Мудрый Юрист

Исполнение в Российской Федерации решений межгосударственных органов по защите прав и свобод человека

Банщиков С.А., заместитель руководителя секретариата председателя Арбитражного суда Центрального округа.

Статья посвящена вопросу соотношения международного и внутригосударственного права в аспекте исполнимости решений межгосударственных органов по защите прав и свобод человека (на примере отдельных постановлений Европейского суда по правам человека). Особое внимание уделено особенностям правового регулирования прав и свобод человека нормами Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., а также толкования норм указанного международного договора Европейским судом по правам человека. Исследуется роль Конституционного Суда России в вопросе исполнения итоговых актов межгосударственных органов по защите прав и свобод человека. Высказывается мнение об особой роли суверенитета государства как особой конституционной характеристики, выступающей в качестве сдерживающего фактора в процессе исполнения некоторых решений межгосударственных органов.

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Конституционный Суд России, международное право, права и свободы человека.

Execution in the Russian Federation of the decisions of interstate bodies on protection of the rights and freedoms of human

S.A. Banshchikov

Banshchikov S.A., deputy head of the secretariat of the chairman of the Arbitration court of the Central district.

The article is devoted to the relationship between international and domestic law aspect of enforceability of decisions of interstate bodies on protection of the human rights and freedoms (on the example of the separate decisions of the European Court of human rights). Special attention is paid to features of legal regulation of the rights and freedoms of the person by norms of the Convention on the protection of human rights and fundamental freedoms 1950, and also interpretation of the rules of the specified international treaty by the European Court of Human Rights. A role of the Constitutional Court of Russia in a question of performance of final acts of interstate bodies for protection of the rights and freedoms of the person is given in this research. There is an opinion about the special role of state sovereignty as a specific constitutional characteristics, serving as a deterrent during the execution of some decisions of intergovernmental bodies.

Key words: the European Court of human rights, Convention for the protection of human rights and fundamental freedoms, the Constitutional Court of Russia, international law, human rights and freedoms.

Одной из сфер, в которых взаимодействие права международного и права внутригосударственного (национального) приобретает особую важность, является, безусловно, правовой статус человека, на что указывают исследователи в области конституционного права <1>.

<1> Карташкин В.А. Соотношение международного и внутригосударственного права и их взаимодействие // Современное право. 2015. N 10. С. 115.

Существующее в настоящее время правовое регулирование прав и свобод человека и гражданина в конституции практически любого демократического правового государства обусловлено международными стандартами, закрепленными во Всеобщей декларации прав человека <2>, Международном пакте о гражданских и политических правах <3>, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах <4>.

<2> Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948) // Российская газета. N 67. 1995.
<3> Международный пакт от 16.12.1966 "О гражданских и политических правах" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 12.
<4> Международный пакт от 16.12.1966 "Об экономических, социальных и культурных правах" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 12.

В рамках такой международной организации, как Совет Европы, государством-участником которого выступает и Российская Федерация, действует Конвенция от 4 ноября 1950 г. о защите прав человека и основных свобод <5> (далее также - Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Европейская конвенция, Конвенция) - международный договор, практика применения которого традиционно вызывает широкий интерес исследователей в области права.

<5> Конвенция от 4 ноября 1950 г. о защите прав человека и основных свобод // Собрание законодательства РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

Важность этого акта обусловлена включением в правовую систему Российской Федерации норм названной Конвенции, которая особым образом подходит к регламентации правового положения человека.

Так, например, ст. 6 Конвенции, закрепляющая право на справедливое судебное разбирательство, содержит одновременно и требование относительно разумного срока рассмотрения дела; эта же статья предоставляет каждому обвиняемому в совершении преступления право на незамедлительное и подробное уведомление на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения, возможность иметь достаточное время для подготовки своей защиты.

Принимая во внимание то обстоятельство, что Конституция Российской Федерации предусматривает широкий перечень гарантий в правоотношениях лица с правоохранительными органами и судом (ст. ст. 46 - 54), и учитывая включение норм Конвенции в правовую систему России в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, следует отметить, что права человека в обозначенной области регламентированы с высокой степенью детальности на уровне таких нормативных актов, как конституция государства и международный договор.

Вторым аспектом значимости Европейской конвенции для правовой системы и правоприменительной деятельности государства следует назвать особый подход Европейского суда по правам человека (далее также - Европейский суд, Страсбургский суд), юрисдикция которого распространяется на все государства - участники Совета Европы, к толкованию норм Конвенции.

Все большее распространение среди ученых и практиков приобретает мнение о расширительном подходе Страсбургского суда к толкованию норм Европейской конвенции, основанное на анализе итоговых решений по некоторым делам. Например, в содержание указанного выше права на справедливое судебное разбирательство рассматриваемый орган вкладывает также стадию исполнения судебного акта. В п. 37 Постановления по делу "Бурдов против России" содержится правовая позиция, заключающаяся в том, что непринятие на протяжении нескольких лет необходимых мер по исполнению вступивших в законную силу судебных решений лишает положения п. 1 ст. 6 Конвенции какого-либо полезного смысла <6>. Этот прецедент и другие рассмотренные Европейским судом по правам человека дела о нарушении указанной статьи Европейской конвенции повлияли на развитие процедур исполнения судебных актов в государствах. На соответствующие изменения обращено внимание исследователей. В частности, А. Узелац указывает, что прецедентное право Европейского суда по правам человека и деятельность Совета Европы внесли свой вклад в усилия, направленные на развитие и укрепление национальных систем исполнительного процесса в европейских странах <7>.

<6> Дело "Бурдов (Burdov) против России" (жалоба N 59498/00) [рус., англ.] // Европейский суд по правам человека. Первые решения по жалобам из России (сборник документов). М., 2004. С. 81 - 87.
<7> Узелац А. Создание общих европейских стандартов в исполнительном производстве (прецедентное право Европейского суда по правам человека и рекомендации Совета Европы) // Вестник гражданского процесса. 2011. N 1. С. 198.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что Европейская конвенция, регламентирующая достаточно подробно соответствующие отношения, приобретает усиленное свойство детальности в интерпретации Европейского суда.

Помимо вопроса о соотношении международного и внутригосударственного права применительно к современным условиям российской политико-правовой действительности особую актуальность и значимость приобрел также вопрос о возможности исполнения решений межгосударственных органов по защите прав человека.

Исследователи признают эту значимость, указывая на то, что исполнение решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека - гарантия их соблюдения. Противоречие между таким решением и регулированием прав и свобод в конкретном государстве создает сложную ситуацию относительно соблюдения прав человека, о наличии которой говорит, в частности, Н.В. Григорьева <8>.

<8> Григорьева Н.В. Особенности реализации прав граждан при обращении в международные судебные органы // Государственная власть и местное самоуправление. 2016. N 5. С. 17.

Одним из наиболее резонансных из такого рода решений стало Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Константин Маркин против Российской Федерации" <9>, которым Страсбургский суд признал незаконным отказ российских властей в предоставлении трехлетнего отпуска по уходу за ребенком мужчине-военнослужащему.

<9> Дело "Константин Маркин (Konstantin Markin) против Российской Федерации" (жалоба N 30078/06) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 6. С. 3, 62 - 105.

Председателем Конституционного Суда Российской Федерации В.Д. Зорькиным в связи с названным делом в "Российской газете" в октябре 2010 г. опубликована статья под названием "Предел уступчивости" <10>, в которой автором обращено внимание на то, что впервые Европейский суд в жесткой правовой форме подверг сомнению решение Конституционного Суда России. В качестве предела той самой уступчивости, в частности при определении возможности исполнения решений межгосударственных органов, В.Д. Зорькин называет защиту нашего суверенитета, наших национальных институтов и наших национальных интересов.

<10> Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Российская газета. N 5325(246). 2010.

Представляется, что суверенитет Российского государства, провозглашенный ст. 4 Конституции Российской Федерации <11>, во многом выступает в качестве основной преграды для беспрепятственного исполнения решения межгосударственного органа. Именно как особая конституционная характеристика государства суверенитет с высочайшей строгостью относится к действиям или актам, исходящим от того или иного "надгосударственного" органа, которые идут вразрез как с принципами, так и с нормами национального права.

<11> Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2014. N 31. Ст. 4398.

Возникший "конфликт интересов" привел к внесению в конце 2015 года в Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" <12> (далее - Закон о Конституционном Суде России, Закон) изменений, которые позволяют в настоящее время оценивать решение межгосударственного органа по защите прав человека, вынесенное в отношении Российской Федерации, на "конституционность". Названный Закон дополнен главой XIII.1 "Рассмотрение дел о возможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека", которой уполномоченному федеральному органу исполнительной власти (Министерству юстиции Российской Федерации) предоставлено право на обращение в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующим запросом.

<12> Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 13. Ст. 1447.

Не все исследователи согласны с механизмом, предусмотренным главой XIII.1 Закона о Конституционном Суде России, в частности, Н.В. Варламова называет подход, при котором действия по исполнению решения межгосударственного органа по защите прав не предпринимаются в случае принятия Конституционным Судом России постановления о невозможности исполнения соответствующего решения, противоречащим самой сути наднациональной системы защиты прав человека <13>.

<13> Варламова Н.В. Проблемы конституционализации правопорядка в условиях современных интеграционных процессов // Конституционное и муниципальное право. 2016. N 2. С. 12.

Относительно особенностей содержания названной главы следует указать на ст. 104.3 "Пределы проверки", где Закон устанавливает, что Конституционный Суд Российской Федерации проверяет возможность исполнения решения межгосударственного органа с точки зрения основ конституционного строя Российской Федерации и установленного Конституцией Российской Федерации правового регулирования прав и свобод человека и гражданина. Указанные два ориентира избраны, как представляется, вполне обоснованно, при этом их использование основано на их же неразрывном единстве.

Как видится, основы конституционного строя имеют двойственное значение с точки зрения природы анализируемого механизма: с одной стороны, именно основы конституционного строя, а точнее такое свойство, как суверенитет, обусловили появление механизма, установленного новой главой. С другой стороны, положения первой главы Конституции РФ должны применяться Конституционным Судом РФ непосредственно в процессе разрешения дел данной категории, поскольку именно толкование положений указанной главы способно разрешить какие-либо противоречия при рассмотрении и разрешении дел данной категории.

Помимо этого, именно указанные два ориентира (основы конституционного строя и установленное регулирование прав и свобод человека) составляют фундамент российского конституционализма. В определенном смысле слова они составляют и фундамент российского суверенитета. Только такие нормативные установления способны выступать в качестве нормативного обоснования для "блокировки" исполнения решения такого авторитетного межгосударственного органа как, в частности, Европейский суд по правам человека.

В апреле 2016 г. Конституционным Судом России вынесено Постановление о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского суда по делу "Анчугов и Гладков против России" <14>, которым Страсбургский суд признал имевшим место нарушение в отношении заявителей ст. 3 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (указанной нормой закреплено право на свободные выборы).

<14> Постановление Конституционного Суда РФ от 19 апреля 2016 г. N 12-П "По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского суда по правам человека от 4 июля 2013 г. по делу "Анчугов и Гладков против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. N 17. Ст. 2480.

Суть этого дела сводится к различным подходам в ограничении активного избирательного права лиц, осужденных к лишению свободы: в российском праве - с одной стороны, и в практике Европейского суда по правам человека - с другой. Страсбургский суд пришел к выводу о том, что установленное ч. 3 ст. 32 Конституции России ограничение активного избирательного права в отношении граждан, содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда, нарушает права заявителей, предусмотренные ст. 3 Протокола N 1 к Европейской конвенции.

Особый интерес указанное Постановление Конституционного Суда РФ вызывает в связи с тем, что исполнение постановления Страсбургского суда признано одновременно и возможным, и невозможным. Невозможность в части принятия мер общего характера, предполагающих внесение изменений в российское законодательство, которые позволяли бы ограничивать в избирательных правах не всех осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы по приговору суда, видится Конституционным Судом РФ в связи с императивными требованиями ч. 3 ст. 32 Конституции РФ.

В то же время Постановление признано возможным к исполнению в части возможности применения мер общего характера, обеспечивающих справедливость, соразмерность и дифференциацию применения ограничений избирательных прав. Указанный вывод основан на том, что положения Уголовного кодекса России <15> исключают назначение наказания в виде лишения свободы отдельным категориям лиц (совершившим преступления небольшой тяжести), а для преступлений средней тяжести и тяжких преступлений лишение свободы является альтернативным видом наказания. Соответственно, суд общей юрисдикции при рассмотрении и разрешении уголовного дела должен исходить из этого обстоятельства и назначать лишение свободы как более строгое наказание, учитывая в том числе такое последствие, как ограничение активного избирательного права.

<15> Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. N 25. Ст. 2954.

В п. 5.5 рассматриваемого Постановления приведен своего рода пример возможной оптимизации системы уголовных наказаний: указывается на возможность трансформации отбывания наказания в колониях-поселениях лицами, осужденными к лишению свободы за преступления, совершенные по неосторожности, а также лицами, осужденными к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшими лишение свободы, - в отдельный вид наказания.

Некоторые исследователи считают выводы Конституционного Суда России противоречивыми, поскольку позиция Европейского суда по правам человека касается необходимости смягчения абсолютного запрета на участие в выборах внутри категории лиц, лишенных свободы; Конституционный Суд России ведет речь о дифференциации между осужденными, лишенными свободы, и осужденными, приговоренными к другим видам наказания. Как следствие, орган конституционного контроля России говорит о "другой соразмерности" <16>.

<16> Вайпан Г.В. Трудно быть богом: Конституционный Суд России и его первое дело о возможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. N 4. С. 107 - 124.

Так или иначе, содержание резолютивной части Постановления Конституционного Суда России от 19 апреля 2016 г. N 12-П свидетельствует в определенном смысле слова об избрании компромиссного пути разрешения возникшей коллизии между актом Страсбургского суда и нормами первой главы Конституции России. Принцип pacta sunt servanda, провозглашенный Венской конвенцией о праве международных договоров <17>, по справедливому мнению исследователей, требует не только обязательного принятия государствами мер по исполнению собственно международных договоров. Указанный принцип распространяется также на обязательства, вытекающие из решений международных организаций и органов, которые носят обязательный характер <18>. Следовательно, основанное на нормах международного договора решение межгосударственного органа, юрисдикцию которого государство признало при ратификации соответствующего соглашения, должно исполняться так же, как должен исполняться собственно международный договор. По мнению М.А. Лихачева, Конституционный Суд России не исключил возможности поиска компромисса, поставив во главу угла интересы частных лиц, императивы международного права и незыблемость нормативного и правоприменительного симбиоза Европейской конвенции и российской Конституции при безусловном приоритете последней <19>.

<17> Венская конвенция о праве международных договоров // Ведомости ВС СССР. 1986. N 37. Ст. 772.
<18> Карташкин В.А. Указ. соч. С. 119.
<19> Лихачев М.А. Место решений Европейского суда по правам человека в контексте постановлений Конституционного Суда РФ 2013 и 2015 гг. и последующих законодательных изменений // Российский юридический журнал. 2016. N 2. С. 57.

Таким образом, можно заключить, что в свете расширения компетенции Конституционного Суда России последний приобрел еще одно направление деятельности, которое выступает в качестве важной и непростой миссии в деле реализации принципов и норм международного права, с одной стороны, и защиты суверенитета Российского государства - с другой. Применение Конституционным Судом Российской Федерации механизма, посредством которого будут в дальнейшем решаться вопросы о возможности исполнения решений межгосударственных органов по защите прав и свобод человека, позволит сделать определенные выводы, в том числе в аспектах соотношения международного и внутригосударственного права.

Список использованной литературы:

  1. Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Российская газета. N 5325(246). 2010.
  2. Вайпан Г.В. Трудно быть богом: Конституционный Суд России и его первое дело о возможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. N 4. С. 107 - 124.
  3. Варламова Н.В. Проблемы конституционализации правопорядка в условиях современных интеграционных процессов // Конституционное и муниципальное право. 2016. N 2. С. 10 - 14.
  4. Григорьева Н.В. Особенности реализации прав граждан при обращении в международные судебные органы // Государственная власть и местное самоуправление. 2016. N 5. С. 14 - 19.
  5. Карташкин В.А. Соотношение международного и внутригосударственного права и их взаимодействие // Современное право. 2015. N 10. С. 114 - 120.
  6. Лихачев М.А. Место решений Европейского суда по правам человека в контексте постановлений Конституционного Суда РФ 2013 и 2015 гг. и последующих законодательных изменений // Российский юридический журнал. 2016. N 2. С. 46 - 58.
  7. Узелац А. Создание общих европейских стандартов в исполнительном производстве (прецедентное право Европейского суда по правам человека и рекомендации Совета Европы) // Вестник гражданского процесса. 2011. N 1. С. 188 - 198.