Мудрый Юрист

Правовые последствия недобросовестного поведения участников арбитражного процесса: целесообразность и эффективность применения процессуальных норм

Ермаков А., доцент кафедры арбитражного процесса ГОУ ВПО "Саратовская государственная академия права", кандидат юридических наук.

Необходимость добросовестного пользования субъективными правами является одним из важнейших начал любой отрасли права. В арбитражном процессуальном законодательстве такое предписание закреплено в норме ч. 2 ст. 41 АПК РФ <1>, согласно которой лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. В качестве гарантии соблюдения данного правоположения законодатель обозначил наступление неблагоприятных последствий, которые фактически сводятся к единственной санкции: отнесению судебных расходов на лицо, злоупотребившее процессуальным правом (ч. 2 ст. 111 АПК РФ).

<1> Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. N 95-ФЗ // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3012.

Предложенный законодателем механизм борьбы со злоупотреблением в рамках процессуальных правоотношений свидетельствует, на наш взгляд, лишь о том, что проблема недобросовестного поведения субъектов актуальна и требует оперативного разрешения. Вместе с тем трудности в квалификации процессуальной недобросовестности и применении мер принуждения к нарушителям требований закона порождены именно неопределенностью правовой природы данного явления.

Критериев процессуальной недобросовестности мы не встретим в нормах права, прежде всего потому, что данная категория не определена на доктринальном уровне. Следует отметить, что за последние несколько лет цивилистическая процессуальная наука обогатилась рядом весьма интересных исследований в данной сфере. Однако многие вопросы, возникающие в правоприменительной деятельности арбитражных судов и становящиеся объектом теоретических исследований, так и остаются неразрешенными.

Понятие "добросовестность" является оценочной категорией, имеет достаточно широкое значение и может быть определено посредством различных правовых конструкций. В частности, добросовестность можно обнаружить в классических правовых презумпциях, одна из которых - презумпция добросовестности, по мнению ряда авторов, находит применение и в арбитражном процессуальном праве. Такая точка зрения основана ими на общеправовом характере данной презумпции <2>.

<2> См., напр.: Лукьянова В.Ю. Юридические презумпции в законодательстве о техническом регулировании // Законодательство и экономика. 2006. N 10. С. 32.

Следует, однако, отметить, что презумпция добросовестности легитимирована только в тех сферах правоотношений, субъекты которых связаны нормами материального права. Кроме того, сама нормативная конструкция ч. 2 ст. 41 АПК РФ воплощает желание законодателя предупредить участников процесса о необходимости добросовестного поведения. Если допустить существование в арбитражных процессуальных правоотношениях презумпции добросовестности его участников, то, видимо, вышеупомянутое императивное указание лишено всякого смысла.

Проецируя материально-правовую презумпцию добросовестности на сферу цивилистическо-процессуальную, можно определенно обнаружить начала презумпции невиновности, существующей, например, в уголовно-процессуальных отношениях. Но именно в силу специфики столь различных сфер правового регулирования заимствование положений презумпции невиновности и их применение в гражданском или арбитражном процессе не будет оправданно, прежде всего, с точки зрения самой сути цивилистического процесса.

Свое видение процессуальной добросовестности предложил Конституционный Суд Российской Федерации, в одном из своих определений указав, что добросовестное пользование процессуальными правами относится к условиям реализации принципов состязательности и равноправия сторон <3>. Как нам представляется, условия реализации упомянутых функциональных принципов судопроизводства предполагают наличие равных возможностей для беспрепятственного распоряжения процессуальными средствами защиты. Нарушение требования о добросовестном пользовании процессуальными правами посягает на публичные интересы, поскольку именно суд обязан создавать надлежащие условия для реализации прав участниками процесса. Для лиц, участвующих в деле, факт нарушения упомянутого предписания процессуальным "оппонентом" может быть юридически индифферентным с точки зрения возможности реализации тех или иных прав.

<3> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2000 г. N 269-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Костина Александра Федоровича на нарушение его конституционных прав статьей 213.1 ГПК РСФСР" // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 2001. N 2.

Существование и иных, различных по своему характеру подходов к определению природы процессуальной добросовестности свидетельствует о том, что в научной среде не сложилось единого понимания интересующей нас правовой категории. Анализ судебной практики, в том числе богато иллюстрируемой на страницах юридической литературы <4>, позволяет говорить об отсутствии единообразия и в вопросах применения арбитражными судами процессуальных норм о злоупотреблении правом.

<4> См. об этом подробнее, напр.: Приходько А.И. Воспрепятствование разрешению дел в арбитражных судах. М., 2006. С. 83 - 84 и др.

Решение данной проблемы следовало бы начать с уяснения сути злоупотребления процессуальным правом как единственной формы недобросовестного поведения по смыслу норм ст. 41 АПК РФ. В процессуальной литературе можно встретить различные определения указанной категории: и весьма лаконичные <5>, и детально развернутые <6>. Полемика с авторами, отстаивающими свое видение злоупотребления процессуальным правом, хотя и представляет интерес с теоретической точки зрения, в итоге сводится к вопросу о том, каково место процессуальных мер борьбы с данной разновидностью правонарушения в механизме процессуального принуждения с точки зрения эффективности правоприменительной деятельности арбитражного суда.

<5> См., напр.: Новиков А.Г. Гражданская процессуальная ответственность: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 8.
<6> См., напр.: Юдин А.В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. СПб., 2005. С. 120.

Пытаясь обозначить границы поведения субъектов внешними запретами процессуальных норм, мы непременно столкнемся с проблемой применения процессуальных санкций. Констатация злоупотребления правом сама по себе не влечет каких-либо правовых обременений для нарушителя, поскольку недобросовестность обретает процессуальное значение только при наступлении предусмотренных ч. 2 ст. 111 АПК РФ последствий. В их отсутствие вывод суда о злоупотреблении правом будет спорным с позиции обоснованности применения к субъекту мер процессуального принуждения.

В качестве иллюстрации приведем пример из практики Федерального арбитражного суда Московского округа.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 26.04.2006 по делу N А40-27297/04-15-322 на основании п. 4 ч. 1 ст. 150 АПК РФ было прекращено производство по иску ИП Г. к ООО "Сибирский берег-НПП", ГК "Сибирский берег" (третье лицо: АНО "РСИНЦ") о нарушении права на товарный знак "Путинка" по свидетельству N 250260 от 23.02.03 в связи с отказом представителя истца от иска.

Указанное Определение было отменено Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2006 N 09АП-7165/2006-ГК, дело направлено для рассмотрения по существу в суд первой инстанции. Апелляционный суд пришел к заключению, что при принятии судебного акта судом первой инстанции были допущены нарушения норм процессуального права: судом не были разъяснены последствия отказа от иска и прекращения производства по делу.

АНО "РСИНЦ" обратилась в ФАС Московского округа с кассационной жалобой на Постановление, с требованием его отменить и оставить в силе определение Арбитражного суда г. Москвы, полагая, что судом первой инстанции не было допущено нарушений норм процессуального законодательства, а потому у апелляционного суда оснований для отмены определения не было.

Обращаясь в арбитражный суд с апелляционной жалобой, истец ИП Г. подтвердил, что его представителю были разъяснены последствия отказа от иска. Вместе с тем в апелляционной жалобе истец сослался не на отсутствие у своего представителя полномочий на отказ от иска, не на нарушение прав третьих лиц, а на неопытность своего представителя, отсутствие у него до заседания информации о реорганизации ответчика, полагая, что данный отказ не выражает волю истца.

При таких обстоятельствах, когда истец, зная о последствиях совершения им определенных процессуальных действий, самостоятельно отказался от иска и этот отказ был принят, его обращение в суд с жалобой и требованием отменить судебный акт суд кассационной инстанции расценил как злоупотребление правом <7>.

<7> Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 27 ноября 2006 г. по делу N КГ-А40/10174-06 // СПС КонсультантПлюс.

Оставляя за рамками статьи размышления о возможности квалификации подачи жалобы на судебное решение как злоупотребления правом <8>, отметим, что в качестве неблагоприятного последствия для истца в данном случае выступила отмена постановления суда апелляционной инстанции. Вместе с тем анализ норм главы 35 АПК РФ позволяет сделать вывод о том, что отмена судебного акта ни прямо, ни косвенно не может быть обусловлена фактом злоупотребления каким-либо процессуальным правом. Кроме того, отмену судебного акта в процессуальной науке принято рассматривать как санкцию в отношении суда - если последним допущены нарушения, предусмотренные ст. 288 АПК РФ. Именно по причине нарушения требований норм АПК РФ судом апелляционной инстанции, а не в результате недобросовестной реализации истцом права на подачу апелляционной жалобы судебный акт был отменен.

<8> По схожему делу высказана точка зрения о незаконности совершения представителем процессуальных действий, не соответствующих правовой позиции истца // Комментарий судебных ошибок в практике применения АПК РФ / Под ред. председателя Арбитражного суда Свердловской области, д.ю.н., проф. И.В. Решетниковой (автор комментария к гл. 5 - А.В. Семенова). М., 2006. С. 105.

В качестве еще одного средства борьбы со злоупотреблением процессуальным правом в судебной практике называется взыскание расходов на оплату услуг представителя в разумных пределах. Довольно часто встречающаяся в судебных актах формулировка говорит о том, что данная мера отнесена к компетенции арбитражного суда и направлена на пресечение злоупотребления правом и недопущение взыскания несоразмерных нарушенному праву сумм.

Так, ФАС Западно-Сибирского округа, пересматривая решение от 26.04.2006 и Постановление апелляционной инстанции от 03.07.2006 Арбитражного суда Омской области, установил, что при защите своих интересов по делу индивидуальный предприниматель Ш. воспользовалась услугами Н., который оказывал юридическую помощь и выступал в качестве представителя ответчика в четырех судебных заседаниях.

Принимая во внимание характер спора, время, которое мог бы затратить представитель ответчика на подготовку материалов для рассмотрения дела, а также сложившиеся в регионе цены на услуги адвоката, суд кассационной инстанции указал, что с МУП г. Омска "Муниципальные рынки" в пользу ответчика подлежит взысканию 40000 руб. судебных издержек, а не 90000 руб. <9>.

<9> Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 7 ноября 2006 г. N Ф04-8094/2005(26987-А46-16) // СПС КонсультантПлюс.

Указывая на недопустимость злоупотребления правом на компенсацию расходов на услуги представителя, суд отказался от квалификации действий ответчика с позиций ч. 2 ст. 41 АПК РФ. Но даже если подобный вывод судом был бы сделан, характер правовых последствий для стороны не изменился.

Действительно, норма ч. 2 ст. 110 АПК РФ носит в первую очередь превентивный характер и призвана обеспечить баланс интересов противостоящих субъектов материально-правового конфликта. Несмотря на то что критерии разумности расходов постепенно получают должную апробацию, промежуточные итоги правоприменительной деятельности не снимают основного вопроса о характере последствий, которые влечет за собой квалификация в качестве злоупотребления правом требования о взыскании расходов представителя, выходящих, по мнению суда, за разумные пределы.

Независимо от характера действий сторон, результат будет один и тот же - уменьшение расходов до разумных пределов. Вывод о неблагоприятном характере данной санкции для лица, заявившего требование о компенсации таких расходов, будет весьма спорным. Заявляя подобное требование, лицо практически не рискует: в любом случае компенсация расходов будет присуждена, лицо знает о возможных рисках уменьшения суммы, и потому решение суда о частичном удовлетворении требования не будет носить ни предупредительного, ни карательного характера.

Основным ориентиром в механизме борьбы арбитражного суда с недобросовестным поведением лиц, участвующих в деле, являются целевые установки суда, а именно такие задачи судопроизводства, как предупреждение правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, формирование уважительного отношения к закону и суду. На достижение аналогичного результата направлены и некоторые санкции процессуального закона, в частности процессуальный штраф (нормы главы 11 АПК РФ). При этом и бремя несения судебных расходов, и уплата процессуального штрафа являются схожими мерами, поскольку обе носят имущественный характер.

Такая санкция, как взыскание судебных расходов, применяется по каждому делу (в случае рассмотрения его по существу) в отношении недобросовестного субъекта материальных правоотношений. Поэтому любое необоснованное обращение в суд так или иначе влечет одни и те же правовые последствия для заявителя: отнесение на него судебных расходов. Например, если заявлен иск, не имеющий правовых перспектив, то в его удовлетворении будет отказано, что повлечет применение нормы ст. 110 АПК РФ. В случае квалификации обращения в суд как злоупотребления правом, на лицо также могут быть отнесены судебные расходы, только на основании ст. 111 АПК РФ. Следовательно, обе упомянутые санкции, касающиеся взыскания судебных расходов, будут иметь различный характер: или компенсационный (при условии применения ст. 110 АПК РФ), или штрафной (при условии применения ст. 111 АПК РФ). Однако и в первом, и во втором случае речь идет о единственной мере ответственности в отношении недобросовестного субъекта, для которого не имеет значения, по какой из статей закона на него будет возложена обязанность нести бремя судебных расходов.

Аналогичный вывод можно сделать в ситуации, когда судебные расходы суд относит на ответчика, злоупотребляющего своими процессуальными правами. Маловероятно, что правый в споре ответчик, ожидающий разрешения дела в свою пользу, будет затягивать судебное разбирательство. Поскольку судебные расходы уплачивает виновная в возникновении конфликта сторона, независимо от того, злоупотребляла ли она каким-либо правом или нет, с точки зрения наказания норма ч. 2 ст. 111 вряд ли будет достигать желаемого результата.

Краткий экскурс в содержание процессуальной недобросовестности подводит нас к следующим выводам: во-первых, неопределенность данной правовой категории создает трудности в правоприменительной деятельности и выработке судебного единообразия в данном вопросе; во-вторых, санкции, которые применяют суды в отношении лиц, злоупотребляющих правом, универсальны, поскольку призваны пресекать незаконное движение процесса, вызванное любым нарушением процессуального регламента; в-третьих, предусмотренный АПК РФ механизм борьбы со злоупотреблением права не имеет ни характера наказания, ни превентивного характера. Указанные обстоятельства не способствуют достижению задач судопроизводства в должной мере, что свидетельствует, на наш взгляд, о низкой эффективности механизма борьбы с недобросовестными участниками процесса в его существующем виде.

Одним из средств повышения качества правоприменительной деятельности арбитражных судов в сфере пресечения и предупреждения недобросовестного поведения субъектов нам видится применение процессуальных охранительных мер с позиций использования презумпции недобросовестности лица, нарушившего требования процессуального закона, и презумпции отказа лица от участия в процессе при нереализации им тех или иных процессуальных прав. Потребность изменения приоритетов в защите прав субъектов правоотношений очевидна, подтверждением чему, в частности, является предложенный Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации проект федерального закона о внесении изменений в АПК РФ <10>. Такой подход к регулированию арбитражных процессуальных правоотношений не только существенно усилит превентивную функцию правосудия, но и обеспечит дополнительные гарантии по оперативной защите субъективных прав или законных интересов добросовестной стороне.

<10> Указанный документ размещен на официальном сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - www.arbitr.ru.