Мудрый Юрист

Специальный случай освобождения от уголовной ответственности за налоговые преступления

П. Яни, доктор юридических наук.

В июне 1998 г. в уголовном законодательстве появилась новая норма, предусматривающая "специальный случай" (как это определяет ч. 2 ст. 75 УК) для освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Содержится она в примечании к ст. 198 УК, которая устанавливает, что лицо, впервые совершившее преступления, предусмотренные ст. ст. 194, 198 или 199 УК, освобождается от уголовной ответственности, если оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб.

Изучение правоприменительной практики показало, что, освобождая лицо от уголовной ответственности со ссылкой на примечание к ст. 198 УК, следователи и прокуроры принимают во внимание лишь последовавший за возбуждением дела факт уплаты лицом налога, считая, что при этом все предусмотренные уголовным законом требования соблюдены. Однако, как представляется, одного возмещения причиненного неуплатой налога ущерба недостаточно для вывода о наличии указанных в законе условий, которые должно выполнить лицо для того, чтобы быть освобожденным от ответственности за совершенное им преступление. В свое время мы высказывались по поводу неправильности данной практики (Пастухов И., Яни П. Актуальные вопросы ответственности за налоговые преступления // Российская юстиция. 1999. N 4). Тем не менее возникла необходимость аргументировать данную точку зрения более подробно.

Прежде всего укажу, что не собираюсь обсуждать возможное несоблюдение следствием при освобождении от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 198 УК такого предусмотренного этим примечанием условия, как "способствование раскрытию преступления". Напротив, как правило, уплате налога сопутствует признание факта неправомерного уклонения и описание способа совершения преступления, в чем, думается, и заключается способствование раскрытию уголовно наказуемого налогового правонарушения.

Критики заслуживает, на мой взгляд, то, что сотрудники правоприменительных органов при освобождении лица от ответственности на основании примечания к ст. 198 УК не принимают во внимание положения ч. 2 ст. 75 УК, в соответствии с которыми лицо может быть освобождено от уголовной ответственности в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК, только при наличии условий, предусмотренных ч. 1 ст. 75 УК. В соответствии же с ч. 1 данной статьи для освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием необходимо, чтобы лицо после совершения преступления не только загладило причиненный вред (возместило причиненный ущерб) и способствовало раскрытию преступления, но и явилось с повинной, причем все перечисленные действия должны быть совершены добровольно.

К сожалению, данная практика игнорирования положений Общей части УК порождена учеными - комментаторами уголовного закона (статей Особенной части УК, имеющих соответствующие примечания) и нашла поддержку у исследователей, которые, усматривая противоречие между ч. 2 ст. 75 УК и примечаниями к статьям Особенной части, где речь идет о послепреступном поведении, дающем основания для освобождения от уголовной ответственности, предлагают попросту не обращать внимание на положения ст. 75 УК, а освобождать от уголовной ответственности, установив, что лицо, совершив преступление, затем действовало согласно требованиям, указанным в примечании к соответствующей статье Особенной части УК.

Какие же аргументы приводятся в пользу утверждения, что применение норм, содержащихся в примечаниях к ст. ст. 126, 198, 206, 222, 228 и др. УК, не требует учета положений ст. 75 УК? Главным из них - хотя это прямо заявляется далеко не всеми криминалистами - является соображение, что, поскольку ч. 2 ст. 75 УК противоречит большинству норм, устанавливающих специальные случаи освобождения от уголовной ответственности (за исключением, как порой утверждается, содержащихся в примечаниях к ст. ст. 337 и 338 УК), применяться должны именно примечания как специальные нормы.

Итак, есть ли, действительно, противоречие между ч. 2 ст. 75 и примечаниями, где говорится о специальных случаях освобождения от ответственности? Перефразируя содержание ч. 2 ст. 75 УК, мы получаем с учетом обращения к ч. 1 той же статьи следующее установление: если лицо совершит преступление более чем небольшой степени тяжести, оно может быть освобождено от уголовной ответственности - в рамках института деятельного раскаяния - лишь при условиях, что: а) совершит это преступление впервые; б) добровольно явится с повинной; в) будет способствовать раскрытию преступления; г) возместит причиненный ущерб или иным образом загладит вред, причиненный в результате преступления; д) освобождение от уголовной ответственности предусмотрено статьей, в которой описаны признаки состава соответствующего преступления (либо иной статьей, но со ссылкой на ту, по которой лицо должно привлекаться к ответственности).

Таким образом, законодателю в примечании к статье Особенной части достаточно было бы сделать ссылку на ч. 2 ст. 75 УК либо употребить слова "в связи с деятельным раскаянием", чтобы "увязать" эту "специальную", как утверждается, норму с общей - ст. 75 УК. При этом в примечании вовсе не нужно было бы повторять все или некоторые условия (их порой делят на условия и основания) освобождения от уголовной ответственности, уже указанные в ч. 1 ст. 75 УК. Ссылка же на ст. 75 УК необходима потому, что в примечаниях к статьям Особенной части УК существуют и иные, не связанные с деятельным раскаянием, основания для освобождения от уголовной ответственности - вымогательство взятки или коммерческого подкупа (ст. ст. 204 и 291 УК).

Другой вариант: чтобы корреспондировать ст. 75 УК, положения, содержащиеся в примечаниях к статьям Особенной части, могли заключаться в тех же условиях, которые перечислены в ст. 75 УК. И, судя по всему, этот вариант законодатель и принял. Однако дабы облегчить правоприменителю установление содержания названных элементов деятельного раскаяния применительно к отдельным преступным деяниям, он конкретизировал условия соглашения, предъявляемые к виновному. Так, для похищения человека или захвата заложника заглаживание вреда от преступления и содействие в его раскрытии состоит, соответственно, в добровольном освобождении похищенного или заложника; для незаконного оборота оружия или наркотиков - в добровольной сдаче указанных предметов; для терроризма - в своевременном предупреждении органов власти или в ином способствовании предотвращению осуществления акта терроризма и т.д. В ряде случаев законодатель ограничил чрезмерно широкую категорию "совершаемых впервые преступлений", указав на значимость для решения вопроса об освобождении от ответственности отсутствия повторности однородных либо тождественных преступных деяний (так, в примечаниях к ст. ст. 337, 338 УК сказано, что от ответственности освобождается лицо, совершившее впервые именно такое преступление, а в примечании к ст. 198 УК - впервые совершившее преступления, предусмотренные настоящей статьей, а также ст. 194 или ст. 199 УК).

Кроме того, соблюдения только перечисленных в ст. 75 УК требований применительно к целому ряду преступлений, раскрытие которых значительно облегчается при помощи виновного, для чего государство и идет на - в известном смысле - сделку с преступником (такую сделку, видимо, правильно, как это предлагает проф. Х.Д. Аликперов, называть компромиссом, то есть соглашением на основе взаимных уступок), показалось недостаточным для того, чтобы в ответ освободить посягателя от ответственности. Поэтому здесь законодатель поставил дополнительные условия, предъявляемые виновному.

Например, для освобождения от ответственности с учетом примечания к ст. 228 УК лицо, добровольно сдавшее наркотические средства и т.д., должно не просто способствовать, но - активно способствовать раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем. А для лиц, самовольно оставивших часть или место службы либо дезертировавших, в числе дополнительных условий (объективного, в смысле - не зависящего от них, порядка) предусмотрено стечение тяжелых обстоятельств, вследствие чего и должно быть совершено указанное преступление.

Таким образом, если основываться на приведенных соображениях, противоречия между примечаниями к статьям Особенной части и ст. 75 УК нет.

Что же касается точки зрения о приоритете применения статей Особенной части по отношению к ст. 75 УК, то против этого необходимо возразить, поскольку, несмотря на использование термина "специально предусмотренные случаи", соотношение указанных норм вовсе не таково: общая (ст. 75) - специальная (примечание к статье Особенной части). Ведь применение специальной нормы рассчитано на те же ситуации, что и общей, но с учетом какого-либо фактического обстоятельства специальная норма предусматривает несколько отличающийся характер своего действия. В обсуждаемом же нами случае невозможность применения к конкретной ситуации специальной нормы - к примеру, лицо, обвиняемое по ч. 2 ст. 199 УК, отказалось уплатить налог, хотя имело для этого возможность - ни при каких условиях не делает возможным непосредственное применение ч. 2 ст. 75 УК. Она содержит не общую, а отсылочную норму, которая должна применяться не вместо, а вместе с примечаниями к статьям Особенной части УК. Образно говоря, указанные статьи действуют в "тандеме".

Взаимосвязь содержащихся в Общей и Особенной частях норм института деятельного раскаяния проявилась и в использовании в тексте большинства примечаний формулировки, свидетельствующей, по мнению ряда исследователей, об императивности специальных оснований для освобождения от уголовной ответственности. Как ни странно, это положение постоянно противопоставляется криминалистами формуле "может быть, освобождено от уголовной ответственности", используемой в ст. 75 УК (и это ими приводится в качестве еще одного довода в пользу будто бы имеющегося противоречия ст. 75 УК и примечаний к статьям Особенной части). На самом же деле законодателю просто не было надобности дважды указывать на "усмотрительный" характер института деятельного раскаяния. К тому же странно предполагать, что требование освобождения от ответственности в связи с деятельным раскаянием за преступления небольшой тяжести не носит, а за преступления большей тяжести, напротив, носит обязательный характер. Что же касается примечаний к ст. ст. 337 и 338 УК, то, если исключить упреки в недочетах при разработке действующего уголовного закона, можно предположить, что содержащееся в них установление относительно необязательности освобождения от ответственности не дублирует положения ст. 75 УК, а связано с известной неопределенностью категории "стечение тяжелых обстоятельств".

Аргументом в пользу отстаиваемой мной позиции может служить и указание на ст. 7 УПК РСФСР как на единственное процессуальное основание прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием. Ведь если считать, что нормы, содержащиеся в примечаниях к статьям Особенной части УК, могут применяться автономно, т.е. без ссылки на ст. 75 УК, мы тем самым будем отрицать их отнесение к институту деятельного раскаяния и просто не найдем в процессуальном законе других, соответствующих им оснований для прекращения уголовного преследования.

Учитывая сказанное, освободить лицо от уголовной ответственности за налоговое преступление возможно, на мой взгляд, только при установлении соответствия послепреступных действий лица условиям, перечисленным как в примечании к ст. 198, так и в ст. 75 УК. Иначе говоря, нет явки с повинной - нет и деятельного раскаяния как основания освобождения от ответственности.

При применении примечания к ст. 198 УК у правоприменителя также возник вопрос, о возмещении какого ущерба в нем идет речь. С одной стороны, общепризнан факт, что под ущербом следует понимать сумму неуплаченного налога. А как же насчет штрафных санкций? Должны ли мы в качестве условия для освобождения лица от ответственности по ст. ст. 198, 199 УК называть уплату им сумм штрафов, которые могут значительно превысить неуплаченный налог?

Обсуждая этот вопрос и в целом соглашаясь с приведенной трактовкой ущерба, хочу, однако, привести не совсем, быть может, юридически корректную, но воспринятую практикой аргументацию в пользу широкого понимания ущерба.

Согласно ст. 30 УПК РСФСР меры в обеспечение гражданского иска принимаются органом дознания, следователем, прокурором и судом при наличии достаточных данных о причинении преступлением материального ущерба. А в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 июля 1997 г. "О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации уголовного законодательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов" разъясняется, что по делам о налоговых преступлениях наряду с материальным ущербом, заключающимся в непоступлении в бюджетную систему Российской Федерации денежных сумм в размере неуплаченного налога, может быть предъявлен гражданский иск также о взыскании с виновного штрафа и пени..."

Получается, что Верховный Суд РФ под ущербом от уклонения от уплаты налогов понимает и штрафные санкции, что - особенно имея в виду необходимость пополнения бюджета - дает возможность ставить вопрос об освобождении от ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст. ст. 198, 199 УК, в зависимость от уплаты не только налогов, но и всех указанных в постановлении сумм.

Можно ли применять примечание к ст. 198 УК, если у лица нет средств для погашения налоговых долгов, однако оно обязуется выплатить их, скажем, после планирующегося вскоре получения доходов? И пусть даже при этом достоверно известно, что средства лицо действительно получит и у следствия нет объективных сомнений в его искреннем желании возместить ущерб.

Как я полагаю, на этот вопрос ответ должен быть отрицательным, поскольку освобождение от ответственности на основании примечания к ст. 198 УК будет означать применение нормы уголовного закона по аналогии, что прямо противоречит принципу законности. И здесь следует принять во внимание, что вопреки довольно распространенной точке зрения ст. 3 УК не ограничивает применение аналогии указанием на недопущение ее лишь при квалификации преступлений и назначении наказания. Аналогия недопустима и при освобождении от уголовной ответственности.