Мудрый Юрист

Запрет злоупотребления гражданскими правами

В. Емельянов, адвокат, Инюрколлегия.

ГК РФ содержит большое число новых для российского гражданского права категорий. К их числу относятся понятия "пределы осуществления гражданских прав" и "злоупотребление гражданскими правами".

Статья 10 ГК, озаглавленная "Пределы осуществления гражданских прав", содержит перечень запретов, формирующих эти пределы: 1) действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу (так называемая шикана); 2) злоупотребление правом в иных формах; 3) использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции; 4) злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Нормы ст. 10 ГК заимствованы из правовых систем стран с развитой экономикой - Германии и Швейцарии. В условиях перехода России к рыночным отношениям следует признать правильной такую рецепцию правовых норм. При этом, однако, необходимо учитывать, что введение в российское гражданское право названных категорий может привести к невостребованности положений закона, содержащих эти понятия, по причине их недостаточного теоретического обоснования. В некоторых же случаях обращение правоохранительных органов к этим нормам может повлечь серьезные негативные последствия.

Арбитражная практика применения ст. 10 ГК подтверждает эти опасения. Так, арбитражный суд признал злоупотреблением гражданским правом требование бенефициара к организации - гаранту о выплате гарантии в случае, когда бенефициар, являясь кредитором в основном обязательстве, предъявил требование об уплате гарантии после того, как получил обеспеченную гарантией оплату за поставленный товар. Оплата товара была произведена третьим лицом <*>.

<*> Приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 января 1998 г. N 27 "Обзор практики разрешения споров, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ о банковской гарантии" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 3.

Решением по другому делу арбитражный суд на основании ст. 10 ГК отказал в удовлетворении иска, расценив как злоупотребление правом требования бенефициара к гаранту о выплате гарантии в условиях, когда основное обязательство, обеспеченное гарантией, было исполнено удовлетворительным для бенефициара образом, так как он получил возмещение за невыполнение условий контракта из заложенного имущества <*>.

<*> Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 "Обзор судебно - арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 4.

В описанных случаях истцы, требовавшие выплаты им сумм гарантий, действовали в полном соответствии с п. 2 ст. 376 ГК, которая устанавливает, что даже если гаранту известно о выполнении обеспеченного гарантией обязательства, то после повторного обращения бенефициара он обязан произвести оплату. После чего гарант имеет право потребовать от принципала возмещения сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, в порядке регресса (ст. 379 ГК), если возможность предъявления такого требования предусмотрена договором гаранта с принципалом.

Признавая действия бенефициаров, осуществлявших свое право, предусмотренное ст. 376 ГК, злоупотреблением правом, арбитражный суд отказался следовать достаточно ясным и конкретным нормам закона, регулирующим рассматриваемые отношения, посчитав, что это не будет справедливым по отношению к гаранту. Статья 10 ГК в этих случаях была использована для того, чтобы не применять закон, который суд посчитал несправедливым, что нельзя признать правильным.

Постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда от 16 декабря 1997 г. злоупотреблением гражданскими правами было признано установление в кредитном договоре необоснованно завышенных процентов в случае невозврата кредита в срок, поскольку потери банка покрывались процентами по обычной ставке.

С этим решением также нельзя согласиться, так как законодательство не предусматривает ограничения размера процентов по кредитам. Стороны вольны устанавливать их в любом размере. Закон не связывает размер процентов с размером убытков, понесенных кредитором. Если же суд пришел к выводу, что законодательство должно содержать ограничение размера процентов, то ему следовало поставить перед законодателем вопрос о внесении изменений в закон, но не создавать правовые нормы самостоятельно.

Статья 10 ГК в рассмотренных случаях была использована, во-первых, для неприменения правовых норм, которые должны были применяться (дела о банковской гарантии), а во-вторых, для вынесения решения на основе нормы, "созданной судом" (решение, касающееся размера процентов). Такой подход судебных органов к вынесению решений не может не привести к нарушению принципа законности. Поэтому нельзя согласиться с Л. Щенниковой, которая считает приведенные выше судебные решения по делам о банковской гарантии обоснованными и выступает за более широкое применение ст. 10 ГК в судебной практике <*>.

<*> См.: Щенникова Л.В. Злоупотребления правом (дух и буква закона) // Законодательство. 1999. N 5. С. 20.

Каким же образом следует толковать положения ст. 10 ГК, касающиеся злоупотреблений гражданскими правами, и каково может быть ее практическое применение?

Проблема пределов осуществления гражданских прав и злоупотребления гражданскими правами обсуждалась в юридической литературе России с начала XX в. вплоть до 70-х годов. Однако, несмотря на продолжительные дискуссии, эту проблему нельзя считать разрешенной. Свое отношение к ней высказывали многие российские ученые: М. Агарков, М. Бару, С. Братусь, В. Рясенцев и др. Наиболее серьезно она была изучена В. Грибановым в монографии "Пределы осуществления и защиты гражданских прав", впервые опубликованной в 1974 г. В этой работе представлена как история развития законодательных норм о пределах осуществления гражданских прав, так и предложено решение проблемы в гражданском праве. Выход в свет монографии подвел итог дискуссии по данному вопросу. С тех пор работ на эту тему в российской юридической литературе не публиковалось.

Несмотря на глубину исследования проблемы В. Грибановым, некоторые его выводы представляются небесспорными, особенно сейчас, когда есть возможность оценивать советское гражданское право и практику его применения, не будучи ограниченными жесткими рамками идеологического подхода.

В. Грибанов формулировал определение понятия "злоупотребление гражданскими правами" следующим образом: "Злоупотребление правом есть особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения" <*>. После выхода названного труда авторы комментариев к ГК РСФСР и учебной литературы разъясняли правовую норму, запрещавшую осуществление гражданских прав в противоречии с их назначением, исходя из изложенных в этой работе выводов.

<*> Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1992. С. 53.

В процессе подготовки действующего ГК проблема злоупотребления правами в российской цивилистической литературе не обсуждалась. Не было публикаций на эту тему и после принятия частей первой и второй Кодекса. Авторы учебников гражданского права и комментариев к ГК, вышедших в последнее время, уделяют проблеме пределов осуществления гражданских прав, раскрытию сущности этого явления незначительное внимание, разъясняя главным образом вопросы недобросовестной конкуренции и злоупотребления доминирующим положением на рынке. Те же, кто раскрывает обсуждаемые понятия, делают это исходя из идей В. Грибанова.

Так, А. Сергеев в учебнике гражданского права (1996 г.), разделяя точку зрения В. Грибанова, определяет понятие "злоупотребление правом" как "действия субъектов гражданских правоотношений, совершаемые в рамках предоставленных им прав, но с нарушением их пределов". Некоторые комментаторы ст. 10 ГК не дают определения злоупотребления правом, объясняя его при помощи примеров.

Учитывая, что большинство цивилистов толкуют положения ст. 10 ГК исходя из выводов В. Грибанова, является оправданным, на наш взгляд, подходить к рассмотрению проблемы необходимости запрета злоупотреблений гражданскими правами, отталкиваясь от его идей.

Из приведенного выше определения злоупотребления гражданскими правами следует, что злоупотребление гражданским правом - это действие субъекта в пределах принадлежащего ему гражданского права, но выходящее за пределы его осуществления. В связи с этим возникает два вопроса: какова природа пределов осуществления гражданских прав и как эти пределы соотносятся с субъективными гражданскими правами?

Пределы осуществления гражданских прав, по мнению В. Грибанова, определяются в гражданском законодательстве: субъектными границами (определяемыми рамками дееспособности); временными границами (определяемыми сроками осуществления права); требованием осуществлять субъективные гражданские права в соответствии с их назначением; регламентацией способов осуществления права (способы реализации имущества: продажа, дарение и т.д.); предоставленными лицу средствами принудительного осуществления или защиты принадлежащего ему субъективного права (необходимая оборона, подведомственность спора и т.д.).

Оценивая действия лица, осуществляющего субъективное право, с точки зрения их правомерности, мы рассматриваем пределы, установленные субъективным правом, которое, как известно, является мерой дозволенного поведения. Эта мера определяется управомочивающей правовой нормой и представляет собой идеальную модель поведения, действия в границах которой не влекут за собой отрицательной реакции государства. Государство, напротив, гарантирует защиту таких действий.

Словосочетание "пределы осуществления субъективного гражданского права", перефразированное с учетом того, что субъективное гражданское право - это мера дозволенного поведения, т.е. пределы дозволенного поведения, будет звучать так: "пределы осуществления действий в пределах дозволенного поведения". Таким образом, с точки зрения сторонников введения в закон понятия пределов осуществления гражданских прав существует два уровня дозволений. И можно, нарушив одну границу дозволенного, не нарушить другой. А следовательно, действие может быть одновременно и правомерным, и противоправным, с чем нельзя согласиться.

Сторонники обсуждаемого определения исходят из того, что пределы осуществления гражданских прав установлены императивными нормами гражданского права, предусматривающими субъектные, временные и тому подобные ограничения, в то время как субъективное право определяется управомочивающей нормой. В этом случае помимо субъективного гражданского права вводится еще одна идеальная модель поведения.

Приведенное выше определение злоупотребления гражданским правом раскрывает это понятие как деяние, выходящее за пределы одной модели поведения - пределов осуществления гражданского права, но находящееся в пределах другой - субъективного гражданского права. Следуя логике сторонников этого определения, надо бы признать, что субъективное право до начала его осуществления есть мера возможного дозволенного поведения. Когда же оно начинает осуществляться, то мера дозволенного поведения становится иной, сокращается до размеров пределов осуществления гражданского права. То есть существует одна мера дозволенного поведения для потенциального, абстрактного субъективного права и другая - для права осуществляемого. С этим нельзя согласиться по следующим причинам.

Пределы субъективного права определяются не только управомочивающими нормами, содержащими признаки дозволенных действий. Всякое предоставленное субъекту право ограничивается запрещающими и предписывающими нормами различных отраслей объективного права. В результате действия совокупности этих содержащих запрещение норм объем субъективного права значительно уменьшается.

Совокупность правовых норм, ограничивающих субъективное право, не создает другой идеальной модели поведения, отличной от той, которая установлена управомочивающей нормой. Мера дозволенного поведения (субъективное право) остается единой. Нельзя говорить о том, что этими нормами устанавливаются "пределы осуществления субъективного права". В то же время именно на наличии двух мер поведения основано приведенное выше определение понятия "злоупотребление гражданскими правами".

Действия субъекта, реализующего право, могут считаться правомерными только в том случае, если они не выходят за пределы, установленные как управомочивающей правовой нормой, определяющей исходный объем субъективного права, так и совокупностью обязывающих и запрещающих правовых норм, которые ограничивают это право. Если же действия находятся в пределах меры дозволенного поведения, установленной управомочивающей нормой, но в то же время выходят за границы дозволения, суженного в результате действия других норм, то такие действия должны считаться совершенными уже за пределами права, т.е. не осуществлением права, а правонарушением.

Так, если право собственности дозволяет субъекту владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом, то это не означает, что он волен распоряжаться им каким угодно образом. В соответствии со ст. 209 ГК он вправе "...по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц". Дозволенное поведение по осуществлению правомочий собственника ограничивается совокупностью правовых предписаний и запретов, которые относятся к реализации субъективного права в каждом конкретном случае. Нарушения этих ограничений, которые содержатся в запрещающих и предписывающих правовых нормах, и будут теми противоречащими закону действиями, о которых говорится в ст. 209 ГК.

Так, собственник может владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему автомобилем. Пределы дозволенных действий по осуществлению этих правомочий определяются, кроме управомочивающих гражданско - правовых норм, правилами о гражданско - правовой ответственности за вред, причиненный личности или имуществу других лиц, а также другими императивными нормами гражданского права. Кроме того, его действия ограничиваются нормами уголовного, административного (Правила дорожного движения) и других отраслей права.

Изложенные соображения дают серьезные основания усомниться в целесообразности введения в гражданское законодательство понятия пределов осуществления гражданских прав, так как оно не обозначает чего-либо, отличного от пределов субъективного права. Запреты, перечисленные в ст. 10 ГК, ограничивают субъективные гражданские права как любые другие правовые нормы, содержащие запрещение (например, уголовно - правовой запрет убийства ограничивает право собственности на вещь использовать ее в целях лишения жизни другого человека). Поэтому называть эти запреты пределами осуществления гражданских прав нет необходимости.

Если же какое-либо явление, которое могло бы быть названо пределами осуществления гражданских прав (не считая субъективного гражданского права), отсутствует, то можно сделать вывод об ошибочности рассматриваемого определения понятия "злоупотребление гражданскими правами", так как оно основано на признании существования двух пределов дозволенного поведения.

Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что введение в ГК понятия пределов осуществления гражданских прав и запрета злоупотреблений гражданскими правами является, во-первых, теоретически недостаточно обоснованным, а во-вторых, потенциально опасным. Нежелательность наличия в законе нормы, говорящей о недопустимости злоупотреблений гражданскими правами, заключается в том, что эта норма устанавливает запрет и санкцию за его нарушение, не описывая признаков запрещенного деяния, не раскрывая его содержания. Такое положение, как показывает практика, может привести к нарушению правоприменительными органами принципа законности при обращении к этой норме для разрешения конкретных дел.