Мудрый Юрист

Провинциальные адвокаты пореформенной России

Курнова Н.А., научный сотрудник Академии ФСО России.

Одним из основных принципов Судебной реформы 1864 г. была состязательность правосудия. Формирование института адвокатуры стало необходимым условием реализации Судебной реформы.

Судебные уставы 1864 г. учредили адвокатуру в виде коллегий присяжных поверенных при окружных судах и судебных палатах. Официальными представителями подсудимых в уголовном процессе, истца и ответчика в гражданском процессе были присяжные поверенные. В состав присяжных поверенных принимались лица, достигшие 25 лет, не опороченные судом или судебным приговором. Для присяжных поверенных был установлен высокий образовательный ценз. Ими могли стать только лица с высшим юридическим образованием и стажем работы по судебному ведомству не менее пяти лет. При приеме в присяжные поверенные учитывались нравственные качества кандидата, требовалось сдать квалификационный экзамен. Лицо, принятое в присяжные поверенные, принимало присягу, а список зачисленных в государственные адвокаты публиковался для всеобщего сведения в местной прессе. Присяжным поверенным жалование от казны не назначалось, но они получали вознаграждение от клиентов за оказанные услуги.

Состав присяжных поверенных формировался без участия государственных органов. Судебные уставы 1864 г. ввели корпоративное устройство адвокатуры, предполагавшее создание в округах судебных палат советов присяжных поверенных. Желающие вступить в это сообщество подавали прошение в совет присяжных поверенных, который и принимал решение. Например, в Орловской губернии прием и исключение лиц из числа присяжных поверенных, а также надзор за их деятельностью осуществлял совет присяжных поверенных при Харьковской судебной палате. При этом совет принимал во внимание не только сведения об обладании лицом всеми цензами, указанными в законе, но и все другие, "которые признает нужными". Отказ совета в приеме в число присяжных поверенных обжалованию не подлежал. Однако высший надзор принадлежал судебной палате и Сенату.

Обилие гражданских дел и нехватка квалифицированных кадров привели к возникновению так называемых деревенских ходатаев. Возникла потребность в законодательной регламентации деятельности лиц, оказывающих отдельные юридические услуги. 25 мая 1874 г. были приняты "Правила о лицах, имеющих право быть поверенными по судебным делам". В соответствии с ними поверенными в судах становились наряду с присяжными поверенными лица, получившие свидетельства на право ходатайствовать по чужим делам. Свидетельства выдавались судебными палатами, окружными судами и мировыми съездами и давали право ходатайствовать лишь в том судебном месте, которым они были выданы, при условии внесения поверенными ежегодной пошлины. А 6 июня 1874 г. был издан закон, учредивший наряду с присяжной адвокатурой институт частных поверенных.

Среди частных поверенных были люди, добросовестно выполнявшие свои обязанности, но встречались и такие, кто, борясь за доходы, не гнушался использовать для достижения цели приемы, порочившие саму идею адвокатуры. Иногда для того, чтобы выиграть дело, адвокаты распускали ложные слухи, склоняли участников процесса к лжесвидетельствованию, использовали улики, полученные незаконным путем. Так, в 1897 г. у земского начальника Малоархангельского уезда Орловской губернии разбиралось дело по обвинению фотографом Бабянским местного адвоката Миссюро и его жены за распространение ложных слухов с целью подорвать дело. Даже пресса отмечала, что это "небывалая для нас вещь - привлечение к суду частного ходатая вместе с супругою" <1>.

<1> Корреспонденция. Малоархангельск // Орловский вестник. 1897. 2 окт. N 263. С. 1.

Провинциальное общество понимало значение института адвокатуры и трудности его становления. В одном из номеров "Орловского вестника" за 1895 г. говорилось: "Русская адвокатура - слишком юное учреждение, ей нет еще и 30. Это мало для государственного учреждения, привнесенного из других стран, чтобы приобрести какую-то окраску. Адвокат должен быть не помощником частных лиц, а представителем общества; отстаивая попранное право частного лица, он должен делать это не ради только интересов этого лица, а главным образом, если не исключительно, во имя общественного интереса" <2>.

<2> Зайцев А. Один из вопросов адвокатской этики // Орловский вестник. 1895. 15 фев. N 42. С. 2.

Процесс формирования русской адвокатуры проходил медленно. Несмотря на увеличение приема на юридические факультеты университетов в Москве, Петербурге, Ярославле и других городах России, в последней трети XIX в. большое количество подготовленных специалистов быстро появиться не могло. С другой стороны, практикующие адвокаты искали место, где платили больше. Оборот капитала в провинции был небольшой, торговля и промышленность только начинали набирать темпы. Поэтому клиентуры, способной платить крупные гонорары, в российской глубинке было немного. Например, в первое десятилетие реализации реформы в округе Московской судебной палаты, кроме Москвы, только Рязань и Нижний Новгород имели 10 присяжных поверенных. В среднем в губернских городах насчитывалось от 3 до 5 адвокатов.

В судах провинциальных городов не хватало квалифицированных специалистов среди членов окружных судов, не говоря о служащих при судебных местах. Большая часть адвокатов предпочитала работать в больших городах, а не в провинции. Поэтому среди присяжных поверенных в российских губерниях значительное число составляли кандидаты на судебные должности, так как закон разрешал им выполнять обязанности поверенных, если таковых не хватало.

Из-за недостатка местных квалифицированных адвокатов существовала практика приглашения защитников из крупных городов. Правда, позволить себе это могли только состоятельные люди. В окружные суды Рязани, Орла, Калуги приглашались поверенные Москвы, Харькова, Петербурга. Участвовали в судебных процессах даже такие знаменитости, как Н.Ф. Плевако и А.И. Урусов <3>.

<3> Попова А.Д. Правда и милость да царствуют в судах (из истории реализации Судебной реформы 1864 г.). Рязань, 2005. С. 173.

Несмотря на наличие защитника в суде, процесс не всегда давал справедливый результат. Не всегда в полной мере соблюдался принцип состязательности, "суд, равный для всех," мог оказаться неравным. Это зависело от того, работал по какому-либо делу назначенный казенный защитник или частное заинтересованное лицо. По закону без просьбы подсудимого суд давал казенную защиту только несовершеннолетним; во всех прочих случаях было необходимо заблаговременно просить о назначении государственного адвоката и соблюдать известные сроки, иначе можно было остаться "беззащитным". Но случалось, что и заблаговременно поданное ходатайство оставалось без удовлетворения "за неимением свободных кандидатов на судебные должности".

Порой, как писала пресса, на скамье подсудимых оказывался человек невежественный и мало понимавший, что происходит перед ним во время судебного процесса. Допрос свидетелей судом, обращение к подсудимому производились официальным языком, который часто был совершенно непонятен ни присяжному заседателю, ни обвиняемому, ни собравшейся публике. Подсудимый волновался, смущался, путался в словах. Таким подсудимым защитник был просто необходим, иначе дело освещалось перед присяжными односторонне, и они могли вынести невиновному обвинительный приговор. "Положение подсудимого ужасное, и весь ужас его еще резче бросается в глаза, если наблюдатель из публики прослушает сряду два дела: одно с защитником, другое без" <4>. Например, 2 апреля 1897 г. в зале Кромского уездного съезда Орловского окружного суда с участием присяжных заседателей разбиралось дело крестьянина В.Е. Козлова, 25 лет. В ночь с 16 на 17 сентября 1896 г. В.Е. Козлов в приступе ревности убил мещанина В.Ф. Федотова. Подсудимый не имел защитника, а потому некому было добиваться учета смягчающих обстоятельств. Козлов был сразу обвинен и сослан на каторжные работы на 10 лет <5>. 21 сентября 1868 г. в Рязанском окружном суде слушалось дело по обвинению частного пристава Глагольева и его подчиненных в присвоении чужих денег при составлении описи вещей умершего Протопопова. Для защиты Глагольева из Москвы был выписан знаменитый адвокат А.И. Урусов. У остальных подсудимых защитниками были кандидат на судебные должности, секретарь съезда мировых судей и два канцелярских служащих. Подсудимые на данном процессе явно оказались в неравном положении: если Глагольеву позволили "выписать" себе адвоката из Москвы, то остальным пришлось довольствоваться менее квалифицированной помощью. Глагольева оправдали, а ведущую роль в этом сыграла возможность нанять высокопрофессионального адвоката <6>.

<4> Корреспонденция // Орловский вестник. 1895. 21 янв. N 19. С. 1.
<5> Судебные дела // Орловский вестник. 1897. 6 апр. N 92. С. 3.
<6> См.: Попова А.Д. Громкое дело // Буква закона. 2006. N 1 - 2. С. 103 - 104.

Еще одной особенностью начального этапа реализации судебных уставов было появление большого количества адвокатов-самозванцев. Контингент так называемых уличных адвокатов составляли отставные чиновники, бывшие волостные писари, мало-мальски грамотные мещане и крестьяне. Этим способом заработать занимались даже обедневшие дворяне. Главным для них была не помощь в отправлении правосудия, а личное обогащение. Самозванцы-адвокаты узнавали, где заводилась какая-нибудь ссора или спор о земле, прибывали в селение и начинали подбивать крестьян на сутяжничество, ссорили соседей и т.д. Начиналось хождение по судам, клиенты несли к своим защитникам деньги, хлеб, сало. Нередко было и так, что адвокат, начавший дело в низшем суде, умышленно проигрывал его и переносил в высший суд, а сам брался защищать противника за двойную плату. В конце концов судебная волокита очень часто оканчивалась для мужика неоплатными долгами.

Существовала и другая категория деревенских ходатаев - "кляузников", составителей разных прошений и жалоб. Каждое село непременно имело одного, двух и даже трех составителей прошений, к которым обращалось за помощью все окрестное население <7>. С одной стороны, эти люди были единственными, кто мог помочь неграмотному крестьянину, но с другой - их деятельность носила неприглядный характер - непрофессиональная юридическая помощь, обман, денежные поборы.

<7> Деревенские ходатаи по судебным делам // Орловский вестник. 1891. 16 апр. N 102. С. 2.

Промышляли самозванцы-юристы не только в деревнях, но и в губернских центрах. Появлялись они в судебном учреждении обычно в день заседания, где выглядывали "жертв своей эксплуатации" <8>. И снова на удочку таких адвокатов попадали крестьяне как наиболее падкие ко всевозможным судебным процессам. В базарные дни клиентов ловили в кабаках. Такие люди любили хвастаться своими небывалыми подвигами юридического характера, производя большое впечатление на недальновидных клиентов рассказами о своем важном значении в юридическом мире. Брали за свою работу недорого - от 20 копеек до 1 рубля за жалобу, но много тратилось на выпивку. Ни о какой профессиональной этике здесь говорить не приходилось.

<8> Холин-Майский А.И. // Орловский вестник. 1896. 19 июля. N 188. С. 2; Местная хроника. Самозванцы-юристы // Орловский вестник. 1899. 29 апр. N 113. С. 2.

Общественные деятели того времени понимали всю пагубность последствий работы таких лжеадвокатов. Местная пресса изобиловала статьями, критикующими и разоблачающими деятельность самозванцев. "Наряду с эпидемическими болезнями: дифтеритом, скарлатиной, оспой, укушением бешеных собак, так называемые трактирные адвокаты служат одной из самых серьезных наших болезней" <9>.

<9> Корреспонденция // Орловский вестник. 1895. 28 фев. N 55. С. 3.

Таким образом, институт адвокатуры в провинции в результате реформы 1864 г. развивался двояким образом. В этот период шел процесс формирования корпуса профессиональных присяжных поверенных не только в столичных и крупных городах, но и в провинции. Граждане получили возможность защищать свои права в суде с помощью квалифицированных специалистов. Стало практиковаться привлечение столичных специалистов-юристов в российскую глубинку. Вместе с тем к концу XIX в. наблюдался недостаток государственных адвокатов, а имеющиеся не всегда отличались высокой квалификацией. Это привело к появлению многочисленной армии лжеадвокатов, не имевших юридической подготовки, преследовавших исключительно меркантильные цели, не руководствовавшихся ни профессиональной этикой, ни элементарными нравственными нормами. Доступность преимуществ нового правосудия часто зависела от имущественного положения человека и места его жительства. Таким образом, адвокатура как звено новой системы правосудия в первые десятилетия после введения Судебных уставов 1864 г. находилась в стадии становления. Этот процесс был характерен не только для столичных городов, но и для российской провинции.