Мудрый Юрист

Многописание при оформлении мелких травм военнослужащих, или бюрократизм при проведении дознания

<1> Данный термин уже давно не соответствует той деятельности, которой занимаются командиры воинских частей как органы дознания и подчиненные им внештатные офицеры-дознаватели, поскольку ни по одному из воинских преступлений предварительное следствие в форме дознания не проводится (ч. 3 ст. 150 УПК РФ). Расследование же иных преступлений, совершенных военнослужащими, входит в компетенцию военно-следственных органов.

Глухов Е.А., старший преподаватель Санкт-Петербургского военного института войск национальной гвардии России, подполковник юстиции, кандидат юридических наук.

Кудашкин А.В., доктор юридических наук, профессор, профессор Военного университета.

В статье рассматривается сложившаяся в военных ведомствах практика в любом, даже самом незначительном случае травмирования военнослужащего усматривать признаки преступления и проводить уголовно-процессуальную проверку в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ. При этом в воинской части формируются два набора дублирующих документов: материалы административного расследования и материалы уголовно-процессуальной проверки. Авторы показывают бюрократизм данного процесса и его низкую эффективность, в ряде случаев даже ненужность. Приводятся предложения по устранению излишних мероприятий и снижению уровня бюрократизации.

Ключевые слова: военнослужащий, травма, расследование травм, проверка сообщения о преступлении, военные дознаватели, внештатные обязанности, палочная система учета, военная прокуратура, бессмысленная работа.

The multiwriting at registration of small injuries of the military personnel or Bureaucracy when conducting inquiry

E.A. Glukhov, A.V. Kudashkin

Glukhov E.A., senior teacher of the St. Petersburg military institute of troops of National guard of Russia, lieutenant colonel of justice, Candidate of Law Sciences.

Kudashkin A.V., doctor of jurisprudence, professor, professor of Military university.

In article the practice which developed in military departments in any is considered, even the most insignificant case of traumatizing the serviceman to see essential elements of offense and to carry out a criminal procedure inspection as Art. 144 - 145 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation. At the same time in military unit two sets of duplicative documents are created: materials of administrative investigation and materials of criminal procedure check. Authors show bureaucracy of this process and its low performance, in some cases even uselessness. Offers on elimination of excessive actions and decrease in level of bureaucratization are provided.

Key words: serviceman, injury, investigation of injuries, verification of the message on a crime, military investigators, non-staff obligations, baculine system of accounting, military prosecutor's office, monkey business.

Я понимаю КАК; не понимаю ЗАЧЕМ.

Джордж Оруэлл. 1984

Представьте себе соревнования по дзюдо, самбо, карате, рукопашному бою или иному виду единоборств. Как вы думаете, уважаемый читатель, возможны ли в ходе такого рода соревнований травмы у участников соревнований, у спортсменов, бьющих на ринге противника и получающих удары от него? "Что за странный вопрос? - подумаете вы. - Конечно, будут". И это даже подразумевается, ведь боевые единоборства, а особенно первенства, поединки, где каждый из противников пытается победить своего соперника путем нанесения ему урона, где чистая и безоговорочная победа достигается нокаутом, - очень даже травмоопасный вид спорта. А соревнования, например, по боксу или рукопашному бою практически никогда не обходятся без разбитых в кровь лиц боксеров и гематом, даже несмотря на надетые средства защиты.

Получают травмы игроки-спортсмены и в волейболе, футболе, баскетболе, хоккее и иных командных игровых видах спорта. Все мы, должно быть, видели в телетрансляциях, как к упавшему на стадионе и травмировавшемуся игроку бежит медицинский работник, неся при этом сумку с медицинскими препаратами. На любом соревновании, тем более по единоборствам, всегда присутствуют дежурные медики на случай необходимости оказания срочной медицинской помощи спортсменам.

А если расценивать понятие "травма" с медицинской точки зрения, где к травме можно отнести любое нарушение анатомической целостности или физиологических функций органов и тканей человека <2>, т.е. любой синяк (гематому), растяжение или рассечение тоже являются травмами, то получим, что травматизм - неизменный спутник спортивных игр и соревнований. Другое дело, что характер полученных травм колеблется в широком диапазоне: от легких ссадин до тяжелых и сложных переломов костей и травм внутренних органов.

<2> Справочник врача-терапевта / Под ред. А.И. Кассирского. М., 1962.

Что происходит со спортсменом, получившим на соревнованиях легкую травму? Ему оказывают медицинскую помощь, выплачивают страховое возмещение вреда здоровью, если он был застрахован и травма относится к страховому случаю.

Что происходит с таким же спортсменом, но военнослужащим, также получившим легкую травму на соревнованиях? На первый взгляд то же самое: ему оказывают медицинскую помощь, оформляют документы для получения страховой выплаты, если случай страховой. Но, кроме всего прочего, его тут же подозревают в преступлении (возможны варианты: например, в преступлении подозревают его спарринг-партнера).

Об абсурдности данной ситуации и пойдет речь в настоящей статье.

Дело в том, что все военнослужащие проходят военную службу не сами по себе, а в воинских частях, под неусыпным контролем командования, а командиры обязаны заботиться о сохранении здоровья подчиненных, проводить расследования по случаям травматизма, выявлять преступления в воинских коллективах.

Кроме всего прочего, командиры воинских частей являются согласно п. 3 ч. 1 ст. 40 УПК РФ органами дознания. Это означает, что они отчасти связаны с правоохранительной деятельностью по выявлению и расследованию преступлений. Как органы дознания они обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и принять по нему решение.

"Ну и что же? - спросит внимательный читатель. - Какому нормальному человеку придет в голову мысль усмотреть в ударе боксерской перчаткой по лицу во время поединка преступление? И какое здесь возможно преступление, если оба спортсмена честно выступали, бились за победу, но один из них (а бывает, что и оба) все равно получил ссадины, гематомы или иные мелкие травмы?"

Отвечу: в этих случаях все равно бдительные офицеры усматривают признаки преступления. Как правило, это преступление - уклонение от прохождения военной службы путем симуляции болезни или иными способами (ст. 339 УК РФ, "членовредительство"). Да, и как бы абсурдно это ни звучало, в военных организациях имеются сотни и тысячи рапортов, в которых травмированные военнослужащие "за глаза" подозреваются в таком преступлении. Даже если травма получена при наличии десятка свидетелей, самым что ни на есть естественным образом, без криминальной составляющей.

Вышеуказанный подход - всеобъемлющее подозрение всех травмированных военнослужащих в членовредительстве - это не исключение из правил, не редкий случай, такое приходит в голову сотням и тысячам высокообразованных офицеров, причем повсеместно, в разных воинских частях и местностях нашей необъятной страны. За свою офицерскую службу один из авторов сам написал не менее полусотни таких рапортов, подобные же рапорты массово писали и его сослуживцы. А будучи помощником различного уровня командиров по правовой работе, один из авторов много раз проверял и анализировал документы по такого рода травматизму. Причем и автор, и его сослуживцы, писавшие рапорты об обнаружении признаков преступления в действиях травмировавшегося спортсмена, на самом деле не считали, что тот совершал какое-либо преступление, но все равно писали.

Почему же так происходит: офицер знает, что реально никакого преступления военнослужащий не совершал, но пишет рапорт о возможном его преступлении? Кто же заставляет офицера так делать? По мнению авторов, это: командир воинской части, который, в свою очередь, действует с оглядкой на надзирающего военного прокурора.

Точнее, командир воинской части не заставляет офицера-дознавателя врать, писать заведомо ложный донос про преступление сослуживца, он просто поручает ему производство уголовно-процессуальной проверки по факту получения травмы. Но от этого суть постановки вопроса не изменяется, так как поручение дознавателю провести проверку в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ как раз и означает требование разобраться, есть в данном деянии преступление или нет. А для этого нужно начать эту проверку, т.е. составить рапорт об обнаружении признаков преступления <3>.

<3> По мнению авторов только при условии обнаружения дознавателем или следователем признаков преступления он имеет право и обязан писать соответствующий рапорт об этом. При необнаружении в первоначальном рапорте о травме признаков преступления дознаватель должен написать рапорт об отсутствии признаков преступления, на чем уголовно-процессуальная проверка и должна быть закончена.

При этом такой командир, может быть, даже не задумывается: правильно ли и по закону ли он поступает; он действует по ранее отработанному стандарту, который несмотря на его сложность, не вызывает вопросов у надзирающего военного прокурора.

А стандарт здесь следующий: получивший синяк, растяжение или иную травму (даже самую незначительную) военнослужащий обращается в медицинский пункт воинской части за медицинской помощью (чтобы его рану помазали йодом, перевязали или заклеили пластырем и т.п.), потому как у самого военнослужащего в воинской части нет йода, пластыря и даже таблеток, да и подстраховаться медицинским осмотром больного места не помешает. Естественно, военные врачи оказывают обратившемуся медицинскую помощь и, как полагается согласно ведомственным приказам, записывают факт обращения в свои медицинские журналы.

Теперь де-юре по учету медицинской службы военнослужащий обращался с травмой, травма зафиксирована. Далее начальник медицинской службы пишет рапорт командиру воинской части о том, что такого-то числа такой-то военнослужащий получил травму.

Слово "травма" для командира сразу же ассоциируется с опасностью наказания его самого и нарушениями в работе его подчиненных. Ведь согласно ст. 81 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации (далее - УВС ВС РФ) <4> любой командир (начальник) в целях обеспечения безопасности военной службы обязан принимать все возможные меры по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их увечий (ранений, травм, контузий). Забота о сохранении и укреплении здоровья военнослужащих - обязанность командиров (ст. 335 УВС ВС РФ). Следовательно, командиров, не выполнивших такую обязанность, не обеспечивших безопасные условия прохождения военной службы, уже есть основания самих наказывать. Если они есть, конечно.

<4> Утвержден Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 г. N 1495.

Для того чтобы выяснить, кто виновен в получении травмы военнослужащим на рапорте начальника медицинской службы (реже на рапорте командира подразделения) о травме военнослужащего командир воинской части ставит резолюцию о назначении административного расследования. С этого момента и начинается бюрократическое многописание.

Первый пакет документов

Согласно своим должностным обязанностям любой командир воинской части обязан организовывать расследование каждого факта причинения вреда здоровью военнослужащих (ст. 319 УВС ВС РФ). Обратите внимание, речь идет об административном расследовании, не о предварительном следствии по правилам УПК РФ.

Расследование проводится в письменном виде назначенным офицером, который опрашивает пострадавшего, очевидцев, медицинских работников, собирает связанные с травмой документы и "на выходе" составляет заключение по материалам расследования. Порядок проведения такого рода расследований в Вооруженных Силах РФ регламентирован гл. 8 Руководства по обеспечению безопасности военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации <5>, в войсках национальной гвардии - Инструкцией о порядке расследования фактов причинения вреда здоровью военнослужащим <6>.

<5> Утверждено Приказом Министра обороны Российской Федерации от 22 июля 2015 г. N 444. URL: http://ivo.garant.ru/#/document/71207130:0.
<6> Утверждена Приказом главнокомандующего внутренними войсками МВД России от 28 мая 2015 г. N 162.

По результатам расследования (если выявлены нарушения в организации безопасности военной службы у должностных лиц) издается приказ, где виновные привлекаются к дисциплинарной ответственности, ставятся задачи по устранению причин и условий, способствующих причинению травмы.

Относительно же наказания виновных следует отметить, что при некоторой степени скрупулезности их поиска и формального применения положений УВС ВС РФ таковых можно найти почти всегда. Дело в том, что у любого командира (начальника) существует обязанность принимать все возможные меры по предупреждению увечий (ранений, травм, контузий) подчиненных, создавать условия для укрепления здоровья военнослужащих, воспитывать подчиненных и своевременно инструктировать их по требованиям безопасности. Если подчиненный все же травмирован, то многие бдительные должностные лица усматривают здесь невыполнение командирами травмированных военнослужащих вышеприведенных обязанностей. Один из авторов знаком с ситуацией, когда за травму подчиненного (собака укусила курсанта во время каникулярного отпуска) к дисциплинарной ответственности по представлению военного прокурора привлекался командир его роты, который якобы плохо его воспитывал, что в конце концов и привело к укусу курсанта собакой.

В любом подразделении и любой воинской части ведется учет полученных личным составом травм, вопросы травматизма обсуждаются на заседаниях комиссии по безопасности военной службы и на служебных совещаниях, по результатам определяются лучшие и худшие подразделения и их командиры - ведется своеобразное социалистическое соревнование с определением лучших подразделений и лучших командиров. И даже если командир лично не причастен к получению травмы подчиненным, но в его подразделении много травм (по сравнению с другими подразделениями), такой командир может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за "слабую воспитательную работу" и "непринятие мер" <7>.

<7> По мнению авторов, дисциплинарные взыскания в указанных случаях обычно незаконны, поскольку здесь командиры наказываются без наличия своей вины, и даже за деяния подчиненных, которые также не являются правонарушением. Но большинство из наказанных командиров не оспаривают такие взыскания, принимая их за меньшее зло, чем жалобы на наказавшего их командира и испорченные с ним отношения (а то и испорченную за защиту своих прав карьеру).

О каких мерах идет речь? О проведении различного рода инструктажей по требованиям безопасности, проведении бесед о запрете "одиночного купания", доведении под роспись статей УК РФ и т.п. Причем многие должностные лица почему-то верят, что если провести инструктаж по требованиям безопасности, то военнослужащий уже, к примеру, не может упасть на занятии по физической подготовке или поскользнуться на льду по пути домой. По мнению авторов, здесь полностью игнорируются причинно-следственные связи между воспитательной работой командира и неумышленными деяниями его подчиненного, которые приводят к получению последним травмы. Ведь травмироваться любой человек может без всякого своего желания совершенно случайно, несмотря на наличие десятка инструктажей.

Кроме собственно выявления виновных в произошедшей травме военнослужащего, проведение расследования имеет еще одну важную цель - решение вопроса о необходимости выплаты страхового возмещения. В расследовании должно быть установлено, получил ли травму военнослужащий при исполнении обязанностей военной службы, не находился ли при этом он в состоянии опьянения, относится ли его травма к страховому случаю.

Таким образом, расследование еще имеет смысл с точки зрения определения причины травмы и решения вопроса о необходимости выплаты страховой суммы.

Если отбросить бюрократический подход и искусственный поиск виновных для их наказания в любом случае травмы, то авторы согласны с необходимостью и даже рациональностью такого учета травматизма. Однако это далеко не весь процесс бумагописания.

Второй пакет документов

Существует и вторая часть указанного процесса, гораздо большая по объему времени и объему документов. Это еще одна форма расследования травмы - в виде уголовно-процессуальной проверки (напомним, как правило, травмированного военнослужащего подозревают в членовредительстве - ст. 339 УК РФ).

Параллельно с административным расследованием по травме или сразу после его окончания еще один офицер той же воинской части (или тот же самый, что и проводил расследование) - внештатный дознаватель - собирает еще большее количество документов по той же самой травме военнослужащего и оформляет их уже не в виде административного расследования, а в виде уголовно-процессуальной проверки сообщения о преступлении. Те же самые очевидцы, что давали объяснения в ходе административного расследования, дают те же самые пояснения в ходе уголовно-процессуальной проверки, но записываются они уже на процессуальных бланках протоколов опроса и с предупреждением об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний; те же самые документы заверяются еще в одном экземпляре и т.п.

Ниже приведены типовые мероприятия дознавателя при проведении уголовно-процессуальной проверки по травме военнослужащего:

  1. Получение рапорта (иного документа) о травме с резолюцией командира воинской части о проведении проверки, его изучение и предварительная квалификация действий предполагаемого преступника (еще раз напоминаю - он на этом этапе согласно сложившейся практике он должен быть всегда, даже если всем видна абсурдность такого усмотрения).
  2. Составление рапорта об обнаружении признаков преступления (как правило, в отношении травмированного по ст. 339 УК РФ, реже - в отношении его спарринг-партнера по ст. 335 УК РФ).
  3. Составление поручения от имени командира воинской части о проведении уголовно-процессуальной проверки, где выполнять мероприятия проверки дознаватель предписывает себе же.
  4. Подписание вышеупомянутых рапорта и поручения у командира войсковой части (сложнее соблюсти сроки, если командир воинской части в отъезде либо участвует в занятиях по боевой готовности).
  5. Регистрация данного рапорта об обнаружении признаков преступления в книге учета сообщений о преступлениях воинской части с проставлением номера и даты.
  6. Направление копии упомянутого рапорта со всеми его реквизитами военному прокурору (в тот же самый день).
  7. Опрос травмированного военнослужащего на процессуальном бланке (в этих целях вполне возможно, что придется ехать к нему в госпиталь или отдельно расположенное место службы), установление очевидцев получения травмы и планирование следующих действий.
  8. Опрос очевидцев получения травмы <8> на бланках протоколов, на которых каждый из них должен несколько раз расписаться.
<8> Если рассматривать приведенный в начале настоящей статьи случай получения травмы на соревнованиях по боксу или иному виду единоборства, то получаем довольно комичную ситуацию опроса: как должен отвечать нанесший травму на вопрос "Хотел ли он нанести вред здоровью пострадавшему?". Конечно, он хотел победить, для этого и наносил удары. Но говорить такую правду по правилам этой "бюрократической игры" нельзя.
  1. Сбор медицинских документов на травмированного военнослужащего, их копирование и заверение печатями. Иногда для этого необходимо готовить письменные запросы в лечебные учреждения, и поскольку сроки проверки очень сжатые, самому дознавателю ехать в госпиталь, больницу за получением копий медицинских документов.
  2. Сбор характеризующих документов на травмированного военнослужащего и документов о прохождении им военной службы.
  3. При необходимости - опрос медицинских работников (также на процессуальных бланках).
  4. Если все вышеперечисленные мероприятия дознаватель не успевает закончить в трехдневный срок, то он обязан вынести мотивированное постановление о продлении срока проведения проверки с указанием конкретных причин продления, утвердить его у командира войсковой части и направить его копию надзирающему прокурору.
  5. При любом сомнении в возможности получения травмы именно так, как говорит травмированный, либо при подозрении на тяжкий вред его здоровью <9> - назначение судебно-медицинской экспертизы. Говоря проще, дознаватель пишет постановление о назначении данной экспертизы, прилагает к ней протоколы опросов и медицинские документы (их копии) и сам лично везет в экспертную организацию. А потом через несколько дней сам же едет забирать заключение эксперта <10>.
<9> Тяжкий вред здоровью - это происшествие, о котором необходимо докладывать по команде старшему начальнику и военному прокурору (Приказ Главного военного прокурора от 2 августа 2010 г. N 124 "О порядке представления оперативной и иной обязательной информации в органах военной прокуратуры").
<10> Авторы полагают выяснение степени тяжести вреда здоровью путем проведения судебно-медицинских экспертиз в ходе доследственной проверки по ст. 339 УК РФ излишним и ненужным мероприятием, проводимым главным образом по требованию военного прокурора. Поскольку объектом преступления, предусмотренного ст. 339 УК РФ, является установленный порядок пребывания на военной службе, а не здоровье военнослужащего, то установление, насколько сильно пострадало здоровье травмированного военнослужащего, для решения вопроса о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении его не принципиально. Более того, за эти ненужные для квалификации деяния экспертизы военное ведомство потом платит деньги экспертам-медикам.
  1. Если с момента составления рапорта об обнаружении признаков преступления прошло более девяти суток, а проверочные мероприятия дознавателем еще не закончены, то дознавателю необходимо составлять еще одно постановление, на этот раз - о возбуждении перед прокурором ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении на срок до месяца (а это означает, что нужно со всеми материалами и указанным постановлением ехать в прокуратуру и получать письменное согласие прокурора).
  2. Вынесение дознавателем процессуального решения по травме. УПК РФ предусматривает три вида такого рода решений: постановление о возбуждении уголовного дела, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и постановление о передаче сообщения по подследственности <11>. Любое из них представляется на подпись командиру воинской части, а потом вместе с сопроводительным письмом и всеми материалами проверки направляется военному прокурору.
<11> В подавляющем большинстве случаев выносится именно постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. За более чем семилетний срок прохождения одним из авторов военной службы в должностях помощника командиров различного уровня по правовой работе и проверки вынесенных дознавателями постановлений ни один материал по "собственноручному" травмированию не "перерос" в уголовное дело по данному факту.
  1. О принятом решении под роспись уведомляется травмированный военнослужащий, в отношении которого, как правило, и проводилась проверка (как альтернатива - его спарринг-партнер).

Сложность проведения уголовно-процессуальных проверок заключается в том, что: а) эти документы будут впоследствии проверены военным прокурором, который заметит нарушения и с которым очень сложно неофициально договориться; б) процесс сбора и оформления документов здесь весьма жестко регламентирован; в) дознавателю нередко приходится самому тратить время на поездки для сбора документов за пределами воинской части.

УПК РФ, а также Инструкцией о процессуальной деятельности органов дознания Вооруженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов <12> предъявляются требования о строгом соблюдении сроков составления и регистрации процессуальных документов, направления их надзирающему военному прокурору, обязательности соблюдения форм бланковых документов, обязанности доведения всем опрашиваемым их прав и обязанностей со сбором подписей и т.п.

<12> Утверждена Приказом Главного военного прокурора от 23 октября 2014 г. N 150 (в ред. от 25 февраля 2016 г.). URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=LAW&n=197056&dst=0&profile=0&mb=LAW&div=LAW&BASENODE=69774703-4081201017&80КТТУРЕ=0&г=238783.261995447&8БМ=-&ор1=1&5=%7С364&7=%7С2118514&84=%7С348#0.

Материалы процессуальной проверки вместе с итоговым постановлением дознавателя в конце концов попадают к военному прокурору для проверки вынесенного решения. И здесь обнаруживается еще одна бюрократическая черта существующей модели взаимодействия прокуратуры и поднадзорных органов военного управления. Дело в том, что военному прокурору почти с первого взгляда ясно, что никакого преступления в ситуации со случайной мелкой травмой у военнослужащего нет, что военнослужащий травмировал себя неумышленно, не имея цели уклониться от прохождения военной службы <13>. Между тем умысел на уклонение от исполнения обязанностей военной службы - обязательный элемент указанного состава преступления.

<13> Смею заявить, что 99% травм у военнослужащих - это травмы не криминального характера, полученные случайно. Тем более трудно отыскать такого военнослужащего, который в условиях мирного времени, при продолжительности военной службы по призыву всего 12 месяцев будет себя травмировать до такой степени, чтобы его признали не годным к военной службе и немного ранее положенной демобилизации уволили по здоровью (т.е. совершать предусмотренное ст. 339 УК РФ преступление). Военнослужащие же, проходящие военную службу по контракту, имеют более цивилизованный путь уволиться с военной службы при таком желании, и для этого не надо себя калечить.

С таким же успехом можно усматривать признаки преступления в отношении не пошедшего на обед военнослужащего, подозревая, что он хочет "заработать" язву желудка и тем самым уволиться со службы; если военнослужащий пьет чай с четырьмя ложечками сахара - можно усмотреть здесь его желание заболеть "сахарным диабетом" и т.п.

Да, в проиллюстрированной ситуации реально нет преступления. Но зато есть 50 - 70 листов материалов процессуальной проверки <14>, в которых при правильном подходе можно выявить нарушение уголовно-процессуального законодательства. Например, отсутствие подписи опрашиваемого на одном из листов протокола или датирование какого-либо процессуального документа на сутки позже положенного срока. Все - выявление данного нарушения влечет вынесение прокурором своего постановления об отмене постановления дознавателя и направление документов обратно в воинскую часть для устранения выявленного нарушения.

<14> Именно такой объем занимают материалы уголовно-процессуальных проверок случаев травматизма военнослужащих, проводимых одним из авторов и его коллегами в последние годы, именно такой объем занимают документы, рекомендуемые военным прокурором для оформления проверки.

Зачем же это нужно? И с какой целью множество военнослужащих выполняют такой объемный, но практически бессмысленный труд?

Во-первых, надзор за органами, осуществляющими дознание, - это одно из главных направлений деятельности органов прокуратуры; в Федеральном законе "О прокуратуре Российской Федерации" <15> этому направлению надзора посвящена целая третья глава. А если есть такое направление надзора, то есть и должностные лица, ответственные за данное направление деятельности, есть отчетность и за данный участок работы.

<15> Федеральный закон от 17.01.1992 N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации" (ред. от 03.07.2016) // СЗ РФ. 20.11.1995. N 47. Ст. 4472.

Во-вторых, полагаем, что в органах прокуратуры, в том числе и военной, до настоящего времени не изжиты "палочная система" отчетности и некое подобие социалистического соревнования между прокуратурами с распределением мест по его результатам. Поэтому надзорные органы заинтересованы в большом количестве внесенных актов прокурорского реагирования. В череде возможных других причин и условий проиллюстрированной ситуации именно система отчетности может прямо или косвенно стимулировать ситуацию, когда количество зарегистрированных случаев травмирования военнослужащих в воинских частях должно равняться количеству вынесенных уголовно-процессуальных решений по травмам <16>.

<16> Глухов Е.А. Предложения по снижению бюрократизма при доследственной проверке случаев травматизма военнослужащих // Право в Вооруженных Силах - военно-правовое обозрение. 2013. N 7. С. 108 - 112.

Однако вернемся к первопричине всей вышеописанной деятельности многих высокооплачиваемых воинских должностных лиц - к небольшой травме (гематоме или растяжению), полученной военнослужащим на занятиях по физической подготовке (или на соревнованиях). Как описано выше, такая мелочь, почти обыденное крохотное ухудшение состояния здоровья приводит к загруженности работой многих людей, к построению на основе качества этой, по сути, никчемной работы глобальных выводов об эффективности деятельности командования, военного прокурора, отрыву офицера-дознавателя от исполнения штатных обязанностей. Фактически по этой мелкой травме проводятся два бумагописательных дублирующих друг друга мероприятия: административное расследование и уголовно-процессуальная проверка (в просторечии именуемая дознанием, но дознанием в реальности не являющаяся, так как никакое уголовное дело по случайной травме не возбуждается и не расследуется. Проводится всего лишь проверка).

Вдумайтесь: 50 - 70 листов материалов уголовно-процессуальной проверки и 20 - 25 листов материалов административного расследования, и все ради мелкого ушиба, рассечения, гематомы, когда военнослужащий даже не госпитализируется, не освобождается от исполнения обязанностей военной службы. В ряде случаев врачи просто мажут ранку обеззараживающим средством или перевязывают бинтом <17>.

<17> Расследование случаев травматизма гражданских работников проводится, только если травма повлекла за собой необходимость перевода пострадавшего на другую работу, временную или стойкую утрату им трудоспособности либо смерть (ст. 227 ТК РФ). В отличие от гражданских работников военнослужащий даже при освобождении его от исполнения обязанностей в связи с травмированием денежное довольствие за время нахождения на излечении получает в полном объеме.

Однако позвольте... Разве таким способом повышается правопорядок в армии? Эффективность деятельности организации достигается ее сотрудниками, когда они сами заинтересованы в высоких результатах своего труда, реализуют свои творческие способности, и их внутренние критерии оценки своей деятельности совпадают с заданными в организации. И наоборот, когда сотрудник или руководитель утопает в бессмысленных действиях, исчезает логика и смысл работы. Рабочий день таких должностных лиц занимает составление или изучение бесконечных и бессмысленных бумаг, а трудовой процесс совершается в угоду третьестепенной маловажной цели. Несмотря на морально трудный характер работы и переработку по времени, сотрудники не гордятся результатами своей деятельности, а это необходимо для мотивации к нормальной работе. Со временем такая работа вызывает у человека апатию и приучает к бездумному автоматизму. Творческое начало угнетается, и сама организация превращается в бюрократическую. Людей можно заставить работать по приказу, но не работать эффективно с самоотдачей.

В бюрократической организации должностные лица оказываются столь заняты скрупулезным применением детализированных правил, инструкций и приказов, что теряют представление о главной цели своих действий. Многие воинские должностные лица понимают ненужность тех или иных бумаг, подписей, согласований и т.д., но требуют их, "потому что такой порядок" <18>.

<18> Глухов Е.А. Планы ради планов... или О содержании и объемах личного планирования // Право в Вооруженных Силах. 2015. N 7.

Когда сам дознаватель с первого взгляда знает, что никакого преступления поранившийся военнослужащий не совершал, но все равно вынужден докладывать о признаках преступления в его действиях, а потом ради доказательства этой простой истины совершать множество бессмысленных действий, причем под надзором военного прокурора и угрозой наказания, у человека думающего возникает ощущение бессмысленности своей деятельности и даже атрофия к способности логично мыслить.

Сам процесс многописания становится важнее главного результата - создания безопасных условий военной службы и предупреждения преступности. Происходит канцеляристская подмена содержания формой, бюрократическая деформация сознания военнослужащих.

Существует здесь и еще одна проблема - отрыв офицеров от исполнения своих должностных обязанностей на проведение бессмысленных уголовно-процессуальных проверок. Если учесть, что каждый дознаватель проводит в год в среднем 4 - 5 такого рода проверок продолжительностью 10 дней каждая, то получаем, что около полутора месяцев каждый из них не выполняет либо некачественно выполняет свои штатные обязанности <19>. А если принять во внимание, что в каждом полку в соответствии с п. 3 вышеназванной Инструкции о процессуальной деятельности органов дознания назначается нештатных 5 - 6 дознавателей <20> (их количество может быть и большим), то получаем, что в одном полку 200 - 250 человеко-дней затрачены на производство уголовно-процессуальных проверок по травмам, результаты которых практически всегда заранее известны - констатация отсутствия преступления. Фактически это означает, что в штате воинской части один из офицеров как бы "пропал", так как один из дознавателей постоянно должен выполнять только уголовно-процессуальную деятельность весь год, а не свои должностные обязанности. Но далеко не во всех военных организациях в штате есть должности дознавателей, следовательно, для выполнения этих обязанностей от своей основной работы отрываются другие офицеры.

<19> В одном из военных вузов в 2016 г. было 42 проверки случаев травматизма личного состава, каждая из которых продолжалась в среднем 10 суток. Итого - около 400 суток в году кто-то из дознавателей военного вуза занимался главным образом не своей работой, а уголовно-процессуальной проверкой.
<20> Согласно определению, данному в ст. 5 УПК РФ, дознаватель - это должностное лицо органа дознания, правомочное либо уполномоченное начальником органа дознания осуществлять предварительное расследование в форме дознания, а также иные полномочия. Непродуманным представляется возложение обязанностей дознавателей в военных организациях на офицеров, чьи должностные обязанности никоим образом не связаны с правоохранительной деятельностью, не имеющих юридического образования, и тем более внештатно.

Кроме того, хотелось бы обратить внимание читателей на тот факт, что в соответствии со подп. "в" п. 1 ч. 2 ст. 151 УПК РФ расследование уголовных дел о преступлениях, совершенных военнослужащими и гражданами, проходящими военные сборы, в связи с исполнением ими своих служебных обязанностей или совершенных в расположении части, соединения, учреждения, гарнизона, производится следователями Следственного комитета РФ, а не органами дознания.

Авторы отнюдь не призывают покрывать преступников в погонах и скрывать их от правосудия. Если травма получена военнослужащим в результате его избиения сослуживцами, в результате иных криминальных действий, то командир обязан немедленно сообщить об этом в военно-следственные органы, которые и будут заниматься уголовно-процессуальным оформлением такого события. Однако не нужно огульно во всех случаях травм военнослужащих, без всяких на то оснований, в любом случае видеть признаки преступления. Как говорится, не ищите черную кошку в темной комнате, особенно если там ее нет.

При подготовке и написании настоящей статьи авторы обнаружили довольно важное и имеющее отношение к рассматриваемому вопросу письмо (исх. от 30.12.2011 N 5уп-538/11/37) - ответ из Главной военной прокуратуры по аналогичному вопросу о необходимости проведения уголовно-процессуальных проверок по любому случаю травматизма военнослужащих. В нем, в частности, указано: "Проведение проверок в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ по случаям травматизма военнослужащих является обязательным при наличии данных, указывающих на признаки преступления. Вопрос о наличии таких данных подлежит выяснению в ходе проведения служебных разбирательств, проводимых в целях установления конкретных обстоятельств происшествий. Таким образом, в случае получения военнослужащим травмы при отсутствии признаков преступлений, к примеру, вследствие личной неосторожности, проведение проверки в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ не требуется".

Подводя итог настоящей статье, можно сделать следующие выводы.

Необходимо изменить сами принципы работы контрольных и надзорных органов. Контроль и надзор - это, безусловно, важнейшие функции государства. Но неприемлемо, когда показателям деятельности контрольно-надзорных органов служит не результат, а просто число проверок, классическая палочная система. Поэтому полагаем, что и в органах военной прокуратуры необходимо постепенно избавляться от "палочной системы" учета результативности работы, в том числе и в части надзора за уголовно-процессуальной деятельностью командования воинских формирований.

  1. Полагаем целесообразным прекратить практику рассмотрения каждого случая травматизма военнослужащего как деяния с признаками преступления. Решение о том, есть ли в такого рода деянии признаки преступления, необходимо принимать только после проведения по данному факту административного расследования. Следовательно, необходимо внести изменения в приказы руководителей военных министерств и ведомств о порядке расследования фактов травмирования военнослужащих, где более детально регламентировать данный вопрос.
  2. Сложившаяся в настоящее время практика повышения требовательности со стороны военных прокуроров к проведению уголовно-процессуальных проверок позволяет ставить вопрос о введении в воинских формированиях штатных должностей офицера-дознавателя, в чьи должностные обязанности и будет входить такая работа.

Библиографический список

  1. Глухов Е.А. Предложения по снижению бюрократизма при доследственной проверке случаев травматизма военнослужащих // Право в Вооруженных Силах - военно-правовое обозрение. 2013. N 7. С. 108 - 112.
  2. Глухов Е.А. Планы ради планов. или о содержании и объемах личного планирования // Право в Вооруженных Силах - военно-правовое обозрение. 2015. N 7. С. 104 - 110.