Мудрый Юрист

О теоретических проблемах юридической ответственности

Черногор Николай Николаевич - доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Московской академии предпринимательства при Правительстве г. Москвы, кандидат юридических наук.

Проблема юридической ответственности широко разрабатывается отраслевыми юридическими науками и общей теорией права. Этой проблематике посвящено немало статей, сборников, монографий, регулярно защищаемых кандидатских и докторских диссертаций. Следует признать, однако, что основные достижения в разработке проблематики юридической ответственности принадлежат советской правовой науке. Едва ли можно сказать, что за последние 10 - 15 лет отечественная правовая наука продвинулась в разработке теоретических проблем юридической ответственности. Скорее, наоборот, многие ключевые вопросы теории ответственности все более запутываются, особенно в связи с укоренившимся обыкновением в теоретических исследованиях черпать аргументы в действующем законодательстве, которое в настоящее время весьма нестабильно и далеко от совершенства. При этом авторы по-прежнему используют сложившиеся в общей теории права концепции юридической ответственности и соответствующие дефиниции, принимая их зачастую без должных комментариев и дополнительной аргументации. Так, заявляя, например, о реальности позитивной ответственности, ее диалектическом единстве с ответственностью за правонарушение (ретроспективной, негативной), никто не пытается обосновать подобную позицию, объяснить диалектику перехода позитивного аспекта ответственности в негативный. Аналогичная картина наблюдается и в тех работах, где авторы принимают ту или иную позицию "негативистов".

Современные попытки переосмыслить сущность юридической ответственности и сформулировать сколько-нибудь новое, оригинальное определение понятия юридической ответственности в настоящее время указывают на существование двух тенденций. Первая выражается в стремлении авторов максимально упростить понимание юридической ответственности, вторая - в искусственном усложнении соответствующих дефиниций. Это, в свою очередь, приводит к тому, что в одних случаях ответственность полностью отождествляется с санкцией, применяемой к правонарушителю <*>, в других под ней понимается элемент структуры правоотношения, обеспечивающий неизбежность исполнения возложенной на лицо обязанности <**>, необходимость наступления неблагоприятных последствий за невыполнение (ненадлежащее исполнение) субъектами права своих обязанностей и за злоупотребление правами <***> и т.п. Ни то, ни другое направление в познании сущности юридической ответственности, как представляется, не способствует продвижению вперед в развитии соответствующей теории. Отождествление ответственности с другими правовыми явлениями, равно как излишнее "утяжеление" дефиниций терминами, которые не раскрывают сущности явления, представляется малоэффективным, приводит к умозрительности авторских точек зрения.

<*> См.: Гражданское право: Учебник. Т. 1. Изд. 4-е, перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: Проспект, 1999. С. 533.
<**> См.: Емельянов А.С. Реализация охранительной функции финансового права: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2005. С. 16.
<***> См.: Колосова Н.М. Конституционная ответственность в Российской Федерации: ответственность органов государственной власти и иных субъектов права за нарушение конституционного законодательства Российской Федерации. М.: Городец, 2000. С. 8.

Кроме того, в юридической литературе по-прежнему распространена точка зрения, сторонники которой не пытаются дать какое-либо определение юридической ответственности, а рассматривают ее как сложное структурное образование, характеризующееся несколькими признаками <1> или включающее несколько компонентов <2>. Именно такой подход к юридической ответственности, по мнению ряда авторов, является наиболее правильным <3>. Так, некоторые представители науки уголовного права рассматривают уголовную ответственность как сложное социально-правовое последствие совершения преступления, которое включает четыре элемента: во-первых, основанную на нормах уголовного закона и вытекающую из факта совершения преступления обязанность лица дать отчет в содеянном перед государством в лице его уполномоченных органов; во-вторых, выраженную в судебном приговоре отрицательную оценку совершенного деяния и порицание лица, совершившего это деяние; в-третьих, назначенное виновному наказание или иную меру уголовно-правового характера; в-четвертых, судимость как специфическое правовое последствие осуждения с отбыванием назначенного наказания <4>. Такой подход, вероятно, имеет свое рациональное зерно, однако он не способствует решению главной теоретической задачи - определения (познания) сущности явления, а ориентирован лишь на его внешнюю форму.

<1> См.: Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985. С. 134.
<2> См.: Уголовная ответственность и ее реализация в деятельности органов внутренних дел. М., 1987. С. 11 - 12; Магомедов А.А. Уголовная ответственность и освобождение от нее: эволюция правовых воззрений и современность: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1998. С. 10 - 11.
<3> См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник / Под ред. А.И. Рарога. М.: Юристъ, 2004. С. 70.
<4> См.: Там же. С. 70.

Теоретические концепции юридической ответственности, существующие в общей теории права, в последние годы весьма неудачно используются в отраслевых юридических науках, особенно тех, в которых еще не сформировалось собственного прочного отраслевого учения об ответственности. Наиболее ярко это проявляется в таких науках, как конституционное право, муниципальное право, и выражается в механическом заимствовании даже не теоретических концепций, а лишь отдельных дефиниций. Так, авторы <1>, исследуя проблемы конституционной ответственности или проблемы ответственности в муниципальном праве, могут заявить о том, что они разделяют позицию М.А. Краснова по поводу понимания юридической ответственности. Однако это не мешает им в последующих рассуждениях определить основанием ответственности правонарушение в его разновидностях, что совершенно не согласуется с концепцией М.А. Краснова, который признает возникновение ответственности до совершения правонарушения и понимает ее как "связь между двумя субъектами, при которой одна сторона (субъект ответственности), обладающая свободой воли и выбора, обязывается в силу своего статуса строить поведение в соответствии с ожидаемой моделью, а другая сторона (инстанция ответственности) контролирует, оценивает такое поведение и (или) его результаты, а в случае отрицательной оценки и наличия вины вправе определенным образом отреагировать на это" <2>. Или же, определив юридическую ответственность как "применение к виновному лицу, совершившему правонарушение, мер публично-правового принуждения, предусмотренных санкцией нарушенной юридической нормы, в строго определенном для этого процессуальном порядке" <3> (что позволяет отнести автора к сторонникам концепции О.Э. Лейста), заявить о том, что ее сущность состоит в обязанности индивида выполнять соответствующие политические, юридические и моральные требования, предъявляемые ему обществом, коллективом, государством <4>. То есть видит ее сущность в том, что совершенно не согласуется с приведенным ранее определением, а именно в позитивном выполнении обязанностей, которое не связано с правонарушением, применением мер принуждения, санкциями и т.п. и, в сущности, может характеризовать лишь позитивную ответственность, которую О.Э. Лейст отграничивает от ответственности юридической. И далее говорит об ответственности как о необходимости и обязанности отвечать за свои действия (бездействие) и поступки, за ненадлежащее ведение дел <5>, что также не согласуется с концепцией О.Э. Лейста. Более того, такое понимание юридической ответственности О.Э. Лейст подвергал резкой критике <6>.

<1> См., например: Бабичев В.И. Субъекты местного самоуправления и их взаимодействие. М.: Восточный рубеж, 2000. С. 162.
<2> Краснов М.А. Ответственность в системе народного представительства. М., 1995. С. 26.
<3> Амирбеков К.И. Юридическая защита местного самоуправления и ответственность его органов и должностных лиц: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 8.
<4> См.: Там же. С. 13.
<5> См.: Там же. С. 78.
<6> См.: Общая теория государства и права: Академический курс: В 2 т. / Под ред. проф. М.Н. Марченко. Т. 2. Теория права. М.: Зерцало, 1998. С. 595.

Известно, что теория - это развитое, конкретизированное, разветвленное понятие сущности предмета. И именно постольку, поскольку система понятий может быть интерпретирована как одно (развитое) понятие сущности предмета, - эта система понятий представляет собой теорию <*>. Определить понятие - означает развить его, включить в узловую линию понятийных превращений. Это означает, далее, определить его через "место" в системе понятий, в теоретической структуре <**>. Будучи включенными в теоретическую систему, понятия, как и научные законы, принципы, образуют своего рода иерархии. Содержание понятия и его место в системе понятий определено его "теоретическим окружением", его связью с другими понятиями, представлениями <***>. Основная претензия автора настоящей статьи состоит именно в том, что и процитированные, и многие другие авторы не берут в расчет эти правила, игнорируют общеизвестные закономерности и принципы познания, что и приводит к размыванию фундаментального знания, формированию теоретических и правовых "нагромождений", весьма далеких от реального положения вещей и потребностей правовой и социальной практики.

<*> См.: Библер В.С. Понятие как процесс // Вопросы философии. 1965. N 9. С. 48.
<**> См.: Арсеньев А.С., Библер В.С., Кедров Б.М. Анализ развивающегося понятия. М., 1967. С. 53.
<***> См.: Зотов А.Ф. Структура научного мышления. М., 1973. С. 131.

На отсутствие системности в понятийном ряду указывает и то обстоятельство, что нет терминологической определенности понятий "формы ответственности", "виды ответственности" и "меры ответственности". Нередко термины "виды ответственности" органов и должностных лиц местного самоуправления и "формы ответственности" используются как тождественные. В одних случаях авторы используют отраслевую классификацию юридической ответственности, при этом отождествляют понятия "виды" и "формы" ответственности <*>. В других случаях под видами ответственности понимаются конкретные меры принуждения (меры ответственности - например, прекращение полномочий органа местного самоуправления, возмещение вреда), что, очевидно, не согласуется с отраслевой структурой права и соответствующей классификацией юридической ответственности, а отраслевые виды ответственности рассматриваются в качестве ее форм <**> и т.д.

<*> См.: Пешин Н.Л. Муниципальное право: Схемы и комментарии: Учебное пособие. М.: Статут, 2001. С. 243.
<**> См.: Пешин Н.Л. Указ. соч. С. 248; Пешин Н.Л. Муниципальная финансовая система Российской Федерации: Научно-практическое пособие. М.: Формула права, 2000. С. 97; Муниципальное право: Учебник для вузов / Под ред. А.М. Никитина. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2000. С. 375 - 380; Постовой Н.В. Муниципальное право России. М.: Новый Юрист, 1998. С. 322 - 323; Амирбеков К. Юридическая ответственность муниципальных образований и прокурорский надзор // Право и жизнь. 2000. N 31.

Таким образом, если раньше теоретиков права упрекали в отсутствии единого, общепризнанного понятия юридической ответственности, в том, что существует множество концепций, каждая из которых имеет свой понятийный аппарат, позволяющий осуществить содержательный анализ предмета исследования на ее собственном языке, <*> то сейчас такой упрек может быть адресован, прежде всего, представителям отраслевых юридических наук и заключается он в том, что многие из них используют теорию юридической ответственности при проведении отраслевых исследований, разрушают понятийно-категориальный аппарат, формируют теоретические конструкции, которые все больше приобретают черты некой множественности не согласованных между собой понятий и терминов.

<*> См.: Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 9.

Тревогу вызывает не только отсутствие системности в понятийном ряду, но и откровенная подмена понятий, которую авторы нередко допускают в своих исследованиях, что в свою очередь разрушает основы общей теории правонарушения и юридической ответственности. Так, у некоторых авторов отзыв депутата - это уже не мера (форма) ответственности, а деликт (!) (хотя по контексту речь идет о деликте, который служит основанием отзыва) <*>, состав правонарушения - это состав юридической ответственности <**> и т.п. Естественно возникает резонный вопрос о корректности таких заявлений и формулировок. Ведь они противоречат всем канонам теории права.

<*> См.: Нудненко Л.А. Досрочный отзыв депутата, выборного должностного лица местного самоуправления - конституционный деликт // Конституционно-правовая ответственность: проблемы России, опыт зарубежных стран / Под ред. С.А. Авакьяна. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001. С. 391 - 395.
<**> См.: Колосова Н.М. Указ. соч. С. 93.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что теория юридической ответственности в настоящее время переживает не лучшие времена. На это указывают следующие обстоятельства: во-первых, несмотря на существующий интерес к проблемам юридической ответственности, наблюдается некоторый застой в развитии ее общей теории; во-вторых, достижения общей теории юридической ответственности крайне неумело используются в отраслевых исследованиях, что приводит к появлению множества заблуждений по поводу сущности юридической ответственности, ее оснований, закономерностей возникновения, реализации и т.п. Думается, что пришло время всем заинтересованным исследователям всерьез задуматься о том, к чему может привести такая тенденция в развитии теории юридической ответственности. Автор настоящей статьи призывает всех заинтересованных коллег к активизации усилий по преодолению этого "кризиса", который в настоящее время переживает теория юридической ответственности.