Мудрый Юрист

Обеспечение законности в деятельности исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации с участием конституционных (уставных) судов

Иванин А.А., преподаватель Брянского государственного университета.

Павликов С.Г., доцент Российской академии правосудия.

Исполнительная власть в России, как известно, прошла долгий путь развития. Принято считать, что она была создана в результате проведения реформ государственной власти Александром I, который Указом от 8 сентября 1802 г. о Сенате учредил министерства. Как отмечают историки, реальная административная власть переходит к министерствам <1>. За более чем 200-летнюю историю исполнительная власть подвергалась постоянному реформированию. Только за годы суверенного демократического развития в России было шесть крупных реорганизаций органов исполнительной власти. Важным шагом в развитии этой ветви власти можно считать появление в соответствии с федеративным устройством государства органов исполнительной власти субъектов Федерации. При этом система исполнительной власти российских регионов строится по-разному в зависимости от оснований формирования, территориального признака, компетенции, порядка подчинения и т.д.

<1> См.: Рогов В.А. История государства и права России. IX - начало XX века. М.: Зерцало, 1995. С. 71.

Конституция РФ закрепляет особый статус органов исполнительной власти, который можно охарактеризовать, по мнению некоторых исследователей, как "доминирующий" <2>. Причем эта система сложилась как на федеральном, так и на региональном уровне. Органы исполнительной власти совместно с главой субъекта стремятся к перераспределению полномочий в системе разделения властей, что может привести к нарушению конституционного баланса власти. Особенно это опасно на переходном этапе развития государства.

<2> Бобылев А.И., Горшкова Н.Г., Ивакин В.И. Исполнительная власть в России: теория и практика ее осуществления. М.: Право и государство, 2003. С. 4.

В этих условиях практически единственным механизмом, способным препятствовать узурпации власти, является деятельность конституционной юстиции как на федеральном, так и на региональном уровне. Соответственно, актуальна разработка оптимальной модели взаимодействия органов исполнительной власти субъектов РФ с конституционными (уставными) судами. В российских регионах система органов исполнительной власти устанавливается во главе с высшим исполнительным органом государственной власти субъекта РФ, возглавляемым его высшим должностным лицом (руководителем высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ). Наименование должности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ) устанавливается конституцией (уставом) с учетом исторических, национальных и иных традиций данного региона. Им может быть президент или губернатор, глава правительства или глава администрации. В одних случаях они совпадают, в других нет, но все они наделены широкими полномочиями в сфере исполнительной власти. Состав правительства или администрации субъекта Федерации устанавливается конституцией или уставом, а также законом о правительстве (администрации). Однако в ряде случаев состав правительства или администрации не определяется в конституции (уставе) и легитимность этого органа проводится через его руководителя - председателя правительства, премьер-министра или губернатора.

В практике и законодательстве Российской Федерации не сложилось единообразного понимания системы исполнительной власти. В п. "г" ст. 71 и п. 1 ст. 77 Конституции РФ закрепляются "система федеральных органов исполнительной власти" и "система органов государственной власти субъектов Российской Федерации". Таким образом, можно выделить две группы органов исполнительной власти субъектов РФ. В первую группу входят органы, которые составляют вместе с федеральными органами исполнительной власти единую систему. Вторую группу образуют органы, которые создаются самими субъектами РФ. В связи с этим возникают проблемы во взаимоотношениях территориальных федеральных органов с властями субъектов Федерации, так как нормативные акты, в которых закреплены права, обязанности и ответственность этих органов, весьма противоречивы. Эта особенность обусловила наличие особенностей осуществления конституционного контроля в субъектах Федерации.

Практически во всех цивилизованных демократических странах издавна сложилась и успешно функционирует система контрольных органов. Контроль и надзор за деятельностью федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ осуществляется органами представительной, исполнительной и судебной властей, прокуратурой, руководителями и другими должностными лицами министерств, государственных комитетов, ведомств, функциональными контрольными органами. Достаточно важную роль в обеспечении конституционной законности в деятельности исполнительных органов власти в субъекте РФ играют органы судебной власти, и в первую очередь органы конституционного контроля.

Контроль в научной литературе традиционно представляют в виде двух взаимодействующих подсистем (субъектов и объектов контроля). Субъектами регионального конституционного контроля выступают, с одной стороны, органы конституционной юстиции, а с другой - органы исполнительной власти субъектов РФ. Объектами судебного контроля выступают прежде всего правовые акты, принимаемые последними.

Системы органов исполнительной власти различных российских регионов отличаются друг от друга количеством и формами составляющих их органов. Возглавляют эти системы президенты или губернаторы, главы правительств или главы администраций, все органы исполнительной власти можно разделить на органы общей, отраслевой и межотраслевой компетенции <3>. Как отмечалось, их особенности определяются с учетом исторических, национальных традиций и т.д.

<3> См.: Бобылев А.И., Горшкова Н.Г., Ивакин В.И. Указ. соч. С. 96.

Исполнительная власть субъектов РФ в своей деятельности должна опираться на принцип законности, который предполагает, что ее органы обязаны соблюдать нормы федерального и регионального законодательства, с одной стороны, а, с другой стороны, акты, принимаемые этими органами, не должны противоречить нормативным актам, обладающим большей юридической силой. По мнению А.Н. Лебедева, эта проблема частично решена путем легализации "скрытых" полномочий Президента Российской Федерации в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. Президент использует их для разрешения конфликтов между федеральным центром и субъектами Федерации, в том числе для привлечения к ответственности должностных лиц исполнительной власти <4>.

<4> См.: Лебедев А.Н. Статус субъекта Российской Федерации (основы концепции, конституционная модель, практика). М.: Институт государства и права РАН, 1999. С. 183.

По нашему мнению, необходимо создать региональный механизм ответственности органов исполнительной власти субъектов в случае нарушения ими основного закона субъекта. Решающую роль в этом должны будут играть органы региональной конституционной юстиции. Усиление их позиций не противоречит, а, наоборот, способствует реализации концепции укрепления вертикали исполнительной власти, построение которой предложил Президент Российской Федерации. В связи с этим практика оспаривания в суде противоправных действий или противоречащих законодательству актов должностных лиц субъектов РФ должна получить свое дальнейшее развитие.

В этом плане органы конституционного правосудия в силу предоставленных им полномочий способны играть значительную роль в обеспечении гражданских прав и интересов, в устранении злоупотреблений со стороны исполнительной власти. Институт индивидуальной конституционной жалобы занимает важное место в области защиты прав и свобод человека и гражданина. В настоящее время этот институт присущ большинству современных государств, что связано с практикой реализации идеи правового государства. Индивидуальная жалоба расценивается как важная гарантия защиты прав гражданина от произвола властей, а также как средство обеспечения и развития конституционно-правовых начал демократии <5>. Поэтому правомерно считать, что конституционная жалоба не только защищает индивида, но и способствует реализации принципа правового государства в части взаимосвязи органов власти с конституцией и законодательством, гарантирующим права и свободы человека. Более того, предоставляя гражданину право в качестве стороны вступать в спор с государством и его органами, институт индивидуальной жалобы содействует тем самым интеграции граждан в процесс управления государством и обществом, поскольку применение индивидуальной жалобы в определенной мере препятствует отчуждению населения от власти.

<5> См.: Хаманева Н.Ю. Судебный контроль за реализацией прав граждан в сфере исполнительной власти. М.: Институт государства и права РАН, 1999. С. 56.

Используя механизм индивидуальной жалобы в качестве защиты прав граждан, конституционное законодательство субъектов РФ наделяет его определенными специфическими качествами: кругом субъектов, предметом обжалования, условиями подачи жалобы и др.

Конституционная ответственность органов государственной власти субъектов РФ - это применение конституционно-правовых санкций или других неблагоприятных последствий к органам государственной власти субъектов РФ за нарушение ими норм конституционного права <6>. В связи с этим к компетенции конституционных (уставных) судов субъектов РФ отнесены вопросы определения соответствия нормативных правовых актов субъектов, принимаемых региональными исполнительными органами и должностными лицами, их конституциям, уставам.

<6> См.: Конституционное право субъектов Российской Федерации / Отв. ред. В.А. Кряжков. М.: Городец-издат, 2002. С. 409.

Федеральным законом от 6 октября 1999 года N 184-ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" (с посл. изм. и доп.) впервые на федеральном уровне комплексно установлена конституционно-правовая ответственность органов государственной власти и должностных лиц субъектов РФ за ненадлежащую реализацию ими своих полномочий.

В случае издания высшим должностным лицом субъекта РФ (руководителем высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ) актов, противоречащих Конституции РФ, федеральным законам, конституции (уставу) и законам субъекта РФ, если такие противоречия установлены соответствующим судом и указанное лицо не устранило противоречия в течение месяца со дня вступления в силу судебного решения, законодательный орган власти субъекта РФ может выразить ему недоверие, а решение об отрешении его от должности принимается Президентом РФ.

Конституционные (уставные) суды во взаимоотношениях с исполнительной властью наделяются компетенцией, которая закреплена конституциями (уставами), специальными актами об органах конституционного правосудия и иными правовыми актами. Следуя классификации, предложенной В.А. Кряжковым, полномочия можно условно разделить на: типичные, характерные для большинства изучаемых структур; нетипичные, но достаточно распространенные; а также эксклюзивные <7>.

<7> Там же. С. 505.

Наиболее типичным полномочием является разрешение дел о соответствии конституции (уставу) субъекта РФ нормативных актов исполнительных органов государственной власти, в том числе высших должностных лиц (президентов, губернаторов) (п. 1 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия), пп. "б" п. 1 ст. 101 Конституции Адыгеи, п. "а" ст. 101.1 Конституции Карачаево-Черкесской Республики, п. 1 ст. 45 Устава Тюменской области).

К нетипичным можно отнести полномочия, согласно которым конституционные (уставные) суды: проверяют акты министерств, комитетов и иных государственных органов субъектов Федерации (п. 4 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании); по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяют конституционность актов, примененных или подлежащих применению в конкретном деле, в том числе нормативных актов органов государственной власти субъектов Федерации (п. 4 ст. 101 Конституции Адыгеи, п. 3 ст. 100 Конституции Бурятии, п. 3 ст. 101.1 Конституции Карачаево-Черкесской Республики, п. 3 ст. 96 Конституции Ингушетии, п. 4 ст. 122 Конституции Кабардино-Балкарии, п. 4 ст. 95 Конституции Республики Марий Эл, п. 5 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании, пп. 2 п. 5 ст. 50 Устава г. Санкт-Петербурга); оценивают конституционность договоров субъекта Федерации, в том числе: не вступивших в силу договоров между органами государственной власти субъектов Федерации (пп. "д" п. 1 ст. 101 Конституции Адыгеи, пп. "б" п. 2 ст. 122 Конституции Кабардино-Балкарии, пп. 2 п. 2 ст. 93 Конституции Дагестана, пп. 4 п. 1 ст. 109 Конституции Татарстана, пп. "б" п. 2 с. 96 Конституции Ингушетии, пп. "б" п. 2 ст. 56 Устава Иркутской области), без учета момента вступления в силу договора между органами государственной власти субъекта и федеральными органами государственной власти (пп. "б" п. 1 ст. 100 Конституции Бурятии, пп. 1 п. 2 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия), п. 6 ст. 101 Конституции Северной Осетии - Алании); участие в процедурах, связанных с отрешением от должности высшего должностного лица субъекта Федерации либо оценкой каких-либо сторон его деятельности (п. 5 ст. 93 Конституции Дагестана, пп. "а" п. 7 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании, пп. 6 п. 7 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия), пп. "в" п. 1 ст. 74 Устава Ямало-Ненецкого автономного округа).

К числу эксклюзивных полномочий конституционных (уставных) судов относятся: проверка конституционности актов правоприменительной практики органов исполнительной власти (пп. 4 п. 5 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия)); дача согласия о наличии или отсутствии препятствий для проведения выборов в органы государственной власти (пп. 4 п. 5 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия)); участие в создании согласительных комиссий, рассматривающих споры и конфликты между органами государственной власти области и входящими в нее автономными округами (п. 3 ст. 56 Устава Иркутской области). В прежних редакциях конституций существовали и другие эксклюзивные полномочия: проверка конституционности ненормативных актов органов государственной власти, разрешение конституционно-правовых споров между органами государственной власти и общественными организациями (Тыва); участие в процедуре принятия присяги высшим должностным лицом субъекта Федерации (Адыгея, Хакасия, Татарстан). Но в действующих редакциях этих конституций нормы были исключены, что свидетельствует о тенденции унификации законодательства в сфере компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Федерации.

Важнейшими в перечне полномочий конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации являются полномочия, связанные с проверкой конституционности актов органов исполнительной власти. Помимо актов глав республик в проверку на конституционность в конституционных судах республик в составе РФ включают и акты исполнительной власти. Анализ конституционного законодательства субъектов позволяет выделить три модели проверок такого рода.

  1. Экспертиза конституционности только нормативных актов правительства республики (ст. 145 Конституции Республики Алтай; пп. 4 п. 1 ст. 106 Конституции Башкортостана; пп. 1 п. 2 ст. 93 Конституции Дагестана; пп. "а" п. 2 ст. 122 Конституции Кабардино-Балкарской Республики; п. 2 ст. 68 Конституции Карелии; пп. 2 п. 1 ст. 109 Конституции Татарстана; п. 2 ст. 58 Конституции Удмуртской Республики; пп. "б" п. 1 ст. 101 Конституции Адыгеи; пп. "б" п. 3 ст. 95 Конституции Республики Марий Эл; пп. 1 п. 2 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутии); пп. "а" п. 2 ст. 101.1 Конституции Кабардино-Балкарской Республики). Имеет специфику конституционное регулирование в Северной Осетии - Алании (пп. 3 п. 3 ст. 101.1): предметами их исследований (анализа) в Конституционном Суде Республики могут быть не только постановления, но и распоряжения Правительства Республики. Однако оба вида актов должны иметь нормативный характер, в ином случае они не могут подвергаться проверкам на конституционность.
  2. Проверка конституционности всех актов правительства республики (не только постановлений, но и распоряжений правительства) существовала ранее в Конституциях Адыгеи, Республик Марий Эл, Саха (Якутия), но в настоящее время эти нормы исключены. При этом пп. "в" п. 1 ст. 122 Конституции Хакасии закрепляет в качестве полномочия Конституционного суда разрешение дел о конституционности актов органов государственной власти Республики Хакасия. Учитывая, что Конституция не характеризует акты как нормативные, можно предположить, что речь идет и о ненормативных актах тоже.

Своеобразно конституционное регулирование в Республиках Бурятия, Карелия. В Конституциях этих Республик акты Правительств Республик прямо не названы как относящиеся к юрисдикции Конституционного суда Республики, но они подразумеваются в широких по содержанию формулах о подведомственности Конституционному суду Республики "нормативных актов органов государственной власти" - в Конституциях Бурятии (пп. "а" п. 1 ст. 100), Карелии (п. 2 ст. 68). Интересно отметить, что в предыдущих редакциях Конституций Бурятии и Карелии (Конституция Карелии 1973 г., с изменениями в 1984 - 1994 гг.; Конституция Бурятии в редакции от 22 февраля 1994 г.) акты Правительства прямо, в самостоятельной формуле закреплялись как относящиеся к предметам разбирательства в Конституционном суде Республики. Однако после внесения изменений и дополнений в Конституции Бурятии и Карелии методика конституционного регулирования изменилась.

  1. Особенности еще одной модели конституционного регулирования проверок конституционности в сфере исполнительной власти обусловлены широтой диапазона охвата конституционным контролем этой сферы. Согласно конституциям одних республик конституционный контроль ограничен проверками нормативных (либо и ненормативных) актов только центрального органа исполнительной власти республики - его правительства. Но в целом ряде других республик конституционные суды наделяются полномочиями рассматривать дела о конституционности не только правительств республик, но и иных (помимо правительства) высших органов исполнительной власти республики - пп. 4 п. 1 ст. 106 Конституции Башкортостана, п. 1 ст. 101 Конституции Бурятии, пп. "б" ст. 113 Конституции Дагестана; п. 2 ст. 68 Конституции Карелии; пп. 3 п. 1 ст. 88 Конституции Татарстана; п. 3 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании. Так, согласно Конституции Северной Осетии - Алании Конституционный суд Республики разрешает дела о соответствии Конституции Республики не только постановлений и распоряжений Правительства Республики, но и актов министерств, государственных комитетов, других органов государственной власти. Наконец, укажем особенность Конституции Республики Коми: здесь предметом экспертизы в республиканском Конституционном суде могут стать нормативные акты не только Правительства Республики, но и главы Республики Коми - руководителя Правительства (пп. "а" п. 2 ст. 100 Конституции Коми).

В конституциях республик в составе РФ наряду с разрешением дел о конституционности важное место в перечне полномочий конституционных судов республик отводится рассмотрению споров о компетенции конституционно учрежденных органов власти. Теоретически могут быть выделены две наиболее распространенные категории споров о компетенции, разрешение которых с участием органов исполнительной власти в соответствии с конституциями республик отнесено к юрисдикциям конституционных судов республик. Во-первых, конституционный суд республики компетентен разрешить споры о компетенции между органами государственной власти республики, что закреплено: в пп. "а" п. 2 ст. 101 Конституции Адыгеи; в пп. "в" п. 2 ст. 100 Конституции Бурятии; в пп. "а" п. 2 ст. 101 Конституции Карачаево-Черкесской Республики; в пп. "а" п. 3 ст. 122 Конституции Кабардино-Балкарии; в пп. 1 п. 2 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия); в пп. 1 п. 3 ст. 109 Конституции Татарстана; в пп. 1 п. 4 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании.

Вторая категория споров, составляющих сферу юрисдикции конституционного суда республики, - споры о компетенции между органами государственной власти республики и органами местного самоуправления республики. Они предусмотрены: пп. "б" п. 2 ст. 101 Конституции Республики Адыгея; пп. "б" п. 2 ст. 100 Конституции Бурятии; пп. "б" п. 3 ст. 122 Конституции Кабардино-Балкарии; пп. "б" п. 2 ст. 101 Конституции Карачаево-Черкесской Республики; пп. 3 п. 2 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия), пп. 2 п. 3 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании, пп. 2 п. 3 ст. 109 Конституции Татарстана.

В завершение анализа полномочий конституционных судов республик на рассмотрение споров о компетенции отметим, что в сравнении с федеральным аналогом полномочия конституционных судов республик отражают не только республиканский уровень организации судебной власти, но и имеют предметное, содержательное своеобразие; причем в обоих случаях речь идет об ограничениях юрисдикции. Эти ограничения обнаруживаются по одним параметрам повсеместно, по иным - в отдельных республиках. Так, повсеместно в республиканских конституциях за конституционными судами республик признаются полномочия по рассмотрению лишь споров республиканского уровня. Как правило, споры о компетенции, в которых хотя бы одним из участников спора является Российская Федерация, не могут быть предметом разбирательства в конституционном суде республики. Исключение в этом плане составляет Республика Саха (Якутия), в Конституции которой записано, что "Конституционный суд Республики участвует в разрешении конституционно-правовых споров между Республикой Саха (Якутия) и Российской Федерацией" (п. 8 ст. 88). Но обращает внимание характер формулировки "участвует в решении", а не "разрешает споры", что означает, по-видимому, заявку на вторичную, вспомогательную роль Конституционного суда Республики относительно решения проблем, возникающих по поводу споров указанной разновидности. Таким образом, в республиканских конституциях выдерживается требование пп. "б" п. 3 ст. 125 Конституции РФ, где споры о компетенции между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ квалифицируются как сфера юрисдикции Конституционного Суда Федерации.

Что касается ограничений статусов судов по отдельным республикам, то они существовали в прежних редакциях конституций. К компетенции Конституционных судов Республики Марий Эл, Татарстана не был отнесен второй вид споров - споры между органами государственной власти республики и органами местного самоуправления республики, хотя дела, связанные с разрешением другой категории конституционных споров, Конституционному суду Республики Татарстан были подсудны.

Споры о компетенции подведомственны Конституционным судам Адыгеи, Чеченской Республики, только если хотя бы один из участников спора - орган государственной власти (п. 2 ст. 101 Конституции Адыгеи, пп. "а" п. 2 ст. 100 Конституции Чеченской Республики). Тем не менее в региональной практике получило распространение обжалование антиконституционных актов исполнительной власти субъекта РФ в суды общей юрисдикции.

Конституционный Суд Российской Федерации (Постановление от 11 апреля 2000 года N 6-П, Определение от 6 марта 2003 года N 103-О и другие) обосновывает необходимость осуществления функции нормоконтроля конституционными (уставными) судами субъектов РФ. В этой связи необходимо внести дополнения в п. 3 ст. 251 Гражданского процессуального кодекса в части закрепления подведомственности конституционных (уставных) судов.

В ряде Республик: Алтай, Дагестан, Ингушетия, Карелия - за конституционным судом республики не признается право на рассмотрение конституционных споров о компетенции, возникающих в пределах Республики, - ни по одной из названных выше категорий споров о компетенции. В Конституции Республики Тыва ранее упоминалось об ином виде конституционных споров, разрешение которых было отнесено к юрисдикции Конституционного суда: о конституционно-правовых спорах между общественными организациями и государственными органами. За Конституционным судом Саха Республики (Якутия) закреплено право на участие в разрешении споров Республики с Российской Федерацией.

Сфера юрисдикции конституционных судов республик в составе РФ охватывает и такой чрезвычайно важный аспект деятельности, как проверка конституционности закона (и иного нормативного акта), примененного или подлежащего применению в конкретном деле. Эти проверки осуществляются, как правило, по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов. Такая процедура предусмотрена: п. 3 ст. 100 Конституции Бурятии; п. 3 ст. 93 Конституции Дагестана; п. 4 ст. 122 Конституции Кабардино-Балкарии; п. 2 ст. 101 Конституции Карачаево-Черкесской Республики; п. 4 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия); п. 5 ст. 101 Конституции Северной Осетии - Алании; пп. "в" ст. 122 Конституции Хакасии. Однако в Конституции Карелии первоначально предусматривалось, что дела этой категории в Конституционном суде Республики могут рассматриваться лишь "по жалобам на нарушения конституционных прав и свобод" (п. 5 ст. 87 Конституции Карелии 1978 г. с изменениями в 1984 - 1994 гг.). Только с принятием Закона о внесении изменений и дополнений в Конституцию Карелии в текст Основного Закона было включено и положение о том, что анализируемый вид судопроизводства в Карелии может быть возбужден и по запросам судов.

Полномочия данной категории конституционных судов республик представлены в различных "версиях". Во-первых, можно разграничить их по такому критерию, как вид нормативного правового акта, нарушающий конституционные права и свободы. В большинстве субъектов РФ обжалованию подлежат законы, принятые парламентами субъектов, вместе с тем за конституционными судами республик, например Татарстана, признается право проверки и иных нормативно-правовых актов - нормативных правовых актов Президента и Кабинета министров Республики Татарстан, а также органов местного самоуправления.

Во-вторых, различными являются "география" и принадлежность к уровню федеративной организации (России или субъекта РФ) законов и иных нормативных актов, подвергаемых экспертизе в конституционных судах республик РФ. Так, согласно п. 4 ст. 96 Конституции Республики Коми Конституционный суд этой Республики по жалобам на нарушения конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона и иного нормативного акта, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, если эти законы и нормативные акты изданы "по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Республики и совместному ведению органов государственной власти Республики и органов государственной власти РФ". Очевидно, что речь идет о законодательстве и Республики Коми, и РФ, изданном по указанным двум сферам ведения. Такая модель регулирования создает проблему размежевания полномочий судебного конституционного контроля "по вертикали". Так, согласно Конституции Республики Марий Эл проверке на конституционность подлежат нормативные акты, относящиеся к ведению органов государственной власти субъектов РФ, совместному ведению органов государственной власти субъектов РФ и Российской Федерации (если в производстве Конституционного Суда Российской Федерации нет дела по аналогичному вопросу или принятого им решения).

Важное место в перечне полномочий конституционных судов республик занимают полномочия, касающиеся осуществления процедуры импичмента в отношении высших должностных лиц республик (форма конституционной ответственности, посредством которой решается вопрос о дальнейшем пребывании в должности). Соответствующие полномочия республиканских конституционных судов характеризуются разнообразием их содержания.

Прежде всего, разница в круге должностных лиц, на которых распространено действие конституционных норм об институте импичмента:

а) так, в ряде республик процедура импичмента представляет собой форму ответственности только одного высшего должностного лица республики, чаще - главы республики - президента (главы республики, иного первого должностного лица республики) - таковы формулировки Конституций: Дагестана (п. 5 ст. 93 Конституции Республики); Северной Осетии - Алании (пп. "а" п. 7 ст. 101.1 Конституции Северной Осетии - Алании), но в большинстве конституций эта норма исключена;

б) конституции других республик в составе РФ отождествляют процедуру импичмента со статусом не одного должностного лица (чаще - главы государства), а распространяют ее на широкий круг должностных лиц республики (высших ее должностных лиц). Так, в п. 6 ст. 88 Конституции Республики Саха (Якутия) говорится о роли Конституционного суда Республики в механизме отрешения от должности Председателя Правительства Республики, первого заместителя, заместителя Председателя Правительства и руководителей любого республиканского органа исполнительной власти.

Таким образом, анализ конституционного законодательства субъектов РФ показывает, что конституционные (уставные) суды обладают правовыми средствами контроля за обеспечением конституционной законности в деятельности органов исполнительной власти в субъекте Федерации, хотя при этом набор этих средств различен.

Существующая практика конституционных (уставных) судов показывает, что они рассматривают вопросы внутренней структуры органов исполнительной власти, порядка формирования и прекращения деятельности указанных органов. В частности:

  1. В условиях переходного этапа развития федеративных отношений важнейшим механизмом, препятствующим узурпации власти со стороны структур исполнительной власти, выступают органы региональной конституционной юстиции.
  2. Деятельность конституционных (уставных) судов по конституционному контролю за органами исполнительной власти способствует укреплению вертикали исполнительной власти.
  3. Региональное конституционное законодательство, закрепляющее компетенцию конституционных (уставных) судов в области обеспечения конституционной законности в деятельности исполнительных органов власти субъектов РФ, неоднородно, и его можно подразделить на три модели. Во-первых, во всех российских регионах суды осуществляют контроль за нормативными актами исполнительных органов государственной власти. Во-вторых, в ряде субъектов РФ - за актами министерств, комитетов и иных государственных органов субъектов РФ; по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяют конституционность актов, примененных или подлежащих применению в конкретном деле, в том числе нормативных актов органов государственной власти субъектов РФ; оценивают конституционность не вступивших в силу договоров между органами государственной власти субъектов РФ; без учета момента вступления в силу договора между органами государственной власти субъекта и федеральными органами государственной власти; участвуют в процедурах, связанных с отрешением от должности высшего должностного лица субъекта РФ либо с оценкой каких-либо сторон его деятельности. В-третьих, к числу редко встречающихся относятся полномочия: проверка конституционности ненормативных актов органов государственной власти и актов правоприменительной практики органов исполнительной власти; дача согласия о наличии или отсутствии препятствий для проведения выборов в органы государственной власти; разрешение конституционно-правовых споров между органами государственной власти и общественными организациями; участие в создании согласительных комиссий, рассматривающих споры и конфликты между органами государственной власти области и входящими в нее автономными округами; участие в процедуре принятия присяги высшим должностным лицом субъекта РФ. В связи с этим не исключена целесообразность унификации компетенции судов путем дополнения в ст. 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе РФ" полномочий по осуществлению контроля за правовыми актами органов исполнительной власти, проверки по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов конституционности актов, примененных или подлежащих применению в конкретном деле, участия в процедурах, связанных с отрешением от должности высшего должностного лица субъекта РФ.