Мудрый Юрист

Сфера высоких технологий как мошенничество и как спорные объекты интеллектуальной собственности, находящиеся вне правового поля (фрикерство, хакерство и радиопиратство)

Б.Д. ЗАВИДОВ

Б.Д. Завидов, кандидат юридических наук, научный сотрудник НИИ Генеральной прокуратуры РФ, заместитель главного редактора журнала "Российский следователь".

Противоправные деяния фрикеров

В последнее время в российской прессе публикуются статьи о появлении новых видов преступных деяний, которые не вписываются в стандартные рамки УК РФ. Иначе говоря, есть действия, наносящие ущерб потерпевшему, но нет соответствующей статьи в Кодексе для их квалификации.

Так, автор Л. Волкова в статье "Телефонные пираты начинают и, кажется, выигрывают" ("Российская газета" (далее - РГ). 1999 г. 15 января) описывает случаи того, как ничего не подозревающие москвичи получают счета на 17, 30 и 70 тысяч рублей, которые междугородняя станция заставляет оплачивать под угрозой отключения телефона, но в действительности законный владелец абонента не ведет таких разговоров.

Нужно ли говорить, что с Вьетнамом, Пакистаном, Индией, Гондурасом "разговаривали" обычные москвичи, пенсионеры. Естественно, что такого рода "переговоры" записывались телефонными компаниями в строку "убыток" и компенсировались за счет роста тарифов. "К сожалению, бороться с этим очень трудно. Мы "прикрываем" ежемесячно до десятка нелегальных переговорных пунктов, но рентабельность этого "бизнеса" чрезвычайно велика, и они возникают вновь. Себестоимость устройства для организации подобного пункта - не более 50 долларов, а моноэтнические преступные группы покупают их у "производителей" по три - пять тысяч долларов. Эти траты с лихвой окупаются всего за месяц. Впрочем, и существуют они не более двух месяцев" <*>.

<*> См.: Дульман П. Интервью начальника Управления "Р" ГУВД г. Москвы. МК. 2001. 18 октября.

Иначе говоря, "телефонные пираты" - фрикеры, идущие, как правило, впереди научно-технического прогресса, с помощью изобретенного устройства "АнтиАОН" считывают любой номер абонента. При этом устаревшая аппаратура наших коммутаторов соединяет для разговора пирата, а счет выписывается владельцу телефона". Таким образом, указывает Л. Волкова, телефонное пиратство (фрикерство) получило широкое распространение не только в России, но и во всем мире, принося ежегодные убытки связистам в размере 13 млрд. долларов.

Следовательно, учитывая факт колоссального материального ущерба, наносимого телефонными пиратами как связистам, так и многочисленным владельцам телефонных абонентов, следует признать проблему, которую затрагивает автор, очень важной.

Недаром, вот уже несколько лет, в системе ГУВД г. Москвы, например, существует и активно функционирует знаменитое Управление "Р", специализирующееся на расследовании преступлений в СВТ и Интернете. Аналогичное подразделение "Р" имеется, конечно, и в МВД России.

Между тем, учитывая важность проблемы, хотелось бы несколько углубить анализируемую тему, показать, что она находится за пределами правового поля России, отобразить ее продолжение и в других областях, именуемых не иначе как борьба с действиями, наносящими ущерб в СВТ: проникновение в сотовую телефонную связь, в Интернет, в компьютерные сети и хищение при этом денежных средств, и даже "радиопиратство", создающее аварийную ситуацию для авиаполетов.

Важность данных проблем заключается еще и в том, что в ныне действующем уголовном праве России пока еще нет формализованной, законодательно закрепленной уголовно-правовой нормы об ответственности за хакерство, радиопиратство и фрикерство. Последнее, в общем-то противоправные действия наносят ущерб (убытки) владельцам аппаратуры, в виде неосновательно уплаченного тарифа за телефонные переговоры, которыми он (владелец, правообладатель) в действительности не пользовался.

По данным ГТС г. Москвы, ежегодный ущерб, причиняемый только одними фрикерами ГТС, доходит до 300 млн. долларов. Представляется, что эта цифра несколько завышена, ибо в понятие "ущерб" руководство ГТС, очевидно, включает и неполученный доход в виде так называемой упущенной выгоды (ст. 15 ГК РФ). Со слов начальника Управления "Р" ГУВД г. Москвы полковника Дмитрия Чепчугова, ущерб только по Москве от "телефонных пиратов" в 2000 году составил 12 млн. долл. США <*>. Как быть?

<*> См.: Дульман П. "Телефонные пираты" живут недолго". РГ. 2001. 18 октября.

Можно ли отнести телефонные переговоры к объектам ИС? "Конечно, нет", - скажет читатель и наверняка ошибется. Правда, мы возьмем, так сказать, частный случай. Гр-н А. из г. Москвы передает, скажем, в Санкт-Петербург по телефаксу своему соавтору гр-ну Б. краткое описание изобретения и (или) промышленного образца, а фрикер, используя новейшую подпольную аппаратуру, "перехватывает" эту ценную информацию при обмене мнениями между соавторами. В дальнейшем "телефонный пират" крадет все их идеи, и, выдавая чужое изобретение за свое, первым получает патент. В дальнейшем, используя чужой патент как свой, он налаживает соответствующее производство и получает доход и прибыль. Такой вариант возможен. Информацию, причем закрытую, секретную, можно получить путем прослушивания телефонных переговоров. Следовательно, передача по проводам (либо по сотовой связи) информации, относящейся к ОИС, весьма возможна. Но, видимо, эти сведения ближе к сведениям, составляющим гостайну (ст. 283 УК РФ), либо к незаконному получению и разглашению сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ, в ред. ФЗ от 7 августа 2001 г. N 121-ФЗ). Однако и эти объекты можно отнести к ИС в силу п. viii ст. 2 Конвенции, учреждающей ВОИС, от 14 июля 1967 г., из которой явствует, что понятие ОИС трактуется исключительно широко.

Но фрикеров трудно привлечь к уголовной ответственности даже за явное мошенничество, ибо таковые действия как бы и не являются мошенничеством в смысле диспозиции ст. 159 УК РФ. Какой же видится выход из "патовой" ситуации? Вот что предлагает МВД России.

По мнению ответственного работника Управления "Р" МВД России И.В. Авчарова, необходимо введение новой статьи в УК РФ, т.е. новый состав преступления в этом плане, ибо в УК отсутствует статья прямого действия за указанное противоправное деяние. Со слов того же работника МВД России, суд должен (но не обязан) вынести приговор фрикеру по ст. 159 УК "Мошенничество" или по ст. 165 УК "Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием". И хотя уголовно-правовая доктрина твердо стоит на позиции неприменения аналогии закона, тем не менее Управление "Р" уже имеет на руках несколько обвинительных приговоров по делам указанной категории. Иначе говоря, в Москве уже созданы первые судебные прецеденты фрикерам <*>.

<*> Из выступления И.В. Авчарова 23.02.2001 в Доме художников г. Москвы на конференции, посвященной борьбе с пиратством в аудиовизуальной сфере.

Из чего же исходят Управление "Р" и суды (судьи) общей юрисдикции? Их концепция примерно сводится к следующему.

Поскольку в состав мошенничества входят действия по подделке, например, документов различного характера, либо предметом мошенничества может являться право на чужое имущество, как юридическая категория, закрепленное в различных документах (завещание, страховой полис, счет, чек, доверенности и т.д.), то постольку и счет на несуществующие телефонные переговоры следует признать документом, позволяющим причинить ущерб невиновному абоненту, т.е. документом, который должен стать предметом мошенничества. Иначе говоря, не должен страдать невиновный абонент так же, как и нет вины ГТС и (или) АТС в том, что фрикеры "переадресовывают" оплату за переговоры безвиновному абоненту. Но виновный "фрикер" должен все-таки нести уголовную ответственность. В этом и смысл их концепции, что лучше использовать аналогию закона, нежели допустить безнаказанность: ущерб в миллионы долларов не может оставаться вне правового поля.

Конечно, в их концепции заложен не сам закон, а нравственные начала в уголовном праве, которые в общем смысле закреплены в ч. 1 ст. 2 УК РФ: "Задачами УК РФ являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка, общественной безопасности (и т.д.)... от преступных посягательств". Эта норма базируется на ст. 2 Конституции РФ: человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Таким образом, в подходе к вопросу об уголовной ответственности фрикеров, на наш взгляд, заложено рациональное зерно.

К чести Управления "Р" ими представлен в Госдуму Федерального собрания РФ законопроект о видоизменении ст. 159 УК в том плане, чтобы диспозиция данной нормы предусматривала уголовную ответственность фрикеров и радиопиратов. Но "срабатывает" старая бюрократическая машина, Госдума уже более года не торопится пока рассматривать этот законопроект.

Перейдем к анализу следующих действий пиратов.

В одном из городов России, назовем его город Б., было раскрыто преступление о проникновении в сотовую связь и использовании при этом преступниками определенного "канала" связи в своих интересах. Но "бизнесмены" расширили свой промысел: они не только использовали подделку "ячейки" сотовой связи, но и выдавали поддельные разрешения на мобильный телефон. Встал вопрос о квалификации преступных действий фрикеров. По какой статье УК квалифицировать их деяние? По ст. 146 УК РФ, как нарушение авторских или смежных прав? Но однозначно, сотовые компании не создают объекты авторских прав, т.е. произведения (ст. 7 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах"). Быть может, нарушаются смежные права сотовой компании? Однако, в силу п. 1 ст. 36 этого же Закона, субъектами смежных прав могут быть только исполнители, производители фонограмм, организации эфирного и кабельного вещания. Но, поскольку владельцы сотовой связи, как говорится, ничего "не вещают", то, естественно, они не могут считаться и субъектами смежных прав. Ответственность фрикеров по ст. 146 УК РФ исключается. Но "провайзеры" все-таки проникали в сотовую связь незаконным путем и пользовались ею. Как квалифицировать их действия?

Сам незаконный факт проникновения в любую телефонную и (или) мобильную связь (заметьте не ЭВМ и не компьютерная связь) не образует состава преступления. Нет такого состава преступления в УК РФ, как незаконное проникновение в телефонную (мобильную) сеть связи. Речь в этом случае может идти лишь о гражданско-правовой либо административной ответственности таких правонарушителей, как фрикеры (см.: Завидов Б.Д., Ибрагимова З.А. Мошенничество в СВТ // Современное право. 2001. N 4. С. 43).

В случае с телефонными пиратами в городе Б., преступников удалось привлечь к уголовной ответственности за мошенничество по ст. 159 УК РФ только потому, что они подделывали разрешения на мобильные телефоны, принимали деньги за услуги, которые впоследствии сами не оказывали. Иначе говоря, они приобретали права на чужое имущество путем обмана, да и к тому же похищали денежные средства (сбор денег за услуги мобильной связи), что само по себе образует состав мошенничества.

В том случае, если фрикеры используют чужой номер телефона в своих целях, а счет при этом за междугородние (международные) телефонные переговоры приходит к другому лицу состав преступления отсутствует. Всякие предложения об использовании для квалификации телефонного пиратства схожих или "смежных" составов: мошенничество (ст. 159 УК РФ), кража (ст. 158 УК РФ) - являются недопустимыми, ибо в уголовном праве не может быть аналогии закона.

По своей сути, телефонное пиратство, внешне довольно схожее как с кражей, так и с мошенничеством. Так в ст. 158 УК РФ кража представляет собой "тайное хищение чужого имущества". Телефонное пиратство также фактически являет собой хищение, но все-таки не имущества в прямом смысле этого слова. Именно поэтому правоведы указывают, что исходным моментом при рассмотрении хищения является его предмет, т.е. имущество. В отличие от объекта, которым является отношение собственности, предмет хищения всегда материален, т.к. служит частью материального мира. Не могут быть предметом хищения достижения человеческого разума (идеи, взгляды), лишенные признака вещи. Ввиду отсутствия вещного признака, не может быть предметом хищения электрическая или тепловая энергия. (См. Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М.: Институт государства и права. Изд. "Юристъ", 1996. С. 396 - 397).

Естественно, что такая узкая трактовка понятия "предмет хищения", в том смысле, что он (предмет преступления) может быть только материально осязаем, - все это способствует лишь причинителю вреда уйти от уголовной ответственности. В то же время правоведы не учитывают положение п. 1 ст. 44 Конституции РФ о том, что "ИС охраняется законом". К тому же при этом уместно заметить, что сама Конституция РФ не расшифровывает понятия собственности, а в п. 1 ст. 35 Конституции записано: "Право частной собственности охраняется законом".

Однако в диспозиции ст. 159 УК РФ ("Мошенничество") фигурирует все-таки слово "имущество", а не словосочетание "имущественный ущерб", "ущерб" либо "убыток". Следовательно, телефонному пирату не может быть инкриминирована ст. 159 УК РФ так же, как и ст. 158 или ст. 165 УК.

Таким образом, хотя действия фрикеров и наносят ущерб гражданам и юридическим лицам, но в связи с отсутствием в УК РФ конкретной статьи об уголовной ответственности за такие действия, исключается при этом их, так сказать, прямая уголовная ответственность.

О действиях хакеров как преступников

Компьютеры все шире применяются во многих областях жизни. В этой же мере растет и число преступлений, связанных с их использованием, в том числе и с использованием сети Интернет. Множатся и разнообразятся способы и формы совершения этих преступлений. НТП порождает новые виды технологий, используемые преступниками в виртуальном мире, не знающем географических границ и применяемых ими для непосредственной подготовки и сокрытия мошеннических операций, распространения порнографии, сбыта наркотиков и оружия, организации преступных сообществ, анонимной передачи заказов для совершения убийств и др. тяжких и особо тяжких преступлений. Характерной чертой данных преступлений является повышенная степень общественной опасности и огромный размер преступных доходов, во много раз превышающий наживу от "обычных" хищений. Все тот же начальник Управления "Р" ГУВД г. Москвы Д. Чепчугов пишет на страницах "РГ" следующее: "Минимальная стоимость оборудования, на которое мы в последнее время накладывали арест, - 250 тысяч долларов. Бывали случаи, что "накрывали" группы, оснащенные сверхсовременным оборудованием на миллионы долларов" <*>.

<*> См.: РГ. Там же. 18 октября 2001 г.

Суть же обмана при совершении "обычных" компьютерных мошенничеств заключается в сознательно неправильном оформлении компьютерных программ, несанкционированном воздействии на информационный процесс, неправомерном использовании банка данных, применении неполных или дефектных, искаженных программ с целью получения чужого имущества или права на него. За девять месяцев 2001 г. сотрудники Управления "Р" только в г. Москве раскрыли 59 преступлений в сфере сети Интернет и компьютерного мошенничества, проверили 1600 веб-сайтов, содержащих материалы, свободное распространение которых запрещено. По 40 "открытым ресурсам" ведется совместное разбирательство с инновационными службами. <*>

<*> См.: РГ. 2001. 18 октября.

Итак, хакеры - это компьютерные "мошенники". В то же время в УК РФ нет уголовной правовой нормы прямого действия об ответственности за хакерство: в виде взламывания кодов, защищающих счета в банках и магазинах, и похищения при этом денежных средств, в т.ч. через глобальную систему сети Интернет. Существующая в УК РФ глава 28 "Преступления в сфере компьютерной информации" содержит в себе лишь три статьи. При этом диспозиция ст. 272 УК РФ допускает уголовную ответственность только за сам факт плюс неправомерность доступа к компьютерной информации. Диспозиция же ст. 273 УК РФ предусматривает лишь уголовную ответственность за создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ. Статья же 274 УК РФ "Нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети" применима лишь к лицу, которое в силу своих служебных полномочий (функций) имело доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети.

Таким образом, действия хакеров в России по хищению денежных средств с помощью проникновения в систему сети Интернет, в базу данных ЭВМ не охватываются рамками главы 28 УК РФ. Речь может идти в этом случае только о хищении денежных средств путем мошенничества, но и тут, при хорошем адвокате, обвиняемый может уйти от ответственности.

Хакерство имеет тенденцию к совершенствованию. Например, не далее как в сентябре 1998 г. в прессе было сообщение о том, что виртуозом, "разорившим" американцев через Интернет, оказался потомок композитора - И. Гофман. За незначительный промежуток времени он сумел со своими друзьями похитить 20 тысяч долларов США "сразу из нескольких американских виртуальных магазинов, используя систему Интернет" <*>.

<*> См.: МК. 1998. 11 сентября.

Естественно, действия И. Гофмана и его "подельщиков" были квалифицированы как мошенничество, ибо предметом похищения явилось материально осязаемое имущество в виде денег - долларов.

В это же время, как уже нами было отмечено выше, ни одна из статей специальной главы 28 УК РФ "Преступления в сфере компьютерной информации" не охватывает своим содержанием понятия хищения при помощи компьютеров. Существующая же ст. 159 УК РФ о мошенничестве в этом плане очень редко действует на практике.

Думается, что, поскольку законодатель счел целесообразным выделить специальную главу в связи со спецификой объекта, то следовательно, по логике закона, необходим специальный состав, предусматривающий хищения путем использования ЭВМ, Интернета, средств связи и (или) радиоэфира, не исключая похищения при помощи дискет с программным обеспечением.

Именно этого и не хватает нашему новому Уголовному кодексу: "градации" (разделения) составов преступления строго по предметному признаку. Например, требуется ввести в ту же 28-ю главу УК РФ статью о хищении денежных средств либо о причинении ущерба с использованием средств компьютерной техники, средств связи и (или) радиоэфира. Либо этот же новый состав сделать отдельной частью ст. 159 УК РФ "Мошенничество", или разграничить их по главам УК РФ. Парадоксально, но законодатель как бы не замечает того, что постоянно совершенствующиеся экономические отношения настоятельно требуют изменения уголовного законодательства.

В этой же связи в технически передовых странах эту проблему решили уже давно. Так, УК ФРГ содержит параграф 263(а) о компьютерном мошенничестве, предусматривающий наказание за подобное преступление большим штрафом либо лишением свободы до 5 лет. В США еще в 1986 году был принят Закон о мошенничестве и злоупотреблениях, связанных с компьютерами. Эти деяния наказываются лишением свободы на срок до 10 лет (до 20 лет в случае повторного совершения) и штрафом на сумму, двукратную сумме извлеченной выгоды <*>.

<*> См.: Завидов Б.Д. О мошенничестве и его видоизменениях (модификациях) в уголовном праве России. // Право и экономика. 1998. N 10. С. 56.

О проблемах радиопиратства

Очень редко, но в реальной действительности жизни все еще встречаются случаи так называемого "радиопиратства". Один из таких случаев был описан в прессе. "Злостного радиопирата", в течение длительного времени создававшего аварийную ситуацию на авиалиниях вблизи московского аэропорта "Шереметьево", удалось обезвредить сотрудникам Госсвязьнадзора. Как стало известно, задержанный вредитель при помощи южнокорейского радиоудлинителя, запрещенного к использованию на территории России, смог установить у себя на даче телефон. Он закрепил передающее устройство на крыше маленькой виллы, находящейся неподалеку от международного аэропорта, и направил радиосигнал в сторону городской квартиры. Дачник подключился к своему телефонному номеру в Москве, даже не подозревая, что таким образом подвергает пассажиров и экипажи самолетов аэропорта "Шереметьево" смертельной опасности.

Из-за мощного радиоудлинителя выходили из строя навигационные приборы самолетов, в том числе высотомер. При неисправном высотомере пилоты, к примеру, заходя на посадку, не могли определить, сколько метров отделяет их от земли, когда выпускать шасси и т.д. Такая ситуация в любой момент могла привести к катастрофе. Кстати, по одной из версий, именно из-за сломанного высотомера погиб в свое время Юрий Гагарин." <*>

<*> См.: МК. 1998. 9 декабря. С. 1.

В то же время в вышеуказанной заметке так и не сказано, по какой же статье УК РФ должны быть квалифицированны действия указанного радиопирата. Нам представляется, что, в связи с отсутствием в УК РФ специальной статьи на этот счет, его действия могли бы быть квалифицированы по ч. 2 ст. 168 УК РФ "Уничтожение или повреждение чужого имущества по неосторожности, совершенное путем неосторожного обращения с огнем или иными источниками повышенной опасности". Попытаемся это проанализировать: ответственность по ст. 168 УК РФ наступает лишь в том случае, если при этом потерпевшему физическому или юридическому лицу был причинен крупный ущерб (ч. 1 ст. 168 УК РФ). Однако, поскольку в указанном случае крупного ущерба не наступило, так же как и тяжких последствий, постольку нет и состава преступления, как уголовно наказуемого деяния. В данном случае не будет и покушения на преступление, ибо в силу п. 3 ст. 30 УК РФ покушением на преступление признаются только умышленные действия (бездействие) того или иного лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам. В диспозиции же ч. 1 и ч. 2 ст. 168 УК РФ предусмотрена ответственность только за неосторожные действия. Именно по всем вышеуказанным причинам радиопират не может быть привлечен к уголовной ответственности по признакам ст. 168 УК РФ либо по совокупности по ст. 30 УК и ст. 168 УК.

В то же время все еще действует Постановление N 12 Пленума Верховного Суда СССР "О квалификации действий, связанных с использованием радиопередающих устройств в преступных целях". Но это разъяснение касается только "радиохулиганов", но, видимо, не "радиопиратов". Итак, мы видим, какие сложности возникают при уголовно-правовой квалификации действий такого радиопирата. Его действия, на наш взгляд, при отсутствии крупного размера ущерба либо тяжких последствий, не образуют состава преступления, потому что в УК нет уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за радиопиратство без отягчающих последствий.

Попутно отметим, что законодатель все-таки постепенно подходит к мысли о необходимости борьбы с радиопомехами в эфире. Так, Приказом председателя Госкомитета РФ по связи и информатизации (Госкомсвязи России) от 20 ноября 1998 года N 203 <*> принята Инструкция о порядке приема и рассмотрения заявок на выявление помех радиоприему. Хочется надеяться, что принятие вышеуказанной Инструкции - первый шаг на пути в борьбе с радиопиратством.

<*> См.: РГ. 1999. 2 февраля. С. 6.

Заключение и выводы

В заключение мы сделаем следующие выводы. Бурно развивающаяся рыночная техника и экономика определенным образом влияют и на появление неизвестных уголовному законодательству преступлений в СВТ. В свою очередь, уголовное законодательство России не успевает отслеживать столь стремительное развитие (НТП), а тем более оперативно реагировать на проявления и появления новых "видов" и "подвидов" преступлений, особенно в области высоких технологий. Фактически "интеллектуальный" преступник, сделав анонимную заявку на заказное убийство в виртуальном мире Интернет и совершив его, остается безнаказанным. Другой интеллектуальный пират может реализовать любое произведение российского автора за рубеж, получив за него деньги, и не понести за это какого-либо наказания, ибо в законодательстве России до сего времени нет прямой правовой нормы, регулирующей процесс распространения произведений в киберпространстве Интернет. А как известно, всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого. "Де-факто" преступники идут впереди государства по степени развития НТП, а государство в лице законодателя явно не успевает, "де-юре", издавать законы, карающие интеллектуальных преступников. Следовательно, автор (изобретатель) остается один на один с преступником, который к тому же неизвестен, да и находится вне правового поля России.

Даже сами работники Управления "Р" откровенно и с сожалением констатируют тот факт, что правоохранительные органы уже потеряли приоритет в борьбе с высокотехнологичной преступностью. Это связано как с несовершенством российского законодательства и стремительным развитием техники, которая зачастую попадает "не в те руки", так и с массой этических моментов.

Человечество создало себе виртуальный мир и доверило ему множество функций, присущих реальности, - деньги, ИС. Однако пока что эта сфера представляет собой анархическое, в классическом понимании, сообщество, где нет ни надзорных, ни фискальных, ни карающих органов. А преступность уже есть, и бороться с ней нужно". <*>

<*> См.: Дульман. Указ. раб. РГ. 18 октября 2001 г.

Таким образом, цель настоящей публикации состоит не столько в анализе действий причинителей вреда, безусловно наносящих ущерб (вред) потерпевшим, а сколько в необходимости и целесообразности введения в Уголовный кодекс РФ новых уголовно-правовых норм об уголовной ответственности за телефонное, компьютерное и радио- пиратство, не исключая глобальную сеть Интернет. Причем состав преступления должен быть независимо от тяжести последствий, только за сам факт пиратства, могущий причинить ущерб любому лицу: физическому или юридическому.

В заключение подчеркнем, что в свете борьбы с преступностью вообще, а с точки зрения укрепления законности в частности, а также с учетом НТП в жизни нашего общества, действия, совершенные мошенническим или иным путем в СВТ, таят в себе повышенную опасность. Потому что создается парадокс: налицо действия, наносящие ощутимый урон потерпевшему в виде какого-либо ущерба, в т.ч. и физический, но фактически и юридически причинители вреда не могут быть привлечены к уголовной ответственности из-за отсутствия в УК РФ соответствующей уголовно-правовой нормы. Факт необходимости введения такой нормы у законодателя не должен вызывать никаких сомнений, ибо недооценка борьбы с вышеуказанными действиями, носящими, безусловно, противоправный характер, может привести к самым негативным последствиям.