Мудрый Юрист

Истоки формирования института гражданской правосубъектности иностранных лиц в России и современность

Новиков В.В., докторант факультета подготовки научных и научно-педагогических кадров Санкт-Петербургского университета МВД России, полковник милиции, кандидат юридических наук, доцент.

Исследование содержания правосубъектности вообще и гражданской правосубъектности иностранцев в частности представляет собой одну из непростых задач, решаемых современной юридической наукой и доктриной гражданского права. Современные стандарты гражданской правосубъектности иностранных лиц определяют общепризнанные принципы и нормы международного права, отраженные в Международном билле о правах человека. В соответствии со ст. 6 Всеобщей декларации прав человека 1948 г. любое лицо по месту своего нахождения "имеет право на признание его правосубъектности" <*>. В ст. 13 закреплено право иностранного лица "свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства" <**>. Данные нормы определяют общие направления обеспечения прав и свобод и имплементируются на региональном или внутригосударственном уровне. Все они должны быть приняты с учетом местного уклада жизни, этнических, религиозных, стратификационных и других особенностей социальных отношений, складывающихся в стране. Трудно не согласиться с мнением ординарного профессора Императорского московского университета И.Д. Беляева, что современные "законы должны вытекать из исторической жизни народа. Связь между законом и внутренней исторической жизнью... так неразрывна, что ни изучение законодательства не может быть вполне понятно без изучения внутренней жизни народа, ни изучение внутренней жизни - без изучения законодательства" <***>.

<*> Сборник международно-правовых документов. Минск, 1999. С. 2.
<**> Там же. С. 3.
<***> Беляев И.Д. История русского законодательства. Серия "Мир культуры, истории и философии". СПб.: Лань, 1999.

Необходимо осознавать, что вхождение России в международное пространство (политическое, экономическое, культурное) приобретает тотальные черты, а участие иностранцев в изменении настоящего и формировании будущего нашей страны становится явлением имманентным. Процессы международной интеграции (например, региональной - в Совет Европы и всемирной - ВТО) обусловливают содержание гражданской правосубъектности иностранных лиц как правового института в структуре отрасли гражданского права. Оно будет получать свое дальнейшее развитие (совершенствоваться) в зависимости от степени взаимной приемлемости работы элементов российского и международных правовых механизмов. Сложности внедрения в их конструктивную и функциональную составляющие факторов адаптивности к изменениям нормативного содержания правовых систем других государств обусловливают необходимость обращаться к анализу исторических процессов: для понимания будущего требуется знание условий возникновения прошлого и закономерностей эволюции настоящего. Возможен эпистемный подход и допустимы ориентиры на "исторические априори", определяющие условия возможности образования отдельных элементов в конкретные исторические периоды. При этом необходимо зафиксировать структуры и зависимости, проявляющиеся на различных уровнях организации сознания и культуры иностранного индивида и отечественного социума. Важно исследовать не историю нарастающего совершенствования познания особенностей содержания гражданской правосубъектности иностранных лиц (иностранных граждан и лиц, не являющихся гражданами), а закономерности эволюции условий ее изменения. Стоит помнить, что иностранцы от Руси до Российской империи составляли заметную часть конструкции социальной стратификации и играли значимую, а подчас и определяющую роль в политическом, экономическом и культурном прошлом нашей страны (прежде всего необходимо отметить государствообразующую роль приглашенного на правление иноземца).

К настоящему времени в достаточной мере сформированный, но малоизученный исторический опыт издания и применения гражданских законов в отношении иностранных лиц - главный источник развития современной российской доктрины как гражданского, так и международного частного права.

Анализ соотношения содержания гражданской правосубъектности иностранцев и отечественных подданных на Руси показывает, что со времени ее образования и до XVIII в. правовой статус иностранцев существенно не менялся и не содержал ограничений по национальной принадлежности. Зарождение и формирование гражданского законодательства происходило в тесной связи с особенностями быта и культурой жизни населения. Славяне принимали в свое общество иностранцев как равных: общинное (а не родовое) устройство жизни не делало отличия между соплеменниками и представителями других обществ. С древних времен широко была развернута торговля многочисленными товарами с участием иностранных купцов. Правовое регулирование предпринимательской, и в частности коммерческой, деятельности носило характер национального режима. Основные права, которыми пользовались русские, и обязанности, которые они несли, имели отношение и к иностранцам. Большой приток иностранцев после крещения Руси, а также реформ XVIII в. обострял проблему упорядочения их правового положения. В политике могли быть исключения по поводу представителей государств, находящихся между собой в конфликтных отношениях, например, как это было в Российской империи с французами накануне войны в начале XIX в. В гражданском обороте правовые ограничения для участия в нем иностранных подданных искусственно не насаждались, а проявлялись во взаимном интересе и зарождались в процессе жизни и деятельности отдельных корпораций: купцов, ремесленников, священников и др. Установленные по отношению к ним обязанности определялись принципами равенства с российскими подданными, рационального сочетания их способностей и возможностей в целях устойчивого развития жизни населения (прежде всего отечественного) и повышения авторитета верховных правителей государства на международном уровне. Для предполагаемой и реальной пользы, они наделялись общими для всех и особенными для каждого гражданскими правами и обязанностями. Главные из них заключались в следующем.

  1. Общие права. Допускалось приобретение в собственность недвижимого имущества - домов в городах и других населенных пунктах. Вместе с тем надо признать, что недвижимое имущество иностранцу могло быть передано по особому распоряжению правителей за заслуги перед государством или в ожидании предполагаемой пользы для своего Отечества. Как правило, в отношении недвижимого имущества (вотчин) иностранцы имели ограниченные вещные права - владения и пользования. Распоряжаться таким имуществом они не могли как временные подданные русского монарха по службе <*>. Когда она заканчивалась, недвижимость (дом, земля) изымалась как служебная. За особые заслуги право собственности могло быть пожаловано по отдельному распоряжению правительства <**> (индивидуально-правовое регулирование отношений). Что касалось движимого имущества, то его использование допускало возможности владения, пользования и распоряжения наравне с отечественным населением.
<*> Андриевский И.Е. О правах иностранцев в России до вступления Ивана III Васильевича на престол Великого княжества Московского. СПб., 1854. С. 23.
<**> Неволин К.А. Указ. соч. Т. 2. С. 40, 147.

Брачно-семейные отношения вплоть до XVIII в. ограничивались старообрядческими канонами для иностранцев нехристианского вероисповедания. Как правило, христианские браки разрешались независимо от национальной принадлежности лица. Вместе с тем это не означает, что все они в это время были моноконфессиональными. Например, семейные отношения не прекращались и благословлялись церковью, если кто-то из состоящих в браке христиан впоследствии менял свое религиозное предпочтение или наоборот. В петровские времена осознание всеобщей пользы привлечения иностранцев во все сферы общественных отношений послужило отмене действовавших запретов. Полезность привлечения иностранного опыта в страну позволила монарху склонить православную церковь пойти на серьезную уступку. Однако, несмотря на полученное от церкви разрешение, некоторые православные родители, особенно в отдаленных от центра районах проживания, оценивали это как "выкручивание рук" и, не соглашаясь с таким положением детей, не выдавали замуж за иноземцев. Следующим этапом общего процесса либерализации режима гражданской правосубъектности иностранцев в России стало в XIX в. предоставление права усыновления (в том числе подкидышей или не помнящих родства) с условием, чтобы их крещение (если ребенок не крещен или неизвестно о его крещении) было по греко-российскому вероисповеданию <*>. В части права на защиту иностранцы могли быть истцами и ответчиками в суде. На иностранцев распространялось общее правило о подсудности, хотя могла быть предусмотрена подсудность, соответствующая законодательству их государства. По некоторым судебным делам иностранцы имели преимущество. Например, для подтверждения справедливости своих слов иностранец мог не приводить свидетелей, а ограничиться присягой, если не имел родственных связей или принадлежал к знатному роду.

<*> Неволин К.А. История российских гражданских законов. СПб., 1851. Т. 3.
  1. Особенные права. В этом контексте имеются в виду права представителей иностранных государств, которые своими профессиональными качествами и успехами способствовали такой "особенности" своего положения. Отличие подобного круга иностранных лиц от остальных иностранцев определялось вмешательством в содержание их гражданской правосубъектности самого государя. Например, личное приглашение правителем иностранца как субъективный фактор - ключевой момент выделения его из общей области правового регулирования в специальную категорию правосубъектности, как объективный фактор - потребность государства в квалифицированном специалисте, выражаемая через создание благоприятных условий для реализации иностранцем своих физических возможностей или, что было чаще всего, интеллектуальных и творческих способностей. Гражданский статус ремесленников, врачей как наиболее привилегированных регламентировался договором на выполнение работ. Их правовое положение определялось уровнем квалификации, а принадлежность к светской или духовной власти делила на два вида: церковные и княжеские. Первые были подсудны духовным властям и зависели от них. Вторые могли рассчитывать на защиту княжеской власти, а некоторые, как, например, княжеские торговцы, обеспечивались в сопровождение охранным войском для защиты караванов и судов. Общим для них было право заниматься частной деятельностью: брать в ученики и помощники, вступать в товарищества с другими иностранцами и артелями русских мастеров. Указанное выше проявляет нестандартность и разнообразие подходов в определении режима иностранцев в историческом прошлом. Ключевой составляющей эффективности развития отношений с участием иностранцев была возможность преимущественно внутригосударственными актами, которые являлись базовыми, определять режим их гражданской правосубъектности.

Современные отношения частноправового характера - трудовые, гражданские, семейные - регламентируются тремя правопорядками: международным, государства пребывания или проживания и государства своего гражданства (для лица без гражданства - государства преимущественного проживания). Указанная триада в отличие от двойственности формирования правового поля отечественного гражданина отражает особенности правосубъектности иностранного лица и обусловливает необходимость проведения ее комплексного исследования. В таких условиях работа государственных институтов России, да и большинства других стран, обусловливается наличием иностранного элемента: зарубежных - императивными нормами международного публичного права, внутригосударственных - личным законом иностранного лица и межгосударственными соглашениями частноправового характера с государствами различных правовых систем. В первом случае, за пределами государственной юрисдикции, наличие иностранного элемента способствует реализации внешней функции государства. Во втором, в пределах правового поля государства, эффективность работы механизма правового регулирования отношений обременяет отсутствие единых международных частноправовых норм. А пока основное место занимает коллизионное право, нормы и принципы которого предназначены для регулирования гражданско-правовых отношений в условиях юридического "вакуума", т.е. отсутствия в арсенале международного и внутригосударственного права подходящих для решения конкретной задачи обычных или правовых норм.