Мудрый Юрист

Правомерен ли вопрос экспертам о соответствии несовершеннолетнего обвиняемого своему календарному возрасту?

С. Шишков, доцент, ведущий научный сотрудник Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского.

При направлении несовершеннолетнего обвиняемого на комплексную судебную психолого - психиатрическую экспертизу следователи и суды наряду с другими вопросами все чаще ставят перед экспертами вопрос о соответствии обвиняемого его календарному, или "паспортному", возрасту. Причем имеются в виду не случаи, когда документы о возрасте отсутствуют и его необходимо устанавливать экспертным путем в соответствии с п. 4 ст. 79 УПК. Речь идет о ситуациях, когда возраст обвиняемого известен, однако у следователя (суда) возникает предположение, что фактический уровень развития подростка существенно отстает от обычного, присущего большинству его сверстников.

Прежде чем приступить к рассмотрению правомерности постановки вопроса, необходимо коснуться более широкой проблемы возможных способов законодательного определения возраста, с которого начинается уголовная ответственность.

Основных способов, видимо, два. Назовем их календарным и фактическим. При календарном в уголовном законе фиксируется определенное количество лет от момента рождения человека. Например, в действующем УК РФ (ст. 20) это 16 лет, а по ряду преступлений - 14. Уголовно - правовая доктрина исходит из того, что к этим возрастным периодам человек обретает степень социальной зрелости, которая необходима для возложения на него уголовной ответственности. Он уже способен понимать суть уголовно - правовых запретов и последствий их нарушения, осознавать характер и значение своих действий, контролировать свое поведение. Социальная зрелость складывается из достаточного к тому времени уровня психофизиологического развития и приобретенного за эти годы социального опыта. Этих положений нет в тексте УК, но они подразумеваются законодателем.

Однако в действительности степень социальной зрелости подростков различна. Различия могут быть обусловлены индивидуальными (в пределах нормы) особенностями биологического развития организма, наличием соматической и психической патологии, социальными факторами. Это побуждает некоторых научных и практических работников обращаться к категории "фактического" возраста. Иными словами, лицо, достигшее определенного календарного возраста, на деле может ему не соответствовать. И если отставание подростка в психическом развитии значительно, то уголовной ответственности он нести не должен. Ибо фактически он не отвечает подразумеваемым законодателем требованиям к уровню социальной зрелости субъекта преступления.

Логика рассуждений сторонников рассматриваемого подхода понятна. Но его внедрению в практику уголовного судопроизводства, на мой взгляд, препятствует ряд обстоятельств. Их как минимум три.

  1. Возрастные параметры, определенные ст. 20 УК (16 и 14 лет), взяты законодателем, что называется, с запасом. Понимание запретности и наказуемости преступлений, а также способность к сознательно - волевому контролю своих поступков формируются у ребенка значительно раньше. Достаточно сказать, что в Англии нижняя возрастная граница уголовной ответственности - 10 лет. И такое решение проблемы английские правоведы и психологи не считают противоречащим данным современной психологии.

Установление ст. 20 УК более высокого возраста в сравнении с тем, когда у человека впервые появляется способность к регулированию поведения, объясняется общегуманными соображениями. Несправедливо и негуманно квалифицировать в качестве преступных деяния малолетнего, подвергать его уголовному преследованию и наказанию и пр. В период подготовки УК РФ именно такого рода взгляды лежали в основе предложений об увеличении возраста уголовной ответственности по всем преступлениям до 16 и даже более лет. Они не были приняты, но сам факт их существования примечателен в рассматриваемом нами аспекте.

Следовательно, вывод о том, что фактический возраст несовершеннолетнего ниже его календарного возраста, вовсе не означает, что такое лицо лишено способности должным образом контролировать свои действия. Упомянутый "запас" как бы нивелирует уголовно - правовую значимость индивидуальных различий в социально - психологическом развитии, лишая их статуса обстоятельства, освобождающего от ответственности.

  1. Пользоваться категорией "фактический возраст" было бы допустимо лишь при условии, что существуют четкие возрастные стандарты, представляющие собой систему нормативных (свойственных определенному возрасту) социально - психологических характеристик. Причем стандарты должны быть едиными и иметь строгую научную основу. Таких стандартов сейчас нет.

Правда, психологии известно понятие возрастного периода. Оно отражает уровень зрелости психических структур, нормативных для лиц тех или иных возрастных категорий. Но оно неадекватно для решения уголовно - правовых задач.

Во-первых, каждый возрастной период охватывает интервал в несколько лет. Для установления фактического возраста с точностью до года понятие возрастного периода непригодно.

Во-вторых, среди психологов нет единства взглядов по вопросу о границах возрастных периодов. Так, нижняя граница подросткового возраста, по данным некоторых авторов, колеблется от 11 до 13 лет, а верхняя - от 15 до 17. Следовательно, нет пока и единого возрастного стандарта.

Наконец, в-третьих, понятия возрастного периода нет в УК.

Сказанное относительно возрастных периодов имеет непосредственное практическое значение, ибо ряд судебных психологов рекомендуют при назначении экспертизы ставить вопрос о соответствии обвиняемого именно возрастному периоду, а не календарному (паспортному) возрасту. Следователям и судьям нужно иметь в виду, что такой вопрос, допустимый с позиций психологической науки, в уголовно - правовом отношении непродуктивен.

  1. Категория фактического возраста не основана на действующем законе. УК РФ не содержит даже намека на разделение единого понятия "возраст, с которого наступает уголовная ответственность" на какие-то виды или составляющие (возраст календарный, паспортный, фактический, психологический). Равно как и на возможность определения, насколько несовершеннолетний своему возрасту реально соответствует.

Закономерен вопрос: как тогда поступать в случаях, если у несовершеннолетнего обнаружено отставание в психическом развитии, способное влиять на его поведение? Ответ содержится в действующем УК, и он состоит в следующем.

Если задержка в психическом развитии незначительна, то уголовный закон не признает ее обстоятельством, освобождающим от ответственности (подобные состояния могут учитываться в качестве одного из обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого (п. 3 ст. 68 УПК). При более тяжелых по глубине поражения психики задержках психического развития уголовно - правовое значение последних обусловлено их характером. Болезненные нарушения (психические расстройства), в зависимости от тяжести, исключают вменяемость (ст. 21) или ограничивают ее (ст. 22). Неболезненные состояния предусмотрены ч. 3 ст. 20 УК, где они именуются "отставанием в психическом развитии, не связанным с психическим расстройством" и влекут освобождение от ответственности, если лишают подростка способности "в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) или руководить ими".

Норма ч. 3 ст. 20 УК для отечественного уголовного права новая и потому заслуживает более подробного анализа. Это нововведение часто называют "возрастной невменяемостью", сущность которой в предельно кратком изложении сводится к следующему.

Принцип субъективного вменения требует, чтобы субъект преступления был способен осознавать свои общественно опасные поступки и мог ими руководить. Иначе деяние не считается преступным. У совершеннолетних эта способность отсутствует при болезненных состояниях, обусловливающих невменяемость. У несовершеннолетних кроме болезненных расстройств (и "обычной" невменяемости) сходные состояния наблюдаются в рамках неболезненных отклонений в психическом развитии. Следовательно, эти отклонения (отставание, задержка в развитии) тоже должны влечь за собой освобождение от ответственности.

Законодательно такую концепцию можно освоить по-разному. Например, путем указания в УК, что не подлежит уголовной ответственности несовершеннолетний, который хотя и достиг возраста уголовной ответственности, однако из-за отставания в психическом развитии этому возрасту явно не соответствует. Понятие "отставание в психическом развитии" семантически действительно предполагает, что подросток как бы остался на уровне более раннего возрастного периода. Такой подход легализовал бы как категорию фактического возраста, так и вопрос о его соответствии календарному. Но законодатель этим путем не пошел.

Полагаю, что глубину поражения психики при "возрастной невменяемости" лучше определять с помощью формулы юридического критерия "традиционной" невменяемости (вызванной психическим расстройством). Тем более что фраза "не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) или руководить ими" используется в УК РФ в качестве универсальной для обозначения неспособности лица к осознанно - волевому поведению вообще (см. ст. ст. 21, 81 УК). И если законодатель избрал второй из рассматриваемых путей (правда, сделал это не совсем последовательно, о чем будет сказано ниже), то необходимость обращаться к первому лишается смысла. В лучшем случае такое дублирование излишне, в худшем - оно способно породить путаницу и разнобой, наблюдаемые ныне на практике.

Проблема соответствия психического развития несовершеннолетнего календарному возрасту своим возникновением во многом обязана именно случаям, когда у подростка, совершившего уголовно наказуемое деяние, обнаруживается отставание в психическом развитии. Но УК РФ не игнорирует эту проблему. В зависимости от характера задержки психического развития (болезнь или вариант медицинской нормы), а также глубины поражения интеллектуальной и эмоционально - волевой сфер подростка надлежит руководствоваться одной из следующих статей УК: 20 (ч. 3), 21, 22.

Встречающиеся на практике случаи постановки вопроса о соответствии лица своему возрасту со ссылкой на то, что это якобы вытекает из требований ч. 3 ст. 20 УК, неправомерны. В ст. 20 ничего подобного не говорится. Адекватная ее тексту редакция вопроса экспертам может быть следующей: "Не имеется ли у обвиняемого отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, в силу которого обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния (деяний) не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) или руководить ими?"

Вопрос должен ставиться перед экспертами, проводящими комплексную судебную психолого - психиатрическую экспертизу несовершеннолетнего, наряду с другими вопросами, относящимися к предмету этого вида экспертизы. Ставить его перед экспертами - психологами при назначении однородной судебно - психологической экспертизы допустимо при одном условии: судебно - психиатрическая экспертиза этого лица уже проведена и у него не выявлено психического расстройства, исключающего или ограничивающего вменяемость. Дело в том, что сначала эксперты - психиатры должны исключить наличие психической патологии и лишь затем эксперт - психолог может приступить к установлению неболезненного отставания в психическом развитии. Сам вопрос о наличии или отсутствии у лица этого неболезненного по своей природе состояния не входит в компетенцию врачей - психиатров и решается психологом.

Рекомендуя приемлемую, с моей точки зрения, формулировку вопроса экспертам, не могу удержаться от критического замечания. Статьи 20 (ч. 3) и 22 УК содержат идентичную формулу юридического (психологического) критерия - "не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) или руководить ими". Но если ч. 3 ст. 20 предусматривает освобождение лица от уголовной ответственности, то согласно ст. 22 лицо подлежит ответственности и к нему наряду с наказанием могут применяться принудительные меры медицинского характера.

Таким образом, в ст. 20 соединено несоединимое: глубина поражения психики, идентичная ограниченной вменяемости, с правовыми последствиями, характерными для невменяемости. Этот парадокс отмечался всеми исследовавшими данную тему. Думается, что из сложившейся противоречивой ситуации возможен лишь один выход: изменение редакции УК. Пока этого не сделано, можно руководствоваться правилом, согласно которому идентичные формулировки обеих статей имеют разное содержание. При ограниченной вменяемости способность к осознанно регулируемому поведению затруднена, но все же сохранена; при "возрастной невменяемости" она отсутствует. Толкование далеко не безупречное, но, по-моему, до внесения в УК необходимых изменений единственно приемлемое. Любая другая трактовка неизбежно обернется гораздо более серьезными негативными последствиями для практики.

В начале статьи сказано о двух основных способах законодательного определения возраста наступления уголовной ответственности. Но их варианты и разновидности, а также различного рода сочетания между собой способны дать достаточно пеструю картину. Опыт зарубежных стран подтверждает это.

Как уже отмечалось, в Англии нижняя возрастная граница уголовной ответственности - 10 лет. Презюмируется, что лица, не достигшие этого возраста, не в состоянии понимать характер и значение своих действий и считаются уголовно недееспособными. Презумпция уголовной недееспособности относится к разряду неопровержимых. Никакие ссылки на необычно раннее развитие ребенка моложе 10 лет, делающее его способным к должному разумению, в расчет приниматься не должны.

В возрасте от 10 до 14 лет уголовная ответственность в принципе возможна, но вопрос о ее применении решается индивидуально. В частности, обвинение обязано доказать факт осознания несовершеннолетним, что он совершает нечто "серьезно противозаконное". К примеру, одиннадцатилетний мальчик швырнул кирпичом в полицейских и пытался скрыться. Свои действия он считал относящимися к числу проступков, порицаемых родителями и запрещенных правилами школьной дисциплины, подобных битью стекол или прогуливанию уроков. Однако он не осознавал, что совершает преступление, и, следовательно, уголовной ответственности не подлежит.

В Германии нижняя возрастная граница наступления уголовной ответственности определена в 14 лет. Но несовершеннолетний от 14 до 18 лет (по терминологии закона - "подросток") может быть привлечен к уголовной ответственности только в случае, когда он "по своему моральному и духовному развитию обладает достаточной зрелостью, чтобы понимать неправомерность содеянного и действовать в соответствии с этим пониманием" (параграф 3 Закона о ювенальном суде). К "подросткам" согласно закону "могут быть приравнены" лица от 18 лет до 21 года по двум основаниям: 1) если в результате общей оценки личности правонарушителя и с учетом его социального окружения будет установлено, что уровень его духовного и морального развития аналогичен подростковому; 2) если само совершенное им деяние обусловлено поведением, свойственным подростковому возрасту (параграф 105 Закона о ювенальном суде).

Как видим, в Германии законодатель избрал способ решения вопроса об уголовной ответственности несовершеннолетних в чем-то схожий с английским, применяемым, однако, в Англии к лицам иной возрастной группы (10 - 14 лет). И здесь, и там требуется в каждом случае устанавливать фактический уровень зрелости несовершеннолетнего. Особенность германского законодательства состоит в том, что критерии возрастной зрелости выражены в философско - этических категориях ("моральное и духовное развитие") вместо гораздо более употребительных во многих странах естественно - научных характеристик (психологических или медицинских). Тем не менее это обстоятельство не препятствует немецким судьям, решающим вопрос об уровне зрелости подростка, прибегать к психиатрической и психологической экспертизе.

Из приведенных примеров видно, что законодательное решение вопроса о возрасте наступления уголовной ответственности в принципе многовариантно. При необходимости прояснить или уточнить вариант решения, принятый в какой-то стране, следует прибегать к анализу текста национального законодательства и лежащей в его основе уголовно - правовой доктрины.

Оценивая с этих позиций вынесенную в заголовок статьи проблему, можно сказать следующее. В УК РФ заложен календарный способ определения возраста уголовной ответственности. Согласно ст. 20 УК, она наступает с 16 лет, а за некоторые преступления - с 14. При этом действующая редакция Кодекса ни прямо, ни косвенно не предусматривает иного подхода, т.е. возможности выделения помимо календарного возраста еще и фактического. Отсюда любая постановка вопроса об их соотношении (соответствии) не основана на законе.