Мудрый Юрист

Основания взыскания убытков, возникших вследствие нарушения договорных обязательств (сравнительно-правовой анализ)

Нам Кирилл Вадимович

Управляющий партнер Адвокатского Бюро "Форум". Кандидат юридических наук, магистр частного права.

Родился 29 июня 1973 г. в г. Красноярске. В 1995 г. окончил юридический факультет Томского государственного университета. В 1997 г. окончил Российскую школу частного права при Исследовательском центре частного права при Президенте РФ, получив степень магистра частного права. В 1998 г. в Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата юридических наук.

В 1998 - 1999 гг. проходил научную стажировку в университете г. Кельна (Германия).

В 1997 г. стажировался в адвокатском бюро "Siegle, Loose, Schmidt-Diemitz" (Штутгарт, Германия).

В 1999 г. стажировался в адвокатском бюро "Deringer, Tessin, Hermann & Sedemund" (Кельн, Германия).

В настоящее время работает в Адвокатском Бюро "Форум", которое специализируется на оказании широкого спектра юридических услуг в области хозяйственного, корпоративного, налогового, финансового и иных отраслей права (www.abforum.ru). Отдельным направлением деятельности бюро является защита интересов клиентов при разрешении корпоративных конфликтов, разработка и правовое сопровождение проектов по слияниям и поглощениям, защита от недружественных поглощений.

Автор ряда научных публикаций в центральных юридических изданиях. Соавтор сборника "Актуальные проблемы гражданского права" (Статут, 1999), принимал участие в издании книг по гражданскому праву Германии, среди которых "Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии" (БЕК, 2001) и др.

Электронный адрес: advokat@abforum.ru.

Наступление возможности взыскания убытков, как возникновение правовой ответственности вообще, обусловлено наличием определенных юридических фактов. В данной связи говорится о необходимости наличия оснований ответственности, оснований для получения возможности взыскания убытков.

В правопорядках, основанных на континентальной системе права, принято говорить о четырех основаниях гражданской ответственности: 1) противоправность поведения; 2) наличие вреда или убытков; 3) наличие причинной связи между противоправным поведением должника и возникшим вредом; 4) наличие вины должника.

Наличие указанных четырех оснований не всегда является обязательным для возникновения права на взыскание убытков. Необходимость тех или иных оснований в конкретных случаях обусловливается как особенностями правового регулирования, так и спецификой отдельных обязательств. Наиболее принципиально это проявляется в различиях правового регулирования в англо-американском праве и в континентальных системах права. Как уже отмечалось в литературе <*>, решающим моментом конструкции обязанности возместить убытки при нарушении договора в англо-американском праве является безусловный характер принимаемого должником договорного обязательства, нарушение которого является единственным основанием для взыскания убытков.

<*> Комаров А.С. Регулирование возмещения убытков при нарушении договора в коммерческом обороте стран с развитой рыночной экономикой и международной торговле (состояние и тенденции): Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 1994. С. 15.

Нарушение договора как основание договорной ответственности

Во всех случаях необходимым основанием для взыскания убытков вследствие нарушения обязательства является противоправность поведения. Спецификой здесь является то, что противоправность заключается в нарушении как бы симбиоза из правовых норм и условий договора. Другими словами, противоправность означает нарушение вытекающего из правовых норм и/или условий договора субъективного права контрагента. При нарушении как условий договора, не противоречащих закону, так и норм права, регулирующих договорные отношения, имеет место нарушение договора.

Представляется, что термины "противоправность" или "противоправное действие" применительно к основанию взыскания убытков из нарушения договора являются не совсем удачными. В деликтных обязательствах субъективное, имущественное право потерпевшего нарушается именно действиями - противоправными действиями причинителя вреда. В договорных же отношениях, в частности в договоре купли-продажи, условия договора и тем самым субъективное право контрагента могут быть нарушены и при отсутствии действия или бездействия должника. Это имеет место при нарушении гарантийных обязательств. Поэтому более приемлемым будет употребление выражения "нарушение договора" вместо термина "противоправность действия".

Под нарушением договора должно пониматься нарушение условий договора, как более общая категория, а не договорных обязанностей. Дело в том, что условия договоров могут подразумевать как обязанности стороны что-либо делать или не делать, так и гарантию какого-либо факта или фактического состояния. Значение в этом аспекте имеет то, как классифицируются виды нарушений договора и соответственно какой правовой режим они имеют в тех или иных правовых системах.

Французское право

В праве стран, относящихся к континентальной правовой системе, принято различать нарушения договоров в зависимости от того, какое договорное условие нарушено. Это предопределило и различия в правовом режиме правомочий потерпевшей стороны на взыскание убытков, явившихся результатом того или иного нарушения.

Во французском праве следует различать три вида нарушений договора.

Во-первых, ФГК (ст. 1146, 1147) традиционно проводит четкую границу между нарушением договора, выразившимся в просрочке выполнения обязанности должником, и нарушением, характеризующимся полным неисполнением обязательства.

Во-вторых, о нарушении договора следует говорить в случае нарушения гарантийных обязательств.

Само по себе неисполнение обязанности в срок не является просрочкой в смысле закона. Если должник не исполняет своей обязанности, то кредитор должен прежде всего установить просрочку должника. Так, в соответствии со ст. 1139 ФГК должник признается просрочившим как в силу обращенного к нему требования или равнозначного действия, так и в силу соглашения, когда в последнем указано, что для признания должника просрочившим нет надобности в каком-либо действии и что это последствие наступает в силу одного только истечения срока. В литературе данное положение обосновывалось тем, что если кредитор не предъявляет требования об исполнении, то можно считать, что он не терпит ущерба от запоздания исполнения, и следовательно, не может требовать от должника и возмещения убытков <*>.

<*> Ж. де ла Морандьер. Гражданское право Франции. В 2 т. Т. II. М., 1960. С. 309.

Даже в случае, когда исполнение обязательства является срочным, наступление срока не освобождает кредитора от необходимости установить просрочку должника, хотя в таком случае логически это представляется менее нужным, поскольку должник обязался произвести исполнение в обусловленный в договоре срок. Наступление срока не заменяет напоминания в смысле ст. 1139 ФГК, если, конечно, эта обязанность кредитора не устранена сторонами в договоре, из которого вытекает, что одно лишь наступление срока будет означать просрочку должника. На практике же стороны обычно так и поступают.

Что касается того, как должно происходить установление просрочки, то в судебной практике выработаны критерии того, что может считаться равнозначным действием для установления просрочки должника. На практике чаще всего достаточно послать соответствующее письмо, однако оно должно быть категоричным с точки зрения его содержания, заключающегося в требовании исполнения <*>.

<*> Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М.: Юридическая литература, 1991. С. 96.

Кредитор может быть освобожден от установления просрочки должника: 1) в силу природы самой обязанности должника (например, в случаях, когда что-то, что должник обязался дать или сделать, могло быть дано или сделано только в определенное время, которое должник пропустил (ст. 1146 ФГК); здесь речь идет о так называемых сделках на срок); 2) в силу соглашения сторон; 3) в силу действия должника, по собственному почину выразившего волю не исполнять договор.

Во Франции закон не выделяет ненадлежащее исполнение обязательства в качестве специальной категории нарушения договора, в судебной практике и доктрине оно рассматривается как частный случай неисполнения обязательства <*>. Таким образом, всякое нарушение договорного обязательства, которое нельзя квалифицировать как просрочку исполнения, подпадает под общее понятие неисполнения обязательства. И во всех таких случаях кредитор наделяется в соответствии со ст. 1147 ФГК правом требовать убытки, возникшие вследствие такого нарушения.

<*> Там же. С. 94.

В-третьих, нарушением договора признается нарушение гарантий, заложенных в договоре, как в силу прямого волеизъявления соответствующей стороны, так и в силу действия норм закона.

В случае гарантии от недостатков в праве в соответствии с п. 4 ст. 1630 ФГК покупатель вправе требовать от продавца всех возникших убытков. Нарушением договора здесь будет являться обременение продаваемой вещи претензиями, повлекшими в дальнейшем отобрание вещи по суду. Необходимым условием действительности данного нарушения договора является незнание покупателя о соответствующих обременениях (ст. 1626 ФГК).

В случае гарантии от недостатков в товаре нарушением гарантии будут такие недостатки проданного товара, которые делают его непригодным к употреблению, к которому он предназначался, или которые настолько уменьшают возможность использования товара, что покупатель не приобрел бы его или дал бы за него меньшую цену, если знал бы об этих недостатках (ст. 1641 ФГК). Во французской правовой литературе особо подчеркиваются условия действительности данного нарушения <*>.

<*> Годэмэ Э. Общая теория обязательств. М., 1948. С. 375; Жамен С., Лакур Л. Торговое право. М., 1993. С. 176.

Так, необходимо, чтобы недостаток был скрытым: "Продавец не отвечает за явные пороки, в наличии которых покупатель мог убедиться сам". Считается, что покупатель-коммерсант обязан знать о недостатках приобретаемого товара; если же он хочет это опротестовать, то должен доказать, что его знания не были достаточными и не позволили ему обнаружить дефекты с помощью обычных методов. Недостаток должен существовать в момент заключения договора купли-продажи. Необходимо, чтобы недостаток был неизвестен покупателю, так как даже скрытый порок может быть известен покупателю. В этом случае он считается отказавшимся от гарантии.

Немецкое право

В немецком гражданском законодательстве нарушения договора также можно разделять на нарушения, связанные с порочностью исполнения договорных обязанностей, и нарушения гарантий, вытекающих из договора.

Что касается договорных обязанностей, то в законе прямо различаются два вида нарушений: это невозможность исполнения и просрочка исполнения.

Косвенно регулируемые в законе виды нарушений договора, не подпадающие ни под невозможность исполнения, ни под просрочку, нашли отражение в судебной практике, которая вынуждена была рассматривать случаи, выходившие за рамки закрепленных в законе двух разновидностей нарушения обязательств. В этой связи судебная практика ввела понятие "позитивное нарушение договора" <*>. При "позитивном нарушении" кредитор имеет право требовать от должника возмещения убытков, возникших из-за нарушения последним своих обязательств. Но в то же время право требовать убытки возникает только после предъявления требований об исполнении обязательства в натуре. И лишь в случае невозможности или недостаточности реального исполнения для кредитора должник обязан уплатить убытки (§ 251 ГГУ).

<*> Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. С. 97.

По аналогии с § 325, 326 ГГУ судебная практика оставляет за кредитором право требовать возмещения убытков вследствие невыполнения всего договора, если в результате его возникают серьезные отклонения от предписанного выполнения обязательств, которые могут быть классифицированы как нарушение договора <*>.

<*> Штоль Х. Ответственность и ее границы в рамках договоров в области экономических отношений между СССР и ФРГ // СССР - ФРГ: договор во внутренних и двусторонних хозяйственных отношениях. М., 1986. С. 101.

Нарушение договора, заключающееся в просрочке исполнения в немецком праве, несколько схоже с просрочкой во французском праве. "Если должник по собственной вине не исполняет своего обязательства в надлежащее время, то он считается промедлившим - in mora" <*>.

<*> Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1904. С. 130.

В немецком праве, так же как и во французском, для того, чтобы просрочка в исполнении могла служить основанием для ответственности должника, необходимо "посадить" его на просрочку. Для этого кредитор при наступлении срока исполнения обязан сделать должнику напоминание об исполнении. И только после этого с точки зрения права должник находится в просрочке (§ 284 ГГУ). К напоминанию закон приравнивает предъявление иска об исполнении, а также вручение судебного приказа об уплате долга при упрощенном порядке рассмотрения дел. Напоминание должно производиться в надлежащее время и в надлежащем месте. Кредитор имеет право напоминания лишь в том случае, если он вместе с тем управомочен и на принятие исполнения.

Отличие напоминания о просрочке в немецком праве от аналогичного института во французском праве состоит в том, что в соответствии с п. 2 § 284 ГГУ если для исполнения назначен календарный срок, то должник считается просрочившим без предварительного напоминания. Это касается и случая, когда в договоре срок хотя и не указан, но он может быть установлен исходя из того, что зафиксировано в договоре, т.е. срок исполнения должен быть определимым. Судебная практика распространила правило об автоматической, т.е. без напоминания, просрочке, когда из толкования условий договора выясняется, что срок имеет решающее значение для исполнения договора, так называемые сделки на срок <*>.

<*> Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. С. 96.

Если вследствие допущенной должником просрочки исполнение утратило интерес для кредитора, то последний может, отказавшись от исполнения, потребовать возмещения убытков, причиненных неисполнением обязательства (§ 286 ГГУ). В случае если договор купли-продажи носит торговый характер, то в соответствии с § 376 ГТУ, если обусловлено, что исполнение должно произойти в точно определенное время или в течение точно определенного срока, кредитор, если исполнение не последует своевременно и должник находится в просрочке, может потребовать вместо исполнения возмещения убытков в связи с неисполнением. То есть здесь не требуется, чтобы исполнение утрачивало интерес для кредитора.

И наконец, если нарушение договора заключается в невозможности исполнения обязательства вследствие обстоятельства, за которое отвечает должник, последний обязан возместить кредитору убытки от неисполнения обязательства (§ 280 ГГУ). Если нарушение договора заключается в частичной невозможности исполнения и оставшееся возможным частичное исполнение не представляет для кредитора интереса и он от него отказался, то должник будет обязан возместить убытки от неисполнения всего обязательства.

Нарушение договора вследствие нарушения гарантий, вытекающих из договора, различается в зависимости от вида гарантий: гарантий от недостатков в праве и гарантий от недостатков в товаре.

В первом случае основанием для ответственности будет продажа товара, обремененного правами третьих лиц. Необходимой предпосылкой этого основания является, как и во французском праве, незнание покупателя о недостатках продаваемого товара в момент заключения договора (§ 439 ГГУ).

Нарушение гарантии от недостатков в товаре как основание ответственности нашло более подробное регулирование в немецком праве. Как подчеркивалось, § 459 ГГУ и сл. и дополняющие их предписания ГТУ ставят своей задачей в интересах продавца как можно быстрее прояснить создавшееся положение. Продавец не должен в течение долгого времени находиться в сомнении относительно того, не будут ли опротестованы поставленные им товары, не будут ли они возвращены, либо же он может рассчитывать на приемку товаров и быструю оплату. Прошлые события должны в возможно меньшей степени влиять на будущие планы предпринимателя <*>.

<*> Гражданское право современного империализма. Техника общих вопросов договорного права в германском, французском и английском праве. М., 1932. С. 62.

Основой нарушения гарантий от недостатков в товаре является предписание § 459 ГГУ, согласно которому продавец отвечает перед покупателем за то, чтобы вещь к моменту перехода риска к покупателю была свободна от недостатков, которые уничтожают или уменьшают ее ценность или пригодность к обычному или предусмотренному договором использованию. Наличие недостатка в смысле названного предписания судебная практика презюмирует в ситуациях, когда фактическое состояние предмета купли-продажи отличается от обычного состояния такого рода товаров или от состояния, согласованного в договоре <*>. При этом во внимание не принимается незначительное уменьшение ценности или пригодности.

<*> NJW. 1976. Heft 1, 1888.

Не являются нарушением гарантии от недостатков в товаре случаи, когда покупатель знал о недостатках товара при заключении договора купли-продажи (§ 460 ГГУ). Из этого же положения вытекает, что недостатки должны быть скрытыми, т.е. недоступными знанию покупателя.

Для действительности нарушения гарантии от недостатков в товаре в договорах купли-продажи, носящих торговый характер, ГТУ требует, чтобы покупатель без промедления исследовал полученные товары и чтобы он без промедления сообщил продавцу о недостатках, которые он обнаружит (п. 1 § 377 ГТУ). Иначе товар считается не встретившим возражений (п. 2 § 377 ГТУ). Если недостаток обнаружен, но о нем не сообщено продавцу, то покупатель не имеет прав, основанных на § 459 ГГУ. Предпосылкой обязанности покупателя исследовать товары и заявить о недостатках является поставка товара (п. 1 § 377 ГТУ). Лишь при соблюдении всех описанных условий покупатель в силу § 463 ГГУ наделяется правом потребовать возмещения убытков.

Англо-американское право

В англо-американском праве нарушение договора рассматривается в двух аспектах и концептуально формулируется следующим образом: "Нарушение договора. Когда сторона, обязанная произвести исполнение, без законного оправдания не исполняет своего обязательства, то договор является нарушенным. Нарушение договора до наступления срока. Когда сторона в договоре, обязанность которой произвести исполнение еще не наступила, безусловно и безоговорочно выражает волю не исполнить либо лишает себя возможности исполнить свое обязательство, то другая сторона может по своему усмотрению считать договор нарушенным" <*>.

<*> Дженкс Э. Свод английского гражданского права. Вып. 4. М., 1941. С. 98.

Гарантийный характер договорных обязательств в англо-американском праве и особый акцент, придаваемый самому факту нарушения договора, отличают англо-американское право от права континентальной системы, где в результате применения концепции реального содержания договорных обязательств нарушение договора не только делится на два общих вида - просрочку и иное ненадлежащее исполнение договора, но и выделяется специальное регулирование ответственности, вытекающее не из общих оснований, а из нарушения принятых на себя должником в силу договора и/или закона гарантий.

Различия в англо-американском праве в видах нарушения договора, будь то просрочка или иное ненадлежащее исполнение договора, не играют с юридической точки зрения никакой роли, а их последствия регулируются одинаково. Несмотря на то что в Англии (Закон о продаже товаров 1979 г.) и в США (ЕТК) имеются специальные положения, касающиеся срока исполнения, особых постановлений, имеющих значение для последствий нарушения договора в отношении срока, они не содержат. Иными словами, в англо-американском праве имеется единое понятие нарушения договора, что определяет единство принципов, применяемых к регулированию его последствий.

Имеющиеся в англо-американском праве различия в последствиях нарушения договора в зависимости от существенности для цели договора нарушенного условия, как подчеркивалось, не имеют принципиального значения для получения потерпевшей стороной права на возмещение убытков <*>. Потерпевшая сторона при нарушении существенного условия договора, дающего ей право отказаться от договора, может, как правило, требовать вместе с тем и возмещения убытков, она может, если это в ее интересах, вместо отказа от договора применить меры ответственности, предъявив иск о возмещении убытков, т.е. как при нарушении простого условия.

<*> Комаров А.С. Понятие и содержание договорной ответственности в праве Англии и США. Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1981. С. 59.

Необходимо учитывать существенную особенность, заключающуюся в широком использовании судами фикций, восполняющих условия договора. Так, нарушение договора может иметь место и в том случае, когда прямо выраженные договорные условия не нарушены, но нарушенными оказались те или иные "подразумеваемые" условия, наличие которых в договоре признается судом. В английском Законе о продаже товаров содержится презумпция наличия в договоре определенных подразумеваемых условий, как существенных, так и простых, нарушение которых аналогично по правовым последствиям нарушению прямо выраженных в договоре условий. Метод привнесения в договоры подразумеваемых условий используется и ЕТК, который помимо прямо выраженных договорных гарантий предусматривает также и ряд подразумеваемых гарантий.

Другой важной особенностью в регулировании англо-американским правом ответственности за нарушение договора является выделение особой категории - нарушение договора до наступления срока исполнения, которое принято называть "предвидимым нарушением". Указывалось, что доктрина "предвидимого нарушения" договора, возникшая в середине прошлого века в судебной практике Англии, является одной из противоречивейших конструкций, которая породила многочисленные теоретические построения, направленные как на ее оправдание, так и на отрицание <*>.

<*> Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. С. 98.

Суть этой доктрины, которая берет свое начало в английском решении по делу Hoster v. Dela Tour в 1853 г., заключается в том, что в случае, когда должник до наступления срока исполнения своего обязательства прямо или в подразумеваемой форме отказывается от его исполнения, кредитор по обязательству может рассматривать это как нарушение договора. Правовые последствия такого нарушения заключаются в том, что потерпевшая сторона может согласиться с ним, т.е. будет считать договор расторгнутым, потребует возмещения убытков, либо она игнорирует такие обстоятельства и будет рассматривать договор как действующий, ожидая наступления срока исполнения.

Основным теоретическим объяснением обоснованности доктрины "предвидимого нарушения" договора, выдвинутым ее защитниками, является конструирование подразумеваемой обязанности, вытекающей из договорного обязательства, нарушение которой, а не договора, является основанием возникновения у исправного контрагента права предъявить иск об убытках. Эта обязанность заключалась в причинении ущерба признаваемому правом интересу кредитора. Этот интерес состоял в получении исполнения по договору, и отсутствие уверенности в этом означало снижение ценности договора для кредитора <*>.

<*> Комаров А.С. Понятие и содержание договорной ответственности в праве Англии и США. Дис. ... канд. юрид. наук. С. 67.

Содержание данной доктрины со временем получило дальнейшее развитие. Так, ЕТК уже не ограничился простой констатацией традиционного понимания судебной практикой "предвидимости нарушения", а ввел новые положения (ст. 2-609, 2-610 ЕТК).

Несмотря на всю нелогичность данной конструкции, время подтвердило состоятельность доктрины "предвидимого нарушения". Подтверждением тому является восприятие ее международно-правовыми документами, регулирующими торговые отношения. Справедливо в этой связи звучит знаменитая фраза Холмса: "В основе права лежит не логика, а опыт" <*>.

<*> Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1995. С. 274.

Международные документы

Венская конвенция устанавливает, что основанием для возмещения убытков во всех случаях является нарушение контрагентом условий договора (п. 1 ст. 45 и п. 1 ст. 61).

Для возникновения у потерпевшей стороны права на возмещение убытков не имеет значения, какой характер - серьезный или незначительный - имело нарушение договора. С точки зрения последствий нарушения договора Венская конвенция не устанавливает различий в зависимости от вида нарушений договора (например, в зависимости от просрочки исполнения, ненадлежащего исполнения, невозможности исполнения), как это имеет место в немецком и французском праве <*>. Хотя концепция обязательства, заложенная в Венской конвенции, не тождественна соответствующему подходу англо-американского права, т.е. не носит гарантийного характера, тем не менее все случаи нарушения обязательств, основанных на действиях лица, подчиняются единым принципам.

<*> Schlechtriem Peter. Internanionales Kaufrecht. Tubingen, 1996. S. 160.

Нарушение гарантийных обязательств, хотя и подпадает также под ст. 45, п. 1, все же отличается особым, несколько усложненным регулированием.

При нарушении гарантий от недостатков в товаре традиционно требуется, чтобы покупатель во время заключения договора не знал и не мог знать о недостатках товара (п. 3 ст. 35). Отсюда же вытекает, что недостатки должны быть скрытыми.

В основе нарушения гарантии от недостатков в праве лежат предписания ст. 41, 42 Венской конвенции. В данном случае необходимым является сообщение покупателем в разумный срок данных о характере права или притязания третьего лица после того, как он узнал или должен был узнать о таком праве или притязании (п. 1 ст. 43). Важной особенностью Венской конвенции является положение (ст. 44), в соответствии с которым пропуск сроков, предусмотренных п. 1 ст. 43 и п. 1 ст. 39, не лишает покупателя права требовать снижения покупной цены и возмещения убытков, за исключением упущенной выгоды, если у него есть разумное оправдание того, почему он не дал требуемого извещения.

Вместе с тем в Венской конвенции выделяется особый вид нарушения договора, называемый "существенным нарушением". В ст. 25 указывается, что нарушение является существенным, если оно влечет такой вред для другой стороны, что последняя в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать на основании договора, за исключением случаев, когда нарушившая договор сторона не предвидела такого результата и разумное лицо, действующее в том же качестве при аналогичных обстоятельствах, не предвидело бы его.

Идея концепции существенного нарушения, отраженная в Венской конвенции, представляет собой новеллу, является как бы компромиссом, если принять во внимание существующие аналогичные национальные нормы. В этой связи подчеркивалось, что понятие "существенное нарушение" не следует смешивать с понятием "существенное условие договора" по англо-американскому праву, поскольку в последнем случае речь идет о характеристике одного из условий договора и последствиях его нарушения. В ст. 25 же говорится о характере последствий нарушения договора, допущенного одной из сторон <*>.

<*> Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров. Комментарий. М., 1994. С. 75.

Статья 25 не вносит изменений в регулирование нарушения договора как основание для ответственности. Характер права на возмещение убытков не зависит от дифференциации нарушения договора на простое и существенное. Данная статья носит в контексте Венской конвенции общий характер и имеет значение для использования иных, нежели возмещение убытков, средств правовой защиты. Так, в зависимости от существенного нарушения ставится право стороны расторгнуть договор <*>.

<*> Schlechtriem Peter. Internanionales Kaufrecht. Tubingen, 1996. S. 67.

Правовое регулирование в Венской конвенции нашла идея "предвидимого нарушения" договора (ст. 71, 72). В отличие от "обычного" нарушения договора, где установление самого обстоятельства нарушения договора, как правило, не вызывает серьезных затруднений, так как оно основано на объективной оценке уже свершившихся фактов, при "предвидимом нарушении" договора речь идет об оценке развития событий в будущем.

В ст. 71 и 72 Венской конвенции довольно подробно регулируются действия потерпевшей стороны в случае "предвидимого нарушения". При этом возникает вопрос, подпадает ли "предвидимое нарушение" под общее понятие нарушения договора, дающего право требовать возмещение убытков (ст. 45, 61). В случае когда "предвидимое нарушение" приобретает характер "существенного" и потерпевшая сторона вынуждена расторгнуть договор, то за ней, несомненно, должны признаваться права на возмещение убытков. Аналогично этому в случаях обоснованности "предвидимости" нарушения если сторона правомерно несет расходы по приостановлению исполнения, по воспрепятствованию передачи товара покупателю, то ей должно быть предоставлено право на возмещение понесенных ею затрат.

Принципы УНИДРУА вслед за Венской конвенцией развивают концепцию единого регулирования нарушения договора как основания для ответственности. Согласно ст. 7.4.1 Принципов УНИДРУА любое неисполнение дает потерпевшей стороне право на возмещение убытков либо исключительно, либо в сочетании с любыми другими средствами правовой защиты, кроме случаев, когда ответственность не наступает. Неисполнением же в соответствии со ст. 7.4.1 Принципов УНИДРУА считается невыполнение стороной любого из своих обязательств по договору, включая ненадлежащее исполнение и просрочку исполнения. В комментарии особо подчеркивалось, что понятие "неисполнение" специально определено таким образом, чтобы включить в себя все формы ненадлежащего исполнения, так же как и полное неисполнение <*>.

<*> Принципы международных коммерческих договоров. М., 1996. С. 179.

Как уже говорилось, нормы Принципов УНИДРУА предназначены для регулирования договорных отношений вообще. Поэтому особая регламентация нарушений гарантийных обязательств не входит в их сферу.

В Принципах УНИДРУА, так же как и в Венской конвенции, выделяется понятие существенного нарушения договора. И так же оно не влияет на неисполнение договора, как на основание для возмещения убытков. Существенное неисполнение, согласно Принципам УНИДРУА, имеет значение для права потерпевшей стороны прекратить договор (ст. 7.3.1).

Регулируемое в Принципах УНИДРУА "предвидимое неисполнение", если оно носит характер существенного неисполнения, дает потерпевшей стороне право прекратить договор (ст. 7.3.3). В комментарии указывалось на то, что ст. 7.3.3 устанавливает принцип, согласно которому ожидаемое неисполнение приравнивается к неисполнению, происходящему в момент наступления его срока <*>. Следовательно, предвидимое неисполнение в равной степени, как и простое неисполнение, является основанием для ответственности нарушившей стороны.

<*> Там же. С. 216.

Российское право

В гражданском законодательстве Российской Федерации вопросы нарушения договора как основания для возмещения убытков решаются следующим образом. Вследствие разграничения условий договора на условия, определяющие обязанности сторон, основанные на их действиях, и условия о гарантийных обязательствах следует в качестве оснований для ответственности выделять нарушения обязанностей и нарушения гарантийных обязанностей. Данное разделение производится вслед за немецким и французским правом из-за особенностей регулирования гарантийных обязательств. В то же время формально и обычные, и гарантийные обязательства охватываются п. 1 ст. 393 ГК РФ, устанавливающим общее основание для возмещения убытков.

Пункт 1 ст. 393 ГК РФ гласит, что должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. В этой связи следует заметить, что российское право не выделяет просрочку исполнения как особо регулируемое основание для ответственности. Сам факт просрочки является основанием для возможности взыскания убытков с просрочившей стороны.

Деление нарушения договора в соответствии со ст. 393 ГК РФ на неисполнение и ненадлежащее исполнение обязательства также не имеет целью устанавливать различный правовой режим оснований для возмещения убытков. Кредитор наделяется правом требовать возмещения убытков в равной степени вне зависимости от того, какой характер имело нарушение договора: неисполнение либо ненадлежащее исполнение. Данное деление важно в первую очередь для соотношения мер ответственности и права требовать исполнения в натуре (ст. 396 ГК РФ).

Содержание понятий "неисполнение" и "ненадлежащее исполнение" в законе не раскрывается. В.В. Витрянский предлагает под "неисполнением" понимать случаи, когда должник вообще не приступил к исполнению своих обязанностей, когда на дату исполнения договора стороны остаются в положении, существовавшем до заключения договора <*>. Под ненадлежащим исполнением он понимает случаи, когда договорные обязательства должником выполнены не в полном и не в должном объеме.

<*> Комментарий части первой ГК РФ для предпринимателей. М., 1995. С. 319.

Очевидно, что в российском праве восприняты подходы, согласно которым нарушения договорных обязанностей (просрочка, неисполнение, ненадлежащее исполнение) как основания договорной ответственности подчиняются одним принципам и по правовому регулированию в этом качестве могут быть объединены одним понятием - нарушение договора.

В российском праве нашел свое регулирование институт "существенного нарушения" договора (ст. 450 ГК РФ). Но так же, как в Венской конвенции и в Принципах УНИДРУА, смысл этого правила заключается в предоставлении потерпевшей стороне права одностороннего расторжения или изменения договора. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Нашел в ГК РФ отражение и институт "предвидимого нарушения". Его применение возможно лишь при наличии встречных обязательств, под которыми понимается исполнение обязательства одной из сторон, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной (п. 1 ст. 328 ГК РФ). Закон четко устанавливает, что в случае непредоставления обязанной стороной обусловленного договором исполнения либо наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в срок, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от исполнения этого обязательства и потребовать возмещения убытков (п. 2 ст. 328 ГК РФ).

В основе определения нарушения гарантии от недостатков в праве лежит предписание ст. 460 ГК РФ: продавец обязан передать покупателю товар свободным от любых прав третьих лиц, за исключением случая, когда покупатель согласился принять товар, обремененный правами третьих лиц. Необходимо, чтобы покупатель не знал или не должен был знать о правах третьих лиц на товар. В случае изъятия товара у покупателя третьими лицами по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, также необходимо, чтобы покупатель не знал и не должен был знать о наличии этих оснований (ст. 461 ГК РФ).

Определяющими нарушение гарантии от недостатков в товаре являются предписания ст. 469, 470, 476 и 477 ГК РФ. Как и в Венской конвенции (ст. 36), так и в ГК РФ различаются нарушения законной гарантии и нарушение договорной гарантии (ст. 476 ГК РФ). Обязательной предпосылкой для возникновения ответственности продавца является то, что недостатки должны быть обнаружены в определенные сроки. Подробное определение таких сроков в зависимости от того, является ли гарантия договорной или законной, дается в ст. 477 ГК РФ. В законе прямо не указывается, что недостатки должны быть скрытыми и покупатель не должен о них знать. Но тем не менее это правило можно выявить путем толкования норм ГК РФ. В частности, обязанность обнаружения недостатков в определенные сроки как раз и предполагает, что недостатки являются скрытыми, и покупатель соответственно о них не знал, заключая договор купли-продажи, и добросовестно полагался на законные или договорные гарантии продавца.

Вина как основание договорной ответственности

Вина нарушителя как основание для взыскания с него убытков существенно разнится в своем правовом регулировании в англо-американском праве и в праве стран континентальной правовой системы. В литературе отмечается, что система договорной ответственности в англо-американском праве характеризуется как система объективной ответственности, поскольку такие субъективные моменты, как вина нарушителя договора, не имеют в данной связи юридического значения <*>. Вина, не являясь основанием договорной ответственности, имеет в англо-американском праве особый смысл: она трактуется как "недостаток заботливости, добросовестности и честности" и учитывается в иных случаях, например, при установлении тщетности договора <**>.

<*> Комаров А.С. Регулирование возмещения убытков при нарушении договора в коммерческом обороте стран с развитой рыночной экономикой и международной торговле (состояние и тенденции). С. 15.
<**> Каминская Е.И. Некоторые особенности договорной ответственности по праву Англии // Материалы по иностранному законодательству и международному частному праву. М., 1993. С. 47.

Источники права в континентальных системах указывают на вину нарушителя договора как на необходимое основание для взыскания убытков. Следует оговориться, что если в англо-американском договорном праве все обязательства носят гарантийный характер, то в континентальном праве договорные условия делятся на реальные обязательства и гарантийные обязательства. Вина же как основание наступления ответственности необходима при нарушении реальных обязательств, т.е. обязательств, основанных на действии, на поведении должника. В гарантийных же обязательствах, содержание которых не предполагает действия, поведения должника, вина, аналогично англо-американскому праву, не является основанием договорной ответственности.

Учение о вине в континентальном праве было рецепировано из римского права <*>. Более подробно оно было разработано применительно к внедоговорным обязательствам и затем по аналогии применялось при нарушении договорных обязательств <**>.

<*> Larenz Karl. Lehrbuch des Schuldrechts. Band I. Allgemeiner Teil, 1976. S. 226.
<**> Май С.К. Очерк общей части буржуазного обязательственного права. М., 1953. С. 125.

Принцип ответственности за вину рассматривали как великое достояние права в целом, а не только гражданского права. Р. Иеринг рассматривал принцип ответственности за вину как одну из важнейших драгоценностей в наследстве, полученном от римских юристов <*>.

<*> Джорбенадзе С.М. Договорная вина - непременная предпосылка ответственности в хозяйственных отношениях // СССР - ФРГ: договор во внутренних и двусторонних хозяйственных отношениях. С. 36.


В отечественной правовой литературе вина определялась по-разному, но многие авторы определяют вину как психическое отношение лица к его поведению и результату последнего в виде умысла или неосторожности <*>. Традиционным же стало трактовать понятие вины в гражданском праве по аналогии с тем, как она трактуется в уголовном праве. Так, вина определялась как психическое отношение правонарушителя к совершенному им противоправному действию или бездействию, а также к наступившему результату <**>. Л. Эннекцерус, определяя вину как порочность воли, вследствие которой лицо может быть признано ответственным за совершенную неправду, и что порочность воли состоит в том, что лицо совершило действие, несмотря на то что оно могло опасаться вредных последствий действия и потому воздержаться от его совершения, указывал, что так как понятие умысла не определено в ГГУ, но предполагается известным, то его надо извлечь из права, действовавшего до введения ГГУ, в особенности из уголовного права <***>.

<*> Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973. С. 72.
<**> См.: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Л., 1955. С. 113; Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. Вып. 3. С. 145; Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательствах. М., 1950. С. 320.
<***> Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. Т. 1. Полутом 2. М., 1948. С. 352.

Вместе с тем подчеркивалось, что право интересуется не психологическим процессом образования воли, а объективным ее выражением, ее результатом или содержанием, получающим объективное и независимое по отношению к изъявлению воли существование и развитие <*>.

<*> Каминская П.Д. Основания ответственности по договорным обязательствам // Вопросы гражданского права. М., 1957. С. 98.

Для вопросов возмещения убытков различение понятий умысла и неосторожности, а также неосторожности легкой и грубой не имеет принципиального значения, так как все эти формы вины являются основанием для возмещения убытков. С точки зрения кредитора, безразлично, причинены ли ему убытки умышленно или вследствие неосторожности, да и размер причиненных убытков может не находиться ни в каком соответствии со степенью вины. Не предусматривается какое-либо влияние степени вины на размер подлежащих возмещению убытков. Признание противного явилось бы фактором, подрывающим основное значение института возмещения убытков, имеющего основной целью не наказать нарушителя договора, а компенсировать потери потерпевшей стороны, восстановить ее имущественное право.

По широко распространенному мнению, неосторожность как форма вины заключается в несоблюдении определенных требований осмотрительности и внимательности, предъявляемых к участникам гражданского оборота <*>. Поэтому суть данной проблемы обычно усматривалась в том, чтобы установить, какой именно объем требований осмотрительности и внимательности должен быть нарушен для признания наличия неосторожности в соответствующем поведении. В этой связи выдвигались различные критерии оценки неосторожности, подразделяемые в литературе на критерии объективного и субъективного порядка.

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 144.

Суть различения данных критериев состоит в следующем. Чтобы определить меру осмотрительности, заботливости, усилий, которые должен был в данных условиях применить должник, необходимо сопоставление в каждом конкретном случае поведения должника, которое в действительности имело место, либо с тем, как бы в аналогичных обстоятельствах поступило лицо, которое мы берем за образец, - объективный критерий, либо только с надлежащим поведением самого должника, учитывая все влияющие субъективные моменты, - субъективный критерий.

Исходя из принципа стабильности гражданского, экономического оборота, из необходимости установления прочных, предсказуемых хозяйственных связей, следует остановиться на объективном критерии. Некоторые сторонники этого критерия понимают под этим средние требования осмотрительности, предъявляемые ко всем участникам гражданского оборота <*>.

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 145.

Абстрактный критерий должного поведения при учете конкретных условий данного случая нарушения обязательства дает возможность правильной оценки поведения как должного или недолжного. В каждом отдельном случае то или иное поведение конкретного лица надо брать в его связи с общей нормой поведения, требуемого при данных условиях. Эта общая норма - "общее" - также существует лишь в "отдельном", через отдельное поведение <*>. Как бы разнообразно ни складывались обстоятельства, в которых проявляется неосторожность, в любом случае обязанное лицо не сделало того, что оно должно было и могло сделать, или сделало то, чего не должно было делать и вместе с тем могло не делать. Участник договора во всех этих случаях вел себя виновно неосторожно либо потому, что несерьезно подошел к обязательствам еще в процессе заключения договора, либо недостаточно мобилизовал свои силы и средства уже во время исполнения, действуя, например, без должного точного расчета.

<*> Каминская П.Д. Основания ответственности по договорным обязательствам. С. 103.

Немецкое и французское право



Гражданское законодательство зарубежных стран воздерживается от определения понятия вины. Обычно проводится лишь различие между договорной виной и деликтной виной. В правовой доктрине нет единообразного решения о том, что представляет собой вина в гражданском праве.

В то же время достаточно ясно выявляется понятие вины, в котором решающее значение придается отступлению поведения от стандарта должного поведения, определяемого по тому или иному критерию <*>. "Мы тогда называем поведение "виновным", если его можно поставить в упрек совершающему это поведение лично. Упрек основывается на том, что должник в данной ситуации должен был и мог бы действовать по-другому, но он действовал неправильно, несмотря на то что ему при необходимой осмотрительности или при доброй воле было возможно действовать правильно. Поскольку человек имеет вину в своих действиях и в последствиях за свои действия, постольку он лично ответственен за них" <**>.

<*> Май С.К. Указ. соч. С. 124.
<**> Larenz Karl. Lehrbuch des Schuldrechts. Band I. Allgemeiner Teil, 1976. S. 225.

В основном наличие или отсутствие вины выявляется путем сравнения конкретного поведения должника, нарушившего договор, с поведением, рассматриваемым правом в качестве образца, например "разумного хозяина" или "заботливого хозяина". Эти абстрактные с первого взгляда критерии определения вины приобретают конкретное содержание в зависимости от обстоятельств, влияющих на договорные отношения. Так, в коммерческом обороте в числе имеющих важное значение факторов прежде всего будут сложившиеся торговые обычаи и обыкновения как общего характера, так и применительно к данной сфере предпринимательской деятельности <*>.

<*> Комаров А.С. Регулирование возмещения убытков при нарушении договора в коммерческом обороте стран с развитой рыночной экономикой и международной торговле (состояние и тенденции). С. 16.

Во французском праве данное положение во многом исходит из предписания ст. 1137 ФГК, согласно которой сторона договора при возложении на нее соответствующей обязанности обязана прилагать все заботы, свойственные хорошему хозяину.

В немецком праве небрежность в отличие от умысла определяется в законе, а именно в § 276 ГГУ: пренебрежение необходимой в обороте осмотрительностью. В литературе отмечалось, что этот масштаб является суровым уже потому, что он предполагает "необходимую", а не "обычную" осмотрительность <*>. "Установлено, - писал Г. Дернбург, - что всякий, кто отвечает за вину, должен отвечать и за недостаток заботливости, свойственной хорошему хозяину, а следовательно, и за убытки, причиненные простым упущением" <**>. В литературе указывается: "Небрежность в гражданском праве объективна. И поэтому определение небрежности указывает не на масштаб осмотрительности, который должен проявлять индивидуальный (конкретный) должник" <***>.

<*> Dieter Medicus. Schuldrecht I. Allgemeiner Teil. 5 Auflage 1990. S. 144.
<**> Дернбург Г. Указ. соч. С. 121.
<***> Dieter Medicus. Op. cit. S. 144.

"Требуемая в обороте заботливость, - считает Л. Эннекцерус, - это такая степень заботливости, которая считается достаточной в такого рода отношениях разумными, добросовестными людьми из того класса или круга лиц, к которым относится дело; например, в торговых сделках - заботливость дельного купца" <*>. Этот абстрактный критерий, однако, предписан только в отношении "заботливости", т.е. при решении вопроса, совершено ли действие с необходимой заботой, вниманием, выдержкой, с нужным размышлением и с необходимой затратой времени. Но в отношении не зависящих от воли духовных и физических свойств (разумность, знания, ловкость, сноровка, опытность, физическая сила и т.п.) может иметь решающее значение только индивидуальность данного лица: "...если кто-либо добровольно берет на себя совершение действия, с которым связана опасность вреда для других, причем это лицо не обладает необходимыми знаниями, ловкостью и силой, то уже в самом принятии на себя действия заключается вина, так как необходимая в обороте заботливость требует, чтобы никто не занимался такими делами, которые ему не по силам" <**>.

<*> Эннекцерус Л. Указ. соч. С. 358.
<**> Там же.

Отсутствие вины в действиях должника означает, что нарушение обязательства обусловлено обстоятельствами, лежащими вне умысла или небрежности должника. Тот, кто не предвидит последствий своего поведения и по обстоятельствам дела не должен был их предвидеть, действует по меньшей мере без умысла.



Доказать отсутствие вины - это значит представить доказательства ряда фактов, из которых вытекало бы, что должником приняты все те меры заботливости, которые от него требовались в данных конкретных условиях. Всякое обстоятельство (факт), обусловившее такое нарушение договора, которое должник не мог предотвратить надлежащей мерой своей заботливости, называется "случаем" <*>. Таким образом, случай и отсутствие вины являются как бы двумя сторонами одного и того же явления: там, где кончается вина, начинается случай.

<*> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 356.

В последнее время в странах с континентальной системой права наметилась тенденция в сторону безвиновной ответственности. Первыми здесь были Нидерланды. Новый Гражданский кодекс Нидерландов расширяет возможность установления ответственности за нарушение договора без вины, предусматривая широкое применение для толкования судом содержания обязательств на основе общих норм о "справедливости и добрых нравах" <*>.

<*> Комаров А.С. Регулирование возмещения убытков при нарушении договора в коммерческом обороте стран с развитой рыночной экономикой и международной торговле (состояние и тенденции). С. 16 - 17.

Российское право

К настоящему времени понятие вины в гражданском праве претерпело определенные изменения. В ГК РСФСР 1964 г. отсутствовало легальное определение этого понятия. Но наука и практика использовали, как уже говорилось выше, одноименное понятие, раскрываемое в Уголовном кодексе РСФСР как психическое отношение лица к своим действиям и их результату в форме умысла и неосторожности.

В Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. понятие вины раскрывалось через положение о том, что должник признается невиновным, если докажет, что он принял все зависящие от него меры для надлежащего исполнения обязательства (п. 1 ст. 71 Основ). Такой подход получил развитие в действующем ГК РФ: меры, которые следовало принять лицу для надлежащего исполнения обязательства, теперь соотносятся с той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (п. 1 ст. 401 ГК РФ).

Здесь важно четко проследить произошедшие изменения: 1) отход от концепции вины как психического состояния должника к самому факту нарушения обязательства и к тем убыткам, которые по этой причине могут возникнуть у кредитора; 2) прохождение стадии, когда неосторожность определялась по субъективному критерию, т.е. при установлении границ неосторожной вины учитывалась мера возможностей, взятая в условиях деятельности самого субъекта; 3) и, наконец, установление правила, основывающегося при определении неосторожной вины на объективном критерии. Таким образом, подход действующего ГК РФ к понятию вины соответствует сложившемуся пониманию и определению вины во французском и немецком праве, показавшем допустимость и приемлемость данного подхода в условиях гражданского оборота, ориентированного на рыночную экономику. Данные изменения в российском гражданском праве возможно не заметны на первый взгляд, но тем не менее имеют большое практическое значение.

Наличие вины в прежнем гражданском законодательстве являлось необходимым основанием для возмещения убытков вследствие нарушения обязательства. Данное положение носило характер генерального принципа гражданско-правовой ответственности (ст. 222 ГК РСФСР 1964 г.). Затем, однако, сфера его применения была значительно сужена: наличие вины перестало служить необходимым основанием ответственности за нарушение обязательства при осуществлении предпринимательской деятельности (п. 2 ст. 71 Основ). Аналогичный подход нашел отражение в ГК РФ (п. 3 ст. 401).



Таким образом, в предпринимательских отношениях проводится принцип безвиновной ответственности. Границы ответственности отодвинуты тем самым до обстоятельств непреодолимой силы и охватывают теперь так называемую ответственность за "случай".

Как же следует расценить данное нововведение? Представляется, что безвиновная ответственность, предусмотренная п. 3 ст. 401 ГК РФ, не отрицает принципа ответственности за вину, а лишь ограничивает его в пределах отношений, имеющих особую специфику. В предпринимательских отношениях, как в никаких других, важную роль играет принцип стабильности оборота, который в свою очередь напрямую связан с защитой имущественных прав субъектов, с их надлежащей и своевременной компенсацией. Еще в советской литературе отмечалось, что обязанность возместить вред, причиненный безвиновно (даже при действии непреодолимой силы), все же оказывает стимулирующее влияние на причинителя: мобилизует его к изысканию и введению в сфере его деятельности новых средств, способствующих если не устранению, то смягчению и сокращению проявлений случая и непреодолимой силы <*>. Законодатель в п. 3 ст. 401 ГК РФ как бы расширяет основание ответственности за вину, привнося риск за "случай", отнесенный на должника.

<*> Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С. 194.

Международные документы

Принципиальное значение имеет вопрос о вине в международно-правовых источниках. Так, в Венской конвенции и в Принципах УНИДРУА вообще отсутствует упоминание о вине в связи с обязанностью возместить убытки за нарушение договорных обязательств.

Как и в англо-американском праве, в Венской конвенции предпосылкой возмещения убытков служит каждая форма объективного неисполнения договорной ответственности <*>.

<*> Coemmerer/Schlechtriem. Kommentar zum Einheitlichen UN-Kaufrecht. Das Ubereinkommen uber Vertrage uber den internationalen Warenkauf. 2 Auflage 1995. S. 627.

Отсутствие каких-либо ссылок на вину стороны нарушителя говорит о том, что ответственность наступает независимо от этих факторов и носит, таким образом, объективный характер. Указывалось, что одним из принципов, на которых основывается регулирование возмещения убытков по Венской конвенции, является независимость возмещения убытков от вины стороны, нарушившей договор <*>. Исходя из того, что в Венской конвенции отражен континентально-правовой подход к договорным обязательствам, которые представляют собой не гарантию исполнения, а обязанность действовать определенным образом, можно заключить, что в Венской конвенции закреплен отход от принципа вины путем отнесения риска безвиновного нарушения договора на должника по договору.

<*> Herber/czerwenka. Internationales Kaufrecht. UN-Ubereinkommen uber Vertrage uber den internationalen Warenkauf. Kommentar. 1991. S. 329.

В связи с изложенным подходом в литературе отмечалось, что из-за отрицания принципа вины, который является характерной чертой концепции ответственности за нарушение договора в континентальной системе права, участники договоров международной купли-продажи в этих странах могут оказаться в затруднительном положении, испытывая необходимость приспосабливаться к новому регулированию, но, однако, они все-таки придут к пониманию того, в какой мере этот подход положительно воздействует на реализацию сделок, когда возникают трудности в их исполнении <*>.

<*> Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров. Комментарий. С. 127.

Аналогично Венской конвенции Принципы УНИДРУА дают право на возмещение убытков при одном лишь объективном нарушении договора: "...нет необходимости дополнительно доказывать, что неисполнение произошло по вине неисполнившей стороны" <*>.

<*> Принципы международных коммерческих договоров. М., 1996. С. 224.

Причинная связь как основание ответственности



Причинная связь между нарушением договора и наступлением отрицательного результата, убытка считается непременным основанием взыскания такого убытка. Иск о возмещении убытков всегда требует доказательства зависимости убытка от нарушения договора.

Причинная связь в юридической науке рассматривается не общим образом, а лишь в качестве одного из оснований возникновения ответственности. Поэтому с точки зрения права значение приобретает не всякая вообще причина, а лишь та, что способствовала возникновению убытков.

Подходы континентального права

Бесспорным является то, что причинная связь между предметами и явлениями существует независимо от воли и сознания человека. Однако в сфере договорных обязательств применение этого положения на практике нередко вызывает различные интерпретации.

Некоторые юристы в принципе признают за причинностью качество объективной реальности, однако на деле склоняются к идеалистической трактовке причинности, поскольку анализируют ее с точки зрения субъективного восприятия. Это особенно характерно для теории адекватной причинной связи, представители которой трактуют причинность не как реально существующую связь между явлениями внешнего мира, а как категорию, порожденную нашим сознанием, как привычку нашего сознания. Сторонники данной теории признают, что все явления в природе и обществе причинно обусловлены, но так как обусловливающих причин множество, то действительной причиной возникшего ущерба могут быть признаны лишь те нарушения договора, которые не только в данном конкретном случае, а вообще (обычно, всегда) приводят именно к этому, а не к другому результату. Другими словами, результат должен всегда соответствовать обычному представлению, т.е. быть типичным, адекватным.

Происхождение теории "адекватного причинения" связано с именем Иоганна Криза. Эта теория наиболее распространена в странах, принадлежащих к германской правовой семье. Она была разработана рядом цивилистов Германии и Австрии. Наиболее популярный вариант этой теории заключается в том, что лицо считается причинившим лишь тот результат, который может учесть "разумный человек", или лишь тот результат, который можно было предвидеть с точки зрения "нормального" жизненного опыта. Практически эта теория вводит в вопрос о причинной связи совершенно произвольные субъективные критерии. Философским же обоснованием теории "адекватного причинения" являются, в частности, учения Юма и Дж. Ст. Миля, согласно которым причинность не есть якобы реально существующая в мире категория, а лишь привычка человеческого сознания <*>.

<*> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 318.

В противовес теории "адекватного причинения" ставится теория "объективного причинения", согласно которой причинная связь, служащая основанием возникновения ответственности, так же как и вообще причинность в природе или обществе, является по своему характеру объективной, не зависящей от того, какое отражение она получает в сознании человека. Причинная связь между нарушением договора и наступившим результатом приобретает правовое значение лишь при том условии, что это нарушение вызвало действительность результата или по крайней мере создало конкретную возможность его наступления. Обстоятельствами, превращающими возможность в действительность, признаются такие факты, причиняющая сила которых проявила себя в индивидуальных особенностях наступивших последствий. Если эти обстоятельства носят объективно повторяющийся характер, то это означает, что оно создало конкретную возможность результата. При объективной неповторяемости в данной конкретной ситуации тех же обстоятельств находящееся в связи с ними нарушение договора создает лишь абстрактную возможность результата, как правило, исключающую ответственность.

Рассматривая вопрос причинной связи во французском праве в связи с регулированием ответственности за нарушение договора, следует остановиться на ст. 1151 ФГК. Определяющей основой данной статьи является положение о необходимости наличия причинной связи между ущербом, о возмещении которого предъявляется требование, и виновными действиями должника, т.е. неисполнением им своей обязанности.

В литературе отмечалось, что никакое явление (в данном случае понесенный ущерб) не порождается единственной причиной: явление всегда связано с множеством причин <*>. И в связи с этим выдвигалось две концепции.

<*> Ж. де ла Морандьер. Указ. соч. С. 334.

В соответствии с первой, именуемой концепцией равнозначности причин, все причины должны признаваться равнозначными, поскольку дело идет о произведенном ими результате. Для возложения на должника ответственности за ущерб достаточно того, чтобы могла быть признана какая бы то ни было связь между этим ущербом и виновным поведением должника.

Иначе этот вопрос решается согласно второй концепции - концепции определяющей причины. Среди множества приведших к возникновению определенного явления причин надо различать причины решающие, без которых достоверно, очевидно, что данный результат не возник бы, и иные - второстепенные - причины, даже и без действия которых было бы возможно возникновение действительно возникшего результата. Для возложения на должника ответственности нужно, чтобы неисполнение им своей обязанности действительно было определяющей причиной ущерба.

Как указывалось в литературе, употребляя выражение "непосредственное и прямое следствие неисполнения", ФГК выразил вторую из изложенных концепций. Таков же взгляд и судебной практики <*>.

<*> Там же.

Англо-американское право

Краткая формула причинной связи в англо-американском праве звучит следующим образом: "Возмещение может быть взыскано лишь за такой убыток, вытекающий из нарушения договора, который является: 1) естественным и прямым следствием нарушения договора либо 2) находится в пределах предвидения обеих сторон в момент заключения договора как возможный результат нарушения договора" <*>.

<*> Дженкс Э. Свод английского гражданского права. М., 1941. С. 99.

В литературе высказывалось мнение, что указанные два подхода не представляют собой определения различных мерил убытков, а являются различно выраженными определениями одного и того же мерила: "Едва ли нужно доказывать, что разумно предполагать, что стороны должны были иметь в виду такие последствия их действий, какие при обычном ходе вещей нормально возникают или являются нормальным или вероятным результатом" <*>. Судья Арчибальд по делу Hobbs v. London and South Western Ru. указал следующее: "В случае нарушения договора сторона, совершившая нарушение, должна считаться ответственной за ближайшие и вероятные последствия такого нарушения, т.е. такие, которые могли бы разумно иметься в виду сторонами в момент заключения договора" <**>. Как мы увидим ниже, оба подхода имеют вполне самостоятельное практическое значение.

<*> Самонд и Вильямс. Основы договорного права. М., 1955. С. 655.
<**> Там же. С. 655.

Некоторые убытки от нарушения договора могут быть слишком отдаленными, и кредитор не вправе претендовать на их компенсацию. Указанная выше формула основана на широко известном "правиле по делу Hadley v. Baxendale": "Когда две стороны заключают договор, оказавшийся нарушенным одной из них, убытки, которые другая сторона может требовать вследствие нарушения договора, должны быть такими, какие можно справедливо и разумно считать нормальными, т.е. вытекающими из обычного хода вещей, следствием нарушения договора или же такими, какие обе стороны могли разумно предполагать в момент совершения договора как вероятный результат его нарушения" <*>.

<*> Ансон В. Договорное право. М., 1984. С. 347.

Часть первая по делу Hadley v. Baxendale имеет в виду такие убытки, которые могут справедливо и разумно считаться "возникшими нормально", т.е. в соответствии с обычным ходом вещей, вследствие нарушения договора, как вероятный результат его нарушения. Убытки не будут отдаленными, если они вытекают из обычного делового положения сторон, и суд будет исходить из того, что это известно им обоим. Необходимо наличие чего-то такого, что можно было бы предвидеть и разумно ожидать и на что ответчик прямо или косвенно дал согласие, вступая в договор. Каждый разумный человек должен представлять "нормальный ход вещей" и соответственно то, за какой ущерб он должен нести ответственность в случае нарушения договора при таком нормальном ходе вещей, - в этом суть первой части правила. В литературе указывалось, что здесь, как правило, исключается возмещение убытков в виде неполученной прибыли на основе заключенных или ожидаемых запродажных контрактов: "В таких договорах купли-продажи потеря прибыли является слишком отдаленной" <*>.

<*> Ансон В. Договорное право. С. 351.

Вторая часть правила относится к таким убыткам, которые, как можно разумно предположить, имелись в виду обеими сторонами при заключении договора как вероятный результат его нарушения. Применение этого положения зависит от информации об особых обстоятельствах, которой располагает нарушитель договора в период его действия, "вне обычного хода вещей", такого, например, характера, что нарушение договора при данных обстоятельствах повлечет более крупные потери.

Общий принцип, охватывающий обе части правила, состоит в том, что потерпевшая сторона управомочена лишь на возмещение той части ущерба, которая действительно возникла вследствие нарушения договора и которая на момент его заключения разумно предполагалась в качестве последствия нарушения, влекущего ответственность.

Международные документы

В Венской конвенции причинная связь как основание для возложения ответственности определяется двумя положениями. Во-первых, подлежат возмещению лишь убытки, понесенные вследствие нарушения договора, во-вторых, такие убытки не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она в то время знала или должна была знать.

Понятие убытков по Венской конвенции включает в себя как непосредственные убытки, так и посредственные (прямые убытки и упущенная выгода). Учитывая это, убытки, как отмечалось, всегда должны находиться в причинной связи с нарушением договора <*>.

<*> Herber/czerwenka. Internationales Kaufrecht. UN-Ubereinkommen uber Vertrage uber den internationalen Warenkauf. Kommentar. 1991. S. 332.

Установление причинной связи по Венской конвенции не определяется прямо, а вытекает как бы из правила о "предвидимости", влияющего на определение размера подлежащих возмещению убытков. Такие убытки не могут превышать ущерб, который нарушившая сторона предвидела или должна была предвидеть. Так как критерий предвидимости в данном контексте носит объективный характер (т.е. с его помощью учитывается не столько то, что фактически предвидела нарушившая договор сторона, сколько то, что она должна была бы предвидеть, так же как любое лицо в его положении), то практически сюда входят убытки, находящиеся в причинной связи с нарушением договора <*>. Отсюда видно, что в большой степени суть устанавливаемой причинной связи соответствует теории "адекватного причинения", так как результат, согласно такой формуле, должен соответствовать обычному представлению, т.е. быть типичным, адекватным. Способ же установления причинной связи на основании критерия предвидимости во многом соответствует схожему правилу англо-американского договорного права.

<*> Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров. Комментарий. С. 174.

В Принципах УНИДРУА по вопросу причинной связи в целом воспринят подход Венской конвенции. Потерпевшая вследствие нарушения договора сторона имеет право на полную компенсацию ущерба, возникшего в результате неисполнения (п. 1 ст. 7.4.2). Это положение подтверждает необходимость причинной связи между неисполнением и ущербом. Аналогичную, как и в Венской конвенции, роль должно играть правило о предвидимости ущерба, которое в целом соответствует решению, отраженному в ст. 74 Венской конвенции.

Российское право

Российское гражданское право (п. 1 ст. 393 ГК РФ) возлагает на должника обязанность возместить кредитору убытки, "причиненные" неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. То есть имеются в виду такие убытки, которые находятся в причинной связи с нарушением договора.

Ранее в советской юридической литературе получала некоторое обоснование теория "адекватного причинения". Указывалось, что суд должен установить, "поддается ли в данном конкретном случае учету с точки зрения нормального жизненного опыта (является ли типичной) связь между противоправным действием (или упущением) и причиненным вредом" <*>.

<*> Тархов В.А. Указ. соч. С. 114.

Но тем не менее при существовании такой точки зрения отечественное право все же основывалось на теории объективного причинения, согласно которой причинная связь, служащая основанием для возложения ответственности, является по своему характеру объективной, не зависящей от того, какое отражение она получает в сознании человека <*>. И формулировка п. 1 ст. 393 ГК РФ в целом отражает данную теорию: для наступления ответственности должника необходимо, чтобы нарушение договора явилось причиной, а возникновение у кредитора убытков - объективным результатом.

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 233.

Необходимая и случайная причинная связь

С практической точки зрения важным представляется понимание причинной связи, основанное на философских категориях "необходимость" и "случайность".

Только та причина, которая с необходимостью приводит к данному результату, признается юридически значимой для решения вопроса об ответственности. Случайная же причинная связь не является основанием применения ответственности за нарушение договора <*>. Необходимая связь по отношению к определенному явлению всегда проявляется как связь существенная, определяющая, устойчивая. И напротив, случайность имеет своей сферой внешние связи, где сталкиваются и перекрещиваются самые различные процессы и явления. Или по другому: случайная связь по отношению к определенному явлению всегда проявляется как нечто несущественное, неопределяющее, неустойчивое, т.е. как нечто такое, без которого данный процесс мог бы протекать самостоятельно <**>.

<*> Ойгензихт В.А. Имущественная ответственность в хозяйственных договорах. Душанбе, 1980. С. 30.
<**> Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970. С. 98.

В зависимости от характера причинной связи (необходимая или случайная) между нарушением договора и убытками кредитора убытки принято делить на прямые и косвенные <*>. И поэтому не только расходы кредитора, утрата или повреждение его имущества, но и убытки в виде неполученных им доходов могут быть как прямыми, так и косвенными. Прямые убытки необходимо связаны с нарушением договора, а косвенные убытки связаны с ним случайно.

<*> Васькин В.В. Возмещение убытков предприятиям. М., 1987. С. 36.

Практический аспект данной классификации причинной связи заключается в том, что не всякая связь между нарушением договора и убытками может служить основанием ответственности, а только необходимая. Случайная же связь не является достаточным основанием ответственности.

Иными словами, случайная причинная связь не является фактом, имеющим самостоятельное правовое значение. Она не является причинной связью, понимаемой как основание договорной ответственности.