Мудрый Юрист

Иммунитет от уголовного преследования в российском праве

Цветков Юрий Анатольевич, старший следователь Головинской межрайонной прокуратуры г. Москвы, аспирант Института государства и права РАН.

Борьба с преступностью, особенно с ее коррупционными и организованными формами, встречает в России самое изощренное и эффективное противодействие. Одним из объективных факторов, существенно осложняющих эту борьбу, является несовершенство правовой системы, которое умело используется в своих интересах представителями криминальных структур. Наибольшей привлекательностью для них, несомненно, обладает институт иммунитетов от уголовного преследования, который в силу своей неудачной законодательной конструкции ставит под сомнение воплощение фундаментальной для правового государства идеи - равенства граждан перед законом и судом.

Принцип равноправия, провозглашенный в ст. 19 Конституции РФ и в ст. 4 УК РФ (в числе принципов уголовного судопроизводства по новому УПК РФ он отсутствует), заключается в том, что все равны перед законом и судом и в случае совершения преступления подлежат уголовной ответственности на равных основаниях независимо от своего должностного положения и других обстоятельств. Конституция РФ наделяет отдельных должностных лиц государства неприкосновенностью, которая по смыслу основного закона должна стать гарантией независимости в осуществлении возложенных на них полномочий. Неприкосновенностью обладают Президент РФ, члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы и судьи, при этом само понятие неприкосновенности раскрывается только в ст. 98 Конституции РФ, указывающей на то, что федеральный парламентарий не может быть задержан, арестован, подвергнут обыску, кроме случаев задержания на месте преступления, а также подвергнут личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено Федеральным законом для обеспечения безопасности других людей. Вероятно, вопрос о неприкосновенности Президента РФ и судей должен решаться по аналогии с положениями названной статьи. Согласно ч. 2 ст. 122 Конституции РФ судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом, а значит, помимо неприкосновенности, судья может также пользоваться иммунитетом от уголовного преследования, который выражается в наличии установленных законом препятствий для привлечения отдельной категории лиц к уголовной ответственности. Интересно отметить, что Конституция РФ не предусматривает такой возможности ни для Президента РФ, ни для членов парламента, хотя прямо и не исключает ее.

Федеральное законодательство до введения в действие нового УПК РФ наделяло неприкосновенностью и иммунитетом более широкий по сравнению с Конституцией круг должностных лиц. Помимо указанных, иммунитетом обладали (и продолжают обладать) депутаты представительных органов власти субъектов Федерации, депутаты, члены выборных органов и выборные должностные лица местного самоуправления, Председатель Счетной палаты РФ, его заместитель и аудиторы, Уполномоченный по правам человека в РФ, члены избирательных комиссий с правом решающего голоса на период проведения выборов, прокуроры и следователи прокуратуры, а в соответствии с нормами международного права - дипломатические представители иностранных государств. Вместе с тем в законодательстве не существует ни одной нормы, которая предоставляла бы право пользоваться иммунитетом Президенту РФ. Ст. 93 Конституции РФ регламентирует лишь процедуру отрешения Президента от должности, для инициирования которой требуется выдвижение Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. Трактовать положения данной статьи таким образом, что Президент РФ не может быть привлечен к уголовной ответственности вообще ни за какое преступление, кроме тяжкого или особо тяжкого, а привлечение его к ответственности за совершение преступлений указанных категорий допустимо лишь после отрешения от должности, было бы неоправданным расширением ее действительного содержания. Следовательно, неурегулированность вопроса об уголовно - процессуальном, да и вообще юридическом иммунитете Президента РФ надо рассматривать как пробел в российском законодательстве.

Проблема обоснованности расширения круга лиц, пользующихся иммунитетом от уголовного преследования, а также целесообразности и эффективности этого института является одной из наиболее острых в нашем обществе. Иммунопрофицит становится опаснейшим симптомом коррумпированности властных элит. События последних лет дают немало примеров, когда лидеры преступных группировок стремятся проникнуть в представительные органы власти на федеральном и местном уровнях с единственной целью: стать недосягаемыми для правоохранительных органов. Юридическая неприкосновенность создает благотворную почву для фактической неприкасаемости отдельных, а подчас и одиозных лиц, в то время как изначальное предназначение этого института - повысить гарантии независимости в политической деятельности и при отправлении правосудия - достигается далеко не всегда именно в силу тех недостатков, которые заложены в самом механизме его реализации. Поэтому задача данной статьи - обратить внимание на ряд несовершенств, вскрывающихся в процессе применения уголовно - процессуальных иммунитетов в правоохранительной практике, для чего предлагается рассмотреть особенности привлечения к уголовной ответственности таких категорий должностных лиц, как федеральный парламентарий, судья и прокурор. В начале проанализируем положения федерального законодательства, действовавшего до момента введения в действие нового УПК РФ.

Содержание и механизм реализации уголовно - процессуального иммунитета члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального собрания РФ зависели от того, связаны ли действия, за которые они подвергались уголовному преследованию, с осуществлением ими полномочий парламентариев или не связаны. Так, если в ходе парламентских дебатов в произнесенной речи или высказанной реплике парламентарий оскорбит либо оклевещет кого-либо или если парламентарий получит взятку от представителя коммерческой организации за то, что проголосует за выгодный этой организации законопроект, то такие действия могли рассматриваться как связанные с осуществлением его полномочий. Напротив, если парламентарий в своей квартире в ходе ссоры причинит вред здоровью кого-либо из своих родственников или в результате управления автомобилем в состоянии алкогольного опьянения совершит наезд на граждан, то такие действия не могли считаться связанными с осуществлением его полномочий. В случае возбуждения уголовного дела в отношении члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы орган дознания или следователь в трехдневный срок сообщал об этом Генеральному прокурору РФ и в соответствующую палату Федерального собрания РФ. Если действия, которые стали основанием к возбуждению уголовного дела в отношении парламентария, были связаны с осуществлением полномочий последнего, то Генеральный прокурор в недельный срок после получения сообщения вносил в соответствующую палату Федерального собрания представление о лишении парламентария неприкосновенности. Отказ соответствующей палаты парламента дать согласие на лишение парламентария неприкосновенности являлся обстоятельством, исключающим производство по уголовному делу и влекущим его прекращение. Если же уголовное дело возбуждалось в отношении действий парламентария, не связанных с осуществлением им своих полномочий, то согласия соответствующей палаты парламента на производство предварительного следствия по такому делу не требовалось. Однако в случае, когда в ходе следствия по такому делу возникала необходимость произвести задержание, арест, обыск (кроме случаев задержания на месте преступления) или допрос парламентария, согласие соответствующей палаты Федерального собрания было обязательно. После окончания дознания или предварительного следствия по обеим категориям уголовных дел, возбужденных в отношении парламентария, дело не могло быть передано в суд без согласия соответствующей палаты Федерального собрания РФ.

Положение, согласно которому действие уголовно - процессуального иммунитета в отношении федерального парламентария ставилось в зависимость от того, преследуется ли он в уголовном порядке за действия, связанные с осуществлением его полномочий или за действия, не связанные с их осуществлением, возникло в тексте ст. 19 Закона "О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального собрания РФ" под влиянием Постановления Конституционного Суда РФ по данному вопросу, вынесенного 20 февраля 1996 года. Названное Постановление в той или иной степени было направлено на ограничение депутатского иммунитета, который на тот момент оказался несоизмеримо шире, чем это предусмотрено в нормах Конституции РФ. Однако насколько удачно данное положение в свете его практической реализации? Не всегда существует четкая грань между деятельностью, связанной с осуществлением полномочий парламентария и не связанной с ним. Такую грань непросто выявить, когда, например, депутат Государственной Думы или член Совета Федерации вопреки установленному Законом ограничению занимается предпринимательской деятельностью, используя при этом свои полномочия в коммерческих интересах, то есть совершает преступление, предусмотренное ст. 289 УК РФ. Поэтому первостепенное значение приобретал вопрос о том, кто будет определять, связано ли уголовное преследование с парламентской деятельностью лица или нет, однако в Законе такое указание отсутствует.

Отдельные сомнения вызывало и продолжает вызывать положение п. "б" ч. 2 ст. 19 упомянутого Закона о том, что парламентарий без разрешения соответствующей палаты Федерального собрания не может быть "подвергнут" допросу. Дело в том, что согласно ст. 51 Конституции РФ как подозреваемый, так и обвиняемый вправе отказаться от дачи показаний по расследуемому в их отношении уголовному делу; поэтому даже в случае снятия с парламентария неприкосновенности никто не сможет "подвергнуть" его допросу вопреки его собственному желанию. Если же парламентарий допрашивается в качестве свидетеля или потерпевшего, то согласно ст. 21 того же Закона и п. 4 упомянутого Постановления Конституционного Суда он вправе отказаться от дачи показаний только об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с осуществлением своих полномочий.

Очевидно, что новая редакция статей Закона, посвященных парламентскому иммунитету, была далека от совершенства, и весьма сомнительно, что парламентарии действительно стремились реально ограничить свой иммунитет. В этом отношении более решительными оказались Положения Закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ" от 6 октября 1999 года, согласно которым в случае совершения депутатом посягательства на личность или иных преследуемых в уголовном порядке действий, не связанных с осуществлением им своих полномочий, согласие законодательного (представительного) органа требовалось только для передачи дела в суд.

Уголовно - процессуальный иммунитет судьи определен в ст. 16 Закона "О статусе судей в РФ", который вступил в действие в 1992 году, то есть еще до принятия новой российской Конституции. Отдельные положения данной статьи стали предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ в 1996 году и были признаны соответствующими основному закону. Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. эта статья изложена в новой редакции, совпадающей по содержанию с соответствующими положениями УПК РФ. До внесения указанных изменений немногим менее десяти лет существовал следующий порядок. Уголовное дело в отношении судьи возбуждалось только Генеральным прокурором РФ или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии на то согласия соответствующей квалификационной коллегии судей, которая является органом судейского сообщества, обеспечивающим реализацию законодательства о статусе судей. Судья не мог быть привлечен к уголовной ответственности, заключен под стражу, подвергнут приводу без согласия соответствующей квалификационной коллегии судей. Заключение судьи под стражу допускается не иначе как с санкции Генерального прокурора РФ или лица, исполняющего его обязанности, либо решением суда. Решение квалификационной коллегии соответствующего уровня об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи могло быть обжаловано в Высшую квалификационную коллегию судей России. Решение Высшей квалификационной коллегии об отказе дать согласие на возбуждение в отношении судьи уголовного дела не исключало возможности его обжалования в судебном порядке, если этим решением затрагивались права гражданина, пострадавшего от действий судьи.

Иммунитет судьи, при всей его схожести с парламентским, имел ряд отличительных особенностей. Во-первых, его содержание не зависело от того, связаны ли действия судьи, которые послужили основанием к уголовному преследованию, с отправлением правосудия или не связаны. Во-вторых, Закон не оговаривал передачу уголовного дела в суд получением согласия квалификационной коллегии, а указывал лишь на необходимость получить согласие на привлечение судьи к уголовной ответственности. Возникает вопрос: что понимал законодатель под привлечением к уголовной ответственности?

Из смысла ст. 19 Закона "О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального собрания РФ" вытекало, что привлечение к уголовной ответственности могло быть связано либо с возбуждением уголовного дела в отношении парламентария, либо с передачей уголовного дела по обвинению парламентария в суд. Однако Закон "О статусе судей в РФ" четко разделял возбуждение уголовного дела в отношении судьи и привлечение судьи к уголовной ответственности. Следовательно, привлечение к уголовной ответственности законодатель связывал именно с преданием суду, что теоретически ошибочно. Понятие уголовной ответственности имеет два аспекта. С одной стороны, уголовная ответственность - это обязанность лица, совершившего преступление, понести те неблагоприятные последствия, которые законодатель связывает с совершением преступления, то есть в конечном счете понести наказание, а с другой стороны, это сам процесс возложения на лицо тех неблагоприятных последствий, которые оно обязано претерпеть за совершенное преступление, то есть в подавляющем большинстве случаев уголовная ответственность - это реализация санкции уголовно - правовой нормы. Таким образом, лицо может быть привлечено к уголовной ответственности только по вступившему в отношении его в законную силу обвинительному приговору суда. Поскольку правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ), ни один орган или должностное лицо, помимо самого суда, не вправе решать, какой приговор суда подлежит вступлению в законную силу, а какой - нет.

Иммунопрофицит парламентариев и судей объективно вынуждал правоохранительные органы искать способы, позволяющие его обойти. Так, если парламентарий или судья совершал преступление в соучастии, то уголовное дело можно было возбудить в отношении соучастников - например в отношении помощника депутата или секретаря судебного заседания - и выйти с ходатайством о снятии неприкосновенности только тогда, когда в ходе следствия уже собраны достаточные доказательства вины обладающих иммунитетом лиц. Наконец, уголовное дело можно было возбудить не в отношении самого парламентария или судьи, а по факту совершенного им деяния. Если эти лица совершали не одно, а несколько деяний, содержащих признаки преступления, то инициировать процедуру уголовного преследования можно было сначала по одному из совершенных ими деяний, а в случае отказа на лишение неприкосновенности - повторно инициировать эту процедуру, но уже в отношении другого деяния.

Стоит обратить внимание и на то, как действовал институт уголовно - процессуальных иммунитетов в отношении самих прокуроров и следователей прокуратуры, поскольку им принадлежит одна из ключевых ролей в реализации этого института. В российской Конституции прокуратура РФ по недоразумению отнесена к судебной власти, что противоречит ее правовой природе и функциональному назначению. Обладая определенными властными полномочиями, прокуратура вместе с тем не принадлежит ни к одной ветви власти, а осуществляет от имени государства надзор за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, действующих на его территории. По существу, прокуратура - это единственный надзирающий орган, который предусмотрен основным законом. Если прокуратура - высшая надзорная инстанция в государстве, то такое ее положение логически исключает наличие какого-либо органа, который надзирал бы за самой прокуратурой, кроме судебных форм надзора. В противном случае потребовался бы орган, надзирающий за органом, который надзирает за прокуратурой, - и так до бесконечности. В развитие этой правовой идеи следует и законодательство. Согласно ст. 42 Закона "О прокуратуре РФ" любая проверка сообщения о факте правонарушения, совершенного прокурором или следователем органов прокуратуры, возбуждение против них уголовного дела (за исключением случаев, когда прокурор или следователь застигнут при совершении преступления), производство расследования отнесены к исключительной компетенции органов прокуратуры. В Приказе Генерального прокурора РФ от 1998 года под N 44 указано, что решить вопрос о проведении проверки в отношении прокурора или следователя прокуратуры в порядке ст. 109 УПК РСФСР мог только руководитель органа прокуратуры, к компетенции которого относится назначение на занимаемую этим прокурором или следователем должность, либо вышестоящий прокурор. Должностное лицо, которому поручено проведение проверки, принимало по ее результатам решение о возбуждении уголовного дела в отношении прокурора или следователя только с согласия прокурора, назначившего их на должность. В отношении лиц, назначаемых на должность Генеральным прокурором РФ, материалы для решения вопроса о возбуждении уголовного дела направлялись Генеральному прокурору РФ, а по его указанию решение по поступившим материалам могли также принимать его заместители. Возникал вопрос: кто дает согласие на возбуждение уголовного дела в отношении самого Генерального прокурора РФ? Исходя из смысла ст. 112 УПК РСФСР, уголовное дело в отношении Генерального прокурора РФ мог возбудить любой прокурор, если преступление совершено на подведомственной этому прокурору территории, равно как и следователь прокуратуры, если совершенное Генеральным прокурором деяние содержало признаки преступления, отнесенного к подследственности следователя прокуратуры. Такой порядок явно не соответствовал положению и роли Генерального прокурора РФ в государственной системе, подтверждением чему послужили события, связанные с личностью Ю.И. Скуратова.

Ряд отмеченных недостатков предполагалось устранить в проекте УПК, подготовленном рабочей группой, возглавляемой заместителем главы администрации Президента РФ Д. Козаком. Этот проект существенно упрощал действующую систему и сводил ее к тому, что согласие на снятие иммунитета со всех категорий должностных лиц должна давать коллегия, состоящая из трех профессиональных судей соответствующего звена. Однако такое по-своему решительное предложение не нашло поддержки у законодателей, и в итоге 22 ноября 2001 года ими в окончательной редакции принят УПК РФ, который лишь усложнил существовавший порядок. УПК РФ вводится в действие с 1 июля 2002 года; вместе с тем, согласно ст. 4 Закона "О введении в действие УПК РФ", действующие на территории РФ нормативные правовые акты, содержащие уголовно - процессуальные нормы впредь до их приведения в соответствие с УПК РФ, применяются в части, не противоречащей УПК РФ. В настоящее время соответствующие коррективы внесены лишь в Закон "О статусе судей в РФ". Таким образом, некоторые из рассматриваемых нами положений по-прежнему сохраняют свою силу и дополнительно укрепляют процессуальный иммунитет членов федерального парламента и иных лиц.

Институт иммунитетов по новому УПК РФ имеет следующие особенности:

  1. все посвященные иммунитету от уголовного преследования нормы теперь сведены в один правовой акт и помещены в 52 главу Кодекса (это единственная положительная особенность);
  2. круг лиц, которые могут пользоваться иммунитетом, расширен за счет включения в него Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, следователя (не ограничиваясь следователями прокуратуры), адвоката;
  3. препятствия для привлечения к уголовной ответственности тех категорий, которые пользовались иммунитетом ранее (парламентариев и судей), существенно возросли.

Обращает внимание, что по-прежнему не прописан порядок уголовного преследования действующего Президента РФ, а также то, что в числе лиц, пользующихся иммунитетом, отсутствуют высшие должностные лица субъектов Федерации, в то время как выборные должностные лица органов местного самоуправления таким иммунитетом наделены. Лишь в ч. 5 ст. 114 УПК РФ предусмотрен особый порядок отстранения от должности главы органа исполнительной власти субъекта РФ при предъявлении ему обвинения в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В этом случае Генеральный прокурор РФ направляет Президенту РФ представление о временном отстранении от должности указанного лица, а Президент в течение 48 часов с момента поступления представления принимает решение о временном отстранении либо отказывает в этом. Такой порядок юридически непоследователен, но политически верен, поскольку направлен на ослабление положения региональных лидеров перед федеральным центром и муниципальной властью.

Анализ норм нового УПК РФ позволяет выделить три модели иммунитетов от уголовного преследования. Они связаны в первую очередь с процедурой возбуждения уголовного дела в отношении отдельной категории лиц либо привлечения в качестве обвиняемого, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту обнаружения признаков преступления. В рамках первой модели, предусматривающей наиболее сложный порядок привлечения к уголовной ответственности, реализуется иммунитет федеральных парламентариев и судей. Она включает в себя три стадии:

  1. Заключение коллегии, состоящей из трех судей Верховного Суда РФ, о наличии в действиях парламентария или судьи признаков преступления, которое дается на основании соответствующего представления Генерального прокурора РФ. (В отношении мировых судей и судей судов 2-го (районного) звена такое заключение дает коллегия, состоящая из трех судей суда 3-го звена, то есть суда субъекта Федерации).
  2. Согласие соответствующей "корпорации" (палаты парламента, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей соответствующего уровня) на возбуждение уголовного дела в отношении члена этой "корпорации" либо на привлечение его в качестве обвиняемого.
  3. Вынесение Генеральным прокурором РФ постановления о возбуждении уголовного дела или привлечении в качестве обвиняемого.

У этой модели есть два существенных отличия от ранее действовавшей. Так, если раньше возбудить уголовное дело в отношении данной категории лиц мог любой орган дознания, следователь или прокурор, то сейчас этим правом наделяется только Генеральный прокурор РФ, а помимо согласия соответствующей палаты парламента или квалификационной коллегии судей теперь требуется также заключение коллегии, состоящей из трех судей Верховного Суда РФ, о наличии в действиях названных лиц признаков преступления. Определенное недоумение вызывает первая стадия рассматриваемой модели. Совершенно очевидно, что давая заключение о наличии признаков преступления, коллегия судей фактически предрешает вопрос о доказанности обвинения (подозрения) и подменяет таким заключением приговор суда. Ведь если суд уже на стадии возбуждения уголовного дела либо предъявления обвинения усматривает в деянии лица признаки преступления, то необходимость в производстве предварительного расследования в принципе отпадает и можно сразу перейти к рассмотрению вопроса о назначении наказания.

Вторая модель объединяет те категории лиц, уголовное дело в отношении которых может возбудить только прокурор. Разница между этими лицами состоит лишь в уровне прокурора, обладающего такими полномочиями. Решение о возбуждении уголовного дела в отношении Председателя Счетной палаты РФ, его заместителя и аудиторов Счетной палаты РФ, Уполномоченного по правам человека в РФ, Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, а также кандидата в Президенты РФ либо о привлечении названных лиц в качестве обвиняемых может принять только Генеральный прокурор РФ. В отношении депутата, члена выборного органа местного самоуправления, выборного должностного лица органа местного самоуправления такое решение может принять прокурор субъекта РФ, а в отношении следователя и адвоката - любой прокурор. Здесь необходимо оговориться по поводу иммунитета следователя. Дело в том, что до введения в действие нового УПК РФ иммунитетом пользовались не все следователи, а только следователи прокуратуры. Казалось бы, таким образом законодатель компенсировал ограниченную им, по сравнению с УПК РСФСР, процессуальную самостоятельность следователя, но это далеко не так. Выше отмечалось, что уголовное дело в отношении следователя прокуратуры мог возбудить только тот прокурор, который обладает правом назначения и увольнения этого следователя, или вышестоящий прокурор. Теперь же, следуя букве закона, такая возможность предоставлена прокурору любого уровня. Так, например, уголовное дело в отношении старшего следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ может возбудить прокурор района. Содержится ли вообще какой-то смысл в этой норме, если, согласно ст. 146 УПК РФ, при возбуждении любого уголовного дела требуется согласие прокурора? Подобная ситуация не может не настораживать, тем более что расследование уголовных дел в отношении лиц, обладающих иммунитетом, отнесено к подследственности именно следователей прокуратуры.

Третья модель сконструирована для привлечения к уголовной ответственности депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов РФ и прокуроров. Решение о возбуждении уголовного дела в отношении депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ либо о привлечении его в качестве обвиняемого принимает прокурор соответствующего субъекта Федерации с согласия коллегии, состоящей из трех судей суда 3-го звена, то есть суда того же субъекта Федерации. Заметим, что в данном случае требуется не заключение судебных органов о наличии в действиях депутата признаков преступления, а всего лишь их согласие с решением прокурора. Похожая схема применяется и в отношении самих прокуроров. Так, возбудить уголовное дело в отношении прокурора либо привлечь его в качестве обвиняемого может только вышестоящий прокурор с согласия судьи районного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Последний момент вызывает отдельные опасения. Во-первых, представляется нелогичным тот факт, что судья районного суда будет давать согласие в отношении прокуроров разного уровня - от прокурора района до заместителя Генерального прокурора РФ. Во-вторых, следует учесть, что местом совершения прокурором района должностного преступления всегда является место его работы, которое, как правило, совпадает с местом нахождения суда того же района. Насколько в этом случае решение судьи будет объективным?

Несколько иначе решен вопрос с иммунитетом Генерального прокурора РФ. В ст. 448 УПК РФ сказано, что решение о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ либо о привлечении его в качестве обвиняемого принимает коллегия, состоящая из трех судей Верховного Суда РФ. Получается, что суд в данном случае, вопреки провозглашенному в ст. 15 УПК РФ принципу состязательности сторон, выполняет несвойственную ему функцию обвинения. В то же время так и остается неясным, кто же обладает правом инициировать уголовное преследование в отношении Генерального прокурора РФ.

Избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу, а также решение о производстве обыска (за исключением задержания на месте преступления), выемки, о наложении ареста на почтово - телеграфную корреспонденцию и о прослушивании телефонных и иных переговоров в отношении лиц, пользующихся иммунитетом, принимается в соответствии с одной из трех рассмотренных выше моделей. Отметим, что проведение указанных следственных действий целесообразно только при условии их внезапности для подозреваемого или обвиняемого. Однако процедура принятия решения об их проведении в отношении тех же парламентариев и судей полностью исключает какую-либо внезапность, поскольку предполагает их участие в этой процедуре.

Завершая анализ положений нового УПК РФ, следует обратить внимание, что согласие на направление уголовного дела в суд требуется в нем только в отношении членов федерального парламента. В случае, когда уголовное дело в отношении члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы было возбуждено либо привлечение его в качестве обвиняемого состоялось с согласия соответственно Совета Федерации или Государственной Думы, Генеральный прокурор РФ после окончания предварительного расследования представляет в соответствующую палату Федерального собрания РФ ходатайство о даче согласия на направление уголовного дела в суд. Отказ соответствующей палаты парламента в удовлетворении этого ходатайства влечет прекращение уголовного преследования.

Не вызывает сомнений, что как по новому УПК РФ, так и по другим рассмотренным выше нормативным правовым актам наиболее сильным, а точнее, гипертрофированным иммунитетом обладают депутаты Государственной Думы, члены Совета Федерации и судьи. Законодательная конструкция парламентского и судейского иммунитетов вызывает ряд существенных нареканий. Во-первых, представляется принципиально ошибочным, что согласие на принятие основных процессуальных решений по уголовному делу в отношении парламентария или судьи должен давать орган, который связан с этими лицами узами корпоративной солидарности. Не исключено, что члены соответствующей палаты парламента или квалификационной коллегии судей при решении вопроса о даче согласия на уголовное преследование в отношении своих коллег будут руководствоваться в первую очередь личными мотивами, а не требованиями закона. Пагубность подобной практики заключается еще и в том, что наличие у палаты парламента или квалификационной коллегии судей соответствующих полномочий ставит парламентария или в большей даже степени судью в зависимость от этих органов, предоставляя последним реальные механизмы внутрикорпоративного манипулирования. Парламентарий или судья становится неуязвимым для закона и совершенно беззащитным перед лицом собственных функционеров. Ситуация усугубляется еще и тем, что 15 декабря 2001 г. Закон "О статусе судей в РФ" дополнен нормами о дисциплинарной ответственности судей, в соответствии с которыми квалификационной коллегией на судью может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде предупреждения или досрочного прекращения полномочий судьи. Поэтому гораздо проще устранить неугодного судью при помощи механизмов дисциплинарной, а не уголовной ответственности. Таким образом, законодательная конструкция иммунитетов в ее нынешней форме есть не что иное, как правовой капкан, в который попадают как сами правоохранительные органы, так и те, кто этим иммунитетом пользуется.

Вторым существенным недостатком института парламентского и судейского иммунитетов является тот круг процессуальных решений, который ставится в зависимость от усмотрения соответствующей палаты Федерального собрания или квалификационной коллегии судей. В первую очередь это касается вопроса о предоставлении согласия на возбуждение уголовного дела и направление его в суд. Дело в том, что сам факт возбуждения уголовного дела, в отличие от таких действий, как задержание, арест или обыск гражданина, еще не влечет непосредственного ограничения или ущемления чьих-либо прав, а, напротив, служит основанием для возникновения дополнительных прав и гарантий со стороны закона для вовлеченных в поле уголовного преследования лиц. Мнение о том, что возбуждение уголовного дела нагнетает негативную психологическую атмосферу и создает обстановку неуверенности для лица, в отношении которого оно возбуждено, несостоятельно и демагогично. Нагнетанию напряженности могут способствовать самые разнообразные факторы, и прежде всего - состояние неопределенности, в то время как возбуждение уголовного дела позволяет разобраться в спорной в правовом отношении ситуации в строго определенных законом формах. Кроме того, в большинстве случаев без производства следственных действий вообще невозможно собрать убедительные данные о причастности какого-либо лица к совершению преступления, а следовательно и получить согласие на возбуждение в отношении его уголовного дела. Что же касается вопроса о согласии на передачу уголовного дела в суд, то в данном случае, предрешая вопрос об обоснованности и доказанности обвинения, несудебные органы, к которым относятся и парламент, и квалификационные коллегии судей, фактически подменяют собою суд, что противоречит основам конституционного строя и принципам правового государства.

Третий недостаток, присущий скорее судейскому иммунитету, заключается в том, что основные процессуальные решения должен принимать Генеральный прокурор РФ, независимо от уровня судьи. Такой порядок препятствует оперативности и пропорциональности прокурорского реагирования, поскольку в настоящий момент в России действуют две тысячи мировых и более двенадцати тысяч федеральных судей, а в перспективе их число должно существенно возрасти. Безусловно, прокурор не может обладать полномочиями по инициированию уголовного преследования в отношении судьи того же уровня. Ведь очевидно, что, например, деятельность прокурора района теснейшим образом связана с деятельностью районного суда, поскольку судьи выносят приговоры по направленным прокурором уголовным делам, рассматривают жалобы на ряд процессуальных действий прокурора и следователя, принимают решения по предъявленным прокурором искам. Нельзя исключать, что у прокурора может возникнуть соблазн оказать давление на суд или же, наоборот, он постарается закрыть глаза на правонарушения судей, чтобы не портить с ними отношения. Поэтому в данном случае необходимо выбрать такую модель, которая бы соответствовала требованиям как пропорциональности, так и объективности прокурорского реагирования.

Представляется, что усовершенствование института уголовно - процессуальных иммунитетов в правовой системе России должно следовать по пути унификации содержания и механизма их реализации для всех категорий должностных лиц на федеральном уровне. Для этого целесообразно создать единый орган - Государственную уголовную коллегию России (ГУК РФ), - который будет давать согласие на уголовное преследование лиц, пользующихся иммунитетом. Такой орган должен принимать решения коллегиально и формироваться на паритетной основе, чтобы корпоративное начало было сведено к минимуму. Достаточно, чтобы в его состав каждая палата парламента, а также квалификационная коллегия судей делегировали по два своих представителя, а Президент РФ как гарант Конституции и прав личности - одного представителя. Возглавлять такую коллегию должен тот, кто пользуется заслуженным авторитетом и доверием в обществе, например Уполномоченный по правам человека в РФ (омбудсман), причем только с правом совещательного голоса, чтобы его влияние также имело свои пределы.

Полномочия ГУК РФ должны заключаться главным образом в решении вопроса о даче согласия на привлечение лица в качестве обвиняемого, поскольку это центральная точка в движении уголовного дела, изменяющая процессуальное положение лица и влекущая в отношении его ряд правоограничений. Именно с момента привлечения в качестве обвиняемого по уголовному делу в отношении лица избирается мера пресечения, по усмотрению следствия он обязан подвергнуться освидетельствованию, экспертизе и может быть отстранен от должности. Полагаю, что согласие ГУК РФ необходимо также и для отстранения лица от должности, поскольку именно занимаемая должность является предпосылкой возникновения иммунитета. В то же время применение в качестве меры пресечения заключения под стражу не должно обусловливаться решением какого-либо органа, так как введенный новым УПК РФ судебный порядок санкционирования заключения под стражу служит достаточной гарантией соблюдения прав обвиняемого при лишении его свободы на период следствия. Согласие ГУК РФ на заключение под стражу лица, защищенного иммунитетом, требуется лишь в том случае, когда эта мера пресечения избирается до предъявления обвинения.

Представление о даче согласия на привлечение в качестве обвиняемого депутата Государственной Думы или члена Совета Федерации должен, как и прежде, вносить Генеральный прокурор РФ; однако в отношении судей этот порядок следует изменить. Генеральный прокурор РФ вносит представление в ГУК РФ только в отношении председателя и судей Конституционного Суда РФ, председателя и судей Верховного Суда РФ, председателя и судей Высшего Арбитражного Суда РФ, председателей судов субъектов РФ, заместители Генерального прокурора РФ - в отношении судей судов субъектов РФ и председателей районных судов; прокурор субъекта РФ - в отношении судей районных судов и районный прокурор - в отношении мировых судей.

Законодательство должно четко и однозначно определить те критерии, которыми надлежит руководствоваться органу, полномочному давать согласие на привлечение в качестве обвиняемого лица, пользующегося иммунитетом. Основным критерием может быть только один - законность и обоснованность возбуждения уголовного дела и привлечения в качестве обвиняемого, а дополнительным критерием - несвязанность уголовного преследования парламентария или судьи с правомерной деятельностью по отправлению их должностных полномочий. Если представление соответствующего прокурора отвечает названным критериям, то ГУК РФ не вправе отказать в его удовлетворении. Рассмотрение такого представления может проходить в квазисудебном порядке, предусматривающем состязательность сторон и исследование доказательств; однако при этом не допускается выход за пределы предмета рассмотрения, в частности, не должен ставиться вопрос о доказанности или недоказанности обвинения, поскольку это является исключительной прерогативой суда. Бремя доказывания распределяется следующим образом: прокурор обязан обосновать соответствие выдвинутого обвинения основному критерию, то есть законности действий при возбуждении уголовного дела и привлечении в качестве обвиняемого, а соответствие выдвинутого обвинения дополнительному критерию презюмируется, поэтому если подозреваемый утверждает, что обвинение против него выдвинуто по мотиву преследования за его политическую деятельность или мнение, выраженное в изданном им правоприменительном акте, то бремя доказывания такого утверждения лежит на самом подозреваемом, так как оно фактически содержит обвинение правоохранительных органов в противоправной деятельности.

Отдельную и до настоящего времени не решенную в полной мере проблему представляет порядок уголовного преследования Генерального прокурора РФ, политическая роль которого в период криминализации общества настолько высока, что делает необходимым разработку и законодательное закрепление гарантий его независимости. Ключевое место в системе гарантий деятельности Генерального прокурора РФ должна занять та же ГУК РФ, включающая в свой состав представителей всех трех ветвей власти. Полагаю также, что при Совете Федерации Федерального собрания РФ, который назначает на должность и освобождает от должности Генерального прокурора РФ, должен постоянно действовать комитет, рассматривающий обращения граждан, должностных лиц и государственных органов по вопросам деятельности прокуратуры и ее руководителя. В случае если этот комитет придет к выводу о наличии в действиях Генерального прокурора РФ признаков какого-либо преступления, он обязан поставить об этом в известность Совет Федерации, который вправе внести в ГУК РФ представление об отстранении Генерального прокурора РФ от должности. Если ГУК РФ признает представление верхней палаты парламента обоснованным и удовлетворит его, Генеральный прокурор РФ отстраняется от должности на срок от трех до десяти суток, в течение которых его заместитель проводит проверку по изложенным в представлении Совета Федерации фактам и принимает решение в порядке ст. 145 УПК РФ. В случае отказа в возбуждении уголовного дела Генеральный прокурор РФ возвращается к исполнению своих обязанностей в полном объеме. Однако если заместитель Генерального прокурора РФ примет решение о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ, последний продолжает быть отстраненным от должности, однако на срок, не превышающий два месяца, то есть установленный законом срок предварительного следствия, до истечения которого заместитель Генерального прокурора РФ должен внести в ГУК РФ представление о даче согласия на привлечение Генерального прокурора РФ в качестве обвиняемого или прекратить уголовное преследование в полном объеме. Согласие ГУК РФ на привлечение Генерального прокурора РФ в качестве обвиняемого автоматически продлевает отстранение его от должности, однако Генеральный прокурор РФ может быть освобожден от должности Советом Федерации только на основании вступившего в законную силу обвинительного приговора суда. Уязвимым звеном предложенной модели является то, что проверку в отношении Генерального прокурора РФ, а также возбуждение уголовного дела и другие процессуальные действия осуществляет его заместитель, что может отразиться на объективности принимаемых решений. Поэтому законодатель может пойти на принципиальное нововведение, связанное с тем, что проведение проверки и производство предварительного следствия в отношении Генерального прокурора РФ будет осуществлять специальный (независимый) прокурор, назначаемый ГУК РФ из числа лиц, имеющих юридическое образование и не связанных с правоохранительными органами. Специальный прокурор, а также штат его помощников назначаются исключительно на период такой проверки или расследования, в течение которого они в полной мере пользуются полномочиями, установленными УПК РФ, после чего слагают свои полномочия.

Предложения, высказанные в данной статье, - это всего лишь краткая реплика в большой дискуссии о судьбе института иммунитетов в отечественной правовой системе. Вместе с тем, как представляется автору, подобная дискуссия должна быть направлена на поиск таких законодательных решений, при которых независимость отдельных категорий должностных лиц не воспрепятствует реализации принципа равноправия в российском обществе, который является непременным залогом неотвратимости уголовной ответственности и успеха в борьбе с преступностью.