Мудрый Юрист

Квалификация хищения имущества частных фирм

П. Яни, кандидат юридических наук.

При расследовании уголовных дел о совершении хищений имущества частных фирм возникают проблемы, заключающиеся в недостаточной определенности критериев для разграничения квалификации данных деяний по ст. 147(1) УК (равно как и отграничения ч. ч. 2 и 3 данной статьи от статей об иных формах хищения). Эти сложности связаны не только с понятием должностного лица, вопрос о котором уже достаточно освещен в литературе, но и с определением того, что же следует понимать под государственным имуществом.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 Постановления от 25 апреля 1995 года "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности" высказался по этому поводу следующим образом: "При решении вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ч. ч. 2 и 3 ст. 147(1) УК РСФСР, по признаку хищения государственного имущества путем злоупотребления должностного лица своим служебным положением судам следует иметь в виду, что государственным является лишь имущество, находящееся в государственной собственности и закрепленное за государственными предприятиями и учреждениями во владение, пользование и распоряжение.

Имущество различных юридических лиц, в уставный капитал которых входят и государственные средства, не может рассматриваться как государственное.

Хищение такого имущества, вверенного виновному, следует квалифицировать как присвоение или растрату чужого имущества.

Вывод о том, что никакое имущество частной фирмы, пусть даже оно сформировано с участием государственного предприятия, нельзя рассматривать как государственное, основывается на том, что государственное имущество, будучи передано госпредприятием в качестве вклада в уставный или складочный капитал хозяйственного общества или товарищества, во всех случаях становится имуществом этих частных фирм.

Данная позиция, однако, вызывает возражения ряда практических работников и ученых. Более того, порой делаются ссылки на ст. 217 ГК РФ, якобы вообще запрещающую передавать государственное имущество, так сказать, в "иную собственность" путем внесения его в качестве пая или вклада.

Обратимся к указанной статье ГК. Здесь записано: "Имущество, находящееся в государственной или муниципальной собственности, может быть передано его собственником в собственность граждан и юридических лиц в порядке, предусмотренном законами о приватизации государственного и муниципального имущества. При приватизации государственного и муниципального имущества предусмотренные настоящим Кодексом положения, регулирующие порядок приобретения и прекращения права собственности, применяются, если законами о приватизации не предусмотрено иное".

Как видим, законодатель использует оборот "может быть передано", а не "должно быть передано" или, скажем, "передается исключительно в порядке..." и т.п. На мой взгляд, такая формулировка вполне допускает передачу имущества госпредприятия в собственность частной фирмы и вне "приватизационной порядка".

Упомянув в связи с рассматриваемым вопросом порядок приватизации, нельзя не вспомнить, что Государственная программа приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ на 1992 год содержала пункт 5.1, в соответствии с которым имущественные вклады, внесенные государственными (муниципальными) предприятиями в уставный капитал (фонд) предприятий, созданных в любой организационно - правовой форме, в том числе в виде объединений предприятий, признаются находящимися в государственной (муниципальной) собственности. Внесение предприятиями указанных вкладов допускается только с разрешения соответствующих комитетов по управлению имуществом.

Однако в принятых позже документах такого характера, равно как и в законодательстве о приватизации, подобных положений не содержится. В утвержденной Указом Президента от 24 декабря 1993 года N 2284 Государственной программе приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ есть лишь запрет на "...внесение имущественных вкладов в уставный капитал (фонд) предприятий (любых организационно - правовых форм) объединениями государственных (муниципальных) предприятий, организационно - правовая форма которых не приведена в соответствие со статьями 9-12 Закона Российской Федерации "О предприятиях и предпринимательской деятельности (п. 5.18.3), а также на "...внесение имущественных вкладов в уставный капитал (фонд) предприятий (любых организационно - правовых форм) любыми органами государственной власти и управления, местного самоуправления, государственными и муниципальными учреждениями, за исключением комитетов по управлению имуществом и фондов имущества" (п. 5.18.4).

Вопрос, таким образом, состоит в следующем: в каких случаях имущество государственного предприятия, переданное в качестве вклада, может стать имуществом создаваемой частной фирмы, а в каких остается в собственности государства? Как в последнем случае квалифицировать похищение именно этого имущества должностным лицом: по ч. ч. 2 или 3 ст. 147(1) УК или как хищение (в различных формах) имущества, принадлежащего частной фирме (пусть не как собственнику, а как владельцу)?

Если применительно к ситуациям, когда участниками данной фирмы являются такие же частные коммерческие организации или физические лица, с точки зрения уголовно - правовой квалификации данная проблема представляется не столь сложной по сравнению, например, с проблемой установления гражданского истца (имеется в виду, что в любом случае речь будет вестись о квалификации, скажем, по ст. 147(1) по признаку присвоения или растраты), то в случае, когда один из участников фирмы - госпредприятие, вопрос квалификации становится на первое место.

Отражая позицию Высшего Арбитражного Суда, заместитель Председателя Суда В. Витрянский пишет, что имеются "рекомендации в отношении имущества товариществ, в качестве учредителей которых выступали государственные предприятия. В соответствии с этим разъяснением вклад государственных предприятий не является собственностью товариществ. Он остается в государственной или муниципальной собственности. Такое разъяснение полностью корреспондирует с нормами Кодекса, поскольку в этой ситуации государственные предприятия сами собственниками имущества не являются, стало быть, другому обществу передать больше прав, чем они сами обладали, они не могли. Надо считать, что государственное предприятие передало в уставный капитал общества в качестве имущественного вклада лишь имущественное право, а не имущество в натуре" (Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1995. N 5. С. 101).

Такое утверждение представляется не совсем верным, поскольку, судя по всему, все же есть случаи, когда имущество госпредприятия - участника может перейти в собственность частной фирмы.

В соответствии со ст. 295 ГК РФ госпредприятию не возбраняется с согласия собственника вносить имущество в качестве вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственных обществ и товариществ.

Однако порой, выражая свое согласие с передачей имущества в качестве вклада, собственник (уполномоченный государственный орган) не указывает, что это имущество остается в собственности государства и соответственно это положение не вносится в учредительные документы.

Здесь, видимо, должно действовать общее правило, говоря о котором В. Витрянский и Е. Суханов указывают, что, хотя судебно - арбитражная практика исходит из принадлежности имущества акционерного общества на праве собственности самому этому обществу, тем не менее бывают случаи, когда в учредительных документах акционерного общества или товарищества может быть предусмотрено иное. А именно то, что в качестве вклада учредителя или участника в уставный капитал акционерного общества или товарищества вносится не имущество в натуре, а лишь право пользования им с сохранением права собственности на это имущество за учредителем или участником общества или товарищества. И лишь при отсутствии такой оговорки в учредительных документах собственником имущества, в том числе и вкладов участников, является само акционерное общество или товарищество, а учредители и участники обладают лишь обязательными правами, вытекающими из учредительного договора (Практикум акционирования. 1995. Бюллетень N 7. С. 10).

Таким образом, приходится констатировать, что действительно бывают случаи, когда у хозяйственного общества или товарищества, в применяемой нами терминологии - частной фирмы, находится имущество, собственником которого остается государственное предприятие.

В этой ситуации получается, что при посягательстве должностного лица на имущество, находящееся в уставном капитале частной фирмы, проблема квалификации связана с тем, что наличиствует как собственник похищенного имущества, так и его фактический и, в общем, законный владелец.

Следует, вероятно, согласиться с той точкой зрения, что здесь вред причиняется владельцу - фирме, а не собственнику - государству. При этом можно заметить, что легитимированным полтора года назад понятием хищения охвачено посягательство на интересы не только собственника, но и владельца имущества.

Если руководствоваться этими соображениями, то в рассматриваемой нами ситуации (когда часть похищенного имущества является государственной собственностью, а хищение совершено должностным лицом, к которому, напомню, руководитель частной фирмы не относится) получается, что речь нельзя вести о квалификации по ч. ч. 2 и 3 ст. 147(1) УК.

Из сказанного следует еще и тот вывод, что хищение государственного имущества путем злоупотребления должностного лица своим служебным положением можно усмотреть лишь в случае совершения должностным лицом, признаки которого определены в примечании к ст. 170 УК, указанным способом хищения имущества государственного унитарного предприятия, учреждения и т.п., переданного им государством и принадлежащего этим организациям на праве хозяйственного ведения или оперативного управления.

При этом, конечно, в соответствии с принципом субъективного вменения, для квалификации необходимо установить осознание похитителем того, на какой объект он совершает посягательство.