Мудрый Юрист

Юридическая техника - судебная лингвистика - грамматика права

Александров А.С., профессор кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД России, доктор юридических наук, доцент.

Повышенный интерес к юридической технике, который демонстрирует в последнее время отечественная теория права, следует считать частным проявлением общенаучного поворота в сторону языка. Без преувеличения лингвистика стала для современных гуманитариев (и не только для них) тем же, чем была, например, биология для интеллектуалов в XIX в. Лингвистика - наука наук. Через язык, в языке пытаются найти ответы на свои вопросы философы, социологи, историки, психологи. Тем более это должно касаться юристов, чья деятельность сводится к языковой игре, одной из языковых игр. Юридическая техника - это и самые правила этой игры, и искусство владения этими правилами.

Техника подразумевает владение чем-то и некое видение мира, в котором оно происходит. Юридическая техника означает владение словом, оперирование в текстовых полях юридического языка. Размышления по поводу "юридической техники" привели нас к вопросу о сущности права как языкового явления. В данной статье мы и попытаемся указать на некоторые "методологические" аспекты юридической техники.

Юридическая техника всегда составляла важную часть юриспруденции, осознающей себя самостоятельной (самодостаточной?) отраслью знания и общественной деятельности. Однако в теории значение юридической техники недооценивалось.

Автономность юриспруденции обусловлена ее языком, влияющим и на способ мышления, и на образ действия пользователей этого языка. Поэтому владение юридической техникой следует рассматривать как грамотность юриста. Одно это обстоятельство должно пробудить особое внимание юридической науки, имеющей по преимуществу воспитательное предназначение.

Юридическая техника - это техника коммуникации в юридической среде. В правовом универсуме сообщение происходит посредством знаковых систем - систем кодов, которые надстроены над естественным языком. Использование этих кодов, манипулирование, комбинаторика смыслами посредством их есть юридическая техника. При этом правовой универсум позволяет обойтись без отсылок к реальным объектам, к наблюдаемым актам поведения. Ведь знаки отсылают к знакам, а не к референту.

Понимание природы юридической техники высвечивается с позиции теории критических правовых исследований (CLS). В "классической" теории распространено представления о праве как замкнутой дедуктивной системе: право - это система норм. Системность неразрывно увязывается с юридическим формализмом. Это упускается из виду, когда ограничиваются только указанием на связь юридической техники с формализмом права.

Признание формализма, системности как сущностных свойств права, конечно, важно. Но наряду с ними праву приписывают и другие свойства - быть мерой свободы, или волей господствующего класса, или средством урегулирования общественных отношений и пр. Это то, что выступает в плане означаемого, выражаемого правом. При этом чаще всего получается, что в понимании сущности права на первый план выходят именно означаемые правом ценности. Системность, формальность права, в конечном счете юридическая техника выступает лишь средством объективизации сущности права, несущего какую-то объективную ценность.

Право понимается как нечто объективное (даже если это абсолютная идея), языковая форма его схватывания - как нечто служебное, относительное, преходящее. Право говорит языком. Юридическим языком. Юридические техники - это техники адекватного распознавания права и реализации его. Объективные правовые понятия (смыслы, ценности) выражаются в юридической терминологии.

Таким образом, полагают, что право есть некая трансцендентальная (или реальная, или объективная, или естественная, или феноменальная) сущность. В отношении ее можно строить различные стратегии познания, выражающиеся в вырывании смысла у окружающего мира, в данном случае - правового бытия. Признаем мы или не признаем возможность понимания права, в любом случае классический правовой дискурс исходит из принципиального допущения, что смысл в познаваемых явлениях существует. Объективное существование смысла - вот ключевой момент, с которым мы не согласны. Полагаем, что смысл юридических конструкций не отражает "объективную реальность", а рождается из соотношения с другими текстовыми структурами, в результате интерпретации.

В соотношении система права - система законодательства юридической технике часто отводится роль трансформатора, преобразователя. Но даже в таком случае нельзя сбрасывать со счетов элемент, привносимый трансформирующим устройством. Сигнал неминуемо искажается проводником. Между тем значение юридической техники нельзя, конечно, свести к технической роли проводника, носителя информации о праве, средства понимания и применения права.

Неправильно считать, что юридическая техника - это средство передачи идеи права, смысла права, трансцендентальной ценности права, совести юридических отношений, бытия права и пр. Иными словами, смысла, который есть сам по себе.

Такого не бывает. Смысла без текста нет. Первичен текст. Вначале было слово. Значение слов, смысл текстов появляется в результате прочтения. Отсюда становится понятно, что в понимании сущности права акцент следует сделать на его текстовую, языковую сущность. В свете этого представления по-иному видятся значение и природа "юридической техники".

Все бытие права - в присутствии, в котором озаботившийся человек выражает свое отношение к миру. Это присутствие есть язык, который говорит человеком (по М. Хайдеггеру).

Смысл создается самим интерпретатором юридического текста. Его волей. Смысл застывает в форме юридических конструктов и прочитывается как "правильный" в данном контексте. Но правильность смысла юридических знаков, текстов определяется не их отношениями референции с объективной реальностью, а синхроническими <*> отношениями с другими синтагматическими <**> цепями. Свойство формальной определенности права, видимо, можно выразить синхронией, которая существует в языке. Состояние же синхронии юридического языка поддерживается властью. Власть в конечном итоге определяет стратегию прочтения смысла юридического текста. Очевидно также, что роль юридической техники состоит в проявлении, указании на существующие синхронические связи данной языковой единицы (или текста) с другими частями языка. Однако далее вступают в дело герменевтика, риторика, посредством которых актуализируется значение, смысл текста сообразно воле интерпретатора, который подключает элементы контекста, вплетая их в текстовую ткань.

<*> Синхрония - состояние языка на данный момент, который есть система чистых ценностей, ничем не определяемая кроме наличным состоянием входящих в ее состав членов. Все части языка должны рассматриваться в их синхронической связи.

Например, толкование нормы (речь) в данный момент оперирует, базируясь лишь на данном состоянии юридического языка - законодательства, предыдущие состояния не учитываются.

<**> В языке можно выделить минимальные единицы, носители определенных звуковых качеств - фонемы. Комбинации фонем образуют монемы, являющиеся носителями значения. В различных сочетаниях монемы образуют крупные единицы - синтагмы. Синтагма (дословно "нечто соединенное") выражает в речевой цепи отношение комбинации между двумя или несколькими элементами: словосочетание, часть предложения, целое предложение. Синтагма выражает отношение между членами в речевой цепи in praesentia. Наоборот, парадигма, имеющая решающее значение для существования смысла, - это отношение оппозиции между двумя или больше элементами при отсутствии одного или нескольких из них, т.е. речь идет об отношении в отсутствие противопоставляемого члена ассоциативного ряда. Очевидно, юридическая техника наводит первичные связи между синтагматическими цепями. Она предваряет дальнейшее герменевтическое прочтение-прочтения-прочтения-прочтения-...

Основы юридической техники созданы еще в античные времена. Уже римские юристы и риторы видели риторичность юридических правил: презумпции, аксиомы, фикции есть тропы, фигуры. В конечном итоге это есть средства общения или правила игры на смысловом поле юридического языка. В ходе этой игры мы имеем место не с фактами объективной реальности, а с метафорами, синдокхами и пр. в рассказе (narratio) о ней.

Юридические понятия и правила есть артефакты - искусственные, языковые феномены. Но именно они создают реальность права не только как юридического текста, но и как правового бытия, которое именуют правопорядком.

Используя хайдеггеровскую идею, можно сказать, что не право говорит языком. Дело обстоит наоборот: язык говорит правом. Язык первичен. Право вторично. Язык создал право начиная с первых табу. С другой стороны, возможно, в необходимости формулирования запрета - причина образования языка. Юридический мир - сфера символического. "Объективность" права - фикция, симулякр. Не существует в реальности никаких естественных прав и свобод человека и гражданина. Они есть продукт развития европейского юридического дискурса. Право - это текст, который написан историей. Текст же - это то, что когда-либо было артикулировано языком.

Есть две "реальные вещи", которые мы имеем в виду, говоря о праве: текст и воля к власти интерпретатора, наделяющая этот текст смыслом. Все остальное - идеология и риторика.

Понятно, что для ученого, озабоченного объективностью, в таком случае предметом изучения должен быть текст, система означающих, т.е. формальная, языковая сторона права. Можно даже сказать, что объективную сторону права можно свести к собственно юридической технике <*>.

<*> Полагаем, что здесь наши взгляды в какой-то мере воспроизводят положения школы Стучки-Пашуканиса, согласно которым право - это технические правила, 30 - 40 инструкционных начал достаточно для регламентации судопроизводства.

В грамматическом строе национального языка следует искать закономерности национальной правовой системы. И закономерности эти очевидно аналогичны тем, с которыми имеет дело лингвистика. Поэтому обозначим свой подход к пониманию права - грамматика права <*>.

<*> Грамматика по Н. Хомскому - система правил, которая может повторно порождать неопределенно большое число структур.

Другое дело, когда речь идет о правоприменении - публичной юридической деятельности, где сталкиваются различные юридические дискурсы. Власть разрешает конфликт интерпретаций. Власть закрепляет за текстом один из смыслов в качестве истинного. Поэтому авторитарный момент является ключевым в понимании позитивного права. Судебное решение - тоже право позитивное. Таким образом, позитивное право - это текст, наделенный смыслом властью.

Поэтому юридическое - это языковое, текстовое плюс властное. Но власть - это то, что есть в каждом человеке. Власть - это борьба всех против всех. Право переносит эту борьбу в языковое - юридическое поле. Юридическая деятельность - это просто продолжение борьбы людей за выживание в изменившихся условиях жизни.

Смысл текста навязывается интерпретатору властью. Заблуждение, что создание и применение права есть логическая, рациональная деятельность. Воля к власти, страсть - вот что движет интерпретатором при истолковании юридического текста.

Знак ничем объективно не мотивирован. Значение знаку придает интерпретатор. За юридическим текстом ничего нет. Он пуст в смысле открытия для прочтения (как и любой другой текст). Текст сам создает реальность. В истолковании нормы права определяющее значение имеет не воля автора текста - законодателя. Правильное применение права состоит не в том, чтобы угадать волю законодателя, а в том, чтобы выработать свой смысл и навязать его окружающим. Для этой цели юридическая техника выполняет роль подручного средства.

Понимание правовой деятельности как деятельности интерпретационной, на что указывали еще некоторые русские дореволюционные процессуалисты (Гредискул), приводит к пониманию первостатейной важности владения юридической техникой как умения действовать в юридической сфере.

В судебной сфере более реальны юридические, текстовые факты, а не самые реальные обстоятельства. Более значима интерпретация фактов, а не сами факты. Юридическая техника заменяет то, что выражается посредством ее.

Применение юридической техники, навязывание своей интерпретации текстовых фактов для достижения своего интереса - вот что суть деятельности юриста. Владение юридической техникой и риторикой делают в суде "слова" "вещами".

Юрист - это игрок на семантическом поле, которое образуется юридическим языком. Цель деятельности юриста - достижение своей выгоды, общественного блага юридическими - языковыми средствами. Насколько он владеет этими средствами, насколько технически искушен - настолько он успешен в своей дискурсивной практике.

Поскольку в значительной мере юридическая деятельность происходит в суде (при этом подразумевается суд состязательный) или ином юрисдикционном органе, т.е. имеет дискурсивный характер, постольку юридическая техника должна рассматриваться как одно из средств в арсенале языковой борьбы в зале суда. Отсюда интерес современных исследователей к судебной лингвистике. Последняя включает в себя юридическую технику наряду с другими составляющими юридического дискурса (например, судебная риторика). Правовая герменевтика, в том числе техника деконструкции юридического текста, практикуемая в CLS, также укоренена в лингвистической почве.

Одна из ключевых тем судебной лингвистики - прочтение юридического текста, проблема интерпретации, двусмысленности. Очевидно, что юридическая техника необходима при толковании юридических норм, других текстов, с которыми имеет дело суд. Без преувеличения она составляет основной арсенал средств конструирования юристом своей позиции, дела - "story". И, по нашему мнению, истины. Истины судебной.

Действительность познаваема только в форме рассказа (narratio, story) о ней. Таким образом, юридическая техника есть средство конструирования судебной, процессуальной истины по делу. Поэтому юридическая техника имеет "познавательное", вернее - доказательственное, значение.

Подводя итог сказанному, можно постулировать следующие положения.

  1. Не право говорит языком - язык говорит правом.
  2. В закономерностях языка лежат основания права.
  3. Грамматика права должна объяснять сущность права и учить пользованию юридическим языком.

3.1. Право не может быть понято как система объективных значений - ценностей. Объективна только означающая сторона права. Право - это текст.

3.2. Закон есть текст, смысл которого навязывается властным интерпретатором.

  1. Суть юридической деятельности сводится к истолкованию смысла юридического текста и (иногда) навязыванию через властную структуру принудительного его исполнения.
  2. Юридический текст, как любой текст, имеет неограниченное число смыслов и может интерпретироваться различным образом.
  3. Юридическая техника - это оперирование средствами юридического языка (включая актуализацию коннотативных значений, идиолектов сообразно общественным ожиданиям) с целью истолкования смысла юридической нормы - текста в данном контексте.
  4. Владение юридической техникой - суть профессионализма юриста. Это обусловливает важность обучения практическим навыкам владения юридической техники. Поэтому дисциплина "Юридическая техника" должна быть одной из ключевых.
  5. Юридическая техника не только "обслуживает" понимание смысла нормы, но и "навязывает" произведенный смысл другим партнерам по игре. Наряду с судебной риторикой юридическая техника - суть искусства юридического деятеля. Она служит достижению прагматических целей на юридическом поле.
  6. Судебная лингвистика, правовая герменевтика - продвинутые формы юридической техники, за ними - будущее.