Мудрый Юрист

Проблемы обеспечения конституционных принципов судопроизводства в российском уголовном процессе

Куленко О.И., заведующий кафедрой юридического факультета Челябинского государственного университета, доцент, кандидат юридических наук.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ (2001 г.) <1> привел функции прокуратуры в соответствие с Конституцией РФ 1993 г. и поставил прокурора на ведущее место в числе участников уголовного судопроизводства.

<1> Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // Российская газета. N 249. 2001. 22 декабря.

Вместе с тем при регламентации некоторых процедур судопроизводства, касающихся регулирования правового статуса, полномочий и функций прокурора как участника судопроизводства со стороны обвинения, уголовно-процессуальный закон допустил ряд отступлений от конституционных принципов судопроизводства, конституционных учредительных норм, а также от международных стандартов отправления правосудия, что, безусловно, требует исправления в целях обеспечения подлинной реализации в уголовном судопроизводстве не только прав и интересов стороны защиты в лице обвиняемого (подсудимого) и его адвоката, но и стороны обвинения в лице прокурора, а также потерпевшего.

Так, в соответствии с ч. 4 ст. 354 УПК РФ право кассационного обжалования судебных решений принадлежит государственному обвинителю или вышестоящему прокурору. То есть, исходя из данной нормы, это право не может принадлежать одновременно обоим этим должностным лицам <2>. Отсюда следует, что если помощник прокурора, участвующий в судебном разбирательстве дела в качестве государственного обвинителя, обжаловал судебное решение по уголовному делу, то прокурор, утвердивший обвинительное заключение и являющийся вышестоящим должностным лицом, не вправе приносить свое собственное апелляционное или кассационное представление со своей собственной аргументацией, не совпадающей с аргументацией государственного обвинителя.

<2> Божьев В. Пределы прав суда кассационной инстанции // Законность. 2003. N 11. С. 2 - 4.

Такое положение во взаимоотношениях вышестоящего и нижестоящего прокуроров в сфере уголовного судопроизводства противоречит конституционным принципам организации и деятельности прокуратуры России, согласно которым прокуратура Российской Федерации составляет единую, централизованную систему органов с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим (ст. 129 Конституции РФ), что предполагает безусловную процессуальную возможность вышестоящего прокурора пересмотреть решение нижестоящего прокурора в любой сфере прокурорской деятельности, в том числе в сфере уголовного судопроизводства. Данное суждение приобретает более достоверный и логически обоснованный характер, если учесть, что обвинение в судопроизводстве исходит не лично от самого прокурора, а от имени государства и прокурор, участвуя в суде, не перестает быть представителем государственной централизованной системы органов прокуратуры.

Уголовно-процессуальный кодекс не может противоречить Конституции РФ и, следовательно, должен предусматривать процедуру, дающую вышестоящему прокурору с соблюдением процессуальных правил (процедур) возможность полностью реализовать свою компетенцию, для чего в ч. 4 ст. 354 УПК РФ между словами "государственный обвинитель" и "вышестоящий прокурор" союз "или" должен быть заменен запятой <3>.

<3> Амирбеков К.И. Проблемы конституционности правового статуса прокуратуры в реформированном уголовном судопроизводстве // Интернет-журнал Ассоциации юристов Приморья "Закон": http://law.vl.ru.

Далее. Частями 7, 8 и действовавшей до 8 декабря 2003 г. частью 9 ст. 246 УПК РФ предусмотрено, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой безусловное прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части. Кроме того, государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может также изменить обвинение в сторону смягчения. В этом случае постановление или определение суда о прекращении дела не подлежит пересмотру ни в кассационном, ни в надзорном порядке, даже если вышестоящий прокурор, не согласившись с мнением нижестоящего, ходатайствует перед судом высшей инстанции о его отмене и направлении дела на новое судебное рассмотрение с участием другого государственного обвинителя.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. часть девятая ст. 246 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации признана не соответствующей Конституции РФ, что позволяет вышестоящему прокурору пересмотреть решение нижестоящего прокурора об отказе от обвинения путем кассационного обжалования решения, принятого судом в соответствии с позицией нижестоящего прокурора.

Конституционный Суд РФ подтвердил, что подобное законодательное положение прямо противоречит ст. 129 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой прокуратура Российской Федерации составляет единую централизованную систему с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору Российской Федерации. Из данной конституционной нормы следует, что Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры вправе как принимать решения, обязательные для нижестоящих прокуроров, так и отменять принятые нижестоящими прокурорами решения и прекращать осуществляемые ими действия.

В уголовном судопроизводстве наличие указанных полномочий обусловлено тем, что уголовное преследование и поддержание обвинения в суде по делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляются прокурором от имени государства в публичных интересах, и вышестоящий прокурор, если он установит, что нижестоящим прокурором соответствующие интересы не были обеспечены, вправе и обязан исправить обнаруженные отступления от требований закона. Иначе решение нижестоящего прокурора об отказе от обвинения превращалось бы в окончательное решение, которое, вопреки принципам правового государства, не может быть исправлено ни в рамках централизованной системы органов прокуратуры, ни судом <4>.

<4> Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан" // Российская газета. N 257. 2003. 23 декабря.

Конституционному принципу состязательности и равноправия сторон противоречит и ст. 405 УПК РФ, предусматривающая недопустимость поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора.

Суть данной процессуальной нормы заключается в том, что в результате надзорного пересмотра дела положение осужденного (оправданного) априори не может быть ухудшено по сравнению с решениями, вынесенными в нижестоящих судебных инстанциях. Это объективно ставит пределы для формулирования надзорных притязаний сторон и последующего их рассмотрения (разрешения) по существу судом надзорной инстанции.

Эта норма вступила в силу с 1 июля 2002 г., и все жалобы потерпевших, представления прокуроров, в том числе и Генерального прокурора РФ, если в них ставился вопрос об ухудшении положения обвиняемого, судами надзорных инстанций, в том числе и Президиумом Верховного Суда РФ, отклонялись со ссылкой на ст. 405 УПК РФ <5>.

<5> Ефимичев С.П., Шаруева М.В. Вопросы законности, обоснованности и справедливости приговора и решений судов кассационной и надзорной инстанции // Журнал российского права. 2004. N 11. С. 30 - 39.

Между тем положение ст. 405 УПК РФ достаточно спорно как с теоретических, так и с практических позиций. К примеру, не до конца ясно, с какими надзорными требованиями может обратиться в суд, например, потерпевший, в принципе не согласный с теми или иными моментами ранее вынесенных судебных решений. Обжаловать приговор в пользу осужденного он не может, так как это не входит в круг его частных интересов и составляет предмет надзорной жалобы самого осужденного (или его защитника) либо предмет реагирования (надзорного представления) прокурора.

Подавать жалобу в защиту своих нарушенных интересов, требовать изменения ранее вынесенного и вступившего в законную силу приговора в свою пользу также нельзя, ибо это повлечет ухудшение положения осужденного и, следовательно, судья уже по результатам проверки (ч. 3 ст. 406 УПК) вправе отказать в удовлетворении жалобы по достаточно формальным основаниям. В связи с этим остается неясным, какими соображениями руководствовался законодатель, внося потерпевшего в круг субъектов надзорного обжалования (ч. 1 ст. 402 УПК).

В необычное процессуальное положение поставлен и прокурор, который, с одной стороны, призван стоять на страже публичных интересов государства и общества, реагируя своим представлением на явную неправосудность приговора, а с другой - не может внести надзорное представление в защиту прав потерпевшего, государства и общества, если это может ухудшить положение осужденного <6>.

<6> См., напр.: Гаврилов Б.Я. Правовое регулирование защиты конституционных прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве. М.: Мир, 2004. С. 454.

Почему-то умудренные опытом практики, да и некоторые ученые мужи, основываясь на ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, ошибочно считали, что если приговор вступил в законную силу, то повторное рассмотрение этого уголовного дела даже после отмены приговора следует рассматривать как повторное осуждение за одно и то же преступление. Это и было препятствием к отмене приговора, вступившего в законную силу <7>.

<7> Ефимичев С.П., Шаруева М.В. Постановление Конституционного Суда РФ N 5-П от 11 мая 2005 г. и его значение для обеспечения законности // Российская юстиция. 2006. N 5.

Однако пересмотр дела в порядке надзора в сторону ухудшения положения незаконно оправданного и несправедливо мягко наказанного лица нельзя квалифицировать как возможность повторного его осуждения за одни и те же действия, ибо в этом случае юридические последствия предыдущего осуждения теряют силу, как и в случае пересмотра в сторону улучшения положения осужденного.

Принцип, заложенный в данной норме УПК РФ, противоречит Конституции РФ и потому, что российское уголовное судопроизводство не заканчивается кассационной инстанцией. Производство в надзорной инстанции является составной частью российского судопроизводства по уголовным делам, где в современных условиях, как свидетельствует практика, все еще исправляется много судебных ошибок, допущенных в судах первой и второй инстанций. Здесь судопроизводство по каждому уголовному делу, кроме первой и второй инстанций, имеет, по крайней мере, еще одну, а по некоторым делам даже две инстанции, рассматривающие дела в порядке надзора, где также должен соблюдаться конституционный принцип равноправия сторон, ибо каких-либо исключений для действия данного конституционного принципа в надзорной инстанции судопроизводства нет и не может быть.

Запрет стороне обвинения в лице прокурора и государственного обвинителя возбуждать процедуру пересмотра в порядке надзора судебного решения в сторону ухудшения положения осужденного противоречит, кроме того, международным стандартам отправления правосудия, а также правовой позиции Конституционного Суда РФ.

Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, а именно пунктом 2 ст. 4 Протокола N 7 (в редакции Протокола N 11) <8>, установлено, что право не привлекаться повторно к суду или повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства было допущено существенное нарушение, имеющее фундаментальный и принципиальный характер и повлиявшее на исход дела.

<8> Протокол N 11 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод "О реорганизации контрольного механизма, созданного в соответствии с Конвенцией" (Страсбург, 11 мая 1994 г.) // СЗ РФ. 1998. N 44. Ст. 5400.

По мнению Конституционного Суда РФ, из названного положения Конвенции и корреспондирующих ему положений (ч. 3 ст. 55) Конституции Российской Федерации следует, что федеральный законодатель вправе предусмотреть процессуальные механизмы и процедуры пересмотра и отмены вступившего в законную силу приговора суда в надзорном порядке, в том числе и в сторону ухудшения положения осужденного (оправданного), что равносильно улучшению положения потерпевшего. При этом исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда устранение судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов потерпевших. Отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое повлияло на исход дела, означало бы, что, вопреки принципу справедливости и основанным на нем конституционным гарантиям охраны достоинства личности и судебной защиты прав и свобод человека (ст. 17, ч. 1, ст. 19, 21 и 46 Конституции РФ), такое ошибочное судебное решение не может быть исправлено <9>.

<9> Постановление Конституционного Суда РФ от 17 июля 2002 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 УПК РСФСР и статьи 36 ФЗ "О прокуратуре Российской Федерации" в связи с запросом Подольского городского суда Московской области и жалобами ряда граждан // Российская газета. N 140. 2002. С. 15.

Только 11 мая 2005 г. под напором массы жалоб потерпевших, запросов Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Конституционный Суд РФ принял Постановление N 5-П по делу о проверке конституционности ст. 405 УПК РФ <10>.

<10> Постановление Конституционного Суда РФ N 5-П от 11 мая 2005 г. по делу о проверке конституционности статьи 405 УПК РФ в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива "Содействие", общества с ограниченной ответственностью "Карелия" и ряда граждан // Российская газета. N 106. 2005.

Согласно этому Постановлению ст. 405 УПК Российской Федерации в той мере, в какой в системе действующего уголовно-процессуального регулирования пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда она, не допуская поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора, не позволяет тем самым устранить допущенные в предшествующем разбирательстве существенные нарушения, ведущие к неправильному разрешению дела, т.е. такие нарушения, которые подпадают под критерий, предусмотренный п. 2 ст. 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в редакции Протокола N 11), не соответствует Конституции Российской Федерации, ее ст. 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19, 21, 46 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 123 (часть 3).

Впредь до внесения соответствующих изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство пересмотр в порядке надзора по жалобе потерпевшего, его представителя и по представлению прокурора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела допускается лишь в течение года по вступлении их в законную силу.

Хотя, как представляется, ст. 405 УПК РФ должна быть исключена вообще как противоречащая Конституции РФ, или для уравнения положения потерпевшего с осужденным, в соответствии с требованиями Конституции РФ, после слова "осужденного" в этой статье должно быть добавлено слово "потерпевшего", а в остальной части текст статьи должен быть оставлен без изменений, что привело бы в конституционные рамки и статус прокурора в производстве по делу в суде надзорной инстанции.

Положения, не соответствующие конституционному принципу состязательности и равноправия сторон (п. 3 ст. 123 Конституции РФ) и ущемляющие статус прокурора и других участников судопроизводства со стороны обвинения, содержатся в ч. 3 ст. 86 УПК РФ, регулирующей порядок сбора доказательств.

Так, участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения (дознаватель, следователь, прокурор) собирают доказательства обвинения исключительно в досудебном производстве и до передачи дела в суд предъявляют их участникам судопроизводства, в том числе стороне защиты (адвокату), в полном объеме с правом их фотографирования и копирования.

Иными словами, прокурор в суде всегда имеет в своем арсенале только те доказательства, которые собраны до направления дела в суд и предъявлены всем участникам до начала судебного разбирательства. В то же время защитник в соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК РФ может собирать доказательства защиты в период как досудебного, так и судебного производства, предъявляя их стороне обвинения только непосредственно в самом судебном заседании, когда сторона обвинения уже не в состоянии аргументированно их опровергнуть в условиях, при которых возврат дела на дополнительное расследование законом не предусмотрен.

Для устранения данного пробела и приведения прокурора, участвующего в судебном разбирательстве в качестве государственного обвинителя, в равные процессуальные условия с защитником в собирании доказательств необходимо в ч. 3 ст. 86 УПК РФ после слова "защитник" добавить словосочетание "и государственный обвинитель", что позволило бы государственному обвинителю и защитнику получать в качестве доказательств предметы, документы, иные сведения, опрашивать лиц и истребовать справки от организаций и должностных лиц. Таким образом будут устранены противоречия данной нормы конституционному принципу равноправия сторон в уголовном судопроизводстве.

Не соответствуют Конституции РФ ст. 413 и 418 УПК РФ, позволяющие суду надзорной инстанции отказывать в возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств при установлении возникших после завершения досудебного производства фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях осужденного или оправданного признаков более тяжкого преступления. Дело в том, что ч. 3 и 4 ст. 413 УПК РФ просто не предусматривают подобных оснований возобновления производства по уголовному делу.

Тем самым данные нормы необоснованно сужают конституционные полномочия суда по осуществлению правосудия и ограничивают конституционные гарантии прав и свобод человека и гражданина, включая право на судебную защиту.

Только 16 мая 2007 г. Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 18, 19 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52, положения пункта 2 части второй и части третьей ст. 413 и ст. 418 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с его ст. 237 - в той части, в какой они позволяют отказывать в возобновлении производства по уголовному делу и пересмотре принятых по нему решений ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, при возникновении новых фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления <11>.

<11> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 мая 2007 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Курганского областного суда" // Российская газета. 2007. 2 июня.

Некоторые ныне действующие нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ прямо и неоправданно ограничивают процессуальные права потерпевших, а также прокурора, стоящего на страже конституционных прав и интересов личности.

Например, ч. 1 ст. 318 УПК РФ предусматривает, что уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 115 (причинение легкого вреда здоровью), 116 (побои), 129 (частью первой - клевета) и 130 (оскорбление) Уголовного кодекса Российской Федерации, являются уголовными делами частного обвинения и возбуждаются путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем.

Согласно ч. 3 той же процессуальной нормы (в редакции Федерального закона от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ) <12> уголовное дело данной категории может быть возбуждено следователем, а также с согласия прокурора дознавателем только в случаях, когда потерпевший находится в зависимом состоянии или по иным причинам не способен самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами.

<12> Федеральный закон от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" // Российская газета. 2007. 8 июня.

Часть 5 ст. 318 УПК РФ предусматривает, что заявление должно содержать: наименование суда, в который оно подается; описание события преступления, места, времени, а также обстоятельств его совершения; просьбу, адресованную суду, о принятии уголовного дела к производству. И самое главное - данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности, и список свидетелей, которых необходимо вызвать в суд. Уголовное дело частного обвинения может быть возбуждено только в отношении конкретного лица, а не по факту, когда правонарушитель потерпевшему неизвестен.

Если поданное заявление не отвечает указанным требованиям, мировой судья на основании ч. 1 ст. 319 УПК РФ выносит постановление о возвращении заявления лицу, его подавшему, в котором предлагает привести заявление в соответствие с указанными требованиями и устанавливает для этого срок. В случае неисполнения данного указания мировой судья отказывает в принятии заявления к своему производству и уведомляет об этом лицо, его подавшее.

Таким образом, если физически и психически здоровый человек, в отношении которого совершено преступление, самостоятельно не установит виновного, свидетелей и их место жительства, его заявление не будет принято ни мировым судьей, ни в правоохранительных органах.

Указанные нормы уголовно-процессуального закона прямо противоречат статьям 2, 18, 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. N 7-П <13> положения частей второй и четвертой статьи 20 и части третьей статьи 318 УПК РФ в той их части, в какой они не обязывают прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя принять по заявлению лица, пострадавшего в результате преступлений, предусмотренных ст. 115 и 116 УК РФ, меры, направленные на установление личности виновного в этом преступлении и привлечение его к уголовной ответственности в закрепленном уголовно-процессуальном законом порядке, признаны неконституционными.

<13> Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. N 7-П "По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города Мурманска" // Российская газета. 2005. 8 июля.

В то же время конституционные права граждан, потерпевших от преступлений, предусмотренных ст. 129 и 130 УК РФ, по-прежнему не восстановлены.

Таким образом, российское уголовно-процессуальное законодательство содержит существенные противоречия и несогласованности с действующей Конституцией РФ, ущемляющие обусловленный ею правовой статус прокуратуры - ведущего участника судопроизводства со стороны обвинения. Ущербность данного обстоятельства заключается не только и не столько в том, что оно влияет на статус и возможности самой прокуратуры, сколько и столько в том, что это в значительной степени ущемляет конституционные права и свободы личности, в частности статус потерпевшего в уголовном судопроизводстве <14>.

<14> Амирбеков К.И. Указ. соч. С. 8.