Мудрый Юрист

Пособничество в террористическом акте как форма содействия террористической деятельности

Иванцов Сергей Вячеславович, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Международного юридического института, доктор юридических наук.

В статье рассматриваются вопросы, связанные с уголовной ответственностью и квалификацией пособничества в террористическом акте. Такая форма содействия террористической деятельности исследуется через анализ специальных уголовно-правовых запретов, уже установленных в уголовном законодательстве.

Ключевые слова: террористический акт, террористическая деятельность, пособничество, соучастие в преступлении, общественная безопасность.

Complicity in a Terrorist Act as a form of Assistance to Terrorist Activities

S.V. Ivantsov

Ivantsov Sergey V., Professor of the Department of Criminal and Legal Disciplines of the International Law Institute, Doctor of Law, Professor.

The article deals with issues related to criminal responsibility and qualifications of complicity in a terrorist act. This form of assistance to terrorist activities is analyzed through the analysis of specific criminal prohibitions already in place in the criminal law.

Key words: terrorist attack, terrorist activities, aiding, abetting a crime, public safety.

Процесс предупреждения современной преступности и ее различных форм значительно осложняется продолжающейся консолидацией и саморазвитием соответствующей преступной среды. Это способствует криминализации многих сфер жизнедеятельности общества, повсеместной коррупции, распространенности экстремистских идей и международного терроризма. В связи с этим законодательная база в части регламентации противодействия преступности должна соответствовать запросам времени, т.е. быть системной. В противном случае это приводит к рассогласованности между правовой теорией и реализацией уголовной ответственности <1>.

<1> См.: Иванцов С.В. Правовые проблемы контроля над организованной преступностью: международный опыт и перспективы развития // Вестник Воронежского института МВД России. 2009. N 3. С. 10 - 16.

Это в полной мере касается предупреждения организованной преступности и ее различных форм (прежде всего организованного терроризма и экстремизма), отдельные вопросы законодательной регламентации ответственности за которые неоднократно были рассмотрены нами подробно <2>.

<2> См., например: Борисов С.В., Иванцов С.В. Организованные формы террористической и экстремистской деятельности: регламентация и реализация ответственности // Общество и право. 2016. N 2. С. 91 - 28; Иванцов С.В. К вопросу о противоречиях законодательной регламентации уголовной ответственности за организованную, террористическую и экстремистскую деятельность // Закон и право. 2016. N 4. С. 21 - 25.

Современные трансформации преступности, ее консолидация как в рамках отдельных территорий, так и на транснациональном уровне вызывают вполне обоснованную тревогу и беспокойство по поводу обеспечения государственной и общественной безопасности. Не случайно в Указе Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. N 683 "Стратегия национальной безопасности Российской Федерации" отмечается, что к основным угрозам безопасности следует отнести "...деятельность преступных организаций и группировок, в том числе транснациональных, связанную с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, организацией незаконной миграции и торговлей людьми...".

Такое указание для обеспечения государственной и общественной безопасности предполагает не только повышение эффективности деятельности правоохранительных органов и специальных служб, но и совершенствование государственной системы профилактики преступности, разработку и использование специальных мер, направленных на снижение уровня криминализации общественных отношений.

При этом задачу по обеспечению безопасности выполняет и законодательство, определяя "правила" реализации уголовной ответственности за организованные формы преступной деятельности. Так, например, Федеральным законом от 6 июля 2016 г. N 375-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности" ч. 2 ст. 205.2 УК РФ (уголовно-правовая норма об ответственности за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности и публичное оправдание терроризма) была дополнена указанием на совершение преступления с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет <3>.

<3> См.: Федеральный закон от 6 июля 2016 г. N 375-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. N 28. Ст. 4559.

Изучение вопросов квалификации и судебной практики о преступлениях террористической направленности показало, что сеть Интернет активно используется для склонения, вербовки или иного вовлечения других лиц в террористическую деятельность, обучения в целях осуществления последней, финансирования терроризма, организации преступлений террористической направленности, руководства их совершением, а также для управления деятельностью террористических сообществ и террористических организаций и т.д. В этой связи остановимся на отдельных проблемах, связанных с применением института соучастия в отдельных преступлениях террористической и экстремистской направленности. Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. N 352-ФЗ <4> статья 205.1 Уголовного кодекса Российской Федерации была дополнена третьей частью, предусматривающей ответственность за пособничество в террористическом акте как одну из форм содействия террористической деятельности.

<4> См.: Федеральный закон от 9 декабря 2010 г. N 352-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. N 50. Ст. 6610.

Данное дополнение уголовного закона изначально вызвало сомнение в его социальной, юридической и научной обоснованности <5>. Общественная опасность террористического акта, равно как и любого вида соучастия в его совершении, не вызывает сомнений, поскольку данные действия посягают на основы общественной безопасности. Взрыв, поджог и иные подобные им действия, образующие террористический акт, редко когда совершаются в одиночку. Как правило, данное преступление предполагает стадию приготовления и участие двух и более лиц с распределением ролей между ними, в том числе с наделением кого-либо из них функциями пособника.

<5> См.: Борисов С.В., Морозова А.А. Пособничество в совершении террористического акта как форма содействия террористической деятельности // Закон и право. 2016. N 4. С. 26 - 28; Гладких В.И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ // Российский следователь. 2014. N 5. С. 34 - 38.

При этом общественная опасность террористического акта складывается вследствие совместных усилий, прилагаемых к его осуществлению всеми соучастниками этого преступления, причем пособничество может не только осуществляться в рамках предварительной преступной деятельности, но и выходить за них, обеспечивая реализацию умысла соучастников в выполнении объективной стороны данного состава преступления.

Выделенные обстоятельства указывают на существование основы для формирования и совершенствования уголовно-правовых запретов на осуществление различных проявлений террористической деятельности, но вовсе не оправдывают привнесение любых изменений и дополнений в уголовное законодательство, осуществляемое под лозунгом непримиримой борьбы с терроризмом. То есть общественная опасность и распространенность террористических актов должны учитываться наряду с наличием либо отсутствием других критериев для выделения тех или иных форм содействия данным посягательствам в отдельные составы преступлений.

Не является исключением и пособничество в совершении террористического акта. Установление уголовной ответственности за пособничество в совершении террористического акта само по себе нисколько не расширило сферу таковой. Это объясняется тем, что пособничество является одним из видов соучастия в любом умышленном преступлении и влечет уголовную ответственность вне зависимости от того, выделена ли та или иная его разновидность в отдельный состав преступления в статье Особенной части УК РФ или нет. Иначе говоря, ранее, вплоть до дополнения ст. 205.1 УК РФ частью третьей, ответственность пособника в совершении террористического акта следовала за ответственностью исполнителя данного преступления и квалифицировалась по той же части ст. 205 "Террористический акт", но со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ. Такая квалификация позволяла учесть фактические характер и степень общественной опасности пособнической деятельности во взаимосвязи с конкретной разновидностью террористического акта <6>.

<6> См.: Борисов С.В. Ответственность за финансирование экстремистской деятельности как новелла уголовного законодательства // Вестник Московского университета МВД России. 2014. N 11. С. 106 - 107.

В настоящее время пособничество в совершении террористического акта любой разновидности квалифицируется по ч. 3 ст. 205.1 УК РФ, что не позволяет соотнести ответственность пособника и исполнителя, взаимодействовавших в рамках осуществления одного и того же преступления. Позиция законодателя, искусственно вырвавшего действия пособника из общего механизма совершения террористического акта, представляется нам необоснованной, способной приводить к нарушениям принципа справедливости при назначении наказания.

Это обусловлено тем, что ч. 3 ст. 205.1 УК РФ может одновременно необоснованно повышать или понижать уровень ответственности пособника по сравнению с ответственностью исполнителя террористического акта. В санкции ч. 3 ст. 205.1 УК РФ указывается наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет, тогда как санкции ст. 205 УК РФ предполагают больший диапазон при определении срока этого наказания.

Так, по ч. 1 ст. 205 УК РФ террористический акт наказывается лишением свободы на срок от 8 до 15 лет, по ч. 2 этой статьи - от 10 до 20 лет, а по ч. 3 - от 15 до 20 лет или пожизненным лишением свободы. Кроме того, в санкциях ч. ч. 2 и 3 ст. 205 УК РФ указывается на обязательную сопряженность лишения свободы на определенный срок с ограничением свободы на срок от 1 до 2 лет, тогда как в соответствии с ч. 3 ст. 205.1 УК РФ пособник в совершении террористического акта данному наказанию не подвергается. "Потенциальный" пособник в совершении террористического акта, предусмотренного ч. 1 ст. 205 УК РФ, может понести более строгую ответственность, нежели его исполнитель, тогда как пособничество в совершении квалифицированных видов данного преступления (ч. 2 или ч. 3 ст. 205 УК РФ), наоборот, предполагает более мягкое наказание именно пособника.

Например, если пособник содействовал совершению террористического акта, который повлек умышленное причинение смерти человеку, он не может быть осужден к пожизненному лишению свободы, в отличие от исполнителя данного преступления. Та же проблема касается и подстрекателя к данному преступлению, который несет ответственность по ч. 1 или ч. 2 ст. 205.1 УК РФ.

Федеральным законом от 6 июля 2016 г. N 375-ФЗ <7> часть 3 ст. 205.1 УК РФ подверглась изменению в виде дополнительного указания еще на два преступления, к которым относится пособничество, - захват заложника при отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 206 УК РФ) и организация незаконного вооруженного формирования (ч. 1 ст. 208 УК РФ), что также породило ряд проблемных вопросов в квалификации организованной террористической деятельности, сходных с перечисленными выше.

<7> См.: Федеральный закон от 6 июля 2016 г. N 375-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности" // Там же.

Представляется, что установление уголовной ответственности за пособничество в совершении террористического акта, захват заложника и организацию незаконного вооруженного формирования в ч. 3 ст. 205.1 УК РФ не имеет под собой научной основы, поскольку противодействие соответствующим деяниям было не менее и, пожалуй, даже более эффективным и без соответствующего дополнения Особенной части УК РФ за счет применения института соучастия в преступлении, позволяющего соотнести и дифференцировать ответственность пособника и других соучастников любого умышленного преступления с учетом ответственности его исполнителя.

Подчеркнем, что примечание 1.1 к ст. 205.1 УК РФ буквально повторяет определение пособничества в преступлении, содержащееся в ч. 5 ст. 33 УК РФ, нисколько не сужая и не расширяя его. То есть дополнение ст. 205.1 УК РФ частью третьей об ответственности за пособничество в совершении террористического акта, особо квалифицированный захват заложника и организацию незаконного вооруженного формирования является излишним уголовно-правовым запретом.

То же самое можно сказать и о статье 205.1 УК РФ, поскольку все перечисленные в ней действия представляют собой разновидности соучастия в различных преступлениях террористического характера и могут быть квалифицированы по статье Особенной части УК РФ об ответственности за соответствующее посягательство со ссылкой на ч. ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК, позволяя тем самым учесть фактический характер и степень общественной опасности таких действий во взаимосвязи с конкретным преступлением. В связи с этим целесообразно изложить ч. 5 ст. 33 УК РФ таким образом, чтобы перечень видов действий (бездействия), относящихся к пособничеству, не являлся исчерпывающим, что можно осуществить посредством дополнения законодательного определения данного вида соучастия в преступлении следующим словосочетанием: "...а равно лицо, иным образом существенно содействовавшее совершению преступления".

Такое дополнение, как отмечает С.В. Борисов, позволит избавиться от избыточных специальных уголовно-правовых запретов, касающихся видов пособничества, формально не предусмотренных ч. 5 ст. 33 УК РФ, и соотнести тяжесть ответственности за пособнические действия (бездействие) с санкцией статьи Особенной части УК РФ об ответственности за конкретное преступление, совершению которого содействовал виновный <8>.

<8> См.: Борисов С.В., Чугунов А.А. Новеллы уголовного законодательства в сфере противодействия экстремизму: критический анализ // Современное право. 2015. N 4. С. 104 - 105.

В перечень таких излишних уголовно-правовых запретов в настоящее время можно включить положения не только ст. 205.1, но и ч. 5 ст. 184, ст. ст. 204.1, 282.3 и 291.1 УК РФ, потенциальная необходимость которых отпала бы одновременно с предлагаемым дополнением ч. 5 ст. 33 УК РФ.

Это лишь отдельные, наиболее явные проблемы реализации уголовной ответственности за пособничество в террористическом акте как одну из форм содействия террористической деятельности. В целом же уголовно-правовое противодействие организованной экстремистской и террористической деятельности, информационное противодействие (и предупреждение) финансированию терроризма и экстремизма являются важнейшей составляющей в системе мер как национального, так и международного характера, определяющих основные направления правоприменительной деятельности в сфере противодействия организованному терроризму и экстремизму. Однако такая деятельность должна носить обоснованный практикой и законодательными потребностями характер, исключающий излишнюю конъюнктуру <9>. Это касается в том числе обоснованной криминализации или декриминализации любых противоправных деяний.

<9> См.: Иванцов С.В. Теоретические предпосылки развития системного подхода в криминологических исследованиях преступности // Вестник Московского университета МВД России. 2014. N 11. С. 125 - 128.

Литература

  1. Федеральный закон от 9 декабря 2010 г. N 352-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. N 50. Ст. 6610.
  2. Федеральный закон от 6 июля 2016 г. N 375-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. N 28. Ст. 4559.
  3. Борисов С.В. Ответственность за финансирование экстремистской деятельности как новелла уголовного законодательства // Вестник Московского университета МВД России. 2014. N 11. С. 106 - 107.
  4. Борисов С.В., Иванцов С.В. Организованные формы террористической и экстремистской деятельности: регламентация и реализация ответственности // Общество и право. 2016. N 2. С. 91 - 28.
  5. Борисов С.В., Морозова А.А. Пособничество в совершении террористического акта как форма содействия террористической деятельности // Закон и право. 2016. N 4. С. 26 - 28.
  6. Борисов С.В., Чугунов А.А. Новеллы уголовного законодательства в сфере противодействия экстремизму: критический анализ // Современное право. 2015. N 4. С. 104 - 105.
  7. Гладких В.И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ // Российский следователь. 2014. N 5. С. 34 - 38.
  8. Иванцов С.В. К вопросу о противоречиях законодательной регламентации уголовной ответственности за организованную, террористическую и экстремистскую деятельность // Закон и право. 2016. N 4. С. 21 - 25.
  9. Иванцов С.В. Правовые проблемы контроля над организованной преступностью: международный опыт и перспективы развития // Вестник Воронежского института МВД России. 2009. N 3. С. 10 - 16.
  10. Иванцов С.В. Теоретические предпосылки развития системного подхода в криминологических исследованиях преступности // Вестник Московского университета МВД России. 2014. N 11. С. 125 - 128.