Мудрый Юрист

О соответствии наказаний степени общественной опасности преступлений

Гладких Виктор Иванович, заведующий кафедрой уголовного права и процесса Государственного университета управления, профессор Международного юридического института, доктор юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации.

В статье освещается проблема соответствия предусмотренных Уголовным кодексом наказаний за совершенные преступления их общественной опасности, приводятся примеры несоблюдения принципов равенства граждан перед законом и справедливости.

Ключевые слова: наказание, общественная опасность, справедливость, равенство граждан перед законом.

Correspondence of Penalties to the Degree of Social Danger of Crimes

V.I. Gladkikh

Gladkikh Viktor I., Head of the Department of Criminal Law and Procedure of the State University of Management, Professor of International Law Institute, Doctor of Law, Professor, Honored Lawyer of the Russian Federation.

The article highlights the issue of compliance with the Criminal Code penalties for the crimes of their public danger, are examples of non-compliance with the principles of equality of citizens before the law and justice.

Key words: punishment, public danger, justice, equality before the law.

В соответствии с общими началами назначения наказания лицу, виновному в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса, и с учетом положений Общей части УК РФ (ч. 1 ст. 60 УК РФ).

Понятие справедливости, несмотря на его не совсем правовое, а, скорее, нравственно-правовое содержание, априори носящее оценочный характер, закреплено в уголовном законе через принцип справедливости, гласящий, что наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ст. 6 УК РФ).

Справедливость есть одно из главных моральных понятий, характерных для современной цивилизации. В уголовном праве справедливость реализуется законодателем при установлении и дифференциации уголовной ответственности, а правоприменителем - в процессе назначения наказания. Принцип справедливости органически связан с положениями Конституции РФ, а в особенности с международными принципами, закрепленными, например, в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, Минимальных стандартных правилах ООН, в отношении мер, не связанных с тюремным заключением, и т.п. С точки зрения международного права правосудие является легитимным, если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах (см. Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 N 18-П).

Принцип справедливости находит отражение в одной из целей уголовного наказания, а именно в цели восстановления социальной справедливости (ч. 2 ст. 43 УК РФ), содержание которой в Уголовном кодексе не нашло отражения, но раскрывается в учебно-научных изданиях. Так, по мнению коллектива авторов учебника "Уголовное право России", "как цель наказания в обществе справедливость восстанавливается в объективно и субъективно возможных пределах, когда государство частично возмещает причиненный ущерб за счет штрафа, конфискации имущества, исправительных работ и, возможно, других видов наказания, а всех граждан убеждает в том, что государственные органы: а) способны обеспечить наказание преступника; б) наказывают осужденного в соответствии с законом, исходя одновременно из рациональных и социопсихологических соображений, т.е. учитывая начала гуманизма, соразмерность, эффективность. По отношению к потерпевшему социальная справедливость восстанавливается путем защиты законных интересов и прав, нарушенных преступлением. Для осуществления этой цели наказание должно обеспечить возможность возмещения причиненного вреда и в реальных пределах - соразмерность лишения или ограничения прав и свобод осужденного страданиям потерпевшего, которые ему были причинены вследствие совершенного преступления" <1>.

<1> Уголовное право России: Учебник для вузов: В 2-х т. / Кол. авт.: А.Э. Жалинский, А.Н. Игнатов, Э.Ф. Побегайло, Ю.А. Красиков, Т.Ф. Минязева, А.И. Рарог [и др.]. М.: НОРМА, 1997. Том 1: Общая часть. URL: http://www.bibliotekar.ru/ugolovnoe-pravo-4/138.htm (дата обращения: 05.02.2017).

Следует особо подчеркнуть, что принцип справедливости, закрепляющий социальную, или фактическую, форму равенства перед законом всех лиц, совершивших преступление, дополняет и развивает формально-юридическую форму равенства, содержащуюся в конституционном принципе равенства граждан перед законом (ст. 4 УК РФ).

Речь идет о наиболее универсальном и демократическом принципе, на котором строится правовая система. Его истоки обнаруживаются в Конституции РФ, где ст. 19 провозглашает всеобщее равенство перед законом и судом, закрепляет гарантии этого равенства со стороны государства, одним из проявлений которых является уголовно-правовая защита этого равенства. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. В указанной статье принцип равенства наполняется специфическим уголовно-правовым содержанием. Установлено, что лица, совершившие преступления, независимо от указанных в ней характеристик (пол, раса, национальность и т.д.), равным образом подлежат уголовной ответственности <2>.

<2> См.: Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под общ. ред. В.И. Гладких. Ростов н/Д: Феникс, 2017. С. 20 - 22.

Так или иначе, применительно к наказанию, ключевым понятием в его формировании на стадии законотворчества (криминализации соответствующих антиобщественных деяний), а также в процессе правореализации является такой криминообразующий признак преступления, как общественная опасность, то есть способность совершенного деяния причинять либо создавать реальную угрозу причинения существенного вреда общественным отношениям, охраняемым уголовным законом <3>. Она же (общественная опасность) является одним из базовых критериев существующей четырехвидовой категоризации преступлений, в основе которой лежат такие основания, как форма вины общественно опасного деяния, а также максимальное или минимальное (для неосторожных преступлений средней тяжести) число лет лишения свободы на определенный срок или другие, более строгие виды наказания <4>.

<3> Там же. С. 55 - 56.
<4> См.: Гладких В.И. Общественная опасность как криминообразующий признак преступления и преступности // Российский криминологический взгляд. 2014. N 4. С. 48 - 52.

Мы привели эти, достаточно хрестоматийные, понятия исключительно с одной целью - убедиться в том, насколько указанные теоретические постулаты соответствуют формированию системы наказания в целом и законодательному установлению наказаний за отдельные конкретные преступления.

Несмотря на то что существующая в действующем уголовном законе система наказаний, включающая тринадцать их видов (ст. 44 УК РФ), практически удвоила их количество в сравнении с Уголовным кодексом 1960 года, где было всего шесть видов наказаний, и позволила в определенной степени с большей эффективностью достигать целей дифференциации и индивидуализации назначаемых судом наказаний, данная система далека от совершенства. Достаточно сказать, что из тринадцати наказаний три не работают (арест, принудительные работы и смертная казнь). Такие наказания, как лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград, ограничение по военной службе, содержание в дисциплинарной воинской части, носят сугубо специальный характер, и их применение достаточно ограниченно, а пожизненное лишение свободы применяется достаточно редко, в основном как альтернатива смертной казни. Таким образом, реально работают только шесть видов наказаний - лишение свободы на определенный срок и пять альтернативных (не связанных с лишением свободы) наказаний: штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, обязательные работы, исправительные работы и ограничение свободы.

Получается, что, если даже соответствующая статья Особенной части УК РФ предусматривает несколько альтернативных наказаний, реальный выбор у суда невелик. Так, например, основной состав принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ч. 1 ст. 179 УК РФ) предусматривает пять видов наказания: либо штраф, либо ограничение свободы, либо принудительные работы, либо арест, либо лишение свободы. В силу изложенных выше обстоятельств реально суд может назначить лишь одно из трех наказаний.

Проблема законодательного закрепления наказаний за совершение деяний различной степени общественной опасности - самостоятельная и, на наш взгляд, практически не изученная сфера, хотя это одна из базовых проблем теории и практики уголовного права. Попробуем хотя бы на гипотетическом уровне ответить на такие вопросы: а) каковы критерии определения степени общественной опасности того или иного противоправного деяния, положенные в основу определения срока или размера наказания, предусмотренного соответствующим разделом Общей части Уголовного кодекса? Проще говоря, чем руководствовался, например, законодатель, определяя срок обязательных работ от шестидесяти до четырехсот восьмидесяти часов? Или срок исправительных работ от двух месяцев до пяти лет? Или срок ареста от одного до шести месяцев? б) что положено в основу определения срока или размера наказаний, предусмотренных Особенной частью УК РФ за совершение конкретных преступлений? Например, почему штраф за кражу, совершенную с незаконным проникновением в жилище, составляет сумму в размере от ста до пятисот тысяч рублей, а лишение свободы - до шести лет? Для сравнения посмотрим, к примеру, на сопоставимое с кражей максимальное наказание за незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг) - ч. 3 ст. 180 УК РФ - те же шесть лет лишения свободы. А вот размер штрафа за указанное деяние значительно больше - от пятисот тысяч до одного миллиона рублей, хотя оба состава - и ч. 3 ст. 158 УК РФ, и ч. 3 ст. 180 УК РФ - входят в категорию тяжких преступлений.

Создается впечатление, что законодатель определяет виды и пределы наказаний, что называется, "на глазок", иногда по аналогии, не приводя достаточных обоснований и расчетов.

Мы согласны, что практически невозможно при всей разнородности и разнообъектности запрещенных уголовным законом деяний выработать универсальные подходы к определению критериев степени их общественной опасности и разработке оснований определения видов, сроков и размеров наказаний за отдельные преступления.

Эта задача несколько облегчается в отношении так называемых материальных составов преступлений, общественно опасные последствия от совершения которых имеют вполне конкретизированные выражения: размер материального ущерба, степень тяжести причиненного вреда здоровью и даже просто существенный вред.

Что касается преступлений с формальным или усеченным составом, то здесь мы имеем задачу со многими неизвестными, где одним из главных является степень общественной опасности совершенного деяния, последствия которого никак нельзя материализовать, поскольку они просто отсутствуют или являются гипотетическими.

Представим себя на месте законодателя, которому, к примеру, надо криминализировать хищение и хулиганство - общественно опасные деяния разной объектовой направленности и определить размеры наказания за их совершение. Согласимся, что задача не самая простая.

Напрашивается логический вывод о необходимости проведения глубоких социально-правовых, экономических, криминологических, уголовно-правовых, уголовно-исполнительных исследований на тему разработки критериев оценки степени общественной опасности совершаемых антиобщественных деяний, которые могли быть положены в основу криминализации и декриминализации общественно опасных деяний, а также в процедуру законодательного закрепления наказаний за их совершение.

В отсутствие теоретических разработок такого характера мы имеем бесконечный ряд ничем не объяснимых примеров явного нарушения принципа соразмерности наказания содеянному.

Типичными случаями такого законодательного волюнтаризма являются некоторые уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления террористического характера, например одинаковая санкция за реальный террористический акт и угрозу его совершения (ч. 1 ст. 205 УК РФ); санкция в размере от десяти до двадцати лет за пособничество в совершении ряда преступлений террористического характера (ч. 3 ст. 205.1 УК РФ), в то время как реально совершенный теракт (ч. 1 ст. 205 УК РФ) предполагает наказание всего лишь от пяти до десяти лет, и даже теракт, совершенный лицом с использованием служебного положения, предусматривает меньшее наказание - от восьми до пятнадцати лет. Получается, что вспомогательные и, таким образом, формально менее общественно опасные деяния, составляющие суть пособнических действий, законодателем оценены абсолютно произвольно как более опасные, нежели непосредственно действия, составляющие суть терроризма.

Совершенно несуразным с точки зрения общественной опасности и принципа справедливости видится наказание за прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности - вплоть до пожизненного лишения свободы.

Такой же законодательный произвол допущен в наказании за обещание или предложения посредничества во взяточничестве (ч. 5 ст. 291.1 УК РФ) - до семи лет лишения свободы, в то время как основной состав посредничества во взяточничестве (ч. 1 ст. 292.1 УК РФ) предусматривает максимальное наказание до четырех лет лишения свободы. Мало того что сомнительны сама криминализация обещания или предложения посредничества во взяточничестве, о чем нами неоднократно писалось <5>, так еще допущен явный перекос в оценке степени общественной опасности рассматриваемых деяний.

<5> См.: Гладких В.И. О проблемах законодательного конструирования норм уголовного права // Человек: преступление и наказание. 2014. N 3. С. 33 - 37; Гладких В.И. О совершенствовании уголовного законодательства по противодействию коррупции среди муниципальных служащих // Международный журнал экспериментального образования. 2015. N 10. С. 59 - 62; Гладких В.И., Сухаренко А.Н. Законодательные новеллы в сфере регулирования ответственности за коммерческий подкуп // Безопасность бизнеса. 2016. N 5. С. 46 - 51.

Этот сомнительный подход, к сожалению, был механически продублирован и в новой норме о посредничестве в коммерческом подкупе (ст. 204.1 УК РФ).

И, конечно же, нельзя обойти вниманием одиозную норму о мошенничестве в сфере предпринимательской деятельности, история появления которой (ст. 159.4 УК РФ) и ее дальнейшая судьба неоднократно обсуждались в различных источниках. Известно, что камнем преткновения явилось несоответствие указанной нормы базовой норме о мошенничестве (ст. 159 УК РФ) и другим нормам о мошенничестве (статьи 159.1, 159.2, 159.3, 159.5 и 159.6 УК РФ), главным образом в части неоправданно мягкой санкции за мошеннические действия, связанные с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

После того как Конституционный Суд РФ признал указанную норму частично неконституционной, начались лихорадочные попытки ее модернизации. В итоге все завершилось включением в ст. 159 УК РФ части 5, предусматривающей ответственность за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба, а также частей 6 и 7 данной статьи - ответственность за вышеуказанные деяния, совершенные в крупном и особо крупном размерах.

Что же изменилось по сравнению с предыдущим вариантом (ст. 159.4 УК РФ)? Мы видим, что максимальные санкции за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности в значительном, крупном и особо крупном размерах фактически уравнялись с санкциями за обычное мошенничество - соответственно пять, шесть и десять лет лишения свободы. Таким образом, что, справедливость восторжествовала? Все бы хорошо, если не обращать внимания на суммы значительного, крупного и особо крупного мошенничества в сфере предпринимательской деятельности - они намного превышают аналогичные суммы при обычном мошенничестве. Так, разница в размере мошенничества в крупном размере составляет шестьдесят раз, в особо крупном размере - двенадцать раз. Чем это объясняется? Можно, конечно, сказать, что при совершении мошенничества в сфере предпринимательской деятельности оперируют гораздо большими суммами, ведь это теневая сторона бизнеса, но разве от этого снижается общественная опасность подобных преступлений? Да и при остальных видах мошенничества, предусмотренных, например, ч. 4 ст. 159 УК РФ, сумма в один миллион является всего лишь нижней границей особо крупного размера, своим максимальным размером уходящая в бесконечность. Почему же тогда и здесь допущен явно несправедливый подход в оценке равнозначных по сути общественно опасных деяний?

Такие примеры можно множить, однако главным выводом представленных здесь размышлений является существование в уголовном праве явных нарушений принципа равенства всех граждан перед законом, а также принципа справедливости, предполагающего в каждом конкретном случае обеспечение адекватности предусмотренного законом наказания степени общественной опасности совершенных преступлений.

Литература

  1. Гладких В.И. О проблемах законодательного конструирования норм уголовного права // Человек: преступление и наказание. 2014. N 3. С. 33 - 37.
  2. Гладких В.И. О совершенствовании уголовного законодательства по противодействию коррупции среди муниципальных служащих // Международный журнал экспериментального образования. 2015. N 10. С. 59 - 62.
  3. Гладких В.И. Общественная опасность как криминообразующий признак преступления и преступности // Российский криминологический взгляд. 2014. N 4. С. 48 - 52.
  4. Гладких В.И., Сухаренко А.Н. Законодательные новеллы в сфере регулирования ответственности за коммерческий подкуп // Безопасность бизнеса. 2016. N 5. С. 46 - 51.
  5. Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под общ. ред. В.И. Гладких. Ростов н/Д: Феникс, 2017. С. 20 - 22.
  6. Уголовное право России: Учебник для вузов: В 2-х т. / Кол. авт.: А.Э. Жалинский [и др.]. М.: НОРМА, 1997. Том 1: Общая часть. URL: http://www.bibliotekar.ru/ugolovnoe-pravo-4/138.htm.