Мудрый Юрист

Разъяснение понятия "уголовное преследование"

А.П. РЫЖАКОВ

Рыжаков Александр Петрович, кандидат юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Тульского филиала Международного юридического института при Министерстве юстиции РФ, а по совместительству профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Тульского филиала Российской правовой академии Министерства юстиции РФ, профессор кафедры правовых дисциплин Тульского государственного педагогического университета им. Л.Н. Толстого, член редакционной коллегии научно-практического журнала "Правовой аспект", автор более чем 495 публикаций, в том числе 135 книг и 11 CD-rom дисков по уголовному, гражданскому и арбитражному процессу, он же автор учебников по дисциплинам "уголовный процесс" и "правоохранительные органы" для высших юридических учебных заведений, постатейных комментариев к старым и новым УПК РФ (РСФСР), АПК РФ и ГПК РФ (РСФСР). Общий объем публикаций превысил 4400 авторских листов.

Понятие "уголовное преследование" использовано законодателем при формулировании положений, закрепленных в УПК РФ. Тот же термин употребляется в налоговом (п. 10 ч. 1 ст. 333.36 НК РФ и др.), международном (п. "б" ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 25 октября 1999 года N 190-ФЗ "О ратификации Европейской конвенции о выдаче, дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней" [6] и др.) и некоторых других отраслях права. О конституционном смысле уголовного преследования упоминает Конституционный Суд РФ [5]. Нам же в настоящем комментарии хотелось бы четко очертить рамки того правового явления, о котором идет речь в уголовно-процессуальном законе - уголовно-процессуального понятия "уголовное преследование".

Значение термина "уголовное преследование" в определенной степени разъяснено пунктом 55 ст. 5 УПК РФ. Здесь, в частности, отмечается, что уголовное преследование - это "процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления". Более подробно данный правовой институт охарактеризован лишь в одном из нескольких имеющихся в продаже комментариев к УПК РФ [2. С. 39 - 40].

Автор данного комментария профессор А.П. Гуляев поясняет следующее. "Уголовное преследование - это комплексная процессуальная деятельность по уголовному делу, объединяемая единой направленностью на изобличение подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, т.е. деятельность, связанная с преследованием конкретного лица, уже поставленного в положение подозреваемого или обвиняемого".

Автор не объясняет, почему уголовное преследование - обязательно комплексная деятельность. Предположим, что данное свойство уголовного преследования предопределяется возможностью его осуществления одновременно или последовательно друг за другом несколькими субъектами уголовного процесса. С учетом того что в п. 55 ст. 5 УПК РФ упоминается лишь о стороне обвинения и, соответственно, здесь не перечислены все участники уголовного процесса, являющиеся таковой, думается, определение уголовного преследования украсило бы приведение в нем полного перечня лиц, осуществляющих процессуальную деятельность в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

Кого же из субъектов уголовного процесса процессуалисты считают стороной обвинения? По мнению Б.Т. Безлепкина, к стороне обвинения относятся государственный и частный обвинитель, потерпевший, гражданский истец и представители потерпевшего и гражданского истца [1. С. 32]. Это утверждение не вполне соответствует закону.

Согласно п. 6 ст. 5 УПК РФ государственным обвинителем является только поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу должностное лицо органа прокуратуры. Соответственно, государственным обвинителем не может именоваться прокурор, следователь, руководитель следственного органа, дознаватель, осуществляющие уголовное преследование на досудебных стадиях. Между тем пунктом 47 ст. 5 УПК РФ они отнесены к стороне обвинения вне зависимости от того, на какой стадии уголовного процесса ими осуществляется процессуальная деятельность.

Редакция ст. ст. 5, 22, 119 и некоторых других статей УПК РФ позволяет утверждать, что законодатель не считает законного представителя разновидностью представителя. Поэтому, перечисляя субъектов, составляющих сторону обвинения, среди таковых обязательно необходимо указывать и законного представителя потерпевшего. Именно так и поступили некоторые ученые. Одни в постатейном комментарии к ст. 20 УПК РФ лишь дословно переписали определение уголовного преследования, закрепленное в п. 55 ст. 5 УПК РФ [4. С. 44]. Другие дополнили его перечнем лиц, отнесенных согласно п. 47 ст. 5 УПК РФ к стороне обвинения [3. С. 44].

Между тем даже в п. 47 ст. 5 УПК РФ дан не полный перечень лиц, которые могут осуществлять уголовное преследование. Таковыми также являются:

<1> Под лицом, которому преступлением причинен вред, здесь и далее подразумевается не только физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный и (или) моральный вред, но и юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации.

Что орган дознания, начальник подразделения дознания, руководитель и члены следственной группы, в производстве которых находится уголовное дело, осуществляют уголовное преследование, думается, ни у кого сомнений не вызовет. Другое дело - два последних из названных субъектов уголовного процесса.

Начальник органа дознания отнесен нами к стороне обвинения не только потому, что его назначение в уголовном процессе во многом аналогично назначению руководителя следственного органа. В основном же его место в системе участников уголовного процесса предопределено правовым статусом и, прежде всего, его правом утверждать обвинительный акт (ч. 4 ст. 225 УПК РФ), а также его полномочием поручать дознавателю производство дознания (п. 17 ст. 5 УПК РФ), давать дознавателю обязательные для исполнения указания (ч. 4 ст. 41 УПК РФ) и др.

К числу субъектов, реализующих уголовное преследование, нами отнесено лицо, которому преступлением причинен вред. Указанный участник уголовного процесса не обязательно должен осуществлять уголовное преследование. Исходя из положений п. п. 47 и 55 ст. 5 УПК РФ, пока нет подозреваемого и обвиняемого, нет и уголовного преследования. Лицо же, которому преступлением причинен вред, по большинству дел в это время уже есть. Пока нет уголовного преследования, названный вид деятельности никто не осуществляет. Не может его реализовывать и лицо, которому преступлением причинен вред.

Но как только в уголовном процессе появляется подозреваемый или обвиняемый, в отношении указанных лиц осуществляется уголовное преследование. Реализовываться же оно не может без существенного вклада в эту деятельность лица, которому преступлением причинен вред. Данное обстоятельство позволяет отнести указанного субъекта (лицо, которому преступлением причинен вред, в отношении которого пока еще не вынесено постановление о признании его потерпевшим) к стороне обвинения, а значит, одновременно считать его самостоятельным субъектом, наделенным правом осуществления уголовного преследования.

Лицо, еще не признанное потерпевшим, в литературе принято называть пострадавшим. Поэтому в п. 47 ст. 5, ст. 20 и некоторых других статьях УПК РФ правильнее было бы говорить не только о потерпевшем, но и о пострадавшем.

Может возникнуть мнение, что к числу субъектов, осуществляющих уголовное преследование, должен быть также отнесен и близкий родственник умершего потерпевшего. В соответствии с ч. 2 ст. 318 УПК РФ именно ему предоставлено право подачи заявления по делам частного обвинения. Но эту позицию нельзя признать правильной. Уголовное преследование осуществляется только в отношении подозреваемого или обвиняемого. На момент же подачи заявления подозреваемых и обвиняемых в уголовном процессе еще нет. Подозреваемый и (или) обвиняемый могут появиться только после возбуждения уголовного дела. Согласно же ч. 1 ст. 43 УПК РФ после возбуждения уголовного дела частного обвинения лицо, по заявлению которого дело возбуждено, будет обладать правовым статусом частного обвинителя. Частный же обвинитель указан в перечне п. 47 ст. 5 УПК РФ.

Как только что было отмечено, до возбуждения уголовного дела не может быть подозреваемых и обвиняемых. Поэтому, думается, упоминание в определении А.П. Гуляева на уголовное дело ("деятельность по уголовному делу") не несет в себе содержательной нагрузки. Совершенно иное обращение А.П. Гуляева на объединение уголовного преследования одной направленностью. Данное свойство уголовного преследования как бы вытекает из того, что анализируемый вид деятельности осуществляется "в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления". Между тем это уже несколько иная и, как мне представляется, более точная его характеристика.

Несколько неудачным представляется неоднократно используемое автором словосочетание "поставленного в положение подозреваемого или обвиняемого". Мысль А.П. Гуляева понятна и, бесспорно, правильна. Однако форма выражения данной позиции могла бы быть несколько усовершенствована. Автор, скорее всего, хотел обратить внимание на то обстоятельство, что уголовное преследование, определение которого сформулировано в п. 55 ст. 5 УПК РФ, не может осуществляться в отношении лиц, обладающих правовым статусом, к примеру свидетеля. Пока лицо не наделено правами и на него не возложены обязанности подозреваемого или обвиняемого, в отношении него уголовно-процессуальная деятельность реализовываться может, но в каких бы целях она ни осуществлялась, уголовным преследованием с позиции уголовно-процессуального, а не конституционного права ее именовать нельзя.

А.П. Гуляев упоминает о существующем в науке <1> более широком понимании уголовного преследования, "включающем в себя 1) изобличение лица или лиц, виновных в совершении преступления; 2) меры по установлению события преступления" [2. С. 39 - 40, 64]. Уже то, что об этом говорит уважаемый автор, позволяет утверждать, что такая позиция имеется как минимум у него. Но, думается, в действующем уголовно-процессуальном законе под уголовным преследованием подразумевается несколько иное - не столь широкое правовое явление.

<1> А.П. Гуляевым не сделано сноски на источник, в котором опубликована данная позиция.

Заметьте, А.П. Гуляев обращает внимание на существовавшие до введения в действие действующего УПК РФ точки зрения на урегулированную УПК РСФСР 1960 года деятельность. Не будем рассуждать по поводу того, появился ли в России новый уголовный процесс, и, соответственно, можно ли позиции ученых, касающиеся явлений, урегулированных УПК РСФСР 1960 года, без их на то ведома использовать при разъяснении положений иного закона - УПК РФ 2001 года. Обратим внимание лишь на то, что в ч. 2 ст. 21 УПК РФ нет даже упоминания об уголовном преследовании. А поэтому как минимум редакция соответствующей нормы позволяет нам отказаться от утверждения, что законодатель в п. 55 ст. 5 УПК РФ противоречит ч. 2 ст. 21 УПК РФ.

В этих статьях не только говорится о разных правовых явлениях, но и данные явления законодатель именует не одинаково. Так что согласно УПК РФ уголовным преследованием следует называть только то понятие, о котором идет речь в п. 55 ст. 5 УПК РФ. Именно это значение данного словосочетание нужно иметь в виду, когда мы анализируем нормы уголовно-процессуального закона, где речь идет об уголовном преследовании.

Разъясняя понятие уголовного преследования, А.П. Гуляев приводит перечень моментов, с наступлением которых "реально начинается" уголовное преследование. По его мнению, таковое начинается в следующих случаях:

"1) уголовное дело возбуждено по деянию, совершенному известным лицом (на практике эту ситуацию называют возбуждением уголовного дела в отношении конкретного человека),

  1. человек задержан по подозрению в совершении преступления,
  2. к человеку применена мера пресечения до предъявления обвинения,
  3. в отношении человека вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого (если до этого не было того, что указано в п. п. 1 - 3)" [2. С. 40].

Автор не говорит, что приведенный им перечень исчерпывающий. А он таковым и не является. Так, по делам частного обвинения, когда по заявлению не проводилось досудебного производства, уголовное преследование начинается с момента констатации наличия в распоряжении мирового судьи оснований для назначения судебного заседания (ч. ч. 3, 4 ст. 319 УПК РФ), а также после соединения встречного заявления с первоначальным (ч. 3 ст. 321 УПК РФ).

Несомненно также, что в настоящее время уголовное преследование может быть начато и с момента письменного уведомления дознавателем лица о подозрении в совершении преступления (ст. 223.1 УПК РФ) определенного лица, после чего последний становится подозреваемым.

Исходя из изложенного выше анализа позиции А.П. Гуляева, а главное, из содержания п. 55, а также п. 47 ст. 5 УПК РФ и некоторых других статей УПК РФ, можно сформулировать определение уголовно-процессуального понятия "уголовное преследование". Уголовное преследование - это уголовно-процессуальная деятельность, осуществляемая прокурором, а также следователем, руководителем следственного органа, руководителем и членом следственной группы, дознавателем, начальником подразделения дознания, начальником органа дознания, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем, представителем, гражданским истцом и (или) его законным представителем, направленная на изобличение подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления.

Список использованной литературы

  1. Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). М.: ООО "ВИТРЭМ", 2002. 832 с.
  2. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. М.: Издательство "Экзамен XXI", 2002. 864 с.
  3. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. М.: ИКФ "ЭКМОС", 2002. 768 с.
  4. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; научн. ред. В.П. Божьев. М.: Спарк, 2002. 991 с.
  5. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 года N 11-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова" // Собр. законодательства РФ. 2000. N 27. С. 2882.
  6. Собр. законодательства РФ. 1999. N 43. С. 5129.