Мудрый Юрист

Правовые последствия отказа от обвинения

Н. Кириллова, помощник судьи Суда Корякского автономного округа.

В юридической литературе много внимания уделяется последствиям отказа от обвинения, особенно с точки зрения защиты прав потерпевших. Ряд проблем до сих пор остаются неразрешенными, что порождает вопросы в судебной практике.

В соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей части по основаниям, предусмотренным п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК. Таким образом, законодатель закрепил только одно последствие отказа от обвинения - прекращение уголовного дела или уголовного преследования.

Однако, как показывает практика, отказ государственного обвинителя от обвинения порождает и иные правовые последствия, правовая неурегулированность которых вызывает вопросы.

Так, Н. Яковлев <1> и К. Амирбеков <2> обращают внимание на проблему возможности обжалования судебных постановлений, принятых в связи с позицией государственного обвинителя об отказе от обвинения, в том числе в порядке надзора. Х. Лукожев <3> и О. Кузнецова <4> поднимают вопросы обязательности для суда такой позиции государственного обвинителя. В. Кальницкий <5> обсуждает возможность возвращения к первоначальному обвинению, если в судебном заседании имел место отказ от обвинения.

<1> Яковлев Н.М. Ограничение прав потерпевших на свободный доступ правосудия // Журнал российского права. 2005. N 5. С. 16.
<2> Амирбеков К. Проблемы реализации обвинительной функции прокуратуры России в условиях реформирования судопроизводства // Уголовный процесс. 2004. N 2. С. 89 - 90.
<3> Лукожев Х.М. Отказ государственного обвинителя от обвинения в суде по УПК Российской Федерации // Российский судья. 2005. N 8. С. 11.
<4> Кузнецова О.Д. Тактика ведения защиты и поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции // Уголовный процесс. 2005. N 1. С. 45 - 46.
<5> Кальницкий В. Высказанная обвинителем позиция предопределяет пределы судебного разбирательства // Российская юстиция. 2002. N 12. С. 34 - 35.

Обсуждая последствия отказа от обвинения, на наш взгляд, необходимо остановиться еще на ряде вопросов. В первую очередь это проблема перерастания публичного обвинения в частное в случае отказа государственного обвинителя от поддержания публичного обвинения.

Обобщение судебной практики свидетельствует, что этот вопрос достаточно актуален, поскольку суды нередко допускают ошибки при его разрешении. Приведем конкретные примеры.

Слободчиков обвинялся органами предварительного следствия в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ. В ходе судебного заседания государственный обвинитель, в отсутствие потерпевшего, отказался от ранее предъявленного подсудимому обвинения и просил суд переквалифицировать его действия на ч. 1 ст. 116 УК.

Мировой судья, учитывая, что потерпевший находился в момент рассмотрения дела в психоневрологическом диспансере, посчитал возможным продолжить поддержание обвинения государственным обвинителем в силу ч. 4 ст. 20 УПК и по результатам рассмотрения дела постановил обвинительный приговор. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменения.

Кассационная инстанция отменила приговор, прекратив уголовное дело. В обоснование принятого решения указала следующее. В соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК уголовные дела о преступлении, предусмотренном ст. 116 УК, могут быть возбуждены только по заявлению потерпевшего или его законного представителя. Как следует из материалов дела, потерпевший с заявлением о привлечении Слободчикова к уголовной ответственности в суд не обращался, дело возбуждено на основании рапорта сотрудника милиции по факту совершения преступления. Данных о том, что на момент возбуждения уголовного дела потерпевший не был способен самостоятельно защищать свои права, в деле нет. Напротив, в ходе предварительного следствия он неоднократно давал показания, знакомился с материалами дела, ему была вручена копия обвинительного заключения. При этом желания о привлечении обвиняемого к уголовной ответственности он не высказывал.

На момент рассмотрения дела мировым судьей в материалах дела доказательств того, что потерпевший не мог самостоятельно осуществлять свои права, нет, а следует лишь, что потерпевший не может явиться в суд к указанной дате. Ходатайств об отложении судебного заседания либо о рассмотрении дела с его участием от него не поступало. При таких обстоятельствах, по мнению судебной коллегии, государственный обвинитель не мог продолжать участвовать в рассмотрении дела частного обвинения из-за отсутствия желания потерпевшего привлекать подсудимого к уголовной ответственности.

Еще пример. Октябрьским районным народным судом г. Архангельска Ардыль осужден по ч. 2 ст. 144 и ч. 1 ст. 112 УК РСФСР. Он признан виновным в том, что 21 сентября 1993 г. из-за личных неприязненных отношений причинил Сидорову телесные повреждения, повлекшие кратковременное расстройство здоровья, а 1 октября 1993 г. из приемного отделения областной клинической больницы украл одежду больного.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора в части осуждения Ардыля по ч. 1 ст. 112 УК РСФСР в связи с отсутствием жалобы потерпевшего.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ протест удовлетворила, указав, что факт причинения Ардылем Сидорову телесных повреждений не оспаривается Ардылем и подтверждается материалами уголовного дела. Действия Ардыля были квалифицированы органами предварительного следствия как особо злостное хулиганство по ч. 3 ст. 206 УК РСФСР. В судебном заседании установлено, что Ардыль действовал не из хулиганских побуждений, а в связи с личными неприязненными отношениями, поэтому его действия были переквалифицированы на ч. 1 ст. 112 УК РСФСР.

При этом суд не учел, что в соответствии с положениями ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР дела о преступлениях, предусмотренных ст. 112 УК РСФСР, возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего. В материалах дела такой жалобы нет. В ходе допроса на предварительном следствии Сидоров не высказывал желания привлечь Ардыля к уголовной ответственности, а в судебном заседании потерпевший не допрашивался в связи с неявкой.

В деле есть заявление Сидорова (занесенное в протокол) о нежелании привлекать Ардыля к уголовной ответственности.

Из приведенных примеров видно, что принципиален в данном случае вопрос о том, может ли государственный обвинитель продолжать поддержание обвинения, если в связи с частичным отказом от него оно из публичного перерастает в частное. Еще более сложной такая ситуация будет в стадии судебных прений.

На наш взгляд, при разрешении проблемы необходимо исходить из позиции Конституционного Суда, высказанной в Постановлении от 27 июня 2005 г. N 7-П, в котором отмечается, что законодатель, учитывая характер преступления, его общественную опасность, сочетание затрагиваемых преступлением общественных и индивидуальных интересов, а также в целях более полного обеспечения прав и свобод человека и гражданина в соответствии со ст. ст. 18 и 21 Конституции РФ, в том числе для предотвращения нежелательных для лица, пострадавшего от преступления, последствий, его участия в уголовном процессе, - вправе дифференцировать порядок производства по различным категориям уголовных дел, допуская вовлечение в него элементов диспозитивности, которая предполагает учет волеизъявления лица, пострадавшего от преступления, вплоть до придания ему определяющего значения при принятии ряда ключевых решений. Устанавливая правила, закрепленные в ст. 20 УПК РФ, законодатель исходил из того, что указанные в ч. 2 этой статьи преступления относятся к числу тех, которые не представляют особой общественной опасности, в связи с чем потерпевший сам может осуществлять в порядке частного обвинения уголовное преследование лица, совершившего в отношении его соответствующее преступление, доказывать сам факт совершенного преступления и виновность в нем конкретного лица.

Таким образом, полагаем, что в указанных случаях государственный обвинитель должен отказаться от поддержания публичного обвинения, однако он не может продолжать поддержание частного обвинения, поскольку это право потерпевшего. При перерастании публичного обвинения в частное суд должен выяснить у потерпевшего, желает ли он поддерживать обвинение против подсудимого, не хочет ли прекратить дело примирением, и, учитывая его мнение, разрешить дело.

Если потерпевший не участвовал в рассмотрении дела и не осведомлен о том, что произошло перерастание обвинения из публичного в частное, суд должен объявить перерыв, уведомив его о сложившейся ситуации и известив о времени и месте дальнейшего рассмотрения дела, разъяснить ему права и последствия сложившейся ситуации, после чего продолжить рассмотрение дела по правилам гл. 41 УПК РФ.

При этом неявка извещенного надлежащим образом потерпевшего для дальнейшего рассмотрения дела должна влечь последствия, предусмотренные ч. 3 ст. 249 УПК РФ, - прекращение уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК. Участие же государственного обвинителя в данном случае возможно лишь при наличии обстоятельств, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК. Именно таким образом, по нашему мнению, можно разрешить подобную ситуацию, обеспечив соблюдение принципа законности и не нарушая прав участников уголовного процесса.

Еще один вопрос, на котором хотелось бы заострить внимание. Это - возможность потерпевшего защитить свои имущественные права в случае отказа государственного обвинителя от обвинения.

Согласно ч. 10 ст. 246 УПК РФ прекращение уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, равно как и изменение им обвинения, не препятствует последующему предъявлению и рассмотрению иска в порядке гражданского судопроизводства.

Учитывая, что последствием отказа государственного обвинителя от обвинения является прекращение уголовного дела или уголовного преследования, неясно, к кому потерпевший будет предъявлять гражданский иск в этом случае. Потерпевший не может предъявить иск к лицу, в отношении которого постановлением судьи прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям. Подобная ситуация означает, что потерпевшему не к кому предъявлять иск, даже если он и считает, что вина подсудимого подтверждается собранными доказательствами. А это как раз и означает, что права потерпевшего остаются незащищенными. Кроме того, ч. 4 ст. 61 ГПК РФ предусматривает, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор, по вопросам о том, имели ли место эти действия и совершены ли они этим лицом.

В гражданском процессе действует принцип преюдициальности в отношении двух фактов: 1) факта совершения преступления и 2) факта совершения преступления конкретным лицом. Указанный принцип можно отнести не только к приговорам, но и к постановлениям о прекращении уголовного дела в связи с отказом от обвинения, поскольку последствия этого - установление недоказанности факта совершения преступления либо факта того, что преступление совершено конкретным лицом.

Таким образом, правило, закрепленное в ч. 10 ст. 246 УПК, фактически неосуществимо, поскольку блокируется положениями ч. 4 ст. 61 ГПК. Возможность реализации права на возмещение имущественного вреда, причиненного в результате совершения преступления, может быть осуществлена единственным способом - если потерпевший в порядке уголовного судопроизводства добьется отмены постановления о прекращении уголовного дела, вынесенного на основании отказа государственного обвинителя от обвинения, и вынесения обвинительного приговора в отношении подсудимого.