Мудрый Юрист

Объединение вместо кодификации

Челышев М.Ю., заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права Казанского государственного университета, доцент.

Ситдикова Р.И., заведующая Татарстанского отделения Кафедры ЮНЕСКО по интеллектуальной собственности, доцент.

Оценивая в целом положительно идею совершенствования российского законодательства в области правового регулирования интеллектуальной собственности и полагая целесообразным включение в ГК РФ ряда норм, определяющих основы такого регулирования, считаем необходимым высказать ряд замечаний, которые могли бы быть учтены при кардинальной переработке имеющегося проекта четвертой части ГК РФ.

  1. Представляется нецелесообразной столь поспешная отмена действующих специальных законодательных актов, которые в настоящее время регулируют отношения в данной области: Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах", Патентного закона РФ, Закона РФ "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях происхождения товаров", Закона РФ "О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных", Закона РФ "О правовой охране топологий интегральных микросхем", Закона РФ "О селекционных достижениях".

Названные Законы действуют уже более десяти лет, на основе их сложилась правоприменительная деятельность в области регулирования отношений по поводу создания и использования результатов творческой деятельности, которую в целом можно охарактеризовать как достаточно удовлетворительную.

  1. Представленный законопроект не может в полной мере претендовать на кодифицированный акт. При его составлении не достигнут необходимый уровень унификации и систематизации норм, которые ранее содержались в специальных законах. Фактически пока произведено только их объединение в рамках одного акта.
  2. При отмене действовавших ранее нормативных правовых актов "потерялись" некоторые важные положения, регулирующие конкретные отношения. Так, в ст. 513 ГК РСФСР имеется положение о запрещении использования произведения изобразительного искусства, в котором изображено физическое лицо, без согласия изображенного. Нормы, регулирующие использование объектов, являющихся изображением физических лиц, отсутствуют и в Законе РФ "Об авторском праве и смежных правах". В представленном проекте также нет таких норм, т.е. названный блок отношений остается неурегулированным. Также "потерялось" положение о том, что авторские права возникают с момента создания произведения.
  3. Статьи 1225, 1226 представленного проекта противоречат ст. 138 действующего Гражданского кодекса и ст. 2 Стокгольмской конвенции 1967 г., участницей которой, как известно, является Российская Федерация, и иным международным соглашениям в плане содержания понятия "интеллектуальная собственность": согласно ст. 138 ГК РФ это исключительные права; согласно ст. 1225 это результаты интеллектуальной деятельности в соответствии с приведенным перечнем. Налицо явное противоречие, причем носящее существенный характер. Термин "интеллектуальная собственность" в настоящее время является общепринятым, во всех международных соглашениях, в национальных нормативных правовых актах, в юридической доктрине сложилось устойчивое понимание данного термина в смысле ст. 2 Стокгольмской конвенции. Чтобы устранить данное противоречие со Стокгольмской конвенцией, необходимо:

а) указать в ст. 1225 такой вид интеллектуальной собственности, как права, относящиеся к "защите против недобросовестной конкуренции";

б) предусмотреть специальную главу, регулирующую защиту против недобросовестной конкуренции, предусмотрев ее соответствие международным конвенциям в этой сфере;

в) указать в ст. 1225, что данный перечень не является закрытым, а включает "также все другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях";

г) предусмотреть специальную главу, содержащую правила правового регулирования иных, т.е. нетрадиционных, видов интеллектуальной собственности.

  1. Статья 1228 представленного проекта противоречит ст. 1225 того же проекта и п. 1 ст. 1228 противоречит п. 2 той же статьи по вопросу о разделении результатов интеллектуальной деятельности, созданных творческим трудом, и результатов интеллектуальной деятельности, не являющихся результатом творческой деятельности. Из текста приведенных статей позиция разработчиков проекта не ясна. Неясно также, как возникает и кому принадлежит исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный не творческим трудом. Очевидно, что к определению основополагающих концептуальных понятий "интеллектуальная собственность", "исключительные права" следует подходить более взвешенно, формулировки правовых текстов должны быть ясными, не допускающими двоякого толкования.
  2. В п. 6 ст. 1258 предлагаемого проекта вводится новый вид объекта охраны авторским правом, не предусмотренный действующим в настоящее время законодательством, - персонаж произведения. Это весьма специфический объект охраны, однако авторами проекта не раскрыто его содержание. Представляется крайне необходимым дать этому объекту развернутое определение. Тем более что в ст. 1225 проекта, где зафиксирован перечень охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, такой объект отсутствует, при этом существенно, что приведенный перечень является исчерпывающим.
  3. Неясным является определение нового вида нарушения, которое в проекте называется грубым нарушением исключительных прав, т.е. интеллектуальным пиратством, в частности не определен критерий определения крупного размера нарушения. Также нечеткой является формулировка по поводу оборудования, "специально предназначенного для нарушения исключительных прав". Такие нечеткие формулировки могут привести к серьезным проблемам при правоприменении указанных норм.
  4. Статья 1225 проекта выделяет новый объект - "содержание базы данных", тогда как действующим законодательством (например, п. 3 ст. 7 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах", Законом РФ "О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных") предусматривается в качестве объекта правовой охраны собственно "база данных". С учетом сложившейся правоприменительной практики такого рода нововведение не представляется целесообразным.

Проект, определяя новый объект как "результат работы по сбору и обработке составляющих ее материалов" (ст. 1331 проекта), лишь вносит большую неопределенность в понятие базы данных как объекта правовой охраны. Так, согласно ст. 4 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах" и ст. 1 Закона РФ "О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных" база данных - объективная форма представления и организации совокупности данных (статей, расчетов и т.д.), систематизированных таким образом, чтобы эти данные могли быть найдены и обработаны с помощью электронной вычислительной машины (ЭВМ). В отличие от проекта действующее законодательство определяет место базы данных в системе объектов интеллектуальной собственности (база данных - составное произведение, объект авторского права), определяет условия охраноспособности базы данных (база данных должна представлять собой по подбору или расположению материалов результат творческого труда).

Не представляется удачным сам термин, использованный для обозначения составных произведений - баз данных. Буквальное толкование термина "содержание базы данных" означает, что правовой охране подлежат прежде всего материалы, составляющие базу данных. Вместе с тем международный опыт правового регулирования отношений в данной сфере исходит из того, что главным в базе данных как объекте гражданских прав является способ подбора и организации данных. Сами данные могут являться, а могут и не являться объектами авторского права (ст. 3 Закона РФ "О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных").

Для исправления указанного недостатка следует значительно более точно, детально и последовательно, а не фрагментарно и приблизительно имплементировать положения, содержащиеся в Директиве ЕС о правовой охране баз данных, одновременно обеспечив соответствие Договору ВОИС по авторскому праву.

  1. Требует дополнительного обоснования необходимость наделения изготовителя базы данных исключительным правом на использование материалов, ее составляющих (п. 1 ст. 1332 проекта). Действующее законодательство вне зависимости от объема базы данных прямо предусматривает сохранение авторского права на произведения, включенные в базу данных. Более того, авторское право на базу данных признается только при условии соблюдения прав авторов, чьи произведения составляют базу данных. Охрана баз данных авторским правом не препятствует другим лицам создавать аналогичные базы данных из тех же материалов.

Представляется, что признание за изготовителем базы данных, пусть даже объемом более 10000 информационных материалов, исключительного права на составные материалы, исходя из правовой природы последнего, должно означать прекращение исключительных прав авторов данных материалов. Однако такой подход вряд ли можно признать соответствующим целям и задачам развития института правовой охраны интеллектуальной собственности. Кроме того, сам по себе арифметический подход к определению правового режима базы данных - при очевидной нечеткости примененной терминологии - нельзя признать удачным.

  1. Определение понятия "секреты производства" (ст. 1463 проекта) практически совпадает с определением понятия "коммерческая тайна" (ст. 139 ГК РФ). Таким образом, определение не позволяет обособить секреты производства в общем объеме конфиденциальной информации, определить границы соответствующего правового режима. Определение должно содержать состав признаков сведений, составляющих производственные секреты, которые позволяют обладателей ноу-хау наделить исключительным правом на их использование.
  2. Проектом не решается проблема практической реализации исключительных прав на секреты производства. Проблема доказывания факта правомерного обладания секретом производства требует создания механизма, позволяющего объективировать данные секреты в условиях хозяйственного оборота. Предпринимателю необходимо формально зафиксировать факт обладания ноу-хау. При этом ключевой проблемой является необходимость сохранения конфиденциальности ноу-хау при известном допуске к секрету независимых лиц. В качестве способа решения данной проблемы можно предложить механизм добровольного депонирования информации, составляющей производственный секрет, у независимой стороны (специализированной организации, нотариуса и т.п.).
  3. Статья 1229 проекта посвящена техническим средствам защиты авторских прав, что является актуальным и оправданным. Однако при этом не решены некоторые важные вопросы, связанные с применением указанных технических средств. В частности, вопросы правомерности применения технических средств и ответственности за обход технических средств защиты. Представляется целесообразным отразить в проекте положение о том, что применение технических средств защиты не должно наносить вред нормальному использованию объектов авторского права, а также дифференцировать ответственность за обход технических средств защиты в зависимости от цели обхода и наличия и характера наступивших последствий; предусмотреть случаи правомерного обхода технических средств защиты.
  4. В ст. 1487 проекта в отношении осуществления контроля со стороны лицензиара за соблюдением условия по обеспечению соответствия качества производимых или реализуемых товаров под маркой правообладателя целесообразно говорить не только как о праве, но и как о соответствующей обязанности. Тем более что в последнем абзаце указанной статьи закрепляется правило о субсидиарной ответственности лицензиата и лицензиара. Вряд ли целесообразно говорить об ответственности лицензиара, если он лишь вправе осуществлять контроль за соблюдением качества.
  5. Совершенно неоправданным с точки зрения логического построения структуры является включение в главу "Общие положения" норм, касающихся коллективного управления правами, компенсационного вознаграждения, а также патентных поверенных. Каждый из этих институтов нуждается в детализированном законодательном регулировании. Причем если исходить из логики разработчиков проекта, то такое регулирование должно быть осуществлено непосредственно в тексте четвертой части ГК РФ. Таким образом, возникает необходимость предусмотреть еще три главы, в которых уровень детализации правового регулирования должен быть на уровне, например, Закона об адвокатуре (применительно к патентным поверенным).

В заключение хотелось бы отметить, что российское законодательство об охране результатов творческой деятельности должно развиваться и совершенствоваться. Этот процесс тесно связан с развитием всей международной системы охраны интеллектуальной собственности, в котором наблюдается ярко выраженная тенденция сближения российского законодательства с международными стандартами в этой области. В данном контексте следует подчеркнуть необходимость комплексного и продуманного подхода при принятии решений, направленных на совершенствование правового регулирования столь сложного объекта гражданских прав.