Мудрый Юрист

Международные принципы сотрудничества государств в борьбе с преступностью

Н.Г. Гасымов, докторант Академии Управления МВД РФ, к.ю.н.

Международная борьба с преступностью - одна из многих областей сотрудничества государств. Как и все сотрудничество, она развивается на единой базе исторически сложившихся в международном праве основных или общих принципов их общения. Эти принципы дисциплинируют сотрудничество, подчиняют себе правила и процедуры взаимодействия государств во всех областях, так как наделены свойством императивности. "Как универсальные, общепризнанные и общеобязательные нормы" <*> взаимного поведения государств, они содействуют его нормальному развитию, закреплению его достижений, в концентрированной форме выражают сущность международного права.

<*> Курс международного права. Т. 2. Основные принципы международного права. М.: Наука, 1989. С. 7.

Как высший критерий законности, они служат нормативной основой правотворческого и правоосуществительного процесса во всех сферах сотрудничества государств, в том числе и в их совместной борьбе с уголовной преступностью. Основные принципы составляют фундамент международного правопорядка, который создается и поддерживается государством. Сам уровень правопорядка зависит от степени признания ими этих принципов, следования их указаниям.

Становление этих принципов в межгосударственном общении было долгим. Каждый прошел собственный путь признания мировым сообществом. Самыми авторитетными международно - правовыми документами, где они были впервые собраны, стали Устав Организации Объединенных Наций, принятый в 1945 году, а также специальный документ с пространным названием "Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН", принятый в 1970 году. Декларация призвала государства "руководствоваться ими в международной деятельности и развивать свои взаимоотношения на основе их строгого соблюдения <*>.

<*> Декларация о принципах международного права. М.: Международная жизнь, 1970. N 12. С. 144.

В обоих документах названы 7 принципов. Сейчас их больше. В Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанном в 1975 году в Хельсинки всеми странами континента тех лет, а также США и Канадой (всего 35 государств), названы десять принципов <*>. Первые пять: неприменение силы и угрозы силой, нерушимость государственных границ <**>, территориальная целостность государств, мирное урегулирование конфликтов, равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой - объединены в общую группу принципов, обеспечивающих мир и безопасность на Земле.

<*> В настоящее время идет процесс формирования еще ряда принципов.
<**> Этих принципов нет в Уставе ООН и в Декларации 1970 года.

Вторую группу составляют принципы, нацеливающие государства на сотрудничество во всех областях и требующие их неукоснительного соблюдения. Это принципы суверенного равенства государств, невмешательства во внутренние дела друг друга; сотрудничества, добросовестного выполнения обязательств, принятых на себя по международным договорам.

Отдельное место в перечне занимает недавно включенный в него принцип уважения прав и основных свобод человека <*>.

<*> Этого принципа нет в Уставе ООН и в Декларации 1970 года.

В приведенном перечне каждый из десяти принципов силен его взаимосвязанностью со всеми остальными: "ослабление единства основных принципов подрывает их эффективность в целом. Только в единстве, в тесном взаимодействии они могут функционировать должным образом <*>. На это было указано и в Декларации 1970 года: "Принципы являются взаимосвязанными, и каждый принцип должен рассматриваться в контексте всех других принципов" <**>.

<*> Курс международного права в 7 томах. Т. 2. М.: Наука, 1989. С. 17.
<**> Декларация о принципах международного права. М.: Международная жизнь, 1970. N 12. С. 144.

Анализ общих принципов международного права выходит за рамки нашей задачи. К тому же такая работа уже многократно проделана другими авторами <*>. Вместе с тем обойти их молчанием в настоящем исследовании нельзя. Во-первых, потому, что некоторые из них впрямую действуют в сфере международной борьбы с преступностью. Во-вторых, по причине упомянутой выше их неразрывности между собой, а также и с пока не названными нами специальными принципами, действующими в отдельных сферах общения государств. Такие специальные принципы черпают свою силу также в единстве общих принципов. В-третьих, именно в такой привязке к общим принципам и могут "работать" специальные принципы в сферах сотрудничества государств, в том числе и в их совместной борьбе с уголовной преступностью: в общих принципах заключено жесткое императивное требование - осуществлять такое сотрудничество только в строгом соответствии с общими принципами международного права.

<*> Курс международного права в 7 томах. Т. 2. Основные принципы международного права. М., 1989.

Выше было указано, что в сфере сотрудничества государств в борьбе с преступностью выработана группа собственных принципов - специальных. Между специальными и общими принципами действуют отношения подчиненности, субординации. "Специальные принципы не могут противоречить основным (общим) принципам современного международного права" <*>.

<*> Галенская Л.Н. Правовые проблемы сотрудничества в борьбе с преступностью. Л., 1978. С. 8.

Отсюда понятно, почему рассмотрение специальных принципов необходимо предварить кратким анализом некоторых общих принципов международного права, тех из них, которые чаще других называются в международных соглашениях о борьбе с преступностью.

Ссылки на общие принципы - все вместе или два - три из них - есть во многих таких соглашениях. Например, в преамбуле Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, подписанной в Риме 10 марта 1988 года, ее участники призываются к строгому соблюдению общих принципов международного права. В принятой в том же году Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ указано, что "...стороны осуществляют свои обязательства по настоящей Конвенции в соответствии с принципами суверенного равенства и территориальной целостности государств и принципом невмешательства во внутренние дела других государств" (ст. 2, ч. 2).

Три из общих принципов, а именно сотрудничества, невмешательства во внутренние дела друг друга и соблюдения основных прав и свобод человека - необходимо рассмотреть, так как они действуют в сфере международного сотрудничества в борьбе с преступностью не только как общие, но и как специальные.

Общие принципы международного права в сотрудничестве государств в борьбе с преступностью

Принцип сотрудничества государств кодифицирован в упомянутой выше Декларации 1970 года, где его нормативное содержание раскрыто следующим образом: "Государства обязаны сотрудничать друг с другом, независимо от различий их политических, экономических и социальных систем, в различных областях международных отношений с целью поддержания международного мира и безопасности и содействия экономической стабильности и прогрессу, общему благосостоянию народов...".

В равной мере это касается и сотрудничества государств в борьбе с преступностью. Хотя уголовная преступность не представляет фатальной угрозы безопасности государств и миру в целом, тем не менее, для каждой из них она - огромное зло. Вспомним, например, что американские президенты, начиная с Линдона Джонсона, первым назвавшего в 1967 году в послании Конгрессу преступность проблемой N 1 для Америки, ежегодно повторяют ту же самую ее оценку.

По результатам опросов общественного мнения в аналогичную проблему превращается преступность сейчас и в России. Тревожных масштабов достигла преступность и во многих других странах. На ее сдерживание каждая из них затрачивает много сил и средств. Но иначе и не может быть. В противном случае преступность, особенно транснациональная, может подмять или подчинить себе все государственные институты, принять вселенские масштабы и формы, установить свою власть и свои законы в мире.

Как отмечено в официальном издании "Хроника ООН", в настоящее время, "получая, по оценкам, ежегодный "доход" в размере 750 млрд. долларов США, основные транснациональные преступные группировки подрывают экономику ведущих стран и целых регионов, а также нередко соперничают с правительствами, претендуя на политическую власть" <*>.

<*> Хроника ООН. Июль. 1995. Т. XXXII. N 1. С. 89.

По оценкам Интерпола, в настоящее время политические режимы в 11 странах мира могут пасть под напором наркомафии.

Противостоять преступности государства пытаются сообща путем постоянного и конструктивного сотрудничества. Иной альтернативы нет. Поэтому сотрудничество государств в борьбе с преступностью и без предписаний рассматриваемого принципа давно приобрело характер непреложного императива. Это подтверждается большим количеством заключенных государствами двусторонних и многосторонних договоров по борьбе с преступностью, общее число которых сегодня уже не поддается подсчетам.

Отдельные исследователи преступности отрицают обязательность международного сотрудничества в борьбе с нею. Действительно, за исключением ничтожного числа видов преступлений, таких, как морское пиратство, пиратское радиовещание из открытого моря и некоторые другие, совершаемых, как говорят, на "ничейной" (нейтральной) территории - в международных водах, все остальные преступления совершаются в границах территориальной юрисдикции какого-либо конкретного государства. Каждое из них само, без помощи других государств, в состоянии разыскать, изобличить и наказать виновного (если, конечно, захочет это сделать и если удастся его "достать"), то есть если он не скрылся за границу. Если совершенное им деяние не представляет большой опасности, государство может вообще отказаться от преследования и наказания виновного. Следовать или не следовать в таких случаях принципу "неотвратимости ответственности за совершенное преступление" - внутреннее дело каждого государства. Однако лиц, совершивших тяжкое преступление, государства всегда стремятся не оставлять безнаказанными, даже если для этого нужно обратиться за помощью к другим странам.

Рост числа таких случаев в мировой практике борьбы с преступностью превратил такое сотрудничество из необязательного в "насущную необходимость" <*>.

<*> Sielaff W. Interpol - Europole - "Kriminalistik" (Hamburg). 1974. N 7. S. 304.

Подобная убежденность была выражена в преамбуле Европейской конвенции о международной действительности приговоров по уголовным делам, подписанной в 1970 году в Гааге государствами - участниками Европейского Совета, в которой они отметили, что "...борьба с преступностью начинает вырастать в международную проблему".

Принципы невмешательства государств во внутренние дела друг друга

Сотрудничество государств в борьбе с преступностью неуклонно расширяется за счет включения в него новых проблем, требующих их совместного регулирования. Объектом такого регулирования становятся и отдельные вопросы, традиционно относимые к "внутренним делам" государств, но в решении которых все они (или их большинство) оказались крайне заинтересованы.

Исходя из собственного суверенитета, государства сами определяют, что именно из сферы своих "внутренних дел" собственной компетенции и в каких пределах можно и следует передать на международное регулирование. При этом "государства воздерживаются от того, чтобы объектом договора становились вопросы, составляющие исключительно внутреннюю компетенцию государств" <*>.

<*> Международное право: Учебник. М.: Международные отношения. 1994. С. 122 - 123.

Какие же дела государства относят к своей внутренней компетенции? "Внутренние дела - это вообще все дела, которые "по своей природе" являются внутренними" для государств <*> и которые могут стать объектом международных договоренностей лишь с их согласия. Но став ими, эти дела не перестают входить во внутреннюю компетенцию государств.

<*> Талалаев А.Н. Право международных договоров. М., 1980. С. 107 - 108.

"Внутренние дела" государства отличаются разнообразием: это вопросы образования, здравоохранения, путей сообщения, работа почтовых служб, экономическая и социально - культурная деятельность и т.д. Социальная политика государства и связанные с нею социальные процессы и явления также составляют внутреннюю компетенцию государства. Преступность - социальное явление, а поэтому и сама преступность, и борьба с нею - "дело внутренней компетенции каждого государства" <*>. Отсюда становится понятным, почему принцип невмешательства во внутренние дела друг друга впрямую действует в сфере сотрудничества государств в совместной борьбе с преступностью, где проявляет себя многопланово.

<*> Галенская Л.Н. Правовые проблемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью. Л., 1978. С. 12.
  1. Каждое государство само определяет для себя проблемы и направления сотрудничества с другими странами, правовые и организационные формы, в которых готово его поддерживать, объем своего участия в каждой из форм.
  2. Государства также сами определяют объем принимаемых на себя обязательств по каждому заключаемому договору, фиксируя это путем внесения в него оговорок.

Например, СССР при подписании Гаагской конвенции 1970 года о борьбе с захватом воздушных судов сделал оговорку о непризнании обязательной для себя юрисдикции Международного суда ООН по возможным спорам между двумя или более государствами, касающимся толкования или применения этой Конвенции (ст. 12) <*>.

<*> Ведомости Верховного Совета СССР. 1971. N 327. Ст. 12, п. п. 1 и 2.
  1. Даже решения, принимаемые в борьбе с преступностью в рамках международных организаций - например: ООН, ИКАО, Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) или Интерпола - не носят для государств характера вмешательства в их внутренние дела, так как имеют по своей правовой силе только рекомендательный характер.

Обратимся теперь к договорам, формирующим политику и практику государств в их совместной борьбе с преступностью.

Выше нами было проведено разделение этих договоров на две группы:

а) договоры, а правильнее сказать, многосторонние конвенции по борьбе с преступлениями отдельных видов;

б) договоры, преимущественно двусторонние (многосторонних соглашений этого типа - единицы), регламентирующие процедурные институты сотрудничества - правовую помощь по уголовным делам, экстрадицию, ведомственную (административную) помощь (о них см. ниже).

Каждый из договоров первой или второй группы по-своему воздерживается от вмешательства во внутреннюю компетенцию стран - участниц.

Принцип невмешательства во внутренние дела государств как главное положение этой политики сформулирован в договорах первой группы. Так, в ст. 18 Международной конвенции по борьбе с подделкой денежных знаков <*> сказано, что "...настоящая Конвенция оставляет незатронутым тот принцип, что действия, предусмотренные в статье 3 (определены деяния, подпадающие под действие Конвенции. - Прим. автора), должны быть в каждой стране квалифицируемы, преследуемы и судимы согласно общим правилам ее внутреннего законодательства".

<*> Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Выпуск VII. М., 1933. С. 40 - 53.

В каждой из конвенций первой группы есть обязательная статья, содержащая варианты той же нормы. Приведем ее так, как она подана, например, в п. 4 ст. 36 Единой конвенции о наркотических средствах 1961 года: "Ничто содержащееся в настоящей статье не затрагивает принципа, что преступления, к которым она относится, определяются, преследуются и караются Стороной согласно внутреннему праву данной Стороны".

Аналогичная по содержанию и почти совпадающая по формулировке норма есть и в Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (Вена, 1988 г.) - ст. 3, п. 11: "Ничто в настоящей статье не затрагивает тот принцип (выделено нами. - Н.Г.), что описание правонарушений, о которых в ней говорится, входит в компетенцию национального законодательства каждой стороны и что преследование и наказание за такие правонарушения осуществляются в соответствии с этим законодательством".

По-иному, но та же норма сформулирована в ст. 7 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (Гаага, 1970 г.), где указано, что уголовное преследование лиц, совершивших предусмотренное Конвенцией преступление, проводится "в соответствии с законодательством данного государства". Такая же норма есть и в Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (Монреаль, 1971 г.). В обеих Конвенциях рассматриваемая норма содержится в ст. 7.

В ст. 10 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства (Рим, 1988 г.), указано, что уголовное преследование лиц, совершивших любое из названных в ней преступлений, проводится "согласно законодательству данного государства".

Такая же норма есть в Европейской конвенции о пресечении терроризма (Страсбург, 1977 г.) (ст. 7), а также в Международной конвенции о борьбе с захватом заложников (ст. 8, п. 1).

Итак, в международной борьбе с преступностью принцип невмешательства во внутренние дела проявляется прежде всего в том, что: а) каждое из участвующих в сотрудничестве государств при его поддержании опирается на собственное законодательство; б) заметно ограничивает возможность договорных норм вторгаться в национальное законодательство.

Это выражается также в том, что нормы договоров первой группы, формирующих уголовно - правовую базу сотрудничества в борьбе с преступностью, по своей конструкции (структуре) являются незавершенными и неготовыми к их использованию в практических целях. Для этого у них нет даже санкции, без которой не может считаться законченной ни одна норма репрессивного характера. Государства - участники сначала должны доработать, завершить конвенционные нормы и только потом ввести их в свое внутреннее уголовное законодательство. Лишь после такой законотворческой процедуры нормы международного права могут реализоваться "в пределах территориального верховенства государств, где функционирует национальное право". В результате этой процедуры они из норм международных превращаются в нормы внутреннего права государства - уголовного или уголовно - процессуального.

Таким образом, введение в действие на территории государства не завершенных по своей конструкции норм требует со стороны каждого из них дополнительного нормотворчества и принятия специального правового акта, превращающего безадресную международную норму в норму внутреннего уголовного права, адресованную субъектам соответствующих внутригосударственных отношений. Этот результат достигается путем издания государством правового акта, которым в его уголовное законодательство вносится соответствующее изменение или дополнение.

Что же касается договоров второй группы, то в них в защите своего суверенитета от вмешательства извне государства идут еще дальше. Договоры этой группы регулируют только процедуры, порядок поддержания контактов между странами по конкретным случаям оказания правовой помощи по уголовным делам, экстрадиции, оказания ведомственной помощи. Определяются условия сотрудничества, порядок и каналы направления просьб, язык, на котором написаны отправляемая за границу просьба и ответ на нее, оговариваются возможные причины отказа в оказании правовой помощи по уголовным делам, выдаче обвиняемых и преступников, оказания ведомственной (административной) помощи.

Нормы договоров этой группы (за редким исключением) практически не требуют дополнительного нормотворчества от подписавших их государств. Они самоисполнимы и в своей самоисполнимости не затрагивают внутренних интересов государств, не вторгаются в сферу их внутренней компетенции и внутренних дел.

Принцип уважения прав и свобод человека - "обязательство государств уважать и соблюдать эти права без какой-либо дискриминации в отношении всех лиц, которые находятся в сфере их юрисдикции, то есть на которых распространяется их власть" <*>.

<*> Международное право: Учебник. М.: Международные отношения, 1994. С. 301.

Международное право долго оставалось в стороне от регулятивного воздействия на правовое положение населения в государствах. Сфера эта была для него запретной, ибо полностью относилась к внутренней компетенции государств. И каждое из них не допускало вмешательства извне в свои взаимоотношения с собственными гражданами. Как заметил Г.И. Тункин, "человек оставался в неограниченном подчинении государству" <*>.

<*> Тункин Г.И. Международное право: наследие XX века. Российский ежегодник международного права. 1992. С. - Петербург, 1994. С. 18.

Далеко не полностью, но сегодня они перестали быть сферой компетенции только государства. Отражая происходящие в мире изменения, современное международное право "во все большей степени объективно приближается к населению", все более забирая под свою защиту человека и при этом "не меняя своей природы как права межгосударственного" <*>.

<*> Курс международного права в 7 томах. Т. 3. М.: Наука, 1990. С. 68.

В настоящем исследовании нет необходимости говорить о всех правах и свободах человека. Рассмотрены будут лишь те из них, с которыми соприкасаются органы уголовного преследования и полиции при выполнении ими функциональных обязанностей в борьбе с преступностью и обусловленном ею международном сотрудничестве. Перечень их невелик, и все они входят в категорию прав гражданских: право на жизнь, свободу, личную неприкосновенность, защиту от необоснованного привлечения к уголовной ответственности.

Права и свободы человека, затрагиваемые органами уголовной юстиции и полицией в проводимой ими борьбе с преступностью, можно разделить на две группы:

а) права и свободы человека, попавшего в сферу компетенции органов уголовного преследования в качестве подозреваемого, арестованного, обвиняемого, подсудимого;

б) права и свободы человека, признанного судом виновным в совершении преступления. В этом случае нас в первую очередь интересует проблема обращения с лицами, приговоренными к лишению свободы, а также приговоренными к высшей мере наказания - смертной казни.

Рассматриваемые группы прав и свобод человека содержатся в следующих международно - правовых актах <*>: Всеобщей Декларации прав человека, принятой 10 декабря 1948 года, Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 года (вступил в силу 23 марта 1976 года), Втором факультативном протоколе (к названному выше Пакту), направленном на отмену смертной казни (принят 15 декабря 1989 года), Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (принята ООН 10 декабря 1984 года); Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (принят 9 декабря 1988 года). К таким документам надо добавить Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в Женеве в 1955 году, а также Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый Генеральной Ассамблеей ООН в 1979 году <**>.

<*> Эти акты опубликованы ООН в "Сборнике стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия". Ч. II. Права человека. Нью - Йорк, 1992. С. 273 - 334.
<**> СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М.: Международные отношения, 1989. С. 499 - 504.

Положения о защите прав и основных свобод человека, сформулированные в международных документах, имеют направляющий характер для подписавших их стран. Они стали своего рода стандартами <*>, которых должна придерживаться каждая из них в своей нормообразующей практике при разработке национального конституционного, уголовно - процессуального, уголовно - исполнительного и пенитенциарного законодательства, а также в право применительной деятельности своих компетентных служб.

<*> Роль подобных норм как стандартов впервые закреплена была в Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными 1979 года.

Появление подобных стандартов - результат соединения требований практики органов уголовного преследования и исполнения наказания разных стран в их работе с подследственными, арестованными и заключенными и рекомендаций науки. Стандарты определяют допустимый (не более) уровень вмешательства органов уголовного преследования и полиции в права человека. Всякое превышение такого допускаемого законом объема и уровня ущемления прав и свобод человека является нарушением норм административного или уголовного права и подлежит наказанию. К сожалению, эти стандарты, как, например, "Минимальные стандартные правила обращения с заключенными", все еще остаются нормами будущего, чем явлением повседневной действительности. Их все еще предстоит внедрять в работу органов полиции, прокуратуры, пенитенциарных учреждений, добиваться их неукоснительного соблюдения работниками названных служб. И это несмотря на внушительный список уже принятых документов, регламентирующих объем прав и свобод лиц, попавших в сферу деятельности органов уголовного преследования в связи с каким-либо преступлением.

Первое место среди них занимает Всеобщая Декларация прав человека 1948 года <*>. Она провозглашалась "в качестве задачи, к выполнению которой должны стремиться все народы и все государства, с тем чтобы... содействовать уважению этих прав и свобод и обеспечению... всеобщего и эффективного признания и осуществления (из Преамбулы Декларации)".

<*> Текст Декларации. См.: Сборник важнейших документов по международному праву. Ч. 1., Общая. М., С. 96 - 102, а также: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Изд. ООН. Нью - Йорк, 1992. С. 275 - 279.

Согласно ст. 5 п. 2 Международного Пакта о гражданских и политических правах 1966 года <*> "никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека... не допускается". Эта норма образует фундамент, на котором должны функционировать все остальные нормы. От требования этой нормы должны вести отсчет все остальные. Поэтому не удивительно, что с нею перекликаются многие нормы и самого Пакта, и других международно - правовых документов.

<*> Текст Пакта. См.: Сборник важнейших документов по международному праву. Ч. 1., Общая. М., 1996. С. 143 - 163 (или Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 17. Ст. 291).

В обоих цитируемых документах есть норма, прямо адресованная органам полиции, милиции и уголовной юстиции. Это ст. 9 Всеобщей Декларации прав человека: "никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию". Аналогична по содержанию, но более развернута ст. 9 Пакта о гражданских и политических правах: "Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом".

Далее в п. 2 этой статьи указывается, что "каждому арестовываемому должны быть сообщены причины его ареста и суть обвинения. Арестованный или задержанный по уголовному обвинению должен быть срочно доставлен к судье или другому должностному лицу, осуществляющему на местах судебную власть" <*>.

<*> В уголовном процессе многих западных стран органы предварительного расследования наделены широкими полномочиями по применению мер пресечения. Большими правами по задержанию пользуется и полиция. Продолжительность полицейского задержания во многих странах не регламентирована. Однако окончательное решение о предварительном заключении отнесено к компетенции судей. См.: Лубенский А.И. Предварительное расследование по законодательству капиталистических стран. М., 1979. С. 122 - 123.

Статьей 9 Пакта вводится понятие "разумного срока", в течение которого арестованный (или задержанный) имеет право на разрешение его дела или же на освобождение. При этом, как следует из текста той же статьи, содержание под стражей лиц, ожидающих такого разбирательства, "не должно быть общим правилом". Но и освобождение может быть поставлено в зависимость от представления гарантий явки в органы следствия, суд или для исполнения приговора суда.

В соответствии с п. 4 той же ст. 9 каждый, "кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей", вправе требовать судебного разбирательства его дела, чтобы именно суд мог безотлагательно решить вопрос о законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.

И наконец, последнее положение статьи 9 Пакта, которое практически незнакомо российскому правосудию: "каждый, кто был жертвой незаконного ареста или содержания под стражей, имеет право на компенсацию, обладающую исковой силой". Такая норма, введенная в законодательство ряда стран, конечно, не в силах остановить служителей правоприменительных органов от незаконных арестов или взятия под стражу, так как компенсация производится не за счет должностных лиц, а из государственных бюджетных средств. И все же присутствие такой нормы в Пакте о гражданских и политических правах, а также в законодательстве стран позволяет надеяться жертвам незаконных арестов или задержаний хотя бы на компенсацию причиненного им морального и физического страдания.

Заметное место в рассматриваемых международно - правовых актах отведено также защите прав лиц, предстающих перед судом.

Согласно ст. 14 Пакта о гражданских и политических правах все люди равны перед судами и трибуналами. Каждый человек имеет право на справедливость и публичное разбирательство его дела компетентным, независимым и беспристрастным судом.

Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана по закону судом (презумпция невиновности - ст. 14, п. 2). При рассмотрении предъявленного ему обвинения каждый человек имеет право быть подробно осведомленным на языке, который он понимает, о характере и основаниях предъявленного обвинения; иметь время и возможность для своей защиты и встречаться с выбранным им самим защитником; быть судимым в его присутствии, без неоправданной задержки, пользоваться помощью защитника даже при отсутствии средств для оплаты его труда; иметь право на вызов своих свидетелей, как и свидетелей, показывающих против него; пользоваться помощью переводчика при незнании языка, на котором ведется процесс; не подвергаться принуждению к даче показаний против себя или к признанию себя виновным.

В соответствии с п. 5 ст. 14 Пакта каждый осужденный имеет право на пересмотр вынесенного ему приговора вышестоящей судебной инстанцией. Если приговор был впоследствии отменен как вынесенный вследствие судебной ошибки, пострадавшее лицо вправе рассчитывать на компенсацию согласно закону.

Пактом в п. 7 ст. 14 было подтверждено старое правило, сложившееся еще в древнем римском праве: никто не должен быть вторично наказан за преступление, за которое он уже был осужден или окончательно оправдан в соответствии с уголовно - процессуальным законом страны.

В обоих документах есть норма, заслуживающая отдельного рассмотрения. Это ст. 5 Всеобщей Декларации 1948 года и ст. 7 Пакта о гражданских и политических правах. Их текст одинаков: "никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению и наказанию".

Присутствие такой нормы в обоих названных документах - это похвальная реакция и первая попытка мирового сообщества объявить войну издавна бытующей в разных странах открытой или маскируемой политике применения пыток и жестокости к задержанным и содержащимся под стражей арестованным, а также подозреваемым. Многочисленные факты подтверждают использование этих средств даже к свидетелям, когда силовые службы хотят получить от них нужные показания. Количество таких фактов по-прежнему остается слишком тревожным, чтобы можно было говорить об эффективности цитированной выше нормы. Но большего от нее и нельзя ожидать из-за ее абстрактности, декларативности, безадресности. К тому же в каждом из этих документов эта норма "теряется" среди других. А между тем подозреваемый, арестованный, подследственный, оказавшись в полной изоляции от окружающего мира, в замкнутом пространстве тюремной камеры, кабинета полицейского детектива или следователя, попадает в полную его власть, зависимость от его произвола. Страдающий от таких действий должностного лица человек часто лишен всякой возможности подать сигнал за пределы камеры заточения о чинимом произволе, нарушении его прав. Это провоцировало и провоцирует к подобным действиям представителей силовых ведомств, к дальнейшему использованию незаконных и жестоких методов обращения с оказавшимися в их власти людьми, так как способствовало их безответственности и безнаказанности.

Генеральная Ассамблея ООН в 1975 году приняла специальную Декларацию о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания <*>. Но с принятием этой Декларации как документа, не имевшего обязательной силы, антигуманная и преступная практика не была остановлена. 10 декабря 1984 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания <**>.

<*> Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Изд. ООН. Нью - Йорк, 1992. С. 259 - 260.
<**> Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Изд. ООН. Нью - Йорк, 1992. С. 310 - 316.

Составители Конвенции учли разноликость действий, которыми на практике часто маскируются пытки и жесткость обращения с задержанными, подозреваемыми и заключенными. А поэтому в первой же статье Конвенции было дано определение понятия "пытка": это "любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдания, физические или нравственные, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняется государственным и должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия".

Конвенция обязала подписавшие ее государства принять эффективные законодательные, административные, судебные и другие меры для предупреждения каждого из них. И при этом твердо придерживаться позиции, что "никакие исключительные обстоятельства, какими бы серьезными они ни были, не могут служить оправданием пыток" (ст. 2 Конвенции).

В ст. 4 Конвенция потребовала от государств рассматривать все акты пыток как преступление. Подлежат наказанию также попытки применения пыток, соучастие или участие в них. Суды не должны пользоваться доказательствами, полученными под пыткой, за исключением случаев, когда это необходимо сделать против лица, обвиняемого в применении пыток.

Согласно ст. 16 Конвенции государства должны предотвращать на своей территории любые другие акты жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство человека обращения и наказания, которые не подпадают под определение пытки, данное в ст. 1 Конвенции, когда такие акты совершаются государственным должностным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия.

Среди документов, направленных на защиту прав и основных свобод человека, должного внимания заслуживают Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Они были приняты на I Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями <*> в 1955 году в Женеве и одобрены Экономическим и Социальным Советом ООН (ЭКОСОС) <**>.

-------------------------------

<*> О Конгрессах ООН см. далее.
<**> Резолюции ЭКОСОС 663 (XXIV) от 31 июля 1957 года, 2076 (XII) от 13 мая 1977 года и 1984/47 от 25 мая 1984 года.

Проблема наказания и ресоциализации осужденных, а в их числе и приговоренных к лишению свободы, выходит за рамки нашего исследования. Тем не менее эти Правила необходимо здесь не только назвать, но и рассмотреть ряд их норм. И вот почему. Вопреки своему названию Правила касаются содержания в местах изоляции от общества двух категорий лиц:

Правилами подчеркивается их разный правовой статус: "подследственные заключенные", вина которых или еще не установлена следствием, или не признана судом, должны содержаться в иных условиях и режиме, отличном от содержания "осужденных заключенных". Это отличие подчеркивается Правилами четко: до приговора суда они "считаются невиновными" (ст. 84, п. 2) и к ним следует применять особый режим:

Правилами определяются другие условия, делающие содержание "подследственных заключенных" отличным от содержания осужденных. В частности, им разрешается получать пищу от родственников или приобретать ее за собственный счет, носить собственную одежду, приобретать также на собственные деньги газеты, книги, письменные принадлежности и другие предметы, позволяющие с пользой занять их время. Но при этом в Правилах содержится предостережение "не забывать о безопасности и нормальном течении жизни в заведении" (ст. 90).

Подследственным заключенным должна предоставляться возможность трудится, а их труд должен оплачиваться (ст. 89). Им также разрешается "в разумных пределах" пользоваться возможностью общаться с родственниками и друзьями, "пользующимися незапятнанной репутацией" (ст. 37), принимать их в тюрьме, подвергаясь при этом только тем ограничениям и надзору, которые необходимы для должностного отправления правосудия, соблюдения требований безопасности и обеспечения нормальной работы заведения (ст. 92).

Каждый подследственный заключенный вправе обращаться за бесплатной юридической помощью, встречаться с адвокатом, передавать ему конфиденциальные документы, подготовленные им. Его встречи с адвокатом должны происходить в присутствии, но за пределами слуха сотрудников полицейских или тюремных органов (ст. 93).

Все страны должны воплотить Стандартные минимальные правила в своем национальном законодательстве, а воплощенные, они должны всякий раз доводиться до сведения каждого задержанного при его помещении в соответствующее учреждение на период досудебного заключения.

Специальные принципы сотрудничества государств в борьбе с преступностью



Формирование специальных принципов сотрудничества государств в борьбе с преступностью проходило при самом непосредственном воздействии практики такого сотрудничества. А такие принципы, как неотвратимость ответственности за совершенное правонарушение и принцип гуманности, были почти целиком восприняты практикой международного сотрудничества из национальных систем уголовного правосудия <*>. Первый из них стал главным его двигателем. А принцип гуманности получил дополнительную и весьма ощутимую подпитку своего содержания. Ряд других принципов национального права оказался невостребованным из-за невозможности их использования в практике международной борьбы с преступностью.

<*> Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М.: Наука, 1988.

Вместе с тем в ходе сотрудничества были наработаны и собственные правила, ставшие со временем принципами, отразившими его специфические условия и особенности, отличающие его от других сфер сотрудничества государств.

В XIX веке известный русский публицист Н.Г. Чернышевский писал, что "каждый предмет имеет свой собственный характер, которым отличается от других предметов, или, как говорится, имеет свою индивидуальность. Поэтому основной принцип каждой науки должен иметь в себе особенность, должен быть таков, чтобы принадлежал именно этой науке; например, нравственная философия говорит "поступай честно", юриспруденция - "заботься об оправдании невиновного и осуждении виновного" <*>.

<*> Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений. Т. VII. М., 1950. С. 17.

Вопрос о специальных принципах, сложившихся или только нарабатываемых в нем мировым сообществом, нельзя считать решенным. Как нельзя считать законченным их перечень. Два российских автора, уделившие место в своих публикациях специальным принципам, - Л.Н. Галенская и В.П. Зимин - разошлись во мнении об их количестве и перечне. Л.Н. Галенская называет четыре принципа: неотвратимость ответственности за совершенное преступление, гуманность, защита государством прав собственных граждан за границей, невыдача политических эмигрантов <*>. В.П. Зимин принимает первые три принципа, а четвертый - невыдача политических эмигрантов - заменяет на более широкий - неоказание помощи по делам политического характера <**>.

<*> Галенская Л.Н. Правовые проблемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью. Л., 1979. С. 19 - 28.
<**> Зимин В.П. Международное сотрудничество правоохранительных органов. Академия МВД СССР. М., 1990. С. 5.

По нашему мнению, таких принципов к настоящему времени можно назвать четыре:

  1. Ограничение сотрудничества только делами о преступлениях общеуголовного характера.
  2. Неотвратимость ответственности за совершенное преступление.
  3. Гуманность.
  4. Выполнение запрашиваемых зарубежными правоохранительными органами действий - процессуальных или оперативно - розыскных - только по своему национальному законодательству.

В международных договорах о борьбе с преступностью называются и другие специальные принципы. Но при этом всегда речь идет о принципах, сфера действия которых бывает ограничена каким-либо институтом сотрудничества. Например, в экстрадиционной практике известны такие принципы, как невыдача собственных граждан, неприменимые к лицам, прошедшим через процедуру выдачи высшей меры наказания, и др. По поводу этих принципов, а это действительно специальные принципы, надо заметить, что, во-первых, как мы уже указали выше, они действуют только применительно к одному - двум международно - правовым институтам, а во-вторых, и здесь каждый из них не является общепризнанным: одни государства следуют им, другие - нет.

В международных соглашениях (например, соглашениях МВД Российской Федерации с МВД ряда стран) называются и другие принципы. Но они таковыми не являются, так как не обладают качеством императивности, то есть обязательности их соблюдения. Скорее, это пожелания сделать сотрудничество более тесным. Например, упоминаемые в некоторых межведомственных соглашениях МВД России доброжелательность, взаимная выгода, дух коллективизма призваны создать благоприятную атмосферу сотрудничества, а не стать незыблемыми его условиями.



Принцип ограничения сотрудничества только делами о преступлениях общеуголовного характера. Сотрудничество в борьбе с уголовной преступностью проводится только по преступлениям, получившим за рубежом название общеуголовных. Это название охватывает самую значительную часть преступлений, имеющихся в уголовном законодательстве стран. Но в их число не входит ряд видовых групп преступлений, прежде всего политических или преступлений, в основе которых был политический мотив их совершения. Поэтому политические преступления, а также лица, их совершившие, не подпадают под действие международных соглашений государств о совместной борьбе с уголовной преступностью.

Сотрудничество также не поддерживается по воинским преступлениям. А в ст. 3 Устава Интерпола, кроме двух названных групп преступлений, по которым члены этой организации не должны оказывать содействия друг другу, указаны также дела расового и религиозного характера. Подобные преступления создают в отношениях между странами весьма деликатные ситуации. Поэтому в их разрешение практика вносит свои разумные коррективы: в помощи по делам расового или религиозного характера отказывается, только если их совершители руководствовались исключительно политическими мотивами, преступления носили явно выраженный или скрытый политический характер.

Принцип неотвратимости ответственности за совершенное правонарушение принят в уголовной юстиции всех стран как необходимое условие поддержания в обществе духа нетерпимости к преступлениям и преступникам, как выражение исконной веры человечества в то, что всякое зло должно быть наказано. И человек, преступивший законы общества, должен ответить за это. Наказание изобличенных в совершении преступления лиц и есть претворение в жизнь этого принципа.

Угрозой наказания виновных не исчерпывается роль этого принципа в обществе и государстве. Этот принцип оказывает и большое предупредительное воздействие на неустойчивых людей. Известный итальянский криминолог Чезаре Беккариа отметил, что "одно из самых действенных средств, сдерживающих преступления, заключается не в жестокости наказаний, а в их неизбежности... Уверенность в неизбежности хотя бы и умеренного наказания произведет всегда большее впечатление, чем страх перед другим, более жестоким, но сопровождаемый надеждой на безнаказанность" <*>.

<*> Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 308 - 309.

В рассматриваемой сфере международного сотрудничества принцип неотвратимости ответственности за совершенное преступление несет на себе значительно большую нагрузку. Более ста лет назад известный российский автор В.П. Даневский высказал эту мысль так: каждое преступление, где и кем бы оно ни совершалось, есть посягательство на общий юридический порядок, объемлющий все государства, поэтому никакое преступление не должно быть оставлено безнаказанным, и каждое государство, держащее преступника во власти, должно наказать его" <*>. Поэтому именно этот принцип стал и фундаментом, на котором развивается сотрудничество, и скрепляющим его цементом, и двигателем, толкающим государства к новым совместным действиям, поиску эффективных средств и методов борьбы с преступностью. А главное - он заставляет государства заключать международные соглашения, создающие правовую базу их постоянного сотрудничества, учреждать международные организации.

<*> Даневский В.П. Пособие к изучению истории и системы международного права. Вып. II. Харьков, 1892. С. 34.

На II Международном конгрессе полиции в 1923 году в Вене, где происходило создание будущего Интерпола, один из выступающих (представитель полиции Австрии Бруно Шульц) сказал, что "международное сотрудничество в борьбе с преступностью преследует двоякую цель - идеальную и реальную. Первая - добиться признания идеи о том, что преступник является преступником везде и как враг общества нигде не должен заслуживать снисхождения, ему всюду должно быть отказано в праве убежища. Он должен быть подвергнут уголовному преследованию независимо от того, из какой страны прибыл или где совершил преступление. Эта мысль должна получить всеобщее признание.

Реальная цель - практическое осуществление этой идеи, сплочение государств в единый международный фронт борьбы с преступностью" <*>.

<*> Schultz Bruno. Nachrichtendienst uber internationale Verbrecher. Archiv fuer Kriminologie. Leipzig. Band 76. 1924. S. 33.


На международном уровне в наши дни принцип неотвратимости ответственности за совершенное преступление реализуется в самом факте сотрудничества государств в борьбе с преступностью. Думается, что именно поэтому этот принцип не упоминается в преамбулах заключаемых договоров. Он не нуждается в особом упоминании. Это и без того ясно.

Лишь изредка такую ссылку на рассматриваемый принцип можно встретить в отдельных договорах, например в преамбуле Европейской конвенции о пресечении терроризма 1977 года (Страсбург). Ее подписание страны - участницы мотивировали желанием "принять эффективные меры для обеспечения того, чтобы лица, совершающие такие акты, не избежали преследования и наказания". Этот принцип в Конвенции выделен специально, так как не во всех странах и не всегда к каждому случаю терроризма проявляется одинаковое резко негативное отношение.

Отсутствие в договоре ссылки на этот принцип не означает, что государства игнорируют его. В этом можно убедиться на примере сразу двух родственных конвенций - Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970 год, Гаага) и Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (Монреаль, 1971 год). По обеим Конвенциям участвующие в них государства правомочны осуществить свою юрисдикцию над преступником, задержанным на его территории, независимо от места совершения им преступления и его гражданства. Юрисдикция государства состоит в том, что оно согласно каждой из Конвенций может взять преступника под стражу или принять другие необходимые меры, произвести расследование. При поступлении от другого государства требования о выдаче преступника оно либо выдает его запрашивающему государству, либо "без каких-либо исключений и независимо от того, совершено ли преступление на его территории" или нет, оно должно "передать дело своим компетентным органам для целей уголовного преследования" (ст. ст. 6 и 7 Конвенции 1970 года и также ст. ст. 6 и 7 Конвенции 1971 года).

Без всякого указания на этот принцип неотвратимости ответственности воплощен в институте экстрадиции, широко используемом в международном сотрудничестве в борьбе с преступностью. В договорах государств, где речь идет об экстрадиции, предусматривается, что в том случае, когда преступник не может быть выдан просящему об этом государству, отказывающая в выдаче страна обязана возбудить против него уголовное преследование по собственному законодательству. Речь идет в данном случае о широко известном на Западе требовании, включаемом в договоры, - "aut dedere, aut punire" (или выдай, или накажи сам).

В заключение отметим, что значение рассматриваемого принципа выходит за обрисованные рамки. Он не только движет сотрудничество государств в борьбе с преступностью, когда оно действует на подготовленной правовой базе. Этот принцип императивным образом воздействует на поведение заинтересованных государств и при отсутствии между ними договорных связей. В частности, он удерживает их от беспричинных отказов в выдаче требуемого преступника или об оказании правовой помощи по уголовному делу. Государства, руководствуясь рассматриваемым принципом, чаще всего выполняют поступившую просьбу на условиях взаимности или так называемой международной вежливости.

Принцип гуманности. Энциклопедические словари приводят широкое значение термина "гуманность": человечность, человеколюбие, уважение к людям, их человеческому достоинству <*>.

<*> Советский энциклопедический словарь. М., 1982. С. 354.


На протяжении веков гуманность в принципе была чужда целям уголовной юстиции - карать виновных. Это само по себе исключало проявление к ним человеколюбия, уважение их человеческого достоинства. Да и сейчас, когда идеи гуманизма оформились в одноименный принцип уголовной политики многих государств, их органы уголовного преследования оказались в весьма противоречивой ситуации: с одной стороны, им надлежит обеспечивать защиту всех членов общества от преступных посягательств отдельных членов того же общества, применять к последним справедливые меры наказания. С другой стороны, и к ним они должны применять тот же принцип гуманности.

Несмотря на кажущуюся ненужность упоминания в сфере борьбы с преступностью требования гуманного отношения к виновным, принцип гуманности закреплен в современном уголовном законодательстве многих стран как полное отрицание применения неоправданно жестоких и мучительных их наказаний. Гуманность проявляется прежде всего в наличии в уголовных законах стран нескольких санкций за одно и то же деяние, что дает возможность избрать в каждом конкретном случае меру наказания, необходимую и достаточную, и в то же время наименьшую из тех, которые в данном случае допустимы. Когда новым законом, принятым после совершения преступления, за такое деяние устанавливается более мягкое наказание, действие этого закона распространяется и на данного преступника, если он еще не был осужден.

Далее, в странах существует широкая практика смягчения наказания и даже освобождения от него несовершеннолетних (при определенных обстоятельствах), престарелых людей, беременных женщин, неизлечимо заболевших осужденных. Широко применяется амнистия, помилование, меняется отношение к смертной казни, которая уже отменена примерно в половине стран мира <*>.

<*> Смертная казнь. Анализ мировых тенденций. Международный обзор уголовной политики. Изд. ООН. Нью - Йорк, 1990. N 38.

Л.Н. Галенская справедливо отметила связь принципа гуманности, действующего в сфере борьбы с преступностью, с принципом неотвратимости наказания за совершенное правонарушение: совершитель преступления не должен оставаться безнаказанным. Но само наказание не должно быть только карой за содеянное, а включать в себя и "цели ресоциализации преступника" <*>, чтобы "по возвращении к нормальной жизни в обществе правонарушитель оказался не только готовым, но и способным подчиняться законам и обеспечить свое существование" <**>.

<*> Галенская Л.Н. Правовые проблемы сотрудничества в борьбе с преступностью. Л., 1978. С. 26.
<**> Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Международные соглашения и рекомендации ООН в области защиты прав человека и борьбы с преступностью. М., 1989. С. 71 - 91.

Долгое время функция наказания, репрессии, выполняемая правоприменительными органами государства и его пенитенциарными учреждениями, признавалась единственно правильной и пригодной в отношении правонарушителей. Более того, и среди практических работников, и среди ученых бытовало убеждение, что прошедший их правонарушитель станет законопослушным членом общества.

Недостаточная эффективность подобной политики заставила государства под сильным воздействием современной теории ресоциализации правонарушителей подключить к репрессивным формам исправления осужденных другие - воспитательные, моральные, духовные, то есть гуманные, - и применять их с учетом индивидуальных особенностей и потребностей перевоспитания каждого правонарушителя.

Еще в 1950 году Генеральная Ассамблея ООН Резолюцией 415 приняла решение возглавить все усилия мирового сообщества по борьбе с преступностью, приняла на себя ответственность за ее предупреждение, в том числе и ресоциализацию правонарушителей в целях предотвращения рецидива с их стороны. Эта работа стала постоянной в программах ООН и ее Экономического и Социального Совета. В порядке периодического контроля состояния дел в странах, знакомства с динамикой преступности и принимаемыми странами мерами борьбы с нею ООН стала регулярно, один раз в пять лет, проводить Международные конгрессы по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями.



В свете принципа гуманности необходимо обратить особое внимание на заключительную часть названия этих конгрессов - "обращение с правонарушителями". Английское словосочетание "treatment of offenders", используемое в первоисточнике, означает режим обращения, обхождение с преступниками, некарательное воздействие на них с целью их исправления. И это лучше всего передает содержание принципа гуманности в проводимой ООН политике ресоциализации правонарушителей, особенно осужденных к лишению свободы, с целью их возвращения к жизни в обществе в качестве законопослушных его членов.

Поэтому принцип гуманности не может быть отброшен государствами в их совместном уголовном преследовании виновных в совершении преступления лиц и реализации принципа неотвратимости ответственности за содеянное ими зло.

Он прямо или косвенно присутствует во многих международно - правовых документах, предписывающих или рекомендующих государствам придерживаться согласованных правил в обращении с лицами, попавшими в сферу уголовного преследования в качестве подозреваемого или обвиняемого, задержанного или арестованного, осужденного или заключенного, или же просто проходящего по делу свидетеля.

Содержащие в себе принцип гуманности документы можно разделить как бы на два блока:

а) Первый блок международных документов с гуманистической направленностью действия касается именно обращения с лицами, арестованными или взятыми под стражу в порядке меры пресечения, а также лицами, осужденными к лишению свободы. Это:

<*> Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Изд. ООН. Нью - Йорк, 1992. С. 319 - 323.

б) Второй блок - это документы, нацеленные на то, чтобы в практике правоохранительных органов по борьбе с правонарушениями были навсегда изжиты пытки и факты жестокого, бесчеловечного обращения и наказания лиц, с которыми приходится иметь дело сотрудникам этих органов, особенно лиц, лишенных свободы. Все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности (ст. 10, п. 1 Международного пакта о гражданских и политических правах; принцип 1 Свода принципов защиты всех лиц... 1988 года).

Принятию специальных международных документов по этому вопросу предшествовало требование запрещения пыток и жестоких методов обращения с людьми, сформулированное впервые в ст. 5 Всеобщей Декларации прав человека 1948 года и ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Причины появления таких статей в названных документах, а также принятия вслед за ними и двух специальных международных актов говорят сами за себя, а вот скорость их следования одного за другим с небольшими интервалами указывает на то, что каждый предыдущий не возымел действия, на которое был рассчитан. Особое беспокойство было проявлено мировым сообществом, когда такая участь фактически постигла первый специальный документ, которым стала Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятая Генеральной Ассамблеей ООН в 1975 году в качестве рекомендации странам <*>. Через девять лет, в 1984 году, ООН приняла посвященный этой проблеме более действенный документ - Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. От Декларации она отличалась не только объемом (33 статьи, в Декларации - 12), но и, главным образом, тем, что все ее положения имели обязательный характер для подписавших ее стран (см. о Конвенции ниже). В частности, Конвенция обязала всех ее участников в рамках их национальной юрисдикции принять эффективные меры по недопущению применения пыток и аналогичных видов обращения и наказания. Для этого они должны были провести криминализацию всех названных в ст. 1 действий по применению пыток и действий, представляющих собой участие, соучастие, подстрекательство или попытку к совершению пытки.

<*> Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Изд. ООН. Нью - Йорк, 1992. С. 259 - 260.

И Декларация 1975 года, и Конвенция 1984 года адресованы в первую очередь органам уголовной юстиции и полиции (в России - милиции), так как именно они ежедневно занимаются допросами, задержаниями подозреваемых, изобличением виновных, поиском доказательств преступления. В п. 2 ст. 1 Декларации пытка квалифицируется как "усугубленный и преднамеренный вид жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания". Объектом таких действий могут стать не только арестованные или заключенные, но и, как указано в ст. 1 Декларации и ст. 1 Конвенции, третьи лица. Такими "третьими" лицами, пытками которых или другими видами жестокого, бесчеловечного обращения с ними органы уголовного преследования стремятся воздействовать на подозреваемых, обвиняемых и даже свидетелей, могут быть родственники и близкие проходящих по делу лиц.

Идеями гуманизма пропитаны все нормы Всеобщей Декларации прав человека 1948 года (например, ст. ст. 3, 4, 5, 9, 11), Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 года, Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года.

В ст. 10 п. 1 этого Пакта указывается, что "все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности".

В соответствии со ст. 10 Европейской конвенции о международной действительности приговоров по уголовным делам, подписанной в 1970 году 16 государствами - членами Совета Европы, приговор, вынесенный судом одной страны, в случае его исполнения в другой стране переходит в сферу регулирующего действия законов той страны. А вот правом амнистии или помилования может пользоваться и то, и другое государство.

Идеями гуманности проникнуты нормы и положения международных документов, где речь идет о применении к осужденным высшей меры наказания. В частности, в ст. 6 Пакта о гражданских и политических правах сказано, что право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни.

В странах, которые не отменили высшей меры наказания, смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие преступления в соответствии с законом, который действовал во время совершения преступления. А назначенное наказание может быть исполнено только после вступления в силу окончательного приговора, вынесенного компетентным судом.

Смертный приговор не выносится за преступления, совершенные лицами моложе восемнадцати лет, и не приводится в исполнение в отношении беременных женщин.

Каждый, кто приговорен к смертной казни, имеет право просить о помиловании или о смягчении приговора. Амнистия, помилование или замена смертного приговора могут быть дарованы во всех случаях.

Как указано в заключительной части ст. 6, "ничто не может служить основанием для отсрочки или недопущения отмены смертной казни каким-либо участвующим в настоящем Пакте государством".