Мудрый Юрист

Рецензия на книгу а.в. Пчелинцева "свобода религии и права верующих в современной России" *

<*> Пчелинцев А.В. Свобода религии и права верующих в современной России. М.: Юриспруденция, 2007. 387 с.

Осипян Б.А., специальный корреспондент журнала "Представительная власть - XXI век: законодательство, комментарии, проблемы" Комитетов Государственной Думы Федерального Собрания РФ, член Союза журналистов РФ и Международной федерации журналистов, доцент, кандидат юридических наук.

Книга известного российского ученого-правоведа и адвоката, директора Института религии и права, главного редактора журнала "Религия и право" и старшего партнера адвокатского бюро "Славянский правовой центр" А.В. Пчелинцева "Свобода религии и права верующих в современной России", несомненно, представляет собой плод добросовестного, многолетнего, кропотливого научного исследования таких всегда актуальных конституционных проблем любого цивилизованного общества и государства, как религиозная вера и права личности, правовые гарантии свободы совести и вероисповедания, сотрудничество церкви, общества, государства и армии.

Вдумчивому и искушенному читателю в каждой строчке этой книги трудно не ощутить искренней заботы автора об исцелении духовных, нравственных, правовых, политических и прочих недугов своего Отечества, равно как и лично выстраданных и пережитых автором знания предмета своего исследования и солидного положительного опыта решения поставленных перед собой научных и практических проблем. Наиболее важным в этой книге нам представляется то, что в контексте юридического религиоведения разрабатывается научная концепция развития российского законодательства в области государственно-церковных отношений, показывается необходимость проведения государственной религиоведческой экспертизы при разработке и принятии тех или иных политико-правовых решений, правомерного диалога между религиозным образованием и светской школой, религиозными конфессиями и государством.

В постсоветский период развития российского общества и государства указанные вопросы стали объектом пристального внимания многих ученых, а также предметом многоразличных научных исследований и обсуждений. На фоне диссонирующего разноцветья мнений и общего нравственного упадка российского общества автор рецензируемого труда с глубоким сожалением говорит о живучести в сознании своих соотечественников "устаревших стереотипов и понятий", которые мешают реально решать проблемы религиозного образования и свободы совести в многонациональном и поликонфессиональном российском обществе и государстве. Вместе с этим он на основе накопленного личного опыта конструктивно предлагает реальные пути и дает конкретные научные рекомендации по совершенствованию законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях.

Автор книги не без основания отмечает, что "нынешнее российское свободолюбие лишено твердых мировоззренческих оснований, оно не более чем стихийный, эмоциональный протест против произвола и насилия", который обусловлен "непросвещенностью, неразвитостью идеалов свобод... разрушением основных понятий об уникальности и абсолютной ценности человеческой личности", а также укоренившейся материалистической идеологией рыночных преобразований (с. 7). Он уверен, что "Россия является страной христианской цивилизации, и только осознание основных христианских ценностей... может остановить пагубное развитие нашей страны... Христианство десакрализировало светскую власть и сделало любой земной авторитет относительным; человеческая совесть, стремление личности к добру и правде стали основным мерилом жизни государства и общества. ...Признание свободы совести - это признание личной подотчетности человека Богу, признание этой связи как основы человеческого существования, мировоззренческой основы, оградившей человека от власти кесаря и толпы. Все остальные права и свободы - лишь производное от основной свободы - свободы веры. ...Крещение Руси в 988 г. неизбежно должно было в итоге рано или поздно привести к провозглашению свободы совести, равно как и других прав человека..." (с. 8 - 9).

По глубокому убеждению автора, "осознание духовного, культурного и религиозного многообразия нашей Родины" является основанием как для национального единства, так и единства, солидарности и здоровья всей многонациональной и многоконфессиональной страны (с. 11). Рассматривая общетеоретические проблемы свободы совести и государственно-конфессиональных отношений как правовой институт, А.В. Пчелинцев считает свободную совесть каждого человека высшим критерием его нравственного сознания и самоконтроля, мышления и ответственного поведения. Без свободы совести человек может потерять все остальные Богом данные ему свойства, сам образ и подобие Божие, и потому государство обязано законодательно гарантировать эту меру возможного и ответственного поведения человека как основу правомерного сосуществования и благоденствия каждого человека и всего народа (с. 13 - 15). Он научно обосновывает необходимость непосредственной и беспрепятственной реализации "индивидуального права каждого человека выбирать любую религию, принадлежать к любой конфессии, иметь, менять, распространять и выражать любые религиозные взгляды, участвовать в религиозных богослужениях и обрядах..." (с. 16).

Однако нам представляется, что автору не надо забывать о том, что понятие "религия" имеет латинское происхождение (religare - связь) и означает не что иное, как духовную соподчинительную связь человека как нерукотворного творения Бога с его Творцом - Богом. Следовательно, свобода человека "не исповедовать никакой религии" (с. 16 - 17) нам представляется неправомерной "свободой" личности, подобия Лика Божия, от его совести как благой вести, с рождения запечатленной в душе и сердце каждого человека. Такая пагубная "свобода" человека от живительных корней своего бытия, как плод суеверия и недоразумения, может стать "камнем преткновения", отчуждающим нерукотворную разумную тварь от своего Творца, и потому не может быть достойна конституционного закрепления и защиты. Иначе говоря, свободный выбор каждого человека того или иного религиозного пути Истины-Бога не имеет ничего общего с неразумным и произвольным его выбором бесчисленного множества иных безбожных путей, ведущих к неминуемой болезни и смерти. Свобода выбора путей, ведущих каждого человека к стабильному внутреннему и внешнему порядку и личному спасению, не может быть абсолютной и безответственной, лишенной животворительной связи (религии) между жизнедающим и поддерживающим эту жизнь Творцом и подобной Ему своим образом и свойствами тварью в лике человека. Таким образом, всякая свобода от совести и связи с Богом (религии), образно говоря, есть смертоносный отрыв живой веточки от дерева, и если свобода такого отчуждения от Бога и самого себя неограниченна и длится очень долго, то веточка постепенно становится неплодоносящей и, наконец, вовсе засыхает. Стало быть, то, что ведет каждого человека и все общество к потере своего первозданного образа и подобия, к духовной гибели, нравственной анархии и безысходности, не может быть конституционно закреплено в качестве правомерной возможности и конституционной нормы человеческой жизни.

Когда мы говорим о свободе совести, то прежде всего имеем в виду ее свободу от всякого произвольного посредничества или вмешательства со стороны других людей или властных структур общества и государства, от какого-либо нежеланного внешнего воздействия на богоданный разум и автономную волю личности. Однако когда человек по причине своей духовной незрелости, неразумности и одержимости воли не сознает живой связи с Богом, давшим и поддерживающим его достоинство и жизнь, то он вовсе не является истинно свободным и нравственно вменяемым существом, а лишь остается невежественным рабом своих или чужих похотей и страстей. А если человек по той или иной причине не сознает своего богоданного достоинства, то говорить о тех или иных правах и свободах его становится излишним, поскольку он фактически перестает быть ответственным субъектом идеи права, равно как и стабильного душевного и общественного порядка.

Таким образом, "свобода человека от совести и религии" является противоречием в своем определении (contradictio in adjecto), неправомерным понятием и фактической неправомерной привилегией для суеверных и невежественных духовных и нравственных самоубийц. Впрочем, такое утверждение является лишь личным мнением человека, пишущего эти строки, искренне сочувствующего, но вовсе не желающего какого-либо преследования безбожных людей, ибо всякое принуждение в вопросах веры изначально есть неправда, грех и преступление.

Тем не менее положения самой Конституции должны быть правомерными и не должны официально провозглашать и защищать то, что может оказаться разрушительным как для души каждого человека, так и для правопорядка общества и государства в целом. Представляется, что эта идея тем не менее в какой-то мере может и должна стать основой для внесения в будущем соответствующих поправок <1> в ст. 28 Конституции РФ, а также в Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях".

<1> Имеется в виду прежде всего наличие конституционного умолчания о праве на проведение религиозной или безумной атеистической пропаганды, горькие плоды которой мы предостаточно уже вкусили в период безбожного советского строительства тоталитарного коммунизма и от привкуса которых многие из нас так и не смогли избавиться доныне. Поскольку всякий истинный Свет проистекает от Бога, то лучше говорить о религиозном Просвещении, а не о религиозной пропаганде, так как безбожного, атеистического "просвещения" по определению не бывает. Кстати говоря, по нашему мнению, конституционно-судебная "проверка на безбожие" должна стать самым главным предметом юридического религиоведения и основным вопросом при проведении государственной религиоведческой экспертизы того или иного политико-правового решения.

Может показаться, что эта идея полностью противоречит ст. 13 и 14 Конституции РФ, которые закрепляют принцип идеологического многообразия и объявляют Россию светским государством. Нам представляется, что указанные конституционные положения сами являются внутренне противоречивыми и логически непоследовательными. Дело в том, что ч. 2 ст. 13 Конституции РФ гласит, что "никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной". Невольно возникает вопрос: на основе каких идей, образов и ценностей составлена сама Конституция РФ? Неужели на основе конституционно гарантированного идеологического многообразия! Означает ли это, что Конституция РФ не имеет своего единого Образа или Лика или она изначально безобразна и безлика! Более того, что означает то, что "Российская Федерация - светское государство и никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной"? Означает ли это то, что деятельность Российского государства осуществляется на основе совершенно других ценностей, целей и принципов, нежели деятельность всех других духовных и неправительственных учреждений, или государство реализует одни и те же социальные цели, будучи функционально отделено от духовной власти и неправительственных организаций? Является ли разделение светской и духовной властей принципиальным или только функциональным? Что означает то, что "никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной и обязательной", тогда как в ряде государств некоторые религии могут и издревле являются таковыми? Зачем выдавать неправомерную выдумку иноземных безбожных "просветителей" за правомерную реальность, которая всегда была, есть и будет!

То, что не может быть религиозной веры по принуждению, это давно понятно многим. Но то, что государство не имеет никакой соподчиненной связи с Богом - Творцом Вселенной, с проявлением Его воли - идеей права, это, конечно, представляется невообразимым абсурдом. Государство не может быть конституционно объявлено безбожным навсегда, так как запасов врожденной совести представителей этого государства вряд ли хватит надолго для надлежащего исполнения ими своих должностных обязанностей и для ежедневной реализации идеи права и поддержания социального порядка. В этом не надо убеждать кого-либо, кто имеет хоть маломальское представление о мироздании и истории народов. Стало быть, для разработки правомерной конституции государственным мужам всегда нужна какая-то система непреходящих духовных ценностей и образов-идей, составляющих идеологию духа. Без соподчиненной и любовной связи с Богом (религии) такая духовная идеология как основание всякой правомерной конституции и правомерного государства немыслима и нереальна.

Образно говоря, ст. 13 и 14 Конституции РФ являются либо суетным и досадным заблуждением, проистекающим из невежественного детского подражания "отцам-основателям" безбожных западных конституций, либо злонамеренным и мучительным конституционным самоубийством. Представляется, что данные положения Конституции РФ являются самым вредным пережитком нашего безбожного "просветительского" или "коммунистического" прошлого, которое является адекватным отражением постепенно отживающих ныне "примитивных штампов официального безбожия" (с. 41). Авторам государственных конституций нельзя забывать о том, что все национальные системы права и государства изначально основываются на тех или иных непреходящих религиозных образах и ценностях, без которых временные государственно-правовые образования рано или поздно засыхают на корню. Вот почему любое государство конституционно обязано всячески поддерживать все религиозные конфессии и гарантировать свободу религиозного восприятия и преобразования мира. Как показывает история народов, сугубо временные представления о жизни человека и общества без понятия о вечности закономерно исчезают как тени при свете полуденного солнца.

Автор книги замечает, что ч. 1 ст. 30 Конституции РФ гарантирует свободу деятельности общественных объединений и предлагает внести в нее дополнение-поправку о таких же гарантиях свободы деятельности религиозных объединений. Полностью поддерживая мнение автора по указанному конституционному пробелу, думаем, что вопрос о предоставлении конституционных гарантий свободы деятельности религиозных объединений нужно решать именно на конституционно-законодательном уровне, а не на уровне многоликих и подчас противоречивых комментариев действующей Конституции и законодательства Российской Федерации. Дело в том, что согласно ч. 4 ст. 13 и ч. 2 ст. 14 Конституции РФ принцип равенства перед законом общественных объединений и религиозных объединений оговаривается законодателем отдельно и дважды. Это означает то, что российский законодатель усматривает существенное различие между этими двумя типами общественных объединений: в отличие от прочих общественных объединений религиозные объединения (функционально, не принципиально!) отделены от государства.

Что касается равного уважения к различным религиозно-миссионерским течениям в России, то, по справедливому мнению А.В. Пчелинцева, "не стоит забывать, что, если бы не миссионеры, христианство вряд ли укоренилось в России": "у его истоков стояли и прибывшие в Россию в IX веке христианские миссионеры, а также иностранные братья-миссионеры Кирилл и Мефодий", которые и создали славянский алфавит, письменность и православную культуру (с. 46). Точно так же без малочисленной "секты" апостолов Иисуса Христа и их последователей христианство вряд ли стало бы мировой религией, в том числе и основанием для православной веры в самой России. Стало быть, всякая фанатичная официальная охота церковных иерархов за так называемыми сектами (с. 103 - 109) может стать неправомерным тормозом для объединения верующих братьев во Христе и для достойного и своевременного восприятия "второго пришествия" Самого Господа нашего и Спасителя - Иисуса Христа, который заповедал всем нам любить друг друга, в том числе и врагов наших, а не угрызать и не уничтожать друг друга из-за наших временных неправомерных желаний, разрушительных страстей и любви к этому миру и к тому, что в этом мире <2>.

<2> Библия. Новый завет. Первое соборное послание святого апостола Иоанна Богослова, 2:15.

Исходя из горького опыта исторического прошлого России, А.В. Пчелинцев обосновывает необходимость более высокой духовной и правовой подготовки самих православных священнослужителей для предотвращения всяких гонений верующих, которые принадлежат к другим религиозным конфессиям (с. 64 - 67). В связи с этим автор книги предлагает программу учебного курса "Религия и право" для религиозного воспитания и образования уже верующих и еще не верующих людей в России. Далее он дает правовую оценку положений Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" со ссылкой на положения общепринятых международно-правовых документов. Для приведения действующего российского законодательства в соответствие с общепризнанными нормами международного права А.В. Пчелинцев предлагает в рамках юридического религиоведения проводить государственную религиоведческую экспертизу национального законодательства с целью его дальнейшего совершенствования (с. 93 - 103).

Разумеется, не всегда позиции автора рецензируемой книги по поводу тех или иных законодательных преобразований совпадают с нашим мнением, однако несомненным остается тот факт, что разработанный и предложенный им предмет "юридического религиоведения" имеет определенную перспективу в процессах изучения религиозных измерений национального права и законодательства. Именно эти научно установленные религиозные измерения права могут и должны стать правомерными критериями для проведения государственной религиоведческой экспертизы всех тех законодательных и политических решений, которые ежедневно принимаются в современной России.