Мудрый Юрист

Беспомощное состояние потерпевшего должен осознавать убийца, а не потерпевший

А. Попов, доцент Санкт - Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ.

В литературе состояние беспомощности применительно к составу убийства раскрывается неоднозначно. Практически все авторы единодушны в том, что в данном случае убийство чаще всего совершается при отсутствии сопротивления потерпевшего, не способного в связи с беспомощным состоянием защитить себя. Однако возникает вопрос о признаках беспомощного состояния. Большинство считает, что ими могут быть любые обстоятельства. Другие с этим не согласны. Так, некоторые авторы не относят случаи нахождения потерпевшего в состоянии алкогольного опьянения и сна к беспомощному состоянию.

Судя по опубликованным работам, первым высказал точку зрения, отличную от общепринятой, С. Дементьев (Дементьев С. Понятие беспомощного и бессознательного состояния // Российская юстиция. 1999. N 1). Поэтому представляется, что его подход к решению проблемы следует рассмотреть особо.

С. Дементьев пишет: "Устанавливая ответственность за убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, законодатель имел в виду, что в таком случае потерпевшему причиняются дополнительные, особые страдания. Он сознает, что его сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь. Это состояние заведомо понимает убийца, значит, действует более цинично и нагло, нежели тот, который, как говорится, убивает "из-за угла".

Почему автор счел, что законодатель усилил в данном случае ответственность за причинение потерпевшему дополнительных, особых страданий? Об этом ли здесь речь? Ведь о причинении потерпевшему дополнительных страданий сказано в другом месте закона (п. "д" ч. 2 ст. 105 УК).

С. Дементьев пишет: "Судебная практика и наука уголовного права единодушно относят к квалифицированному виду убийства те случаи, когда убийца лишает жизни потерпевшего на глазах у близких родственников. В этом случае виновный сознает, что своими действиями причиняет им особые душевные страдания".

Неясно, как этот пример относится к обсуждаемому здесь вопросу: указанное в нем деяние относится к убийству, совершенному с особой жестокостью.

Далее автор высказывает такое суждение: "Некоторые комментаторы Уголовного кодекса полагают, что признаком беспомощного состояния потерпевшего следует считать и случаи убийства спящего или находящегося в обморочном состоянии человека. Если согласиться с таким мнением, то может иметь место парадоксальный случай. Например, муж вернулся внезапно из командировки, открыл дверь и, войдя в комнату, увидел жену, спящую с мужчиной. Он решает ее убить. Спустя некоторое время, находясь в нормальном психическом состоянии, он взял топор и убил жену. Поскольку сон приравнивается к беспомощному состоянию, то убийца должен будет нести ответственность по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК. Второй вариант. Муж знал законодательство, а поэтому вначале разбудил жену, т.е. привел ее в сознательное состояние, а затем убил ее топором. За такое убийство, по мнению комментаторов УК, убийца должен нести ответственность по ч. 1 ст. 105 УК. Думается, что первый вид убийства является менее тяжким, нежели второй".

Сон, по мнению автора, нельзя признавать беспомощным состоянием, потому что убийца может воспользоваться знанием законодательства и избежать ответственности за квалифицированное убийство, если предварительно разбудит потерпевшего. А при чем здесь знание законодательства убийцей? Несомненно, что все должны знать и чтить УК, но может ли законодатель при установлении ответственности за то или иное деяние исходить из того, что кто-то, знающий законодательство, сможет избежать более суровой ответственности, если воспользуется своим знанием? Конечно же, нет. Если бы преступник действительно знал законодательство и решил этим знанием воспользоваться, ему, в приводимом С. Дементьевым примере, следовало бы не будить жену, а убить ее спящей, представив дело таким образом, что он действовал в состоянии аффекта (заодно можно было бы расправиться и с соперником). Ведь убийство в состоянии аффекта, вызванного супружеской неверностью, даже двух или более лиц наказывается гораздо мягче, чем убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК. А виновный для чего-то будил жену. Зачем? Значит, преступник плохо знал законодательство?

Нельзя согласиться и с другим аргументом, высказанным автором. С. Дементьев полагает, что если лишение жизни спящего или находящегося в обмороке человека признавать квалифицированным видом убийства, то точно так же необходимо поступать и в случаях, когда человек был убит внезапно, например выстрелом из пистолета сзади. Основанием для подобной квалификации С. Дементьев считает следующее: поскольку в этом случае потерпевший не подозревал о предстоящем посягательстве на его жизнь, постольку он тоже находился в бессознательном состоянии.

Здесь произошла подмена тезисов. Неосознание опасности в момент посягательства и бессознательное состояние - это не одно и то же. Если человек находится в бессознательном состоянии, то он в любом случае ничего не может предпринять для того, чтобы противостоять виновному, который умышленно использует беспомощное состояние потерпевшего для убийства. С другой стороны, если человек не осознает, что в данный момент на него может совершиться или совершается посягательство, то это не значит, что он беспомощен. Достаточно небольшого знака, чтобы потерпевший обратил внимание на действия виновного лица и предпринял необходимые для противодействия меры.

Бессознательность и неосознание - две разные психические категории. Тот, кто находится в бессознательном состоянии, не осознает окружающих его событий. Но тот, кто не осознает то или иное событие, не обязательно пребывает в этот момент в бессознательном состоянии.

Квалификация по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК возможна, в частности, в том случае, когда потерпевший в момент убийства находился в состоянии, мешавшем ему адекватно воспринимать действительность. Например, спал или был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Если же убит потерпевший, не осознававший происходящего на его жизнь посягательства, не находясь при этом в беспомощном состоянии, например в силу внезапности нападения или выстрела из-за угла, то и нет оснований для квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК. Неосознание потерпевшим посягательства вовсе не означает, что он находится в беспомощном состоянии.

С. Дементьев полагает, что убийство лица, находящегося в бессознательном состоянии (спящего или находящегося в обмороке), нельзя отнести к отягчающим обстоятельствам, а поэтому, если нет других отягчающих обстоятельств, его надо квалифицировать только по ч. 1 ст. 105 УК. По его мнению, подобные случаи умышленного лишения жизни человека не повышают общественной опасности содеянного.

Не могу согласиться с такой позицией по двум причинам.

Во-первых, автор не привел ни одного убедительного аргумента в обоснование своей позиции. В одном случае он фактически уравнял убийство лица, находящегося в беспомощном состоянии, с убийством, совершенным с особой жестокостью, не замечая этого, поскольку признал, что основанием квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК является причинение потерпевшему дополнительных, особых страданий. Но вряд ли законодатель руководствовался теми соображениями, о которых говорит С. Дементьев. Зачем усиливать ответственность за причинение потерпевшему дополнительных, особых страданий еще в одном пункте ст. 105 УК, когда для этого уже имеется соответствующий пункт?

В другом случае С. Дементьев пришел к логически и по существу ошибочному выводу о том, что бессознательное состояние - это то же самое, что и внезапность нападения на потерпевшего, а поскольку потерпевший всегда находится в таком состоянии, когда смерть ему причиняется неожиданно, постольку в подобных случаях нет беспомощного состояния.

С. Дементьев утверждает, что убийство только тогда следует признавать совершенным в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии, когда потерпевший осознавал, что его сейчас будут убивать. Тем самым автор признает, что квалификация действий виновного зависит от осознания его действий потерпевшим. Получается следующая цепочка: потерпевший понимает, что его будут убивать, - виновный осознает, что потерпевший это понимает. Отсюда и вывод: если потерпевший или виновный не понимает, что другой понимает, или один из них понимает, что другой не понимает характер происходящего, то состава убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии нет, потому что для наличия состава, по С. Дементьеву, необходимо, чтобы оба лица - и убийца, и жертва - осознавали характер происходящего.

Представляется, что для подобных утверждений у автора нет никаких законных оснований. Полагаю, что в основе квалификации действий виновного лежит принцип субъективного вменения, т.е., в данном случае, характер и направленность его умысла. Для привлечения к ответственности за убийство, предусмотренное п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, необходимо установить, что виновный умышленно причинил смерть лицу, заведомо для него находящемуся в беспомощном состоянии. Иначе говоря, закон требует, чтобы виновный осознавал, что потерпевший находится в беспомощном состоянии, что он умышленно использует беспомощное состояние потерпевшего для причинения ему смерти. На чем основывает С. Дементьев свое утверждение о том, что потерпевший должен осознавать характер происходящего? Закон подобных оснований не содержит. Более того, он подразумевает, что потерпевший, находясь в беспомощном состоянии, может не осознавать характер происходящего, например в силу бессознательного состояния.

Подобное вольное толкование закона неоправданно облегчает ответственность лица, виновного в совершении квалифицированного убийства, что на практике приводит порой к абсурдным ситуациям.

Так, Ложкин был признан виновным в том, что довел двух потерпевших до сильной степени алкогольного опьянения, а затем, используя их беспомощное состояние, совершил насильственные половые акты, после чего убил обеих с целью скрыть изнасилование, за что и был осужден по п. п. "а", "в", "к" ч. 2 ст. 105 и п. "а" ч. 2 ст. 131 УК. Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил протест заместителя Генерального прокурора РФ, исключив из осуждения Ложкина п. "в" ч. 2 ст. 105 УК (см. информационное письмо о результатах обобщения практики принесения Генеральной прокуратурой РФ протестов в порядке надзора в Президиум Верховного Суда РФ (по данным за 2001 год)).

Таким образом, применительно к изнасилованию содеянное признается совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевших, а применительно к убийству - нет. Где же здесь логика и здравый смысл?

Другая ситуация. Виновный причинил смерть ребенку 2 - 3 лет. С позиций С. Дементьева, в этом случае нет оснований для квалификации содеянного как убийства, совершенного в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в состоянии беспомощности, так как ребенок в этом возрасте не понимает характера и значения совершаемых с ним действий. Следовательно, содеянное виновным должно быть квалифицировано, в соответствии с рекомендациями С. Дементьева, по ч. 1 ст. 105 УК. Данное убийство должно быть квалифицировано именно по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК: в момент убийства виновный осознавал, что ребенок заведомо для него находится в беспомощном состоянии.

Приведенный пример полностью опровергает теоретически несостоятельное построение. Смысл повышенной ответственности, предусмотренной п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, заключается не в том, что потерпевший осознает характер происходящего и в силу этого испытывает особые страдания, а в том, что виновный, понимая, что причиняет смерть лицу, неспособному в силу определенного физического или психического состояния защитить себя, тем не менее умышленно использует эту беспомощность для совершения убийства.