Мудрый Юрист

К. Маркс о краже леса и не только; некоторые проблемы дифференциации уголовной ответственности и наказания за хищения по УК РФ

Кудашев Ш.А., судья Подольского городского суда Московской области.

В статье проф. А.Э. Жалинского <1>, посвященной значению учения Маркса в структуре уголовно-правового мышления, убедительно обосновывается необходимость осмысления марксисткой теории и как цели практики использования уголовного права как социального инструмента, указывается, что марксизм - одна из величайших философских систем - должен быть еще раз осмыслен в условиях, когда у нас прекратил существование социализм, существуют новые условия рыночных отношений; подчеркивается, что в современной российской уголовной и криминологической литературе анализ марксистских работ практически не осуществляется, между тем гносеологические проблемы науки уголовного права и метод Маркса связаны, что "именно он может быть эффективно применен для легитимации уголовного права"; что наиболее актуальны несколько гносеологических проблем: информационное обеспечение уголовно-правовых проектов им, его корректность (существует проблема его фальсификации); ценностные установки марксизма (в современных условиях фактического неравенства групп населения они особенно актуализировались; должен неуклонно соблюдаться принцип экономии репрессии).

<1> Жалинский А.Э. Марксизм в структуре уголовно-правового мышления. Конституционные основы уголовного права. Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации / Под ред. В.С. Комиссарова, Н.Е. Крыловой, Г.Н. Борзенкова, А.А. Матвеевой, А.В. Серебренниковой, И.М. Тяжковой. Проспект. М., 2006. С. 182 - 189.

Очень интересные и важные предложения профессора для желающих исследовать уголовно-правовые проблемы; в марксизме без идеологической "обработки" действительно необъятные пласты для исследования с целью обоснования механизмов регулирования и воздействия на социальные процессы. Нужно признаться, что это является импульсом, в данном случае на анализ узкой темы о дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности во взаимосвязи с утверждениями Маркса только в одной статье "Дебаты по поводу закона о краже леса" ("Дебаты шестого рейнского Ландтага") <2>.

<2> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1.

В этой работе К. Маркс указывает: "КАК ИСТОРИЕЙ, ТАК И РАЗУМОМ В ОДИНАКОВОЙ МЕРЕ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ ТОТ ФАКТ, ЧТО ЖЕСТОКОСТЬ, НЕ СЧИТАЮЩАЯСЯ НИ С КАКИМИ РАЗЛИЧИЯМИ, ДЕЛАЕТ НАКАЗАНИЕ СОВЕРШЕННО БЕЗРЕЗУЛЬТАТНЫМ, ИБО ОНА УНИЧТОЖАЕТ НАКАЗАНИЕ КАК РЕЗУЛЬТАТ ПРАВА" (выделено мной. - Ш.К.) <3>.

<3> Указ. соч. С. 123.

С различиями в объекте, предмете преступления (при хищении, например, это значимость, ценность предмета хищения и т.д.), в объективной стороне преступления (формы, способы преступных действий), в субъекте и субъективной стороне (личность преступника, цели, мотивы) должен считаться законодатель при конструировании уголовно-правовых норм. Различать - значит дифференцировать. Дифференциация уголовной ответственности, исходя из ее научного толкования, означает расчленение, разделение ответственности в уголовном законе, когда законодатель устанавливает различные последствия в зависимости от типовой степени общественной опасности преступления и личности преступника.

Применительно к уголовной ответственности как к правоотношению можно говорить о возникновении отношений между лицом, нарушившим уголовный закон, и государством, реализации этих отношений и их прекращении. Разные по тяжести преступления предполагают и разный объем принудительного воздействия со стороны государства, неодинаковый временной промежуток до прекращения этого воздействия. Уголовное наказание - одна из форм реализации уголовной ответственности, назначаемой судом лицу, виновному в совершении преступления. Понятие наказания определено в ст. 43 УК РФ 1996 года; наказание должно отвечать всем принципам уголовного права: законности, равенства перед законом, вины, справедливости, гуманизма.

В теории уголовного права сущность наказания одни авторы понимают как кару <4>, другие - не только как кару, но и как совокупность способов воздействия на виновного <5>, третьи - что сущность наказания состоит "в лишении лица, виновного в совершении преступления, тех или иных благ" <6>. Исторически наказание обосновывалось религиозными требованиями о каре или возмездии. Взгляд на наказание как на возмездие был характерен и для выдающихся философов. Так, Г. Гегель считал, что "с преступником следует поступить так, как он сам поступил" <7>. К. Маркс о теории Гегеля писал: "Такая теория... является лишь спекулятивным выражением древнего (jus talionis) - око за око, зуб за зуб, кровь за кровь. Наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества от условий его существования" <8>.

<4> Бышевский Ю.В., Марцев А.И. Наказание и его назначение. Омск, 1975. С. 9.
<5> Осипов П.И. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовой санкции. Л., 1976. С. 65.
<6> Кригер Г.А. Наказание и его применение. М., 1962. С. 6.
<7> Гегель Г. Философия права. Соч. Т. 8. М. 1934. С. 121.
<8> Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 8. С. 531.

Сущность понятия уголовного наказания по действующему УК РФ раскрывается в его признаках, указанных в ст. 43: прежде всего это мера государственного принуждения; это лишение или ограничение прав либо свобод осужденного; следующий признак - основания назначения наказания (состав преступления); следующий признак - адресат - наказанию подвергается только лицо, признанное судом виновным.

Об основании назначения наказания Маркс указал: "Наказание должно явиться в глазах преступника необходимым результатом его собственного деяния, - следовательно, его собственным деянием. Пределом его наказания должен быть предел его деяния" <9>.

<9> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 124.

Указывая о преступном деянии как единственном основании уголовной ответственности и наказания, Маркс подчеркнул необходимость четкого разграничения с иными правонарушениями: "Мудрый законодатель предупредит преступление, чтобы не быть вынужденным наказывать за него... не превращать в преступление то, что имеет характер проступка..." <10>.

<10> Маркс К. Указ. соч. С. 131.

Реформированное отечественное законодательство вывело институт мелкого хищения из отрасли уголовного права. Это обусловлено как незначительным размером похищенного, так и способами реализации этого корыстного деяния, которые позволяют отнести к общественно вредным, а не к общественно опасным действиям (принятая в последнее время терминология "общественно вредное" не должна противопоставляться "общественно опасному"; все правонарушения вредоносны и отличаются степенью опасности). Это положительные изменения в уголовно-правовой политике. Во-вторых, законодательное определение хищения как мелкого - ст. 7.27 КоАП РФ устанавливает четкий стоимостный критерий отграничения мелких хищений и тем самым - отграничения уголовной и административной ответственности. (Следует отметить, что многие ученые высказываются за определение мелкого хищения в уголовном, а не в административном законе - что представляется совершенно обоснованным с точки зрения принципа единства правовой системы, единого источника уголовно-правовой нормы (ст. 1 УК), принципа законности (ст. 3 УК) <11>. Совершение "мелкого" хищения путем кражи из одежды, сумки, ручной клади, находившейся при потерпевшем, путем грабежа или разбоя, других квалифицирующих признаков в ст. ст. 158 - 160 УК влечет уголовную ответственность именно в силу особой общественной опасности подобных способов завладения чужим имуществом. Считая сложившуюся ситуацию несоответствием принципу дифференциации уголовной ответственности, когда квалифицирующие признаки кражи, мошенничества, присвоения и растраты "теперь отражают более высокий уровень опасности содеянного не в сравнении с основным составом преступления, а в сравнении с административным проступком", О.А. Адоевская полагает, что решающее значение при разграничении хищений как преступлений и административных правонарушений следует придавать стоимости похищенного <12>. Но в практическом аспекте разграничению мешают недостаточная согласованность норм административного права и Уголовного кодекса, появление множества конкурирующих норм, вторжение административно-правовых норм на территорию уголовного закона, проблема неотвратимости наказания при существующей пробельности законодательства <13>. При всех существующих проблемах законодательного регулирования в этой сфере наличие административной ответственности за хищения, декриминализация мелкого хищения есть шаг в направлении гуманизации, соответствующий призыву К. Маркса: "Наказание не должно внушать большее отвращение, чем проступок, позор преступления не должен превращаться в позор для закона" <14>.

<11> См., напр.: Иногамова-Хегай Л.В. Квалификация преступления при конкуренции уголовно-правовых и иных норм права // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. М., 2004. С. 128; Борзенков Г.Н. Административная и уголовная ответственность: проблемы и соотношения. Материалы IV Международной научно-практической конференции в МГУ им. М.В. Ломоносова 27 - 28 мая 2004 г. М., 2005. С. 76.
<12> Адоевская О.А. Хищение как преступление и административное правонарушение: проблемы соотношения. Материалы IV Международной научно-практической конференции в МГУ им. М.В. Ломоносова 27 - 28 мая 2004 г. М., 2005. С. 25.
<13> См.: Борзенков Г.Н. Указ. раб. С. 77 - 78.
<14> Маркс К. Указ. соч. С. 131.

Действующий УК РФ 1996 года "в целом адекватно отражает потребности уголовно-правового регулирования качественно новых общественных отношений" <15>, ряд авторов указывают на последовательную дифференциацию ответственности в УК по степени общественной опасности преступных деяний, значительно более высокий уровень соответствия криминологическим реалиям российской действительности в настоящее время <16>, другие указывают и на несовершенство норм уголовного закона <17>.

<15> Постановление Совета Федерации от 23 апреля 2002 г. N 206-ФЗ по итогам Парламентских слушаний.
<16> Кашепов В.П. О динамике развития уголовного законодательства России // Российская юстиция. 2006. N 6. С. 11 - 14.
<17> Бабий Н.А. Принципы построения уголовного закона и квалификация преступлений // Уголовное право. 2006. N 3. С. 4 - 8; Кузнецова Н.Ф. Конституционные основы совершенствования УК РФ по итогам его десятилетия. Конституционные основы уголовного права. Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации / Под ред. В.С. Комиссарова, Н.Е. Крыловой, Г.Н. Борзенкова, А.А. Матвеевой, А.В. Серебренниковой, И.М. Тяжковой. М.: Проспект, 2006. С. 317 - 326.

Поскольку формы хищения по действующему УК РФ отличаются прежде всего способом преступления, то разграничение основных (простых) составов преступлений не вызывает сложностей. В теории уголовного права называется пять-семь форм хищения: кража - тайное хищение чужого имущества (ст. 158), мошенничество - путем обмана (ст. 159), путем присвоения или растраты (ст. 160), грабеж - открытое хищение (ст. 161), разбой - открытое с насилием, опасным для жизни и здоровья (ст. 162); можно отнести и вымогательство (ст. 163), "примыкающее к хищениям" <18>. Нужно отметить, что многие ученые не относят вымогательство к хищениям, называя его "иное корыстное преступление против собственности" <19>, "не содержащее признаков хищения" <20>, "преступление против собственности, не являющееся хищением" <21>, "преступление, не связанное с хищением" <22>.

<18> Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. М., 2002. С. 403.
<19> Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 683.
<20> Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 4. Владивосток. 2000. С. 44.
<21> Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. М.: Спарк, 2002. С. 364.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Уголовное право. Особенная часть" (под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева) включен в информационный банк согласно публикации - ИНФРА-М, КОНТРАКТ, 2006 (издание исправленное и дополненное).

<22> Уголовное право РФ: Учебник. Т. 2. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. М., 2002. С. 122.

В то же время проблемы разграничения по способу совершения хищения имеются. С точки зрения Г.Н. Борзенкова, вызывает сомнение обоснованность объединения в одну форму хищения путем присвоения и растраты, поскольку при всем сходстве они представляют собой самостоятельные способы хищения; невыделение хищения путем злоупотребления доверием в отдельную форму хищения, тогда как злоупотребление доверием рассматривается как самостоятельный способ хищения; решение в УК РФ вопроса о насильственном грабеже именно в такой форме, которое не вполне удачно, поскольку способ совершения насильственного грабежа существенно отличается от простого грабежа <23>. В законе нет строгого закрепления форм хищения, что приводит к затруднениям в правоприменительной практике при квалификации хищений. Например, при начале хищения как тайное и перерастании его в открытое - когда потерпевший или третье лицо обнаруживает факт хищения и это осознает виновный, если он применяет насилие, то квалификация его действий должна решаться в зависимости от цели насилия. Если эта цель включает продолжение действий по завладению имуществом, то будет перерастание кражи в насильственный грабеж или разбой, если насилие применяется только для того, чтобы избежать задержания, - то покушение на кражу по совокупности с преступлением против жизни и здоровья. Но в практике встречаются и более сложные случаи, связанные с множественностью преступлений, соучастием и т.д.

<23> Борзенков Г.Н. Особенности квалификации хищения при трансформации способа и стечении нескольких способов в одном преступлении. Уголовное право: Стратегия развития в XXI веке. Материалы международной научно-практической конференции. М., 2004. С. 309 - 315.

"Проблема в том, что четкой границы между насильственными и ненасильственными формами хищения в законе нет. Разграничению мешают, во-первых, отказ законодателя от выделения в самостоятельный состав насильственного грабежа. Во-вторых, непризнание способом хищения вымогательства имущества" <24>. Среди форм хищения, с учетом примыкающего к ним вымогательства, можно выделить две подгруппы: 1) насильственные (разбой, вымогательство и грабеж, соединенные с насилием); 2) ненасильственные (кража, мошенничество, присвоение, растрата, грабеж без насилия).

<24> Борзенков Г.Н. Указ. соч. С. 312.

В свою очередь, хищение в любой форме делится еще на виды в зависимости от наличия либо отсутствия квалифицирующих признаков. Традиционно в отечественном уголовном законодательстве квалифицирующими признаками признаются: часть 2 - а) группой лиц по предварительному сговору; б) с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище (кража), жилище (грабеж); в) с причинением значительного ущерба гражданину; часть 3 - а) совершенное с незаконным проникновением в жилище (кража, разбой); б) с использованием своего служебного положения (мошенничество, присвоение или растрата); в) организованной группой, в особо крупном размере (грабеж, разбой, вымогательство); отдельно можно указать признак применения насилия различной степени тяжести при грабеже, разбое и вымогательстве. Здесь приведены квалифицирующие признаки не в точном соответствии с законом, не исчерпывающе.

Представляется, что квалифицирующий признак "с незаконным проникновением в иное хранилище" является в законе неопределенным - а потому и приводящим к необоснованному ужесточению ответственности. Как понятие "иное хранилище" органы предварительного следствия и дознания рассматривают любой мало-мальски напоминающий хранилище объект, который когда-то мог называться хранилищем (кстати, при всей конкретности предмета расследования дознанием и следствием так и указывается - "иное" хранилище - яркий образчик часто бездумного отношения к квалификации преступных действий). При этом часто отсутствует необходимый атрибут "хранилища" - его "охраняемость" (в примечаниях к ст. 158 - "или обеспечены иной охраной"), или запрет на доступ посторонним, легитимность (а не заброшенность) этого объекта; часто оно представляет собой обширную территорию лишь со следами бывшего ограждения, о котором можно лишь догадываться (что уж говорить о "простых" хранилищах сельскохозяйственных и иных производителей, когда известны случаи существования подобных "хранилищ" боеприпасов и других опасных веществ). Отсутствие всех атрибутов действительного "хранилища" приводит к объективному вменению. Поэтому целесообразно в самом законе (в приведенных примечаниях к ст. 158 УК) либо указать исчерпывающий перечень конкретных признаков "хранилища", либо отказаться от него, поскольку в законе имеются более определенные понятия "жилище" и "помещение". Нельзя отрицать, что практически все хищения происходят из какого-либо места, где имущество хранится, не в глухом лесу или на пустыре. Трудно также представить себе, что трубопровод на всем протяжении действительно охраняется (впрочем, ввиду важности подобного объекта возможно прямое указание на него в законе, отдельно). То есть наличие такого неопределенного квалифицирующего признака не способствует дифференциации ответственности, дискредитирует сам этот принцип. Естественно, обязанность правоприменителя в каждом конкретном случае устанавливать наличие либо отсутствие этого квалифицирующего признака безусловна.

Еще один из наболевших вопросов правоприменительной практики в настоящее время - определение "значительного ущерба гражданину" при хищении. Он создает трудности и неопределенность в правоприменении, нарушает принцип равноправия перед законом. "Причинение значительного ущерба" предполагает учет не только размера похищенного, но и материального положения потерпевшего, а это определяется размером дохода и другими факторами. Оправдан ли такой подход законодателя?

Квалифицирующие обстоятельства используются как средство дифференциации уголовной ответственности и одновременно в качестве признаков состава преступления входят в основание уголовной ответственности. Поэтому желательно ограничение использования оценочных понятий в квалифицированных составах. Естественно, квалифицирующим признаком всех форм хищений является размер похищенного (размер причиненного ущерба, несомненно, свидетельствует о степени общественной опасности содеянного и имеет важнейшее значение для потерпевшего). В литературе дискутируется вопрос о том, имеется ли различие между признаками в хищении "ущерб" и "размер". По мнению одних ученых, эти понятия выражают единое содержание, которое определяется в зависимости от стоимости похищенного; в качестве дополнительных критериев могут выступать объем и значимость этого имущества <25>. Другие ученые считают, что следует учитывать и убытки в виде упущенной выгоды <26>. Судебная практика при квалификации хищений учитывает только прямой ущерб. Практика и наука уголовного права выработали достаточно точные и единообразные критерии определения характера имущественного ущерба как обязательного признака хищений: это размер похищенного имущества, который определяется из его действительной стоимости. Отнесение упущенной выгоды к прямым последствиям хищения нарушает внутреннюю согласованность признаков данного состава преступления. При совершении преступления с прямым умыслом размер последствий должен охватываться сознанием и волей лица, иное приводит к объективному вменению.

<25> Санталов А.И. Влияние размера хищения на его квалификацию. Вопросы предупреждения преступности. Выпуск 4. М., 1986. С. 125.
<26> Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1971. С. 46.

Закон не содержит точных критериев значительного ущерба и возлагает определение этого оценочного понятия на суд, установив Законом от 08.12.2003 нижний предел его - не менее 2500 рублей. Установление значительного ущерба должно зависеть от материального положения физического лица, значения похищенного имущества для собственника или иного владельца <27>. Однако виновный, как правило, не осознает этих обстоятельств; опять происходит в какой-то степени объективное вменение. При неконкретизированном умысле квалификация должна наступать по фактически причиненному ущербу. Исходя из принципа российского уголовного права и закона о субъективном вменении, следует надеяться, что судьи следуют и принципу "In dubio mitius" - в сомнительных случаях - более мягкое решение. Нарушение принципа равенства перед законом происходит и при различной принадлежности предмета хищения: если в офисе совершена кража имущества юридического лица, при отсутствии иных отягчающих обстоятельств квалификация должна быть по ч. 1 ст. 158; если же похищенное принадлежало частному лицу и (в том числе и по его мнению) хищение причинило значительный ущерб данному гражданину, - по ч. 2 ст. 158 УК. Неопределенность в установлении умысла и наличия значительного ущерба возникает при совершении хищения в ситуации "вор у вора". Имеются и другие критерии и причины, которые свидетельствуют о необходимости отказа от квалифицирующего признака "значительный ущерб" при хищении, но в одной статье невозможно отразить все аспекты этой проблемы. Думается, даже перечисленных оснований достаточно для того, чтобы утверждать: квалифицирующий признак "значительный ущерб" не отвечает требованиям определенности, типичности, системности, логической непротиворечивости. По крайней мере, квалифицирующим признаком можно признать хищение в "значительном размере", который более соответствует указанным выше требованиям квалифицирующего признака.

<27> См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности".

Маркс: "Лесной стражник не может оценивать стоимость похищенного леса, ибо в каждом протоколе, в котором он устанавливает стоимость украденного, он устанавливает свою собственную стоимость, т.е. стоимость своей собственной деятельности; и неужели вы думаете, что он будет хуже охранять стоимость своего объекта, чем его субстанцию?" <28>.

<28> Маркс К. Указ. соч. С. 134.

Даже изменение в Законе и указание в примечании 2 к ст. 158 УК нижней границы - 2500 рублей не устраняет недостатков этого квалифицирующего признака. Верхний предел в 250 тыс. рублей - "крупный размер" похищенного - означает разрыв в 1000 раз. На практике это приводит к большому разнообразию в оценке разными правоприменителями одних и тех же обстоятельств дела. Часто такие случаи встречаются в распространенных в последние годы преступлениях: при хищении мобильного телефона либо с проникновением в дачный, загородный дом, когда мнение потерпевшего оказывается определяющим для признания или непризнания "значительного ущерба".

То есть, как указывал Маркс: "Определение стоимости составляет часть самого приговора. Приговор, таким образом, уже отчасти предрешен в протоколе доноса. Доносящий стражник заседает в судебной коллегии, он - эксперт, мнение которого для судьи обязательно, он исполняет функцию, от которой он отстраняет остальных судей" <29>.

<29> Маркс К. Указ. соч. С. 133.

При таком законе квалификацию фактически определяет потерпевший - заинтересованное лицо, а не законодатель (в определенной степени). Это нарушает принцип равенства перед законом, то положение УК РФ, что уголовное наказание является государственным принуждением, означает присвоение функций законодателя по дифференциации уголовной ответственности.

Маркс: "Публичное наказание представляет собой примирение преступлений с государственным разумом, они поэтому есть право государства, но такое право, которое государство так же не может передать частным лицам, как не может один человек уступить другому свою совесть...

То есть собственник не может получить от государства частное право на публичное наказание" <30>.

<30> Маркс К. Указ. соч. С. 150.

Индивидуализация наказания как результат законотворческой и правоприменительной деятельности предполагает учет всех обстоятельств содеянного преступного деяния и данных, характеризующих личность преступника, мотива и цели совершения конкретного преступления. Восклицая: "А что означает увеличение наказания при рецидивах, как не наказание за преступный образ мыслей?" <31>, Маркс, на взгляд автора, критикуя общественно-экономический строй и частную собственность на природные ресурсы, не отрицает повышенную опасность рецидивной преступности, а призывает к индивидуализации наказания. Как упоминалось, особую актуальность для индивидуализации наказания приобретает мотив и цель кражи в условиях расслоения общества по доходам и уровню жизни до критического порога. Такое расслоение общества по уровню доходов, обнищание одной части населения являются мощной криминологической детерминантой не только преступности в сфере экономических отношений, но и других опасных видов преступности <32>. О.Д. Ситковская в главе "Психологические проблемы индивидуализации ответственности и наказания" своей работы <33> указывает, что неразработанность психологического аспекта проблемы индивидуализации ответственности повлекла ряд отрицательных последствий для правового регулирования: понятийные ошибки, когда, например, утверждается, что мотив не является побуждением к действию в отличие от цели (Тузов А.П. Мотивация противоправного поведения несовершеннолетних. Киев, 1982. С. 68 - 69) или когда мотив соотносится с "четко сформулированным злым умыслом" (Беличева С.Л. Преступность и асоциальное поведение несовершеннолетних. Автореф. канд. диссертации. Л., 1977. С. 5); упрощение изложения; поверхностность (отсутствие в литературе расшифровок "стечение тяжелых личных или семейных обстоятельств", "случайное" и т.п.); неправильное определение необходимого и достаточного объема исследования свойств личности, значимых для индивидуализации ответственности; непроработанность влияния на индивидуализацию ответственности факта импульсивного поведения виновного, эмоциональных состояний помимо аффекта; разрыв между описанием обстоятельств, индивидуализирующих ответственность в уголовном и уголовно-процессуальном законе (например, в новом УК нашли реализацию "условия жизни несовершеннолетних", отказались от мотива "низменный"). В действующем УК РФ есть резервы для совершенствования вопросов дифференциации уголовной ответственности и индивидуализации наказания, которые требуют своей проработки, обоснования и предложения законодателю.

<31> Там же.
<32> См., например: Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологической детерминации. М.: Изд. МГУ, 1984; Зарипов Р. Мы потеряли честную бедность // Российская газета. 2006. 20 июня.
<33> Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. М.: Изд. НОРМА, 1998. С. 213 - 252.