Мудрый Юрист

Восстановительное правосудие в сфере назначения наказания

Дядькин Д.С., заведующий кафедрой уголовного права и криминологии, доцент кафедры Сургутского государственного университета ХМАО, адвокат Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа, кандидат юридических наук.

В Западной Европе все больше внимания обращают на компенсаторную концепцию уголовного наказания, согласно которой основной функцией наказания является возмещение причиненного ущерба. Такой подход основан на прагматизме - придании наказанию иного вектора, нежели ранее, т.е. не карательно-воспитательного, а компенсационного. В ракурсе данного подхода существенную эффективность продемонстрировали процедуры медиации - посредничества между жертвой и правонарушителем <1>.

<1> Восстановительное правосудие / Под общ. ред. И.Л. Петрухина. М., 2003. С. 13.

При освещении проблем назначения справедливого наказания, актуальным и неразрешенным всегда остается один вопрос, относящийся к оценочной стороне понятия справедливости: в отношении кого должна быть восстановлена таковая? Прежде чем ответить на этот вопрос, солидаризируясь с мнением А.А. Мамедова, отметим, что "погасить" в общественном и индивидуальном сознании причиненное преступлением зло невозможно, если мы будем ориентироваться в применении наказания исключительно на цели исправления и перевоспитания осужденного, т.е. применять наказание только "для него", а не "для нас" <2>. В связи с этим выскажем предположение, что социальная справедливость назначения наказания должна рассматриваться в контексте учета интересов четырех сторон (субъектов): 1) потерпевшего от преступления; 2) осужденного; 3) общества; 4) государства. При этом учет интересов данных субъектов должен проходить именно в том порядке, в котором они нами указаны. Подобное вызвано объективно существующими и законодательно закрепленными приоритетами прав и интересов указанных субъектов относительно друг друга. К большому сожалению, в настоящее время достаточное внимание уделяется лишь одному аспекту справедливости - учету интересов виновного. В такой ситуации в тени остаются интересы потерпевшего. Можно ли это назвать восстановлением социальной справедливости? Безусловно, нет!

<2> Мамедов А.А. Справедливость назначения наказания. СПб., 2003. С. 27.

Статистика свидетельствует, что причиной основной массы преступлений в России являются конфликты частных интересов физических и юридических лиц. Так, преступления против общественной безопасности (без учета фактов хулиганства), экологические, против основ конституционного строя и безопасности государства, против государственной власти, против правосудия, порядка управления составляют всего 7,4% от всех преступлений <3>. Мы полностью согласны с мнением Н.П. Мелешко, Е.Г. Тарло, что "в современных условиях, когда на первое место выдвинулись личные права и интересы человека и гражданина, а значит, и частная собственность, когда значительно возросло количество юридических лиц разной формы собственности, а значит, и количество споров между ними... необходимо переосмысление основных целей и задач уголовного правосудия, чтобы понятие "преступление и наказание" вытекало из неурегулированного правонарушения, при котором максимальная эффективность наказания сводилась бы к восстановлению ущемленных прав" <4>. На первое место, на наш взгляд, должны ставиться интересы пострадавшего от преступления, а весь уголовный процесс должен вестись прежде всего с целью восстановления его нарушенных прав. Однако на сегодняшний момент мы наблюдаем явный дисбаланс положения потерпевшего и преступника в результате реализации наказания. Ситуация усугубляется еще и тем фактом, что по сути государство монополизировало право на возмещение ущерба, в соответствии с приданием преступлению публичного характера. Как ни горько это признавать, но потерпевший сегодня имеет не статус субъекта уголовно-правовых отношений, а выступает только в качестве "признака состава преступления". Наказания, которые выражаются во взыскании с осужденного определенных денежных сумм (так называемые наказания возместительного характера), в существующем виде не позволяют компенсировать ущерб, нанесенный потерпевшему. Согласно действующему законодательству вся сумма, взыскиваемая при исполнении штрафа, исправительных работ или ограничения по военной службе, направляется в доход государства <5>. Полагаем, что человек, пострадавший от преступления, должен иметь возможность принимать активное участие в решении своих проблем, в том числе при восстановлении справедливости, и если он считает, что для этого в отношении виновного должно быть применено наказание в виде лишения свободы, то суд должен учитывать данное мнение. Обратим внимание, что именно учитывать, а не следовать ему. Однако также подчеркнем, что даже возмещение вреда здоровью, как легкого, так и более тяжкого, причиненного преступным посягательством, для большинства пострадавших имеет скорее материальное выражение в форме денежной компенсации, нежели моральное удовлетворение от того, что преступник будет лишен свободы.

<3> Организованная преступность. М., 1998. С. 262 - 269.
<4> Мелешко Н.П., Тарло Е.Г. Уголовно-правовые системы России и зарубежных стран (криминологические проблемы сравнительного правоведения, теории, законодательная и правоприменительная практика). М., 2003. С. 187.
<5> Более подробно об этом см.: Дворянсков И.В. Эффективность альтернативных наказаний (Компенсационная модель). М., 2004. С. 52.

Такое переосмысление приоритетов применения наказания может произойти только при соответствующем понимании самого преступления. Преступление должно рассматриваться прежде всего как конфликт интересов конкретных физических и юридических лиц, а уже потом - как конфликт преступника и общества в целом. Это позволит сузить сферу вмешательства государства в частные интересы. Такое сужение сферы вмешательства послужит экономии государственных средств и необходимому упрощению громоздкой процедуры уголовного процесса. В этой связи для нас будет иметь определенный интерес развернувшаяся в настоящее время в специальной литературе полемика о формах учета интересов потерпевшего в уголовном праве <6, 7, 8>.

<6> Кирпиченко Т.В., Тарбагаев А.Н. Проблемы уголовной политики: Советский и зарубежный опыт // Правоведение. 1990. N 6. С. 111.
<7> Сумачев А.В. Влияние волеизъявления потерпевшего на уголовную ответственность и наказание // Проблемы уголовной ответственности и наказания в условиях формирования правового государства. Рязань, 1994. С. 71 - 76.
<8> Келина С.Г. Современные тенденции развития уголовного законодательства и уголовно-правовой теории // Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. М., 1994. С. 42.

Предвосхитим ее анализ безусловно аксиоматичным тезисом о том, что уголовное право - это не только и даже не столько средство принуждения, а в первую очередь средство достижения социального согласия и социального компромисса. Противники "восстановительного подхода" к назначению наказания утверждают о невозможности и в какой-то степени вредности привнесения "частного элемента" в уголовное право, традиционно относящееся к отраслям права публичного <9, 10>. Подобная аргументация видится нам малоубедительной. Известно, что определенный "частный элемент" всегда присутствовал и будет присутствовать в регулировании уголовно-правовых отношений. Свидетельство тому - существование в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве норм, ориентированных на частные интересы. Например, выделение в УПК РФ категорий дел публичного, частно-публичного и частного обвинения, существование в УК норм, предусматривающих освобождение от уголовной ответственности при примирении с потерпевшим (ст. 76 УК РФ), и привлечение к уголовной ответственности по заявлению потерпевшего или с его согласия (примечание 2 к ст. 201 УК РФ). Следовательно, вполне правомерно утверждать, что "частный элемент" уже достаточно долгое время имеет официальный статус в регулировании уголовно-правовых отношений. При этом данные институты демонстрируют действительно высокую эффективность и позволяют сделать вывод о возможности их более интенсивного использования в уголовном праве.

<9> Современные тенденции развития уголовного законодательства и уголовно-правовой теории // Государство и право. 1994. N 6. С. 45.
<10> Красиков А.Н. Примирение с потерпевшим и согласие потерпевшего - "частный сектор" в публичном уголовном праве // Правоведение. 1998. N 1. С. 178 - 180.

Как показывает изучение уголовных дел, суды в настоящее время все чаще и чаще при мотивировке наказаний ссылаются не только на обстоятельства, характеризующие поведение потерпевшего в тех случаях, когда оно в той или иной мере обусловило преступное поведение, но и на мнение потерпевшего, например, относительно целесообразности смягчения наказания <11>. При этом точка зрения И. Фаргиева и В. Широкова <12> о том, что учитывать мнение потерпевшего при назначении наказания нельзя, поскольку в противном случае происходит подчинение интересов закона субъективной позиции человека, который заинтересован в исходе дела, по крайней мере, малоубедительна, ибо один из аспектов справедливости заключается как раз в восстановлении прав лица, потерпевшего от преступления. Таким образом, есть определенный смысл в предложениях отдельных исследователей, предлагающих закрепление специального правила об учете мнения потерпевшего от преступления <13>. Нам видится, что придание данному обстоятельству ранга общего начала назначения наказания сомнительно, тогда как его закрепление в качестве одного из аспектов критерия оптимальности наказания либо специального правила, например, минимизирующего меру наказания, допустимо и вполне оправданно. Последнее предложенное правило может выражаться, допустим, в применении тех же правил назначения наказания, как и при установлении судом наличия по делу исключительных обстоятельств, т.е. применении правил, предусмотренных ст. 64 УК РФ.

<11> Постановление Президиума Московского городского суда от 18 июля 2002 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 4. С. 15.
<12> Фаргиев И., Широков В. Оценка судом личности и поведения потерпевшего // Российская юстиция. 1996. N 10. С. 48.
<13> Сидоров Б.В. Поведение потерпевших от преступления и уголовная ответственность // Автореф. дис... докт. юрид. наук. М., 1998. 49 с.

Таким образом, мы полагаем, что в современном российском уголовном праве в сфере назначения уголовного наказания должен быть провозглашен приоритет восстановительного правосудия (восстановительной юстиции). К тому же в данной сфере, на наш взгляд, заслуживает особого внимания не только западный, но и российский опыт решения конфликта "преступник - жертва", представленный в "Вестниках восстановительной юстиции", выпускаемых Общественным центром "Судебно-правовая реформа" <14, 15>. При этом следует помнить, что еще Г.М. Миньковский, рассматривая концептуальные положения современной уголовной политики, отмечал, что следует ориентироваться на удовлетворение, устранение или смягчение вреда, причиненного потерпевшему <16>.

<14> Вестник восстановительной юстиции (перспективы для уголовной и ювенальной юстиции). Вып. 1. М., 2000.
<15> Вестник восстановительной юстиции (Россия: В начале движения). Вып. 2. М., 2001.
<16> Демидов Ю.А., Энгельгард А.А. Обсуждение проблем уголовной политики // Государство и право. 1994. N 1. С. 145 - 148.