 УПК РФ), других регламентов поведения судьи в совещательной комнате нет.

Закон, однако, предоставляет судье возможность выбора из достаточно широкого диапазона как видов, так размеров и сроков наказания, в том числе и назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление. Совесть же - это нравственная оценка человеком своих действий и решений. Назначая подсудимому максимально (минимально) строгое наказание в рамках санкции статьи, судья действует по закону и при этом может быть полностью убежден, что назначает заслуженное наказание, то есть поступает по совести. Но ведь судья может заблуждаться, и совесть как второй, наряду с законом, ориентир может также оказаться обманчивой.

В один и тот же день двумя разными судьями одного и того же суда в особом порядке были осуждены двое лиц, обвиняемые в сбыте наркотических средств. Оба обвиняемых были задержаны одновременно в рамках одного ОРМ, однако формальных признаков соучастия установлено не было. Обстоятельства дела и данные о личности обвиняемых абсолютно идентичны. Каждому было назначено наказание в виде лишения свободы, однако срок наказания различался на полтора года. Получается, что одному осужденному просто повезло больше, чем другому, и все дело в случае, а не в справедливости. Хотя каждый судья назначил абсолютно законное наказание, полностью согласующееся с его совестью, которое считал справедливым. Этот пример, с которым автор статьи столкнулся в собственной судейской практике, показал, что судьба подсудимого в значительной степени зависит от того, какой судья будет рассматривать его дело. Последнее обстоятельство уже само по себе свидетельствует о влиянии на судопроизводство фактора случайности.

Закон при назначении наказания требует учесть как обстоятельства совершенного преступления, так и данные о личности виновного. Однако в судебном приговоре, как правило, содержится лишь ссылка на то, что данные обстоятельства судом учтены. Были ли они на самом деле учтены, и если да, то в какой мере каждое из этих обстоятельств повлияло на вид и размер назначенного наказания, установить невозможно. Как правило, не знает этого и сам судья. Каким же специальным, отсутствующим у других людей, органом судья измеряет справедливость наказания в годах и месяцах, а иногда даже в тысячах рублей? Судью, представшую перед квалификационной коллегией в связи с тем, что она освободила осужденного в зале суда, сократив срок наказания на 10 суток, спросили, как ей удалось измерить справедливость наказания в сутках. Судья не смогла этого объяснить, и ее полномочия были прекращены <1>. Поэтому, чтобы понять, как происходит таинство назначения наказания, необходимо проникнуть не в саму совещательную комнату, а в мозг судьи, что мы и попытаемся сделать.

<1> Подробнее см.: Цветков Ю.А. Профессионально-психологические типы судей // Уголовный процесс. 2013. N 11. С. 97.

Судья седьмого апелляционного суда США Р. Познер написал весьма объемную книгу "Как мыслят судьи", в которой собственно мышлению судьи посвятил не так много страниц. Нагляднее всего особенности судейского мышления автор раскрыл в сравнении с мышлением профессора права. Так, профессор права пишет статью на тему, которую выбирает сам себе по вкусу, в сфере своей научной специализации, и делает это там и тогда, где и когда это ему наиболее комфортно. При этом он пишет ровно столько статей, сколько пожелает, как правило одну или две в год. Его основной целью является не количество статей, а внесение своего оригинального вклада в науку. При этом, стремясь к поиску наиболее оригинального и обоснованного решения проблемы, профессор строго не связан ни формулировками закона, ни судебными прецедентами, ни многими другими соображениями, которыми связан в своем решении судья. Судья же сам себе дел не выбирает, а рассматривает все то, что ему поручено. В сжатые сроки он должен разрешить большое количество дел, не имея, как правило, узкой специализации и, соответственно, не обладая глубокими познаниями во всех тех областях юриспруденции, в которых ему приходится принимать решения, и не имея достаточно времени для того, чтобы такие познания получить. Поэтому от судьи не требуется никакого оригинального взгляда по каждой сложной проблеме. Более того, он жестко связан в своих решениях и формулировками закона, и прецедентами, и ограниченными языковыми возможностями судебной стилистики. Принципиально отличается и та аудитория, для которой профессор и судья пишут свои опусы: профессор пишет в расчете на ученых, а судья - на других судей (судья первой инстанции - на судей апелляционной инстанции, а судьи апелляционной инстанции - на судей первой инстанции и т.д.) <2>.

<2> Posner, Richard A. How Judges Think. Cambridge, Massachusetts: Harvard university press, 2010. P. 206 - 207.

Показывая отличия профессионального мышления судьи от классического академического мышления ученого, Р. Познер невольно подводит нас к выводу о том, что в механизме принятия решений судьей важную роль играет какой-то альтернативный тип мышления, который в психологии обычно называют интуитивным (свернутым и т.д.). В пользу этого вывода говорят и последние достижения в области когнитивной психологии.

С точки зрения когнитивной психологии механизмы вычисления в этой таинственной судейской арифметике ничем не отличаются от аналогичных механизмов, которые задействует человек, когда отсутствует конкретный алгоритм (формула) расчета. Во всех таких случаях искомое число просто угадывается. Однако угадывание происходит отнюдь не произвольно. Определяющую роль в этом процессе играет так называемый эффект привязки. Данный эффект состоит в том, что конкретное число, подлежащее угадыванию, бессознательно привязывается к какому-то уже известному числу, которое в смысловом поле может быть никак не связано с угадываемым числом, однако каким-то образом с ним проассоциировалось.

Эффект привязки был открыт и экспериментально доказан израильскими психологами Д. Канеманом и А. Тверски. За открытие этой и иных когнитивных закономерностей, влияющих на принятие решений в условиях неопределенности, Д. Канеман в 2002 году был удостоен Нобелевской премии по экономике.

В Германии был проведен эксперимент по воздействию эффекта привязки на принятие судебных решений. В эксперименте участвовали судьи, имевшие более пятнадцати лет опыта судейской работы. Судьи прочитали описание женщины, арестованной за кражу в магазине, а затем бросили кости, сделанные таким образом, что результат каждого броска был 3 или 9. Как только кости останавливались, судей просили назвать точный срок наказания в виде лишения свободы, который они назначили бы этой женщине. В среднем те, у кого на костях выпадало 9, собирались приговорить ее к 8 месяцам, а те, у кого выпадало 3, - к 5 месяцам <3>.

<3> Канеман Д. Думай медленно... решай быстро [пер. с англ.]. М.: АСТ, 2016. С. 167.

Понятно, что в профессиональной деятельности судьи такого рода привязки образуются не посредством бросания костей. Чаще всего источниками формирования привязок являются:

В московских судах, например, считается, что при отсутствии смягчающих или отягчающих обстоятельств за простое убийство по ч. 1 ст. 105 УК РФ должно быть назначено, во-первых, только реальное лишение свободы и, во-вторых, срок наказания должен составлять 10 лет. Откуда возникло такое убеждение, установить невозможно, но оно достаточно прочно укоренилось в коллективном сознании московских судей. Это и есть пример привязки, от которой будет отталкиваться судья, назначая срок наказания за убийство при смягчающих (соответственно, ниже 10 лет) или отягчающих (соответственно, выше 10 лет) обстоятельствах. Однако данная привязка влияет не только на вид и размер наказания за убийство и иные особо тяжкие преступления против жизни и здоровья. Косвенно ее действие может распространяться и на выбор наказания за совершение преступлений иного рода. Так, например, назначая наказание за получение взятки, судья соотносит его с наказанием за убийство, рассуждая следующим образом: человеческая жизнь оценивается примерно в 10 лет лишения свободы, следовательно, интересы государственной службы, пострадавшие в результате получения взятки, пусть даже и в крупном размере, не могут быть оценены так же высоко, а значит, наказание должно быть равно 8 годам лишения свободы.

Таким образом, подавляющее число назначаемых в мире наказаний, особенно в части размера или сроков, носят преимущественно случайный, а значит, несправедливый характер. Данное обстоятельство следует принять как научный факт. Тем не менее логически мы не можем исключить вероятность правильного угадывания вида и размера (срока) наказания, когда справедливость выступает как побочный продукт случайности. Не можем мы полностью исключить и того, что в отдельных случаях происходит нечто качественно более совершенное, чем простое угадывание: опыт показывает, что существуют такие приговоры, справедливость которых более чем очевидна. Вместе с тем одних только ощущений в качестве критерия оценки справедливости приговора явно недостаточно - для этого необходимы какие-то более зримые, объективные критерии.

Законодатель не нашел ничего лучше, как определить справедливость приговора через его законность (ч. 2 ст. 297 УПК РФ). Такой чисто позитивистский способ решения проблемы справедливости, хотя и устраняет из текста закона многозначность, сам по себе не может внушить чувства справедливости законодательного решения. Более того, при таком способе определения справедливости ее использование в уголовно-процессуальном законе вообще теряет всякий смысл. Поэтому на теоретическом уровне данная проблема по-прежнему остается нерешенной.

Мы не станем искать ответа на вопрос, что такое справедливость: всю историю философии можно свести к истории поиска ответа на этот вопрос. Вместо этого попытаемся определить, существуют ли более или менее ясные критерии для того, чтобы оценить приговор с точки зрения справедливости. Другими словами, что является мерилом справедливости?

Знаменитый афоризм Ф. Шиллера гласит: "Мерилом справедливости не может быть большинство голосов". Действительно, история давала бесчисленное множество примеров того, как большинством голосов осуждались невиновные, объявлялись агрессивные войны и принимались несправедливые политические решения. Самый свежий исторический пример - резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 27.03.2014, в соответствии с которой большинство стран - членов ООН (100 из 193) осудили действия России по присоединению Крыма. Однако почти каждый российский гражданин считает это событие не только правильным с точки зрения национальных интересов, но, что намного важнее, оценивает его как восстановление исторической справедливости <4>.

<4> См., напр.: Крым: два года вместе с Россией // Сайт ВЦИОМ. URL: http://wciom.ru/index.php?id=236&uid=115622.

Именно по этой причине не может быть мерилом справедливости и общество, в какой бы ипостаси оно ни выступало, будь то присяжные заседатели или мифическое общественное мнение. Оценка общества зависит, во-первых, от полноты и равенства доступа к информации о деле (которой в принципе не может быть), во-вторых, от уровня нравственного и интеллектуального развития общества (которое априори ниже судейского уровня, поскольку судьи в силу специфики профессионального отбора должны представлять собой нравственную и интеллектуальную элиту), а в-третьих, от однородности самого общества (чего не удалось достигнуть даже в тоталитарных режимах). Следовательно, общественная оценка должна быть исключена из критериев определения справедливости приговора. Говорит ли это о том, что объективных критериев справедливости не существует в принципе? Кстати, Шиллер так и не определил, что же является мерилом справедливости, если большинство голосов таковым не является. Интересно, что думают на этот счет сами судьи?

Профессор Н.А. Колоколов уверен, что справедливость как явление может быть научно измерена и познана, однако лишь в далеком будущем: современных научных средств ее измерения не существует. В качестве единственного критерия оценки приговора как справедливого он предлагает то, что можно назвать контантивностью (от фр. contenter - удовлетворять). "Отсутствие жалоб, - считает судья, - прямое свидетельство, что судебное решение, хотя бы формально, удовлетворило всех участников процесса. Следовательно, про такой приговор можно утверждать: он - вероятно справедлив" <5>. Однако сказано это как-то неуверенно, с многочисленными оговорками ("хотя бы формально", "вероятно"). Между тем, каким бы ни казался этот критерий несовершенным, другого, более совершенного, пока не придумано.

<5> Колоколов Н.А. Справедливость приговора - базовая социальная ценность // Уголовное судопроизводство: теория и практика / Под ред. Н.А. Колоколова. М.: Юрайт, 2011. С. 888, 895.

Примером контантивной справедливости может послужить дело, рассмотренное автором статьи.

Сотрудник полиции был задержан за управление автомобилем, будучи лишенным права управления транспортными средствами. В суде полицейский полностью признал себя виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.7 КоАП РФ. С учетом обстоятельств дела и данных о личности правонарушителя (которые мы здесь опускаем) для себя я принял решение, что назначу ему наказание в виде административного ареста на срок двое суток. Однако перед удалением в совещательную комнату я задал полицейскому вопрос, какое наказание он сам счел бы для себя справедливым. Его ответ был: "Двое суток ареста". Именно такое наказание ему и было назначено. Вероятность простого совпадения - 1/450. А значит, произошло то самое алхимическое превращение, когда на выходе возникло справедливое судебное постановление. Чем можно объяснить такие случаи?

Изучение квантового мира в 30-х годах прошлого века привело к открытию такого явления, как нелокальная корреляция. Явление это заключается в том, что между двумя частицами, ранее находившимися в состоянии взаимодействия, сохраняется корреляция даже тогда, когда они разводятся на расстояние за пределами любых известных взаимодействий. В 1965 г. Дж. Белл создал для такого явления математическую модель, а уже в нынешнем веке были проведены эксперименты по разделению фотонов, которые, даже находясь в сотне километров друг от друга, вели себя так, как будто были единым целым.

Нелокальная корреляция - разновидность взаимозависимости, не обусловленной причинной связью, что в классической физике считается невозможным. Однако если для микромира это явление в настоящее время признано научной общественностью как данность, вопрос, могут ли аналогичные явления происходить не только с физическими, но и биологическими объектами, остается открытым. Проблему редукции живого к неживому, то есть возможности объяснить жизнь и сознание исходя из законов физики, академик В.Л. Гинзбург назвал в числе трех важнейших проблем, подлежащих разрешению в XXI веке <6>.

<6> Гинзбург В.Л. "Физический минимум" - какие проблемы физики и астрофизики представляются особенно важными и интересными в начале XXI века // Успехи физических наук. 2007. N 10. С. 346.

Швейцарский психиатр и психолог Карл Густав Юнг решил этот вопрос положительно, описав большое количество случаев нелокальной связи между людьми, которая не объяснялась законами причинности и выходила за рамки статистической вероятности простого совпадения. Для такой связи ученый ввел специальный термин - синхронистичность, под которой предложил понимать "одновременное возникновение двух событий, связанных не причинно, а по смыслу" <7>. В качестве примеров таких смысловых совпадений можно привести ситуации, когда мы думаем о человеке и в это время он нам звонит. Другой яркий пример: женщина переживает необъяснимое внезапное волнение, а вскоре становится известно, что в то же самое время с ее сыном (или дочерью), находившимся на другом континенте, произошло несчастье.

<7> Юнг К.Г. Синхронистичность: некаузальный связующий принцип // Юнг К.Г. Синхронистичность: Сборник. М., Киев, 1997. С. 36.

Рассматривая различные обстоятельства, при которых происходила синхронистичность, К.Г. Юнг обратил внимание на то, что чаще всего это явление регистрируется в критических ситуациях, когда "из-за напряженного ожидания или эмоционального состояния "объекта" уже существующий, правильный, но находящийся в бессознательном образ результата дает возможность сознанию сделать больше, чем предполагается, точных попаданий" <8>. Данное наблюдение как раз и объясняет мой пример с назначением наказания полицейскому. В судебном процессе уровень напряжения бывает таков, что предельные психические перегрузки переживает не только подсудимый, но и другие участники процесса, что создает предпосылки для возникновения синхронистичности. Чем чаще судье удается синхронизироваться в ходе процесса, тем чаще он проницает трансцендирующие пороги судебной ситуации, схватывая ее глубинную суть и получая таким образом способность находить справедливые решения.

<8> Там же. С. 112.

Способность к синхронизации и, соответственно, к схватыванию того, из чего на выходе образуется справедливость, - это, безусловно, особый дар, уникальная человеческая способность, как творческий, научный либо иной дар, которым наделены немногие люди, в том числе и немногие судьи. Этот дар никоим образом не выявляется путем сдачи квалификационного экзамена и иных установленных законом проверочных мероприятий в отношении претендентов на судейские должности. Хотя именно он должен был бы стать основным критерием отбора на эти должности. Возможно, тогда уровень доверия общества к судебной системе стал бы на порядок выше. В древности вершить правосудие было делом царей и жрецов, однако с проникновением в "храм правосудия" плебеев и захватом судебной власти демосом произошла полная десакрализация суда. При сохранении внешних жреческих ритуалов отправления правосудия сами жреческие технологии синхронизации были навсегда утрачены. С правосудием произошло то, от чего (в эпиграфе к статье) предостерегал алхимиков Альберт Великий: оно стало достоянием совершенно посторонних людей.

Принимая во внимание, что в настоящее время судейский дар - это редкость, необходимы некие процедурные механизмы, которые стимулировали бы участников процесса к достижению контантивной справедливости, мерилом которой является степень удовлетворенности решением всех заинтересованных лиц.

Величайший визионер XX века Ф. Дик в своей книге "Игроки с Титана" вывел популяцию обитателей планеты Титан - прирожденных игроков, которые все вопросы, от выбора супругов до управления государством, решали посредством игры. Придумаем такую совершенную игру, при помощи которой титанийцы разрешали бы уголовные дела и назначали наказание. Используем с этой целью идеи американского экономиста У. Викри, которые легли в основу аукциона, названного его именем.

Научной программой У. Викри был поиск экономических стимулов для справедливого поведения, которое, в частности, создавало бы барьеры для спекуляции на торгах. Смысл аукциона, по Викри, состоит в том, чтобы стороны предлагали цену, соответствующую истинной ценности, которую представляет для них предмет торгов. Для этого он ввел в аукцион два правила: 1) предложения цены делаются закрыто, чтобы никто не знал ставок, сделанных другими участниками; 2) победитель, предложивший большую цену, приобретает товар, но не по максимальной ставке, а по второй, следующей за максимальной ставке <9>. Реализуя программу Викри, попытаемся создать такую игру, которая стимулировала бы стороны к ответственному поведению, чтобы прокурор не предлагал чрезмерно завышенного наказания, а сторона защиты не просила бы для себя заведомо невозможных послаблений. Для этого аукцион Викри дополним еще минимум одним (вторым) туром и установим следующие правила:

<9> Vickrey W. Counterspeculation, Auctions and Competitive Sealed Tenders // Journal of Finance. 1961. Vol. 16. P. 8 - 37.
  1. Наказание назначается, когда совпадут хотя бы два варианта.
  2. Обжаловать в части назначенного наказания такой приговор нельзя как априори справедливый.
  3. Если на n-й (например, на второй или третий) раз совпадения не происходит, назначается наказание среднее между самым строгим и вторым по строгости. Такой приговор может быть обжалован в части назначения наказания.

Второй пункт выгоден судье и при некоторых условиях может быть выгоден каждой из сторон. Третий пункт стимулирует подсудимого искать компромисса с судьей или прокурором (в зависимости от того, кто предложит более мягкое наказание), поскольку в противном случае наказание будет для него существенно выше, чем то, которое он получил бы, пойдя на компромисс. Прокурору в этой ситуации также выгодно искать компромисс, потому что, если таковой не будет достигнут в 1-м туре, есть риск, что он состоится между судьей и подсудимым во втором туре, и наказание будет меньше, чем то, что предлагает прокурор, и чем то, что могло бы быть назначено, если стороны не придут ни к какому компромиссу. Так, если сначала подсудимый просит о наказании, не связанном с лишением свободы, прокурор предлагает наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет, а судья считает правильным 3 года, среднее между ними - 6 лет 6 мес. Лучшей стратегией прокурора во втором туре будет предложить 6 лет 6 мес., так как есть шанс, что такое наказание предложит и судья, и тогда прокурор ничего не проигрывает. Для судьи оба варианта (3 и 6,5) являются равноценными, поэтому он выберет тот, к которому внутренне склоняется в большей мере.

Однако если ни одна из сторон во втором туре не показала готовности идти на компромисс, то в третьем туре именно судье выгодно пойти на компромисс и присоединиться к одной из сторон, так как это обеспечит стабильность его приговора в части назначения наказания.

Итак, приступим к торгам.

Подсудимый

Прокурор

Судья

Итоговое наказание

1-й тур

Не связанное с лишением свободы

Лишение свободы сроком на 10 лет

Лишение свободы сроком на 3 года

Не назначается

2-й тур

Лишение свободы сроком на 3 года

Лишение свободы сроком на 6 лет 6 мес.

Лишение свободы сроком на 3 года

Лишение свободы сроком на 3 года (необжалуемо)

Подсудимый

Прокурор

Судья

Итоговое наказание

1-й тур

Не связанное с лишением свободы

Лишение свободы сроком на 10 лет

Лишение свободы сроком на 3 года

Не назначается

2-й тур

Не связанное с лишением свободы

Лишение свободы сроком на 10 лет

Лишение свободы сроком на 3 года

Не назначается, объявляется третий тур

3-й тур

Не связанное с лишением свободы

Лишение свободы сроком на 10 лет

Лишение свободы сроком на 10 лет

Лишение свободы сроком на 10 лет (необжалуемо)

Смысл назначения наказания по принципу аукциона Викри состоит в том, что в каждом случае стороны стимулируются к поиску вычислимого компромисса. Такого компромисса, который, по сути, и является измеряемой, а значит, и научно обоснованной, моделью справедливости.

Предложенная модель назначения наказания, разумеется, относится к жанру научной фантастики. Судьям может не понравиться в ней то, что они ограничиваются в своем монопольном праве на произвольное назначение наказания. Однако в реальности судья так или иначе по целому ряду соображений нередко оказывается заинтересованным в поиске компромиссных решений <10>. Кроме того, в силу десакрализации судебной деятельности, о чем было сказано выше, судья, обладая монополией на назначение наказания, давно утратил монополию на определение справедливости. При таких обстоятельствах сама парадигма решения проблемы справедливости, сформулированная У. Викри, не имеет на сегодняшний день каких-то серьезных научных альтернатив, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства.

<10> Подробнее см.: Цветков Ю.А. Игра в правосудие: как увеличить выигрыш // Уголовный процесс. 2015. N 12. С. 56 - 66.

Идеям У. Викри, после того как они были сформулированы в 1961 году, потребовалось 35 лет, чтобы они были официально признаны научным сообществом, и их автору была присуждена Нобелевская премия. Так что, как гласит библейская мудрость, всему свое время. В уголовном процессе сегодня происходят тектонические сдвиги, которые обусловлены как внедрением информационных технологий, так и широким распространением договорного начала. Вряд ли в 2002 году, когда был введен особый порядок судебного разбирательства, кто-то прогнозировал, что этот порядок практически полностью вытеснит классическое судебное следствие. Поэтому то, что сегодня кажется научной фантастикой, через одно-два десятилетия может стать банальностью. Не грозит банализация лишь тому, чему должен считать за честь служить каждый работник юстиции, - бессмертной идее справедливости.

Литература

  1. Канеман Д. Думай медленно... решай быстро [пер. с англ.]. М.: АСТ, 2016.
  2. Колоколов Н.А. Феномен справедливости в уголовном судопроизводстве // Уголовный процесс. 2008. N 12. С. 3 - 13.
  3. Колоколов Н.А. Справедливость приговора - базовая социальная ценность // Уголовное судопроизводство: теория и практика / Под ред. Н.А. Колоколова. М.: Юрайт, 2011.
  4. Колоколов Н.А. Уголовная политика: загадочная очевидность. М.: Юрлитинформ, 2014.
  5. Цветков Ю.А. Профессионально-психологические типы судей // Уголовный процесс. 2013. N 11.
  6. Цветков Ю.А. Игра в правосудие: как увеличить выигрыш // Уголовный процесс. 2015. N 12.
  7. Юнг К.Г. Синхронистичность: некаузальный связующий принцип // Юнг К.Г. Синхронистичность: Сборник. М., Киев, 1997.
  8. Vickrey W. Counterspeculation, Auctions and Competitive Sealed Tenders // Journal of Finance. 1961. Vol. 16.
  9. Posner, Richard A. How Judges Think. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 2010.