Мудрый Юрист

О неразрешенных вопросах досудебного производства по делам о применении принудительных мер медицинского характера

Бажукова Жанна Альбертовна, доцент кафедры уголовного процесса и прокурорского надзора Коми республиканской академии государственной службы и управления, кандидат юридических наук.

В работе рассмотрены некоторые проблемы досудебного производства по делам о применении принудительных мер медицинского характера, которые остались неразрешенными после существенных изменений ст. 437 УПК РФ.

Ключевые слова: досудебное производство, принудительные меры медицинского характера, процессуальный статус, меры пресечения.

Unresolved Issues of Pre-trial Proceedings on Application of Compulsory Medical Measures

Zh.A. Bazhukova

Bazhukova Zhanna A., Assistant Professor of the Department of Criminal Procedure and Prosecutorial Supervision of the Komi Republikan Akademy of State Service and Administration, Candidate of Legal Sciences.

In work investigated some problems of pre-trial proceedings in cases on the application of compulsory medical measures, which remained unresolved after significant changes in Article 437 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation.

Key words: pretrial proceedings, compulsory medical measures, the procedural status, the measures of restraint.

Производству о применении принудительных мер медицинского характера <1>, как известно, присуща своя специфика, позволяющая выделить его из ряда иных, традиционных, уголовных дел <2>. Однако заметим, что те трудности, которые возникают как при теоретическом осмыслении, так и на практике при расследовании дел данной категории, обусловлены именно особенностями этого производства. К их числу относят участие субъекта с особым процессуальным статусом; обязательное предварительное расследование в форме предварительного следствия; специальный предмет доказывания; обязательное участие в деле защитника, законного представителя и др.

<1> Далее - ПММХ.
<2> Речь в данной статье идет только о лице невменяемом или заболевшем психическим расстройством после совершения преступления (п. "а", "б" ч. 1 ст. 97 УК РФ). Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (в ред. от 21.07.2014) // СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2954.

Наиболее проблемные моменты правовой регламентации исследуемого производства нередко становились предметом дискуссии на страницах юридической литературы <3>. Исследования ученых послужили научной основой внесения существенных изменений в УПК РФ за последние годы <4>. Однако полагаем, что в уголовно-процессуальном законодательстве осталось еще немало пробелов, несогласованностей и иных не разрешенных до настоящего времени проблем. Данные выводы подтверждаются как детальным анализом правовых норм, так и результатами личного многолетнего обобщения следственной и судебной практики применения принудительных мер в Республике Коми <5> и ряде других субъектов Российской Федерации Северо-Западного федерального округа <6>.

<3> См., например: Афанасьев А.А. Гарантии прав лиц, нуждающихся в применении принудительных мер медицинского характера: Дис. ... к. ю. н. Н. Новгород, 2001; Бажукова Ж.А. Особенности производства по уголовным делам о применении принудительных мер медицинского характера: Учеб. пособие. Сыктывкар, 2015; Колмаков П.А., Бажукова Ж.А. Некоторые проблемы производства по применению принудительных мер медицинского характера // Уголовное право. N 6. С. 73 - 76; Татьянина Л.Г. Психопатология и уголовный процесс. Ижевск, 2002 и др.
<4> В соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2007 г. N 13-П Федеральным законом от 29 ноября 2010 г. N 323-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации определен процессуальный статус исследуемого в работе лица (ст. 437 УПК РФ) и его права // СЗ РФ. 2010. N 49. Ст. 6419; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ (в ред. от 13.07.2015) // СЗ РФ. 2001. N 52 (ч. I). Ст. 4921.
<5> Далее - РК.
<6> В работе приведены результаты личного обобщения судебно-следственной практики применения принудительных мер медицинского характера в Республике Коми, г. Архангельске и Ленинградской обл. за последние десять лет.

Прежде всего сложности обусловлены участием лица, имеющего психическое расстройство и совершившего запрещенное уголовным законом деяние. Законодателем с ноября 2010 г. внесенными изменениями в ст. 437 УПК РФ определено его процессуальное положение. Однако, "дав имя", законодатель остановился на полпути: по-прежнему отсутствует дефиниция, содержащая понятие этого особого участника, момент и основания его появления, а также принадлежащие именно этому участнику индивидуальные процессуальные права. Тогда как по уголовным делам, производство по которым ведется в общем порядке, подозреваемый, обвиняемый наделяются процессуальным статусом и правами строго в соответствии с правовыми условиями и основаниями, какие-либо отсылки к правам иных участников уголовного процесса не допускаются.

Напомним, что в силу имеющейся психической аномалии упомянутое в ст. 437 УПК РФ лицо не способно проявлять вину в уголовно-правовом смысле, не является субъектом преступления, не может подозреваться (обвиняться) в преступлении и нести уголовную ответственность. В исследуемом производстве функция обвинения не осуществляется. С учетом этого законодатель при наделении этого лица надлежащим процессуальным статусом обоснованно поместил нововведения в главу 51 ("Производство о применении ПММХ"), а не в главу 7 УПК РФ ("Участники уголовного судопроизводства со стороны защиты"). Однако при определении процессуальных прав этого относительно нового субъекта уголовно-процессуальных отношений применение формулировки "лично осуществлять принадлежащие ему и предусмотренные статьями 46 и 47 УПК РФ права" видится нам не вполне удачным.

Например, согласно ст. 46 УПК РФ подозреваемый вправе знать, в чем он подозревается, и получить копию постановления о возбуждении против него уголовного дела. Тогда как общеизвестно, что уголовное дело возбуждается в отношении лица, в деянии которого усматриваются признаки преступления. Заметим, что в следственной практике нередки случаи совершения лицом деяния в состоянии острой фазы заболевания и его незамедлительной госпитализации в стационарное психиатрическое медицинское учреждение (стражное отделение). Если наличие тяжкого психического расстройства очевидно уже на стадии возбуждения уголовного дела, подтверждается собранными материалами, действия такого лица не могут содержать признаки преступления, у него не возникает потребности в праве знать, в чем оно подозревается. По перечисленным выше причинам у этого особого участника не могут возникнуть такие права, как право "знать, в чем он обвиняется", право "получать копию постановления о привлечении его в качестве обвиняемого", "возражать против обвинения" и др. (ст. 47 УПК). Очевидно, что включенная в ст. 437 УПК РФ отсылка к ст. 46 и 47 Кодекса не совсем корректна, а указанные в этих правовых нормах процессуальные права не в полной мере соответствуют сущности процессуального положения этого лица. Поэтому после внесенных в ст. 437 УПК РФ изменений на практике возникают парадоксальные ситуации, вызванные невозможностью со стороны следователя обеспечить исследуемому участнику процесса весь предложенный законодателем объем процессуальных прав.

Так, 8 июля 2012 г. органом дознания на территории РК возбуждено уголовное дело в отношении гр. Т. по признакам составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 116, ч. 1 ст. 119 УК РФ. С учетом наличия у лица психического расстройства дознавателем к участию в деле обоснованно привлечены защитник и законный представитель, которым предъявлялись для ознакомления соответствующие процессуальные акты. Согласно результатам, изложенным в заключении судебно-психиатрической экспертизы, у гр. Т. обнаружены признаки хронического психического расстройства в форме параноидной шизофрении, непрерывного типа течения, ремиссия (улучшение) отсутствует (шифр по МКБ-10 F 20.006). Надзирающим прокурором обоснованно сделан вывод о том, что данное уголовное дело подследственно следователям органов внутренних дел (ч. 1 ст. 434 УПК). Гр. Т. в материалах дела верно обозначен как лицо, в отношении которого ведется производство о применении ПММХ.

4 августа 2012 г. следователем вынесено постановление о направлении уголовного дела в суд для решения вопроса о применении принудительного лечения. Вместе с тем надзирающим прокурором данное постановление не утверждено со ссылкой на изменения в законодательстве, и обязанность следователя обеспечить лицу, в отношении которого ведется исследуемое производство, права, предусмотренные ст. 46, 47 УПК РФ.

15 августа 2012 г. следователь осуществил попытку допросить гр. Т в качестве обвиняемого, но вынужден был оформить справку следующего содержания: "В ходе проведения устной беседы с подозреваемым Т., 11.10.1976 года рождения, в помещении 3-го отделения ГУ "КРПБ" установлено, что подозреваемый Т. не может в полной мере осознавать свои действия... так как при знакомстве с ним он представляется стоматологом и не отвечает на поставленные перед ним вопросы, пытаясь задавать встречные, такие, как: "Вы стоматолог?" Поэтому прихожу к выводу, что в настоящее время отсутствует возможность допросить гр. Т.".

Постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого, вынесенное следователем 17 августа 2012 г., также не предъявлено гр. Т. по указанным в справке причинам. Далее следователю не представилось возможным обеспечить право лица знать, в чем оно обвиняется <7>.

<7> См.: уголовное дело N 8263101/2012 ОРП ОП N 2 СУ УМВД России по г. Сыктывкару.

Как видно из приведенного примера, конкретный перечень субъективных прав рассматриваемого лица, делегируемый ему государством, нуждается в четком законодательном определении и закреплении.

Кроме того, законодатель так и не определил, в какой момент и на основании какого процессуального акта появляется новый участник уголовного процесса. Более десяти лет назад в научной литературе уже высказывались предложения о том, что при поэтапном прохождении дела "промежуточный" процессуальный акт можно было бы определить как постановление о признании лицом, в отношении которого ведется производство о применении ПММХ <8>.

<8> См., например: Колмаков П.А. Проблемы правового регулирования принудительных мер медицинского характера. Сыктывкар, 2001. С. 81, 84 - 85.

Логичным будет предположить, что без учета специфики правового положения участника процесса невозможно обеспечение соответствующих его процессуальному статусу прав, а отсутствие момента его появления на практике порой способствует отождествлению этого участника правоотношений с обвиняемым вплоть до направления дела в суд. Тогда как необходимость вынесения этого постановления еще до завершения предварительного расследования может быть объяснена с позиции норм закона.

В частности, в ходе предварительного следствия должны быть выяснены обстоятельства, входящие в предмет доказывания по исследуемой категории дел (ст. 434 УПК). То есть очевидна потребность в вынесении промежуточного уголовно-процессуального акта, в котором еще до окончания предварительного следствия давалась бы юридическая оценка деяния, совершенного лицом с психическими расстройствами, так как верная уголовно-правовая квалификация имеет важное значение при оценке самой общественной опасности содеянного и лица, его совершившего, важна для определения подследственности уголовного дела, избрания меры принуждения и т.п.

Вследствие отсутствия четкой регламентации указанных выше правовых аспектов на практике происходит недопонимание должностными лицами специфики и сущности занимаемого этим лицом правового положения.

Например, в соответствии со ст. 108 УПК РФ заключение под стражу применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого. Вместе с тем при наличии достаточных оснований полагать, что лицо совершило деяние в состоянии невменяемости либо заболело психическим расстройством после совершения преступления, оно уже не может являться ни подозреваемым, ни обвиняемым. Кроме того, при наличии психического расстройства искаженное отражение объективной действительности может полностью либо частично лишить лицо способности правильно оценивать происходящие события, осознавать назначение и смысл применения в отношении его меры пресечения, что особенно важно при решении вопроса о заключении его под стражу.

Изученная практика расследования данной категории дел свидетельствует о том, что наиболее распространенной среди мер принуждения или по 68% от всех обобщенных автором статьи дел оказалось заключение под стражу, хотя в уголовном деле уже имелись сведения о психических расстройствах у указанных лиц. Более того, по 27% дел должностные лица, ведущие расследование, располагали сведениями о наличии у подследственного инвалидности по психическому расстройству. По 20% исследованных дел лица, помещенные под стражу, были переведены в психиатрические стационары в связи с обострением заболевания, по 10% дел совершали попытки самоубийства <9>.

<9> Бажукова Ж.А. Об особенностях применения мер процессуального принуждения по уголовным делам о невменяемых // Материалы по итогам заочной международной конференции LEMiMA 2015 - Law, Economy and Management in Modern Ambience или Право, экономика и менеджмент в современных условиях. Сербия, Белград, 2015 (17 - 19 апреля). С. 239 - 246.

Стоит четко определиться в вопросе применения меры пресечения к лицу, в отношении которого ведется это особое производство. Полагаем, что в случае, когда у лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние, отмечается обострение психического расстройства, требующее срочной госпитализации, либо заключением судебно-психиатрической экспертизы у него диагностировано заболевание психики с рекомендацией применения к подэкспертному принудительного лечения, мера пресечения в виде содержания под стражей применена быть не может <10>.

<10> Бажукова Ж.А. Особенности производства по уголовным делам о применении принудительных мер медицинского характера: Учеб. пособие. Сыктывкар, 2015. С. 122.

Таким образом, даже кратко проведенное исследование позволяет сделать выводы о том, что внесенные изменения в ст. 437 УПК РФ не решили всех проблем исследуемого производства. Полагаем, что требуется более ясная и комплексная регламентация всех правовых аспектов, так или иначе связанных с процессуальным положением лица, в отношении которого ведется это особое производство.

Литература

  1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (в ред. от 21.07.2014) // СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2954.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ (в ред. от 13.07.2015) // СЗ РФ. 2001. N 52 (ч. I). Ст. 4921.
  3. Федеральный закон от 29 ноября 2010 г. N 323-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" // СЗ РФ. 2010. N 49. Ст. 6419.
  4. Афанасьев А.А. Гарантии прав лиц, нуждающихся в применении принудительных мер медицинского характера: Дис. ... к. ю. н. Н. Новгород, 2001. 201 с.
  5. Бажукова Ж.А. Особенности производства по уголовным делам о применении принудительных мер медицинского характера: Учеб. пособие. Сыктывкар, 2015. 149 с.
  6. Бажукова Ж.А. Об особенностях применения мер процессуального принуждения по уголовным делам о невменяемых // Материалы по итогам заочной международной конференции LEMiMA 2015 - Law, Economy and Management in Modern Ambience или Право, экономика и менеджмент в современных условиях. Сербия, Белград, 2015 (17 - 19 апреля). С. 239 - 246.
  7. Колмаков П.А. К вопросу о проблемах появления нового участника уголовного судопроизводства в связи с производством о применении принудительных мер медицинского характера. Уголовный процесс. Проблемные лекции: Учебник / Под ред. В.Т. Томина, И.А. Зинченко. М., 2013. 799 с.
  8. Татьянина Л.Г. Психопатология и уголовный процесс. Ижевск, 2002. 262 с.