Мудрый Юрист

Депортация как нарушение права на уважение частной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 конвенции

Крупский Максим - кандидат философских наук, адвокат Московской коллегии адвокатов "Липцер, Ставицкая и партнеры".

Саввина Татьяна - юрист НКО "Правовая инициатива по России".

Практика Европейского суда по правам человека последних пяти лет насчитывает десятки постановлений по делам о депортации заявителей, которые жаловались на нарушение статьи 8 Европейской конвенции, гарантирующей право на частную и семейную жизнь. Общий вывод Европейского суда по данной категории дел состоит в том, что депортация сама по себе не является безусловным свидетельством нарушения положений статьи 8 Конвенции и что, более того, гарантии эффективности мер правовой защиты по таким делам не требуют, чтобы на период обжалования решения о депортации его исполнение автоматически приостанавливалось.

Ключевые слова: статья 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, депортация в решениях Европейского суда по правам человека, высылка, выдворение, уважение частной жизни, уважение семейной жизни.

The case law of the European Court of Human Rights over the last five years includes dozens of judgments in deportation cases, in which the applicants have complained on violation of their rights under article 8 of the European Convention, which guarantees the right to private and family life. The general conclusion of the European Court in this category of cases is that the deportation per se does not necessarily lead to a violation of article 8 of the European Convention. Moreover, the effectiveness of remedies in such cases does not include the automatic suspension of deportation for the period, during which the appeal against the deportation order has been considered.

Key words: article 8 of the European Convention on human rights, European Court of Human Rights case law on deportation, deportation, expulsion, removal, respect for private life, respect for family life.

Практика Европейского суда по правам человека (далее - Европейский суд) по делам, касающимся депортации (высылки), довольно разнообразна и насчитывает более полутора тысяч судебных постановлений и решений. Ее анализ показывает, что наиболее часто заявители, в отношении которых было принято решение о депортации, жалуются в Европейский суд на нарушение их права на уважение частной и семейной жизни (статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, далее - Конвенция) и нарушение запрета пыток (статьи 3 Конвенции).

Предметом исследования в рамках настоящей статьи стали преимущественно постановления Европейского суда по жалобам о нарушениях права на уважение частной и семейной жизни, вынесенные в период с 2012 по 2016 год, в том числе обладающие, по мнению судебного Бюро, наивысшей степенью важности и представляющие наибольший интерес с точки зрения как фактических обстоятельств, так и выводов Европейского суда: Постановление по делу "Де Соуза Рибейро (De Souza Ribeiro) против Франции" (от 13 декабря 2012 г., жалоба N 22689/07), Постановление по делу "Бутты (Butt) против Норвегии" (от 4 декабря 2012 г., жалоба N 47017/09), Постановление по делу "Рамадан (Ramadan) против Мальты" (от 21 июня 2016 г., жалоба N 76136/12). В статье также проводится краткий сравнительный анализ указанных Постановлений по сравнению с более ранними и показаны основные подходы Европейского суда к разрешению вопроса о том, в каких случаях депортацию можно считать нарушающей права человека, а в каких ее осуществление не выходит за пределы усмотрения государств - участников Конвенции.

ДЕПОРТАЦИЯ В КОНТЕКСТЕ НАРУШЕНИЯ ПРАВА НА ЧАСТНУЮ И СЕМЕЙНУЮ ЖИЗНЬ

В недавнем номере "Прецедентов Европейского суда по правам человека", посвященном экономическому благосостоянию страны как законной цели ограничений прав на частную и семейную жизнь, уже затрагивались вопросы миграционной политики в контексте возможных нарушений прав человека <1>. Отмечалось, что миграционная политика оказывает существенное влияние не только на семейные связи, но и на экономическое благосостояние страны. Напомним, что в этом контексте Европейский суд рассматривал дела о депортации одного из членов семьи ("Беррехаб (Berrehab) против Нидерландов" <2>, "Цилиз (Ciliz) против Нидерландов" <3>, "Хасанбасиц (Hasanbasic) против Швейцарии" <4>, "Дарен Омореги и другие (Darren Omoregie and Others) против Норвегии" <5>, "Мубиланзила Майека и Каники Митунга (Mubilanzila Mayeka and Kaniki Mitunga) против Бельгии" <6>) и дела о разделении членов семьи при помещении в лагеря для беженцев ("Аграв (Agraw) против Швейцарии" <7>, "Менгеша Кимфе (Mengesha Kimfe) против Швейцарии" <8>).

<1> См.: Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2016. N 11.
<2> Постановление Европейского суда от 21 июня 1988 г., жалоба N 10730/84.
<3> Постановление Европейского суда от 11 июля 2000 г., жалоба N 29192/95.
<4> См.: Постановление Европейского суда от 11 июня 2013 г., жалоба N 52166/09 (см. перевод полного текста Постановления: Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2016. N 11 (примеч. редактора)).
<5> См.: Постановление Европейского суда от 31 июля 2008 г., жалоба N 265/07.
<6> См.: Постановление Европейского суда от 12 октября 2006 г., жалоба N 13178/03.
<7> См.: Постановление Европейского суда от 29 июля 2010 г., N 3295/06.
<8> См.: Постановление Европейского суда от 29 июля 2010 г., жалоба N 24404/05.

Например, в деле "Беррехаб против Нидерландов" заявитель, гражданин Марокко, жаловался на то, что после расторжения брака с гражданкой Нидерландов он был депортирован, хотя у него была дочь, с которой он виделся четыре раза в неделю, причем каждая встреча продолжалась по несколько часов. По мнению заявителя, отказ от предоставления нового вида на жительство после расторжения брака и, как результат, депортация из страны являлись нарушением его права на семейную жизнь, поскольку лишали его возможности видеться с дочерью. Европейский суд в данном деле отметил, что семейная жизнь при указанных обстоятельствах не была прекращена. При этом Европейский суд не согласился с доводами властей государства-ответчика о том, что свое право на общение с дочерью заявитель мог осуществлять, приезжая из Марокко в Нидерланды по временной визе, так как "с учетом расстояния между Нидерландами и Марокко и финансовых трудностей, возникших у заявителя в связи с депортацией на родину, такая возможность существовала разве что теоретически" <1>. Следовательно, имело место вмешательство в семейную жизнь заявителя. Анализируя, являлось ли вмешательство необходимым в демократическом обществе, Европейский суд не стал оспаривать право властей страны устанавливать порядок проживания в ней иностранцев, сосредоточившись лишь на вмешательстве, являющемся предметом жалобы <2>. Он признал, что последствия вмешательства властей были весьма серьезными, так как грозили разрывом очень тесных отношений между заявителем и его дочерью, а ребенку было необходимо постоянное общение с отцом, особенно с учетом юного возраста. Соответственно, Европейский суд установил нарушение статьи 8 Конвенции.

<1> См.: Там же, § 23.
<2> См.: Там же, § 28.

В деле "Цилиз против Нидерландов" обстоятельства были аналогичны делу Беррехаба: заявитель был депортирован после расторжения брака с гражданкой Нидерландов, при этом решение о депортации было принято раньше, чем решение суда о порядке общения заявителя с ребенком, то есть заявитель был автоматически лишен права на общение с ребенком и семейную жизнь исключительно в силу того факта, что он развелся <1>. В данном деле также было найдено нарушение статьи 8 Конвенции.

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Цилиз против Нидерландов", § 71.

Отдельного внимания заслуживают дела, в которых основанием для депортации явилось криминальное поведение заявителя. В 2006 году Большая Палата Европейского суда рассмотрела дело "Юнер (Uner) против Нидерландов" <1>. Тридцатилетний гражданин Турции был депортирован из Нидерландов, где проживал с 12-летнего возраста, имел сожительницу-нидерландку и двоих детей. Он был осужден за убийство, приговорен к семи годам лишения свободы и выслан немедленно после отбытия срока наказания. Европейский суд пришел к выводу, что в данном случае требования Конвенции нарушены не были. Йонко Грозев, ныне судья Европейского суда от Болгарии, комментируя это дело в 2009 году, когда он еще работал адвокатом, заметил: "Устанавливая общее равновесие, Европейский суд, по-видимому, придал немалое значение криминальному поведению заявителя. Представляется интересным вопрос: должно ли оно служить основой для анализа? В целом высылка не является мерой борьбы с преступностью, для которой у властей государства-ответчика существуют обширные средства, в эффективности которых у нас нет оснований сомневаться. И только если они очевидно непригодны... могут потребоваться другие меры. Власти государства-ответчика обязаны обосновать такую непригодность, особенно в делах, в которых депортируемые лица имеют прочную связь со страной проживания и весьма слабую связь со страной происхождения" <2>.

<1> См.: Постановление Большой Палаты Европейского суда от 18 октября 2006 г., жалоба N 46410/99.
<2> См.: Грозев Йонко. Критический анализ прецедентной практики Европейского суда по правам человека // Новая юстиция: журнал судебных прецедентов. 2009. N 3. С. 23.

По-видимому, его аргументы были восприняты Европейским судом. Во всяком случае в деле "Хасанбасиц против Швейцарии" <1>, рассмотренном в 2013 году, Европейский суд установил нарушение статьи 8 Конвенции, поскольку власти отказали заявителю в возобновлении вида на жительство из-за долгов, зависимости семьи от социальных пособий и совершения им девяти правонарушений на территории Швейцарии. Европейский суд посчитал, что "нарушения дорожного движения, за которые был осужден заявитель, не являются серьезными, таким образом и сам заявитель не представлял опасности или угрозы для безопасности и публичного порядка" <2>. Принимая во внимание все обстоятельства дела, а именно продолжительный срок, в течение которого заявитель проживал в Швейцарии, и его интеграцию в швейцарское общество, Европейский суд пришел к выводу, что вмешательство не было соразмерно преследуемой законной цели, и нашел нарушение статьи 8 Конвенции.

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Хасанбасиц против Швейцарии".
<2> См.: Там же, § 59.

Интересно сравнить рассмотренные выше дела с делом "Дарен Омореги и другие против Норвегии", в котором решение о депортации было признано не нарушающим требования статьи 8 Конвенции. Заявитель, гражданин Нигерии, приехал на территорию Норвегии в 2001 году с целью получить убежище, но его просьба о предоставлении убежища была отклонена, и в 2007 году он был депортирован в страну своего проживания. Во время пребывания в стране заявитель вступил в брак с гражданкой Норвегии, в котором у заявителей родился ребенок. Европейский суд признал, что вмешательство в семейную жизнь имело место на основании закона, преследовало законную цель предотвращения совершения преступлений и охраны экономического благосостояния страны и было необходимым в демократическом обществе. Европейский суд подчеркнул, что "статья 8 Конвенции не влечет за собой обязательств государства уважать выбор страны пребывания мигрантов, а также воссоединения семей на своей территории", поскольку "в случаях, которые касаются и миграции, и права на семейную жизнь, степень обязательств государства будет зависеть от конкретных фактических обстоятельств, в которых находятся лица, и общественных интересов. При этом важными факторами, которые принимаются Европейским судом во внимание, являются следующие: законно ли заявитель находится на территории государства, как долго он находится в государстве, имеет ли он дом, работу и тесные семейные отношения; наличие случаев нарушения миграционного законодательства лицом, временно пребывающим в стране. Еще одним важным фактором является то, была ли семейная жизнь создана, когда лица знали, что иммиграционный статус одного из них не определен и возможность сохранения семейной жизни в принимающем государстве с самого начала является неустойчивой. В случаях когда имеют место данные обстоятельства, депортация члена семьи нарушает статью 8 Конвенции только в исключительных случаях" <1>.

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Дарен Омореги и другие против Норвегии", § 57.

Европейский суд обратил внимание на то, что в данном деле связь заявителя со страной была слабой: заявитель приехал в Норвегию в возрасте 22 лет, не имея каких-либо связей в стране, и уже через два года был предупрежден о возможной высылке. Его пребывание в стране было недолгим и не давало ему правовых ожиданий продолжать проживание в Норвегии, а также строить семейную жизнь в стране. Кроме того, он нарушил миграционное законодательство, так как часть времени пребывал в стране незаконно. В дополнение к этому Европейский суд подчеркнул, что ничто не мешает заявителям осуществлять свое право на семейную жизнь в Нигерии <1>. Следовательно, властями Норвегии не была превышена свобода усмотрения и не было допущено нарушение статьи 8 Конвенции <2>.

<1> См.: Там же, § 66.
<2> См.: Там же, § 68.

Дело "Мубиланзила Майека и Каники Митунга против Бельгии" касалось депортации пятилетнего ребенка, который ехал из Конго со своим дядей через Бельгию, чтобы затем присоединиться к матери, которая получила статус беженца в Канаде. В аэропорту Бельгии ребенка задержали, так как у него не было необходимых документов, и поместили в транзитный центр до выяснения дальнейших обстоятельств. Через два месяца ребенок был депортирован в Конго. В данном деле Европейский суд установил нарушение сразу нескольких статей Конвенции в отношении как матери, так и самого ребенка: статей 3 (запрет пыток), 5 (право на свободу и безопасность), 8 (право на личную и семейную жизнь). В отношении нарушения статьи 8 Конвенции Европейский суд указал: "Конвенция не гарантирует как такового права иностранца на въезд или пребывания на территории другого государства, гражданином которого он не является. Кроме того, государства обязаны поддерживать общественный порядок, в частности, осуществляя свое право контролировать въезд и пребывание иностранцев. В связи с этим задержание и содержание в центрах для иностранцев, ожидающих депортации, будут приемлемы только тогда, когда это направлено на борьбу с нелегальной миграцией. В то же время данная мера должна соответствовать международным обязательствам государства, в том числе тем, которые возникают из Европейской конвенции о правах человека и Конвенции по правам ребенка. Интерес государств в борьбе с нелегальной миграцией не должен лишать иностранца защиты, предоставленной данными Конвенциями. Таким образом, защита основных прав и ограничения, налагаемые миграционной политикой государств, должны быть согласованы" <1>. Поскольку рассматриваемое дело касается особой незащищенной категории, несопровождаемого иностранного несовершеннолетнего, власти Бельгии, по мнению Европейского суда, были обязаны способствовать воссоединению семьи <2>. Европейский суд также отметил, что жалоба по статье 8 Конвенции может быть проанализирована с точки зрения частной жизни ребенка: в отсутствие какого-либо риска, что ребенок скроется от властей Бельгии, не было необходимости содержать его в закрытом центре для взрослых, и в наилучших интересах ребенка могли быть приняты другие меры (например, помещение его в специализированный центр для детей или с приемными родителями) <3>. Следовательно, вмешательство в право на частную и семейную жизнь заявителей было непропорциональным.

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Мубиланзила Майека и Каники Митунга против Бельгии", § 81.
<2> См.: Там же, § 82, 85.
<3> См.: Там же, § 84.

В делах "Аграв против Швейцарии" и "Менгеша Кимфе против Швейцарии" было найдено нарушение статьи 8 Конвенции, поскольку заявители были помещены в лагеря для беженцев не в тех кантонах, где находились их супруги. Для того, чтобы посмотреть, изменилась ли практика Европейского суда по делам о депортации в последние годы, мы рассмотрим подробнее три недавно вынесенных Постановления, полные переводы двух из которых, "Де Соуза Рибейро против Франции" и "Бутты против Норвегии", опубликованы в настоящем номере журнала.

ДЕЛО "ДЕ СОУЗА РИБЕЙРО (DE SOUZA RIBEIRO) ПРОТИВ ФРАНЦИИ" <1>

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Де Соуза Рибейро против Франции" от 13 декабря 2012 г., жалоба N 22689/07. См. в настоящем номере на с. 31 - 71 (примеч. редактора).

В 1992 году заявитель, уроженец Бразилии, в возрасте четырех лет прибыл во Французскую Гвиану - департамент Франции, расположенный в Южной Америке. Там находились его родители, имеющие право на постоянное проживание, а также две сестры и два брата, один из которых был гражданином Франции, а трое других имели право претендовать на гражданство по причине рождения на французской земле. В мае 2005 года заявитель был задержан по подозрению в совершении преступления, связанного с наркотиками. Через год Кайеннский суд по делам несовершеннолетних установил над ним судебный надзор и запретил ему покидать Французскую Гвиану.

За незаконное хранение наркотиков суд приговорил его к двум месяцам тюремного заключения условно с испытательным сроком на два года, обязав отчитываться перед государственными властями и пройти обучение. Во исполнение решения заявитель начал посещать курс профессиональной подготовки, который заканчивался 30 марта 2007 г., однако в январе 2007 года он был задержан в ходе проведения проверки документов в связи с тем, что у него отсутствовали доказательства законности пребывания на территории департамента. В тот же день в отношении его были вынесены приказ об административном задержании и приказ о выдворении. На следующий же день он направил два факса в Административный суд, оспаривая законность вынесенных приказов и требуя применить срочные меры по их приостановлению. Несмотря на это, менее чем через час после направления документов в суд заявитель был выдворен в Бразилию. Поскольку к моменту рассмотрения дела судом заявитель уже был выдворен, его требование по приостановлению исполнения приказа о выдворении было признано Кайеннским административным судом лишенным цели.

Спустя полгода заявитель вернулся во Французскую Гвиану нелегально, а еще через два месяца Кайеннский административный суд отменил приказ о его выдворении, приняв во внимание обстоятельства его семейной жизни и наличие судебного запрета покидать территорию Французской Гвианы, который им соблюдался. В июне 2009 года заявителю было предоставлено "гостевое" разрешение на проживание, которое впоследствии было заменено на вид на жительство "для частной и семейной жизни".

Рассматривая настоящее дело, Европейский суд отметил, что средства правовой защиты для того, чтобы считаться эффективными по смыслу статьи 13 Конвенции, должны быть доступны на практике в той же мере, в какой они предусмотрены законом. По делам о депортации эффективность средств защиты требует автоматического приостановления высылки в тех случаях, когда в результате ее существует реальная опасность для заявителя подвергнуться пыткам, бесчеловечному или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, запрет которых гарантирован статьей 3 Конвенции. Аналогичный принцип применим и в тех случаях, когда высылка влечет за собой реальный риск нарушения прав заявителя, гарантированных статьей 2 Конвенции (право на жизнь), а также когда речь идет о нарушении статьи 4 Протокола N 4 к Конвенции (запрет коллективной высылки иностранцев). Однако если высылка обжалуется на основании заявленного вмешательства в осуществление права на частную и семейную жизнь, автоматический приостанавливающий эффект не является императивным для признания правовых средств защиты эффективными.

Вместе с тем в иммиграционных делах, в которых высылка обжалуется как нарушающая право иностранца на уважение его частной и семейной жизни, статья 13 Конвенции, взятая во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, требует от государственных властей предоставления заявителю эффективной возможности обжалования приказа о депортации или распоряжения об отказе в разрешении на пребывание, а также достаточных процессуальных гарантий исследования поднятых им вопросов независимым и беспристрастным внутригосударственным судом. Депортация заявителя в Бразилию менее чем через час после направления им в Административный суд жалоб и документов исключала какую-либо возможность серьезного изучения судом обстоятельств и правовых аргументов "за" или "против" заявленного нарушения статьи 8 Конвенции. Поспешность, с которой в настоящем деле был исполнен приказ о депортации заявителя, сделала имеющиеся у него средства правовой защиты неэффективными на практике, а следовательно, их нельзя считать приемлемыми.

На основании вышеизложенного Европейский суд пришел к выводу, что заявитель не имел практического доступа к эффективным средствам правовой защиты в тот момент, когда он должен был быть депортирован, и что не может считаться эффективным средством и последующее предоставление ему вида на жительство. Соответственно, в отношении заявителя имело место нарушение статьи 13 Конвенции, взятой во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции.

ДЕЛО "БУТТЫ (BUTT) ПРОТИВ НОРВЕГИИ" <1>

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Бутты против Норвегии" от 4 декабря 2012 г., жалоба N 47017/09. См. в настоящем номере на с. 14 - 30 (примеч. редактора).

Два заявителя, сестра и брат, родились в Пакистане в 1985 и 1986 годах соответственно. В 1989 году они прибыли в Норвегию вместе со своей матерью и получили разрешение на проживание по гуманитарным соображениям.

Летом 1992 года мать вывезла их в Пакистан, где заявители жили до начала 1996 года, после чего вместе с матерью вернулись в Норвегию. Не будучи осведомленным об их нахождении в Пакистане, Директорат по делам иностранцев Норвегии в августе 1995 года предоставил им всем вид на жительство, однако в январе 1999 года аннулировал его из-за предоставления матерью ложной информации о проживании в Норвегии в период с 1992 по 1996 год. В продлении разрешения на проживание в Норвегии им также было отказано. Министерство юстиции поддержало позицию Директората по делам иностранцев.

31 мая 2005 г. Апелляционная иммиграционная комиссия приняла решение о высылке заявителя из страны на неопределенный срок в связи с тем, что он был приговорен к 75 дням тюремного заключения за ряд совершенных правонарушений. 31 августа 2007 г. комиссия отказала заявителям в удовлетворении их обращений о внесении изменений в решение от 23 августа 1999 г., которым были аннулированы их вид на жительство и разрешение на проживание, и решение комиссии от 31 мая 2005 г. в отношении заявителя, касающееся его депортации из Норвегии на неопределенный срок. Апелляционная иммиграционная комиссия установила, что заявленные изменения не были оправданы ни серьезными гуманитарными основаниями, ни прочной связью с Норвегией. Свое решение комиссия мотивировала тем, что у заявительницы не было разрешения на временное проживание, а любые связи, установленные после аннулирования вида на жительство в 1999 году, не имеют особого значения, что все близкие члены семьи заявительницы живут в Пакистане, а в отношении заявителя ранее было вынесено решение о необходимости покинуть Норвегию на неопределенный срок. Городской суд г. Осло отменил данное решение Апелляционной иммиграционной комиссии, не согласившись с тем, что заявители не имеют особой связи с Норвегией.

Городской суд установил, что заявители живут в Норвегии на протяжении 16,5 лет, здесь прошли большая часть их детства и весь подростковый период, они посещали школу, нашли друзей и знакомых, выучили норвежский язык, здесь живут их родственники, тетя и дядя, а связи с Пакистаном почти утрачены. Кроме того, у заявителей отсутствовала возможность получить необходимые проездные документы до достижения ими совершеннолетия. В такой ситуации, по мнению суда, незаконным характером их пребывания следовало пренебречь.

Государственный орган обжаловал решение Городского суда в Апелляционный суд Боргартинга, который не поддержал доводы городского суда и оставил в силе решение Апелляционной иммиграционной комиссии. Апелляционный суд согласился, что отказ в предоставлении разрешений на проживание является вмешательством в право заявителей, гарантированное пунктом 1 статьи 8 Конвенции, и что для определения справедливости такого вмешательства согласно пункту 2 статьи 8 Конвенции необходимо ответить на вопрос: являлось ли вмешательство "необходимым в демократическом обществе"?

Апелляционный суд сослался, в том числе, на Постановление Европейского суда по делу "Дарен Омореги и другие против Норвегии", которое мы проанализировали выше. Европейский суд повторил, что важными факторами, которые принимаются судом во внимание, являются: законно ли находится заявитель на территории государства, как долго он находится в государстве, имеет ли он дом, работу и тесные семейные отношения, были ли с его стороны случаи нарушения миграционного законодательства. Кроме того, особый вес имеет то, была ли семейная жизнь создана, когда лица знали, что иммиграционный статус одного не определен и возможность сохранения семейной жизни в принимающем государстве неустойчива. Если такие обстоятельства имеют место, то депортация члена семьи только в исключительных случаях может быть признана нарушением статьи 8.

В процессе рассмотрения жалобы заявителей Апелляционный суд Боргартинга пришел к выводу, что отказ в разрешении на проживание не был незаконным и не противоречил статье 8 Конвенции, поскольку устойчивые связи с Норвегией были выработаны заявителями в процессе их незаконного пребывания на территории страны, они до сих пор имеют связи со своей родной страной, Пакистаном, и у них есть относительно хорошие возможности переселения в Пакистан. Особые обстоятельства, касающиеся многолетнего пребывания заявителей в Норвегии, по мнению суда, не могут считаться "исключительными обстоятельствами" в том смысле, как они толкуются в практике Европейского суда.

Европейский суд, анализируя дело, обратил внимание на актуальность вопроса, поставленного Апелляционным судом: можно ли считать общие соображения иммиграционной политики имеющими достаточный вес для признания аннулирования вида на жительство "необходимым в демократическом обществе" с учетом необычно длительного незаконного пребывания заявителей в Норвегии. Европейский суд признал очевидным тот факт, что заявители установили прочные семейные и личные связи с Норвегией, а связи, имеющиеся у них в Пакистане, с учетом длительности их проживания в Норвегии признал слабыми, отметив вслед за Апелляционным судом, что в случае возвращения в Пакистан заявители могут столкнуться с социальными и профессиональными трудностями. В результате Европейский суд решил, что обстоятельства настоящего дела действительно являются исключительными. Он нашел неубедительным аргумент государства-ответчика, что власти не превысили пределов предоставленной им свободы усмотрения и установили справедливый баланс между общественными интересами и интересами заявителей.

Депортация заявителей, по мнению Европейского суда, повлечет за собой нарушение статьи 8 Конвенции.

ДЕЛО "РАМАДАН (RAMADAN) ПРОТИВ МАЛЬТЫ" <1>

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Рамадан против Мальты" от 21 июня 2016 г., жалоба N 76136/12.

Заявитель родился в 1964 году в Египте и на момент подачи жалобы проживал на Мальте. В 1991 году ему была выдана туристическая виза, по истечении которой он остался на Мальте нелегально. В 1993 году он женился на гражданке Мальты и в апреле 1994 года получил гражданство Мальты. 12 сентября 1994 г. им было подано заявление об отказе от гражданства Египта, которое было удовлетворено, его египетский паспорт был изъят. Однако вскоре между ним и супругой стали возникать различные семейно-бытовые конфликты. Заявитель вел себя агрессивно, нанес своей беременной жене физические повреждения, которые привели к ее инвалидности. За указанные действия он получил условное наказание. В декабре 1994 года родился ребенок, ставший гражданином Мальты.

В феврале 1995 года в связи с непрекращающимися бытовыми ссорами жена подала заявление о разводе. Решением суда от 19 января 1998 г. брак был расторгнут. Суд пришел к выводу, что единственной причиной, побудившей заявителя вступить в брак, были приобретение гражданства и намерение остаться на Мальте, и на этом основании брак был признан фиктивным. Заявитель не обжаловал решения, но не уведомил государственные органы о расторжении брака и продолжил проживание на Мальте, сохраняя мальтийское гражданство.

30 июня 2003 года заявитель женился на гражданке Российской Федерации, от которой позже у него родились двое сыновей, 2004 и 2005 годов рождения. Он запросил для супруги информацию относительно статуса "свободного лица", в связи с чем от него потребовали представить копию судебного решения о расторжении брака. Только после представления копии указанного документа государственные власти узнали о причинах расторжения первого брака. В сентябре 2004 года вторая супруга заявителя получила полную свободу передвижений благодаря своему статусу "свободного лица".

8 мая 2006 г. заявитель был уведомлен о вынесении в отношении его приказа об аннулировании гражданства Мальты в связи с тем, что оно было получено обманным путем. Заявитель обжаловал это решение, указав, что информация о получении им гражданства обманным путем не соответствует действительности, а также сославшись на наличие у него троих детей, которые являются гражданами Мальты. По указанному заявлению было начато расследование, для чего был создан специальный комитет, который исследовал представленные доказательства, а также выслушал показания сторон и свидетелей. В ходе слушаний заявитель оспаривал правомерность решения об аннулировании его гражданства и утверждал, что ему не было известно о праве на его обжалование. Он также оспаривал выводы суда уголовной юрисдикции, который признал его виновным в применении физического насилия в отношении своей жены, повлекшего ее инвалидность.

31 июля 2007 г. министр юстиции и внутренних дел вынес решение о немедленном лишении заявителя гражданства. 12 июля 2011 г. Гражданский суд, рассматривавший жалобу на это решение, пришел к выводу о нарушении статьи 8 Конвенции в результате аннулирования гражданства заявителя и отменил приказ от 31 июля 2007 г. Он отметил, что если в результате лишения гражданства заявитель станет иностранцем и, будучи отцом, будет вынужден уехать в другую страну, то его семье будет нанесен непоправимый ущерб, что приведет к нарушению статьи 8 Конвенции. 25 мая 2012 г. Конституционный Суд частично изменил решение суда первой инстанции. Он отметил, что семейная жизнь заявителя на Мальте не была установлена и даже в том случае, если бы этот факт имел место, лишение его гражданства не влекло бы за собой безусловной необходимости для заявителя покинуть Мальту. В действительности из материалов дела не следовало, что заявитель будет лишен права проживания на Мальте, или что он уже получил такой отказ, или в отношении его вынесен приказ о выдворении.

Несмотря на требование государственных властей вернуть паспорт Мальты, заявитель продолжал путешествовать по нему до 2014 года, пока не истек строк его действия, имел лицензию на осуществление торговли, которая периодически обновлялась, и продолжал вести на Мальте бизнес. Никаких активных действий по его выдворению со стороны государства не предпринималось.

В своей жалобе в Европейский суд заявитель утверждал, что решение о лишении его гражданства не соответствовало закону. Оно являлось вмешательством в его право на частную и семейную жизнь и подвергало его опасности быть разлученным со своей семьей. Заявитель также указывал, что это решение не сопровождалось соответствующими процессуальными гарантиями, предусмотренными статьей 8 Конвенции. Кроме того, он обращал внимание на то, что оно делало его лицом без гражданства, в результате чего он был вынужден находиться в состоянии неопределенности и не мог покинуть страну, поскольку боялся, что его могут не пустить обратно.

Рассматривая настоящее дело, Европейский суд отметил, что термин "жертва" в контексте статьи 34 Конвенции означает лицо, которое напрямую страдает от того или иного действия или бездействия или подвергается риску пострадать от него. Таким образом, невозможно признать "жертвой" лицо, лишенное чего-либо без реальных правовых последствий такого лишения. Что касается дел о депортации неграждан, Европейский суд подчеркнул, что он последовательно придерживается той позиции, что заявитель не может быть признан жертвой мер, если они не были исполнены.

Европейский суд обратил внимание на отсутствие какого-либо приказа о выдворении заявителя и указал, что государственные власти не предпринимали каких-либо действий по его выдворению с 2007 года, несмотря на отсутствие обеспечительных мер, мешающих им это сделать. Кроме того, даже если бы приказ о выдворении был издан, заявитель имел бы возможность его обжаловать. Хотя оспаривание выдворения на основании предполагаемого вмешательства в право на личную и семейную жизнь, в отличие от жалоб по статьям 2 и 3 Конвенции (право на жизнь и запрещение пыток соответственно), не требует обязательного автоматического приостановления выдворения (о чем уже говорилось выше при анализе дела "Де Соуза Рибейро против Франции"), внутригосударственные суды все равно должны были серьезно изучить обстоятельства и правовые аргументы как "за", так и "против" нарушения статьи 8 Конвенции в случае исполнения приказа о выдворении. Европейский суд отметил, что на данном этапе отсутствуют какие-либо признаки того, что возможное выдворение будет осуществлено настолько поспешно, что приведет к неэффективности доступных средств правовой защиты (в отличие от дела "Де Соуза Рибейро против Франции", упомянутого выше).

Европейский суд также указал, что заявитель является лицом без гражданства, что делает невозможным его выдворение, поскольку отсутствуют гарантии того, что египетские власти примут его, так же как и возможность его выдворения в другую страну. Следовательно, действия по выдворению займут определенное время, благодаря чему заявитель сможет использовать доступные средства правовой защиты, в связи с чем он не может считаться "жертвой" в контексте реальных или грозящих нарушений статьи 8 Конвенции, вызванных потенциальным выдворением.

Поскольку заявитель воспользовался реальной возможностью защитить свои права в рамках нескольких слушаний, Европейский суд пришел к выводу, что решение о лишении заявителя гражданства сопровождалось необходимыми процессуальными мерами защиты, на основании чего не может быть признано вынесенным в произвольном порядке. Европейский суд также подчеркнул, что заявитель осознавал неустойчивость своего положения, поскольку с расторжением брака он мог быть лишен гражданства в любой момент по решению министра. Более того, рассматриваемая ситуация стала результатом недобросовестного поведения заявителя, а ее последствия в большой степени являются результатом его личного выбора и действий. Важно учитывать и то, что заявитель не был подвергнут выдворению с территории Мальты, продолжает вести на Мальте свой бизнес и что его дети не были лишены мальтийского гражданства, а государством-ответчиком даже не предпринималось никаких мер в этом направлении на протяжении девяти лет с того момента, как заявитель был лишен гражданства. Кроме того, заявитель не привел какой-либо информации относительно возможности вновь получить гражданство Египта.

Европейский суд еще раз повторил, что ни статью 8 Конвенции, ни любое другое положение Конвенции нельзя рассматривать в качестве гарантии конкретного вида разрешения на проживание. Если разрешение на проживание позволяет владельцу свободно осуществлять свое право на уважение частной и семейной жизни на территории страны, то предоставление такого разрешения является в принципе достаточным обеспечением этого права. Европейский суд не вправе определять, какой именно правовой статус должен быть предоставлен лицу, поскольку решение данного вопроса находится в исключительной компетенции внутригосударственных властей. Тот факт, что иностранец отказался от своего гражданства, не возлагает на другое государство обязанности урегулировать его положение на своей территории. На основании вышеизложенного Европейский суд пришел к выводу, что в данном деле в отношении заявителя не было допущено нарушения статьи 8 Конвенции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В целом анализ постановлений Европейского суда позволяет прийти к выводу, что в делах о депортации, несмотря на наличие довольно близких по своему характеру фактических обстоятельств: семейного положения заявителей, периода их учебы или работы, длительного срока проживания на территории государства-ответчика, высокой степени их интеграции в принимающее общество, нарушения каждым из заявителей норм внутригосударственного иммиграционного законодательства, - решения официальных властей, прямо предусматривающие депортацию заявителей или создающие реальную возможность ее применения, не являются сами по себе безусловным основанием для признания нарушения статьи 8 Конвенции.

Решающую роль в вопросе о признании депортации или ее реальной возможности нарушением права на уважение частной и семейной жизни играло установление наличия или отсутствия у заявителей исключительных обстоятельств, а также оценка принимаемых государством-ответчиком мер принуждения по отношению к заявителям с точки зрения их "необходимости в демократическом обществе".

Отдельное внимание Европейским судом было уделено процедуре доступа заявителей к эффективным средствам правовой защиты, когда речь шла о принятии и исполнении в отношении их приказа о депортации или иных решений, создающих реальную возможность их применения. Европейский суд, в частности, отметил, что на государственных органах лежит обязанность предоставления заявителю эффективной возможности обжалования указанных решений и достаточных процессуальных гарантий исследования всех обстоятельств дела независимым и беспристрастным судом. В то же время Европейским судом была сформулирована принципиальная позиция, согласно которой эффективность средств правовой защиты по делам о депортации в контексте нарушения статьи 8 Конвенции не предполагает безусловного автоматического приостановления исполнения решения о депортации в силу характера возможных нарушений.