Мудрый Юрист

Предъявление лиц для опознания

Л. Исаева, ведущий научный сотрудник ВНИИ МВД РФ.

Несмотря на многовековую историю применения опознания в правосудии, процессуальную форму следственного действия оно обрело только в наше время. В дореволюционной России опознание проводилось в качестве элемента очной ставки и как розыскное мероприятие. Не изменился статус опознания и в первые годы советской власти. Лишь Уголовно - процессуальный кодекс 1960 г. закрепил за опознанием статус самостоятельного следственного действия и регламентировал порядок его проведения.

В настоящее время под опознанием понимают процессуальное действие, которое состоит в предъявлении опознающему лица или объекта для установления тождества или различия с ранее наблюдаемым лицом или объектом. Задачи, решаемые посредством проведения опознания, охватывают широкий круг вопросов: проверка показаний потерпевших, обвиняемых, подозреваемых, свидетелей; проверка версий; установление обстоятельств преступления и т.д. В качестве опознающих выступают свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый. Для опознания предъявляются живые лица, трупы, предметы, фотокарточки.

В основе опознания лежит узнавание объекта как виденного ранее. Что такое узнавание, почему и как именно оно происходит, до сих пор точно не определено. В психологии считается, что узнавание (опознание) основано на мысленном сравнении впечатления от объекта в данный момент с соответствующими следами, сохранившимися в памяти человека. Выделено несколько типов узнавания: индивидуальное и родовое; мгновенное и последовательное.

В процессе индивидуального узнавания опознается какой-либо конкретный предмет, при родовом - только тип предмета (отнесение его к какому-либо классу). Особенно интересно мгновенное и последовательное узнавание. В первом случае (мгновенное узнавание) опознающий сразу и в категоричной форме узнает объект. При этом не всегда даже сразу может объяснить, по каким признакам он его опознал. В последнем (последовательное узнавание) - у человека сначала появляется как бы чувство "знакомости" с объектом, но присутствуют сомнения относительно факта узнавания. Затем он мысленно перебирает те особенности, на основании которых возможно отождествление, и лишь когда убеждается в своей правоте, говорит об узнавании объекта.

Из-за большого числа факторов, влияющих на достоверность узнавания (восприятие опознающего, возможность искажения запомненной информации и т.п.), к результатам опознания необходимо относиться достаточно критично и всегда контролировать степень их достоверности.

Интересно отметить, что вероятность ошибки при опознании людей выше, чем при опознании вещей. Это связано в первую очередь с многообразием признаков, индивидуализирующих человека как отдельную личность. В то же время достоверность опознания по фотоизображению ниже, чем непосредственно живого лица, так как к исходной и временной деформации виденного образа в памяти опознающего добавляются искажения, характерные для плоскостного изображения.

Мы остановимся на правилах опознания людей (не затрагивая предметы и трупы), постараемся выявить наиболее характерные процессуальные ошибки его проведения и перспективы развития в рамках самостоятельного следственного действия.

Существующие процессуальные правила проведения опознания направлены на необходимость обеспечения получения именно достоверных результатов. К ним относятся: обязательное присутствие понятых и предварительный допрос опознающего об обстоятельствах, при которых он наблюдал соответствующее лицо или предмет, а также о приметах и индивидуальных особенностях, по которым он сможет его опознать; предъявление опознающему лица, опознание которого производится, только вместе с другими лицами (не менее двух), сходными по внешности с опознаваемым (не должно быть резких различий по телосложению, возрасту, росту, цвету волос и т.д.) и в одинаковой по стилю одежде; предложение опознаваемому перед началом опознания самостоятельно занять любое место среди других предъявляемых лиц.

Рассмотрим наиболее характерные ошибки проведения опознания.

Сразу обращает на себя внимание факт, что эти ошибки практически не изменились за последние 200 лет - лица, проводящие опознание, предъявляют опознаваемого без сопровождения статистов; не заботятся при подборе статистов об их сходстве с опознаваемым по возрасту, внешним данным и стилю одежды; не учитывают возможность изменения внешности за период, прошедший после совершения преступления.

Сходные ситуации встречаются на практике и сейчас. Так, в 1998 г. Ч. (ранее судимый за хищения) обвинялся в том, что 4 июля 1997 г. в г. Владивостоке открыто похитил у У. кошелек стоимостью 10 руб. с деньгами в сумме 16 руб. и документами, после чего скрылся. По данному делу обвинение строилось только на опознании Ч. потерпевшей У. На предварительном следствии и в суде Ч. категорически отрицал свою причастность к преступлению. Из протокола личного обыска задержанного следует, что кошелька У., как и денег, принадлежавших ей, у него не обнаружено. Согласно протоколу опознания У. опознала Ч. по лицу, волосам и одежде и заявила о похищении у нее кошелька именно им. Однако в суде выяснилось, что опознание Ч. проведено с нарушением процессуальных требований (он предъявлен потерпевшей один), в связи с чем указанный протокол опознания личности в качестве доказательства виновности Ч. принят не был.

Ошибки опознания обычно связаны с разными формами искажения воспоминаний опознающего и формированием предвзятости к задержанному. Независимо от причин изменения воспоминаний, результаты такого опознания всегда недостоверны, а иногда и целенаправленно искажены. Поэтому законодательство в этом отношении очень категорично: опознание, проводимое после любого рода вмешательств, способных исказить воспоминания опознающего, не имеет доказательственного значения.

Воздействие на опознающего возможно непосредственно в процессе проведения опознания и на этапах, предшествующих ему.

Особое место занимает необходимость сохранения непредвзятости опознающего по отношению к задержанному до проведения опознания. Достоверность узнавания напрямую зависит от неизменности той информации, которую получил опознающий непосредственно в процессе наблюдения лица (например, при совершении преступления). Эта информация не должна быть искажена или изменена до момента проведения опознания. Только тогда существует возможность ее процессуального закрепления.

На практике формирование у опознающего предвзятого отношения к задержанному достаточно распространено. Большей частью это бывает следствием неправильного проведения такого оперативно - розыскного мероприятия, как отождествление личности, или организационных ошибок (опознающий увидел задержанного в сопровождении сотрудников милиции, с надетыми наручниками и т.п.).

Нельзя не упомянуть и иную категорию проблем опознания, связанных скорее с недостатками расследования, желанием поскорее передать дело в суд. Так, дело М., обвиняемого в умышленном убийстве из корыстных побуждений Б., совершенном при разбойном нападении в привокзальном сквере, в силу пробелов следствия, в том числе связанных с проведением опознания, было возвращено для дополнительного расследования. В частности, сразу после происшествия были допрошены находившиеся рядом с Б. в момент убийства ее знакомые - свидетели Бр. и Ж., которые описали приметы лица, совершившего нападение на Б., и находившегося с ним другого мужчины. Эти приметы несхожи с данными о внешности М.; не было на нем и такой одежды, о которой говорили свидетели. Несмотря на это, М. для опознания свидетелям сразу представлен не был и лишь спустя полгода был предъявлен свидетелю Ж., который не опознал его как лицо, нападавшее на потерпевшую. В деле не оказалось также протокола предъявления М. для опознания свидетелю Бр., хотя тот заявил в суде, что такое следственное действие проводилось и он не опознал в М. человека, ударившего ножом Б.

Следует не забывать и требование закона о необходимости предложения опознаваемому перед началом действия занять любое место среди других предъявляемых лиц. Это связано с желанием исключить возможность фальсификации результатов данного следственного действия, когда опознающий по подсказке может узнать нужного человека по месту, на которое его поставили.

Все сказанное еще раз свидетельствует о необходимости точно следовать предписаниям закона. Именно строгое соблюдение процессуальной регламентации проведения опознания является самым простым и надежным способом избежать ошибок и получить достоверные результаты, имеющие доказательственное значение.

Несмотря на длительное время существования и, казалось бы, достаточно четкую регламентацию проведения, предъявление для опознания до сих пор является источником многочисленных дискуссий. Неоднозначность механизма процесса узнавания, множественность индивидуализирующих личность человека признаков дают основания для попыток изменения организации опознания. Свой вклад вносит и научно - технический прогресс. Так, появление методов фиксации внешности на принципиально новых носителях, отличных от фотобумаги, привело практику к попыткам разработки иных форм опознания лица по изображению, зафиксированному средствами, о которых прямо не говорится в уголовно - процессуальном законодательстве. В настоящее время можно выделить три основных направления попыток совершенствования предъявления для опознания в рамках следственного действия.

Первое затрагивает вопросы, касающиеся возможности некоторых отклонений от процессуальной регламентации его проведения. Основная дискуссия идет вокруг положения о необходимости описания на предварительном допросе примет, по которым будет идти опознание. По закону это условие обязательное, но ряд авторов считают его не столь важным и допускают возможность проведения следственного опознания без предварительного описания примет объекта, если опознающий уверен в том, что узнает его. Такие взгляды опираются на данные психологических экспериментов, показывающих, что "в процессе опознания действуют определенные латентные признаки, которые не фиксируются полностью или частично на уровне сознания и поэтому не могут быть предварительно воспроизведены при допросе" <*>. Действительно, не каждый человек может четко выделить и описать характерные приметы, которые он помнит. К тому же существуют случаи достоверного узнавания лиц человеком, который изначально никак не мог описать их, а не только выделить индивидуальные черты.

<*> См.: Алексеев А.М. Об одном дискуссионном вопросе в теории и практике предъявления для опознания // Труды Высшей школы. Вып. 34. М., 1972. С. 116.

Но не следует путать узнавание в бытовом смысле с процессуальным. Результатам процессуального узнавания, проведенного в рамках следственного действия, потому и придано доказательственное значение, что оговоренные законодателем правила в совокупности создают базу, обеспечивающую достоверность опознания.

Нарушение одного из правил ведет к разрушению всей системы. Так, отсутствие исходных данных о внешности опознаваемого делает неубедительным само опознание, поскольку теряется аргументированность узнавания. Это же мешает следователю подобрать статистов сходного типа, тем самым ставя лиц, предъявляемых для опознания, в неравные условия, что снижает достоверность процессуального узнавания. Поэтому проведение опознания без описания на предварительном допросе примет недопустимо и совершенно обоснованно ведет к непризнанию за ним доказательственного значения.

Более того, в ходе предварительного допроса важно выявлять и факты, по которым можно провести оценку самой возможности опознания. На практике встречаются случаи, когда люди утверждают, что готовы опознать преступника, и сами верят в это, описывают его внешность, но впоследствии выясняется, что видели они его, например, в вечернее время из окна квартиры, расположенной на десятом этаже, да еще сам свидетель обладает слабым зрением. Естественно, что никакое опознание при таких условиях невозможно.

Во-вторых, существуют интересные разработки опознания лица по изображению, зафиксированному средствами, о которых прямо не говорится в уголовно - процессуальном законодательстве. Их появление связано с возникновением способов фиксирования изображения внешности, отличных от традиционного фотографирования. Например, предлагается опознание лица по "фейсменеджеру" - изображению лица на экране компьютера <*>. При этом для обеспечения достоверности и по аналогии с существующими процессуальными нормами проведения традиционного опознания авторы даже рекомендуют, чтобы перед "опознающим" на мониторе одновременно появлялись и сменялись изображения трех лиц схожей наружности, без анкетных данных. Допускается возможность использования и трех мониторов. В случае "опознания" или "неопознания" к протоколу прилагают принтерную распечатку той комбинации изображений трех лиц, где присутствовал опознаваемый. При таком подходе, казалось бы, единственным отличием от традиционного опознания по фотографии является то, что изображение присутствует на экране компьютера, а не на бумажном носителе. Но тем не менее результаты такого узнавания не имеют доказательственного значения, так как в УПК РФ говорится только об опознании живого лица, трупа, предмета или об опознании по фотографии. Все иные формы опознания, независимо от степени их достоверности, процессуально не являются следственным опознанием.

<*> См.: Бецуков А. Опознание по "фейсменеджеру" и видеозаписи // Законность. 2000. N 3.

То же наблюдается и при разработке методов опознания по видеозаписи. Опережая законодательство, ряд авторов уже дают рекомендации по проведению следственного видеоопознания. Например, следователю рекомендуется изготовить еще не менее двух видеосюжетов с лицами, не имеющими резких отличий от опознаваемого, если "опознание" необходимо провести по видеозаписи с изображением одного человека или в сопровождении лиц, резко контрастирующих с ним по внешности. Но если на пленке опознаваемый изображен с несколькими лицами, чья внешность схожа с его, то нет необходимости в создании дополнительных видеозаписей, так как принцип объективности опознания уже соблюден <*>.

<*> См.: Гинзбург А.Я. Опознание в следственной, оперативно - розыскной и экспертной практике: Учебно - практическое пособие. М., 1996.

Проведение опознания по видеозаписи невозможно в рамках следственного действия, так как действующий УПК не предусматривает его. Но приведенные выше рекомендации весьма интересны для оперативного отождествления. Если же в ходе следствия все же возникает необходимость в проведении процессуального опознания лица, чье изображение есть на видеопленке, то, исходя из действующего законодательства, правильным будет сделать фотоснимок со стоп - кадра, где изображено лицо, и затем провести традиционное опознание по фотографии. Конечно, при таком подходе совокупность индивидуализирующих признаков опознаваемой личности будет несколько ограничена за счет невозможности наблюдения за лицом в динамике, но требования закона будут соблюдены и результаты опознания - достоверны.

Третье направление совершенствования опознания связано с расширением перечня признаков, индивидуализирующих личность, на основании которых может идти достоверное узнавание. По смыслу закона, в случае опознания лица имеется в виду узнавание по признакам внешности, но не оговаривается, какие именно индивидуализирующие признаки личности к ним относятся. Ряд авторов и практических работников рассматривают динамические (функциональные) признаки личности (голос, речь, походка и т.п.) человека как признаки его внешности. Поэтому они считают возможным проведение процессуального опознания человека по голосу, походке и иным признакам. Причем основной акцент делается не на узнавании по совокупности всех признаков личности, а именно на опознании по одному конкретному динамическому признаку: походке, голосу. Отсюда и соответствующие рекомендации. С таким подходом нельзя согласиться.

Действительно, динамические признаки человека обладают индивидуальностью и определенной устойчивостью. Но все-таки они легко изменимы не только в результате болезни, старения, но и по желанию самого лица. И хотя сторонники законности такого "опознания" считают, что временные изменения в конце концов исчезают, но это возможно только в ходе длительного свободного общения, когда контроль со стороны лица может быть ослаблен, а не в регламентированных рамках следственного опознания.

Более того, сам вопрос отнесения таких динамических признаков, как голос и походка, непосредственно к внешности человека достаточно спорный. В общепринятом смысле они больше подходят к общему перечню индивидуализирующих признаков личности человека и вряд ли ассоциируются с его внешностью.

Конечно, голос и речь сами по себе имеют множество идентифицирующих их признаков, но они в своей совокупности создают основу для проведения фоноскопических экспертиз.

С точки зрения действующего уголовно - процессуального законодательства и самой сущности опознания правильным следует считать все-таки опознание именно внешности человека, которое в случае необходимости может сопровождаться демонстрацией речи, походки и иных динамических признаков. Демонстрация голоса без предъявления личности возможна только в непроцессуальной форме в рамках оперативно - следственного мероприятия - отождествления личности, и относиться к его результатам надо так же, как и к иным материалам оперативно - розыскной деятельности. Доказательственное значение такого отождествления личности на основании ст. 89 УПК РФ определяется в каждом случае отдельно.