Мудрый Юрист

Уголовно-процессуальный статус подозреваемого: понятие и содержание

Карцев А.В., редактор журнала "Уголовное судопроизводство".

В настоящее время Конституцией Российской Федерации провозглашено положение о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью и их защита гарантируется государством <1>. Обеспечение прав одних граждан зачастую на практике связано с ограничением прав и свобод других. Именно этим обусловлена необходимость в рамках осуществления принципа презумпции невиновности наделения лица дополнительным статусом, что позволяет личности компенсировать на ранних стадиях ограничение прав и свобод до установления истины по делу.

<1> См.: ст. 2, 45 Конституции Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. // Конституция и государственная символика Российской Федерации. М., 2004.

При этом следует отметить, что процессуальные права, обязанности и гарантии в уголовном судопроизводстве, степень их развития находятся в непосредственной зависимости от положения гражданина, его политического и правового статуса в государстве <2>. То есть принципы государства отражаются в Конституции, в уголовном законодательстве, а следовательно, обязательно трансформируются в уголовно-процессуальном праве. Развитость формы судопроизводства влияет на развитость форм процессуальных отношений, а это, в свою очередь, влияет и на отношения между лицами и органами, осуществляющими уголовное преследование, на их правовой статус.

<2> См.: Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981. С. 22. См. также: Определение Конституционного Суда Российской Федерации N 300-О от 27 декабря 2002 г. в связи с запросом Президиума Верховного Суда РФ и жалобами ряда граждан // СЗ РФ. 2003. N 1. Ст. 267.

В этой связи важным является вопрос исследования понятия и содержания правового статуса и основных его элементов применительно к такому участнику уголовного процесса, как подозреваемый.

Говоря о правовом положении личности в уголовном судопроизводстве, в юридической литературе принято выделять понятие "правовой статус" как юридически закрепленное положение субъекта в сфере уголовно-процессуальных отношений, включающее в себя совокупность прав, свобод и обязанностей данного субъекта <3>.

<3> Рассуждая о взаимосвязи функций и статуса, следует согласиться с точкой зрения А.М. Ларина, что "говорить о служебной роли, то есть о подчинении функций статусу, о выведении статуса из функций (или наоборот), не следует. Функции и статус в уголовном процессе - это понятия одного уровня". В то же время необходимо заметить, что уголовно-процессуальный статус определен законом, а функции вытекают из его анализа. См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 14.

Необходимо отметить, что в теории не существует единого мнения о соотношении понятий "правовой статус" и "правовое положение". Некоторые ученые считают, что термин "правовое положение" - более широкий институт, содержит в себе все правовые характеристики состояний гражданина, включая и его основу, ядро - "правовой статус" <4>. Действительно, "правовой статус" отражает только наиболее существенные связи и отношения личности с обществом и государством, которые опосредованы правовыми нормами.

<4> См.: Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 27 - 28.

Другие исследователи отождествляют данные понятия, считая, что они являются синонимами <5>. При этом их точка зрения основывается на том, что в большинстве словарей под статусом понимается правовое положение личности <6>.

<5> См.: Бекешко С.П., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 43; Зайцев О.А., Смирнов П.А. Подозреваемый в уголовном процессе. М., 2005. С. 71.
<6> См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1988. С. 624.

В то же время рядом авторов высказывается мнение о том, что применительно к участникам уголовного судопроизводства правильнее применять понятие "уголовно-процессуальный статус". Тем самым подчеркивается, что в соответствующем контексте речь идет исключительно о правовых возможностях личности, обеспечивающих ее законные интересы, а также надлежащее поведение в рамках отношений по уголовному делу. Следовательно, статус подозреваемого в теории должен определяться как комплексное межотраслевое правовое образование, сформировавшееся в результате взаимодействия норм и отношений различных отраслей права, при ведущей и определяющей роли уголовно-процессуальных норм и отношений, обеспечивающих оптимальное сочетание интересов установления истины по делу с интересами осуществления подозреваемым его конституционных прав и свобод <7>.

<7> Схожей точки зрения придерживались В.М. Корнуков, С.И. Пономаренко. См.: Корнуков В.М. Взаимосвязь государственно-правовых, административных и уголовно-процессуальных норм, регламентирующих процессуальное положение личности // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии. Волгоград, 1987. С. 103; Пономаренко С.И. Современные проблемы реализации процессуального статуса подозреваемого: Дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 40 - 42.

В общей теории государства и права разделяют правовой статус личности на общий (конституционный), специальный и индивидуальный <8>.

<8> См.: Зеленина О.А. Процессуальный статус участника уголовного судопроизводства и его изменение в досудебном производстве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 20 - 21.

Так, под общим статусом понимают статус гражданина государства, который определяет его основные права и свободы и является единым для всех. Данный статус закреплен в Конституции России и включает в себя наиболее общие положения личности как в обществе, так и в государстве.

Специальный же статус фиксирует особенности положения определенных категорий граждан, обеспечивает возможность выполнения их специальных функций в рамках единой деятельности, регулируемой отраслевым законодательством. Применительно к уголовному судопроизводству специальным (отраслевым) статусом следует считать статус субъекта уголовного судопроизводства.

Что касается индивидуального статуса, то в рамках уголовного процесса уголовно-процессуальный статус конкретного участника процесса (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший и т.д.) основывается на общем правовом статусе гражданина и на общем статусе субъекта уголовного судопроизводства, так как каждый участник судопроизводства считается субъектом уголовно-процессуальных отношений.

Наряду с указанной классификацией в теории выделяют более детальную классификацию правового статуса личности - в зависимости от уровня норм права, предоставляющих соответствующие права и закрепляющих обязанности. На основании данного критерия правовой статус личности другими учеными подразделяется на пять видов: международно-правовой, конституционный, отраслевой, специальный и индивидуальный <9>.

<9> См.: Серых В.М. Теория государства и права. М., 2002. С. 238.

Так, международно-правовой статус в сравнении с общим (конституционным) включает в себя общепризнанные принципы и нормы международного права, регламентирующие правовое положение личности <10>. На основе международно-правового и общего (конституционного) статуса каждая правовая отрасль разрабатывает отраслевой статус личности. Применительно к уголовно-процессуальному законодательству отраслевой статус заключается в определении статуса субъекта уголовно-процессуальных отношений, то есть любого участника, вовлеченного в сферу уголовного процесса.

<10> В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 УПК РФ нормы и принципы международного права являются составной частью правовой системы (законодательства) Российской Федерации. Таким образом, что касается вопросов определения процессуального статуса подозреваемого, а следовательно, и ограничения его прав и свобод, то регулирующее их внутреннее законодательство должно основываться на нормах международного права.

Однако в практической деятельности это вызывает ряд проблем. Так, не всегда рядовой следователь, осуществляя уголовное преследование, может руководствоваться в повседневной деятельности общепризнанными международными нормами и принципами, содержащимися в различного рода договорах. В то же время в случае противоречия внутреннего законодательства международному указанное несоответствие должно устраняться в пользу последнего. См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" // Российская газета. 2003. 2 декабря.

На наш взгляд, подобная практика приведет к тому, что следователи помимо своей основной задачи - расследования уголовных дел, занимаясь вопросами международного права, не смогут эффективно проводить расследование. Уголовный процесс станет излишне формализован. Поэтому устранением указанных противоречий должен заниматься законодатель, приводя в соответствие внутреннее уголовно-процессуальное законодательство с международным.

Специальный статус образуют права, свободы и обязанности, которые характерны для отдельных групп участников уголовного процесса, реализующих определенные функции (участники со стороны защиты, обвинения и суд).

Что касается индивидуального статуса, то его составляют права, свободы и обязанности конкретного участника уголовного процесса (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, защитник и т.д.), которые он приобретает в процессе активного участия в уголовном процессе. Любой гражданин вступает в уголовно-процессуальные правоотношения с момента, когда в установленном законом порядке и специально уполномоченными на то органами лицо привлекается в качестве участника судопроизводства. Именно с данного момента тот или иной участник уголовного процесса наделяется соответствующими правами на защиту прав и свобод, при этом одновременно на него возлагаются определенные обязанности.

Последняя классификация нам кажется наиболее удачной для определения уголовно-процессуального статуса подозреваемого. Она позволяет избежать проблемы при закреплении правового положения конкретной личности в уголовном судопроизводстве. Следовательно, понятие правового статуса конкретного участника отражает функциональную роль личности в системе уголовно-процессуальных отношений.

Таким образом, закрепленные в законе права, свободы и обязанности участников уголовного судопроизводства составляют основу уголовно-процессуального статуса конкретного участника (подозреваемого). Однако в науке правовой статус не сводят исключительно только к узкому его пониманию, то есть к наличию прав, свобод и обязанностей <11>.

<11> См.: Корнуков В.М. Правовая регламентация обязанностей участников уголовного процесса и возможности ее совершенствования // Вопросы уголовного процесса. Саратов, 1979. С. 59 - 60; Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. М., 2003. С. 50; Колмаков П.А. Права и обязанности лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера // Правоведение. 1985. N 3. С. 89; Пономарев И.Б. Обвиняемый в стадии предварительного расследования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1971. С. 6; Уголовный процесс: Учебник / Под ред. В.П. Божьева. М., 2002. С. 117.

Так, С.П. Бекешко, Е.А. Матвиенко считали, что "процессуальное положение участника - это его правовой статус в производстве по уголовному делу, обусловленный задачами уголовного судопроизводства и определяемый правами и обязанностями данного участника и их гарантиями" <12>.

<12> См.: Бекешко С.П., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 44.

В свою очередь, М.С. Строгович считал, что в содержание правового статуса должны включаться такие элементы, как: права, обязанности, правовые гарантии прав (способы охраны и обеспечения прав личности и способы обеспечения исполнения личностью ее обязанностей), правовая ответственность личности за неисполнение своих обязанностей <13>. В то же время основой правового статуса, по его мнению, являются права и обязанности.

<13> См.: Строгович М.С. Избранные труды. Т. 1. Проблемы общей теории права. М., 1990. С. 240 - 244.

Развивая идею М.С. Строговича, в теории права обязанности и процессуальные отношения, составляющие основу процессуального статуса, некоторые исследователи стали отождествлять с процессуальной формой и называть внутренней формой процесса. Под внешней же формой ученые понимали саму процессуальную форму: порядок, условия, последовательность осуществления уголовно-процессуальной деятельности <14>. Однако данная точка зрения была подвергнута критике М.Л. Якубом, который считал, что процессуальные отношения, как и процессуальная деятельность, имеют свое содержание и форму. В этой связи правовой статус, по его мнению, следует отождествлять с процессуальной формой, которая включает в себя как совокупность прав и обязанностей, так и определенный порядок и последовательность процессуальных действий <15>. Однако, на наш взгляд, подобная трактовка процессуального статуса чересчур широкая, и не следует ее отождествлять с понятием процессуальной формы уголовного судопроизводства. Так, в случае определения процессуального статуса подозреваемого через процессуальный порядок обеспечения его прав мы затрагиваем права и обязанности других участников уголовного судопроизводства (осуществляющих уголовное преследование). Тем самым происходит смешение процессуального статуса одних участников с процессуальным статусом других, что не представляется допустимым в уголовном судопроизводстве. Как нам кажется, в таких случаях возможна лишь корреспонденция прав одних участников обязанностям других - только в подобной ситуации будет соблюдаться процессуальный порядок, процессуальная форма и не будет "наслоения" одного процессуального статуса на другой.

<14> См.: Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы содержания и формы советского уголовного процесса // Сб.: Проблемы процессуальной формы в юридической науке и практике. Ярославль, 1972. С. 56.
<15> См.: Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981. С. 17 - 18.

Л.Д. Воеводин к элементам статуса относит права, обязанности, правоспособность, принципы и гарантии <16>. Схожей точки зрения придерживается В.В. Лазарев, однако среди указанных элементов особое значение он придавал юридической ответственности <17>.

<16> См.: Воеводин Л.Д. Содержание правового положения личности в науке советского государственного права // Советское государство и право. 1965. N 2. С. 42 - 50.
<17> См.: Лазарев В.В. Конституционное право: Учебник. М., 1999. С. 124.

В то же время Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев в своих исследованиях в структуре правового статуса выделяли процессуальные права и обязанности личности, правоспособность и дееспособность, законные интересы личности, гарантии прав и законных интересов <18>.

<18> См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 108 - 109.

Несмотря на вышеприведенные исследования, и в настоящее время в юридической литературе существуют различные мнения по поводу определения содержания правового статуса участника уголовного судопроизводства.

Так, Е.Э. Цибарт, раскрывая понятие правового статуса, включает в него процессуальную правосубъектность, субъективные права, субъективные обязанности, личные свободы, законные интересы <19>. Глубже данный институт разработали О.А. Зайцев, П.А. Смирнов: они к основным элементам правового статуса участника процесса относят гражданство в уголовно-процессуальном значении, правосубъектность, законные интересы, права и обязанности, гарантии прав и законных интересов <20>. Аналогичной точки зрения придерживается в своем исследовании и Ф.А. Богацкий <21>.

<19> См.: Цибарт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Оренбург, 2001. С. 66.
<20> См.: Зайцев О.А., Смирнов П.А. Подозреваемый в уголовном процессе. М., 2005. С. 73 - 74.
<21> См.: Богацкий Ф.А. Обеспечение прав подозреваемого при производстве предварительного расследования: Дис. ... канд. юрид. наук. Калининград, 2006. С. 57, 92.

Соглашаясь в общем с мнением П.А. Смирнова и О.А. Зайцева, мы полагаем неприемлемым использование термина "правосубъектность" в качестве составляющего элемента правового статуса, так как данное понятие уместно использовать при характеристике личности только в случаях, когда заранее известно, что она обладает полной правоспособностью и дееспособностью <22>.

<22> Схожей точки зрения в своем исследовании придерживалась О.А. Зеленина. См.: Зеленина О.А. Процессуальный статус участника уголовного судопроизводства и его изменение в досудебном производстве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 23.

Рассуждая о необходимости включения принципов <23> в правовой статус участника уголовного судопроизводства, необходимо отметить, что все принципы несомненно оказывают воздействие на поведение участников. Однако данное воздействие не носит форму конкретных предписаний. Они лишь выступают ориентирами должного поведения субъектов уголовно-процессуальной деятельности и находятся за рамками субъективных прав и обязанностей. Значение принципов для определения правового статуса слишком общее, и в силу своей природы принципы пронизывают все процессуальные отношения применительно ко всем участникам уголовного судопроизводства вне зависимости от их появления или выхода из процесса. В этой связи их использование как элементов правового статуса участников процесса нам кажется излишним.

<23> Под принципом (лат. principium - основа, первоначало) в философии понимают первоначало, руководящую идею, основное правило поведения. В уголовном процессе под принципами понимают правовые положения, закрепленные в нормативных актах, регулирующих производство по уголовным делам, общие идеи, которые выражают сущность уголовного судопроизводства и его демократическую направленность на защиту интересов личности. См.: Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. М.: Республика, 2001. С. 441; Башкатов Л.Н., Ветрова Г.Н., Донценко А.Д., Зажицкий В.И., Шестаков В.И. Уголовный процесс. М., 2000. С. 34 - 35.

Что касается такого элемента, как гражданство <24>, то мы считаем нецелесообразным его включение в структуру процессуального статуса подозреваемого по той причине, что гражданство является всего лишь юридическим основанием, предпосылкой пользоваться правами и свободами и выполнять установленные законом обязанности.

<24> Говоря о "гражданстве", под ним понимают устойчивую правовую связь лица с Российской Федерацией, выражающуюся в совокупности их взаимных прав и обязанностей. См.: ст. 3 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 62-ФЗ "О гражданстве Российской Федерации" // СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2031. В ч. 2 ст. 61 Конституции РФ указано, что Российская Федерация гарантирует своим гражданам защиту и покровительство за ее пределами. При этом в соответствии с ч. 3 ст. 62 Конституции РФ иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами России, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором (аналогичное положение закреплено в ст. 33 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3032). Применительно к уголовному судопроизводству в ст. 3 УПК РФ закреплено положение о том, что производство по уголовным делам о преступлениях, совершенных иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории Российской Федерации, ведется согласно правилам, закрепленным УПК РФ.

Более того, по нашему мнению, ряд факультативных элементов процессуального статуса следует признать выводными, вторичными по отношению к основным (так, процессуальная ответственность является выводным понятием от обязанностей, и они соотносятся между собой как род и вид) или институтами, которые выходят за пределы понятия правового статуса (как, например, гарантии прав и интересов) <25>.

<25> См.: Права человека: Учебник для вузов / Отв. ред. Е.А. Лукашева. М., 2003. С. 92.

Мы не можем согласиться с включением в правовой статус и правовых гарантий, под которыми в теории понимают правовые средства, при помощи которых участники уголовного судопроизводства защищают свои права и обязанности <26>. Несмотря на выделение гарантий прав личности и гарантий интересов государства, соотношение этих видов гарантий, данные средства закреплены законом и существуют вне зависимости от появления той или иной фигуры в уголовном судопроизводстве. Гарантии лишь обеспечивают участвующим в деле лицам возможность реализовывать предоставленные им права <27>, и в то же время гарантии позволяют уяснить действительные границы права личности. Именно поэтому данный институт находится за пределами понятия правового статуса.

<26> Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 56 - 60; Чупилкин Ю.Б. Гарантии прав подозреваемого в российском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2001. С. 46.
<27> См.: Добровольская Т.Н. Гарантии прав граждан в уголовном судопроизводстве // Сов. государство и право. М., 1980. N 2. С. 133; Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972. С. 8 - 9.

Интересной видится точка зрения С.И. Пономаренко, который в структуру содержания процессуального статуса подозреваемого включал: "понятие этого участника предварительного расследования", права, законные интересы и обязанности <28>. Использование как элемента понятия подозреваемого он объяснял тем, что оно напрямую регламентирует основания и порядок появления такого участника в процессе, а следовательно, и момент, с которого лицо наделяется статусом подозреваемого.

<28> См.: Пономаренко С.И. Современные проблемы реализации процессуального статуса подозреваемого: Дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 46.

Нам данная позиция исследователя кажется спорной, так как понятие подозреваемого (как и любого участника) определяется через признаки, его характеризующие: момент возникновения прав и обязанностей в новом правовом статусе, его правоспособность и дееспособность. Тем самым отпадает необходимость в использовании понятия как дополнительного элемента правового статуса подозреваемого.

Таким образом, анализ изложенных точек зрения позволяет нам сделать вывод, что наряду с совокупностью прав и обязанностей в качестве самостоятельных элементов в уголовно-процессуальный статус подозреваемого включаются: процессуальная правоспособность и процессуальная дееспособность, законные интересы.

В целях раскрытия содержания уголовно-процессуального статуса подозреваемого исследуем каждый его элемент в отдельности.

Условием реализации уголовно-процессуального статуса подозреваемого является процессуальная правосубъектность, которая охватывает собой и процессуальную правоспособность (способность лица быть участником уголовного судопроизводства, иметь и нести соответствующие права и обязанности), и процессуальную дееспособность (способность лица лично, самостоятельно реализовывать в процессе свои права и обязанности) <29>.

<29> См.: Зусь Л.Б. Об уголовно-процессуальной правосубъектности // Правоведение. М., 1974. N 5. С. 52.

Необходимо отметить, что уголовно-процессуальное законодательство не определяет момент приобретения лицом правоспособности. Исходя из общей теории государства и права, правоспособностью лицо начинает пользоваться с момента рождения и прекращает пользоваться только после своей смерти. Значит, потенциально каждый человек с момента своего рождения может быть субъектом уголовного процесса. Однако данная позиция правильна в случае, если речь идет только о защите интересов и прав личности, то есть с рождения уголовно-процессуальный закон защищает права и свободы будущих участников уголовного судопроизводства (потерпевшего, свидетеля и т.д.). В то же время, с другой стороны, при нарушении лицом прав других лиц в случае совершения преступления в отношении данного лица может быть инициировано уголовное преследование (установление и реализация уголовной ответственности в материальном праве) в установленных государством процессуальных формах. Исключительно в связи с попаданием лица "в орбиту" процессуальных действий и решений, связанных непосредственно с осуществлением уголовного преследования, у лица автоматически появляется способность быть участником уголовного процесса при достижении им возраста уголовной ответственности.

Поэтому применительно к подозреваемому как участнику уголовного процесса важно определить те процессуальные действия и решения, с помощью которых лицо вовлекается в процесс, а следовательно, определить начальный момент появления процессуальной правоспособности у лица. Это и будет являться в итоге основанием признания лица подозреваемым.

Как нам кажется, это возможно сделать только при рассмотрении вопроса о процессуальной дееспособности подозреваемого.

Говоря о дееспособности, под ней следует понимать "признанную уголовно-процессуальным правом психическую и физическую способность лица к самостоятельному совершению процессуальных действий или участию в них, то есть сознательному использованию своих уголовно-процессуальных прав и выполнению процессуальных обязанностей" <30>. Признание такой способности у лица возможно лишь в случаях, когда лицу на основании процессуальных решений и действий раскрывается суть сомнения в добропорядочности, а равно ограничиваются его права и свободы. Такие случаи предусмотрены в ч. 1 ст. 46 УПК РФ: вынесение постановления о возбуждении уголовного дела, составление протокола задержания, а также вынесение постановления об избрании меры пресечения до предъявления обвинения.

<30> Полосков П.В. Правоспособность и дееспособность в советском уголовном процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1985. С. 8. В соответствии со ст. 60 Конституции РФ дееспособность у граждан наступает с 18 лет.

Таким образом, лицо наделяется статусом подозреваемого не исключительно при возникновении процессуальной правоспособности, а при фактическом признании органом уголовного преследования наличия у лица процессуальной дееспособности.

Например, при задержании лица, подозреваемого в совершении преступления, сначала происходит фактический захват, затем доставление, а уже после этого составляется протокол задержания, в котором разъясняются права и обязанности подозреваемого. В данном случае лицо наделяется процессуальным статусом с момента объявления сущности сомнения, объяснения прав и обязанностей, то есть с момента признания наличия процессуальной дееспособности подозреваемого путем составления протокола задержания. В теории существует точка зрения, согласно которой лицо приобретает дееспособность, а равно и статус подозреваемого с момента устного объявления в соответствующей форме ему имеющегося подозрения (утверждение органа уголовного преследования о причастности лица к совершенному преступлению) <31>. Однако мы не можем разделять данное мнение, так как в подобной ситуации наделение лица статусом подозреваемого будет полностью зависеть от воли органа предварительного расследования, что возможно будет очередной предпосылкой для нарушений прав преследуемых лиц.

<31> См.: Аверченко А.К. Подозреваемый и реализация его прав в уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 2001. С. 40.

Дискуссионным является вопрос о возможности наделения лица статусом подозреваемого с момента фактического ограничения его прав при задержании <32>. Следует отметить, что, как правило, такая деятельность проводится до возбуждения уголовного дела органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, и не регулируется уголовно-процессуальным законодательством. По нашему мнению, данный вид деятельности должен относиться к оперативно-розыскной и регулироваться Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности". Это обусловлено возложенными законодателем на органы задачами и обязанностями по пресечению и раскрытию преступлений.

<32> См.: Башкатов Л.Н. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. И.Л. Петрухина. М., 2004. С. 92.

Как уже было отмечено выше, ошибочным, по нашему мнению, следует считать толкование Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. N 11-П в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова, в соответствии с которым рядом ученых <33> сделан вывод о том, что любую форму уголовного преследования ("когда ограничение прав становится реальным") следует признавать основанием для наделения лица процессуальным статусом подозреваемого. Речь же в Постановлении идет о моменте возникновения у лица конституционного права пользоваться защитником при "реальном" ограничении его прав, а не в связи с приобретенным уголовно-процессуальным статусом.

<33> См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П.А. Лупинской. М., 2004. Гл. 8, § 1. С. 114 - 115.

В УПК РФ не закреплен механизм обеспечения соблюдения прав лица при фактическом задержании и доставлении, следовательно, оно не может лично воспользоваться своими правами как участник уголовного процесса. Поэтому у лица возникает процессуальная дееспособность подозреваемого с момента составления протокола задержания, вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, применения меры пресечения. Именно с этого момента подозреваемый наделяется соответствующими правами для защиты своих прав и законных интересов (ст. 46 УПК РФ).

По мнению некоторых юристов, понятие дееспособности в уголовном процессе вообще лишено в ряде случаев теоретической и практической ценности, так как в уголовно-процессуальных отношениях волевое действие субъекта в большинстве случаев неотделимо от признанной за лицом способности обладать правами и нести обязанности в процессе, то есть правоспособности <34>. По нашему мнению, данная позиция не может считаться обоснованной, так как исследование данного элемента процессуального статуса имеет важное значение при обеспечении реализации прав подозреваемого в рамках осуществления в отношении его уголовного преследования, а равно и для успешного расследования уголовного дела.

<34> См.: Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962. С. 93.

В УПК РФ предусмотрен различный порядок проведения следственных действий в отношении подозреваемых, а следовательно, предусмотрены различные виды дееспособности. Так, согласно ч. 6 ст. 113 УПК РФ ("Привод") не подлежат приводу несовершеннолетние в возрасте до 14 лет, беременные женщины, а также больные, которые по состоянию здоровья не могут оставлять место своего пребывания (см. также ч. 2 ст. 108 УПК РФ "Заключение под стражу", ст. 423 УПК РФ "Задержание несовершеннолетнего подозреваемого. Избрание несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому меры пресечения", ст. 425 УПК РФ "Допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого").

Таким образом, процессуальная дееспособность может быть ограничена возрастом либо наличием психического расстройства, решением компетентных органов государства в определенных случаях, полом, состоянием здоровья <35>.

<35> См.: Теория государства и права: Хрестоматия в 2 т. / Сост. В.В. Лазарев, С.В. Липень. М.: Юрист, 2000. С. 354.

Кроме того, дееспособность <36> у участника судопроизводства может полностью отсутствовать. В качестве примера можно привести тот факт, что совершение общественно опасного деяния лицом, находящимся в состоянии невменяемости, либо лицом, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, делает невозможным назначение наказания и его исполнение (ч. 1 ст. 433 УПК РФ).

<36> В данном случае речь идет о деликтоспособности как виде дееспособности, которая заключается в способности нести юридическую ответственность за виновное нарушение норм права.

Анализ норм действующего УПК РФ свидетельствует о том, что объем правоспособности и размер дееспособности могут быть реализованы лицом максимально полно. Это возможно при полной процессуальной дееспособности подозреваемого. В этой связи правильно и допустимо будет использовать обобщающий термин "процессуальная правосубъектность".

Кроме определения момента появления правосубъектности, учитывая то, что подозреваемый является кратковременной и исключительной фигурой, важным было бы определить обстоятельства, при которых лицо перестает быть таким участником.

Анализ действующих норм УПК РФ позволяет сделать вывод, что лицо утрачивает статус подозреваемого в следующих случаях:

  1. при вынесении постановления о прекращении уголовного дела (ст. 24, 25, 213 УПК РФ);
  2. при вынесении постановления о прекращении уголовного преследования (ст. 27, 28, 213, 439, 443 УПК РФ);
  3. при вынесении постановления о привлечении его в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ) либо при составлении обвинительного акта (ст. 225 УПК РФ).

Однако наряду с указанными случаями некоторые ученые указывают на то, что момент прекращения нахождения лица в качестве подозреваемого должен быть связан еще и с прекращением применения к нему задержания или какой-либо из мер пресечения, когда данные меры послужили основанием для признания лица подозреваемым <37>. Однако, как нам кажется, с данной позицией нельзя согласиться, так как прекращение осуществления задержания и применения меры пресечения в отношении подозреваемого не исключают в дальнейшем возможности предъявления ему обвинения в совершении преступления. "Ограничение срока пребывания в положении подозреваемого тремя, десятью или тринадцатью сутками способно в отдельных случаях превратиться в непреодолимую преграду на пути успешного осуществления задач уголовного судопроизводства" <38>.

<37> См.: Навасардян В.Р. Право на защиту подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе. Санкт-Петербург, 2000. С. 27; Рыжаков А.П. Подозреваемый: понятие, права и обязанности. Научно-практическое руководство. Ростов-на-Дону, 2006. С. 46 - 49.
<38> Бекешко С.П., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 40; См. также: Зайцев О.А., Смирнов П.А. Подозреваемый в уголовном процессе. М., 2005. С. 80 - 81.

Кроме того, истечение сроков задержания или применения мер пресечения без вынесения постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования как основания для снятия статуса подозреваемого с лица лишает его возможности реализовать в уголовном судопроизводстве право на реабилитацию <39>. Это обусловлено тем, что орган уголовного преследования должен вынести обоснованное решение, признающее факт нарушения прав подозреваемого при применении в отношении его соответствующей меры принуждения.

<39> Автор придерживается той точки зрения, что в соответствии с действующим законодательством (гл. 18 УПК РФ) у подозреваемого появляется право на реабилитацию с момента наступления процессуального основания возникновения права на реабилитацию в конкретном процессуальном документе: постановлении о прекращении уголовного дела или уголовного преследования "по реабилитирующим основаниям".

Таким образом, нельзя отождествлять сроки нахождения подозреваемого в уголовном процессе со сроками применения в отношении его мер уголовно-процессуального принуждения, которыми он был вовлечен в процесс.

Рассматривая следующий элемент уголовно-процессуального статуса подозреваемого - "законные интересы", необходимо отметить, что под ними понимают такие интересы, которые непосредственно не выражены в законных субъективных правах и обязанностях, не закреплены в законодательной форме. Законный интерес есть простая правовая дозволенность, имеющая характер стремления, где отсутствует указание действовать строго зафиксированным в законе образом и требовать соответствующего поведения от других лиц <40>, но при этом не противоречащая нормам уголовно-процессуального права и общеправовым принципам.

<40> См.: Малько А.В. Законный интерес и субъективное право // Вопросы теории охраняемых законом интересов. Ярославль, 1990. С. 6 - 7.

Значение данного элемента для процессуального статуса подозреваемого велико. Как нам кажется, законные интересы содействуют совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, так как позволяют вскрыть резервы действующего законодательства в части регламентации вопросов, касающихся охраны интересов подозреваемого. То есть постоянное признание судебной практикой каких-либо интересов законными и общезначимыми становится предпосылкой для формирования соответствующего субъективного права у подозреваемого.

В этой связи для исследования понятия "субъективные права" можно провести различие между ними и законными интересами. Так, субъективное право может быть реализовано в любой момент времени, так как оно закреплено в соответствующих нормах УПК РФ (интересы, согласно УПК РФ, не гарантированы конкретной правовой нормой).

Говоря о признаках такого элемента уголовно-процессуального статуса, как права, следует раскрыть их признаки: гарантированность конкретной процессуальной нормой в виде корреспондирующих с ними обязанностей органов уголовного преследования, определенность и конкретность <41>.

<41> Подобная корреспонденция существует и в обратном направлении - при реализации органами уголовного преследования своих прав у подозреваемого возникают соответствующие обязанности. К сожалению, законодатель посчитал необязательным закрепление в ст. 46 УПК РФ основных обязанностей подозреваемого. Скорее всего, это продиктовано стремлением законодателя в первую очередь обеспечить права и свободы личности в уголовном процессе, тем самым подчеркнув еще раз основное назначение уголовного судопроизводства - защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения и ограничения ее прав и свобод (ст. 6 УПК РФ).

Различия между субъективными правами и законными интересами состоят в том, что: 1) они не совпадают по своей сущности, ибо законный интерес, в отличие от субъективного права, есть простая правовая дозволенность, имеющая характер стремления, в которой отсутствует указание действовать строго определенным в законе образом и требовать должного поведения от других лиц; 2) в законных интересах опосредуются только те запросы, которые нельзя еще обеспечить материально, финансово; 3) в законных интересах опосредуются стремления, которые право не успело трансформировать в субъективные права в связи с быстро развивающимися общественными отношениями; 4) в законных интересах отражаются менее значимые и существенные потребности; 5) законные интересы в большинстве своем формально в законодательстве не закреплены, не имеют четкой системы, менее конкретны, определенны; 6) законные интересы менее гарантированны, выступают менее совершенной формой опосредования потребностей субъектов и т.д.

Следует иметь в виду, что рассмотренные элементы уголовно-процессуального статуса являются гарантией государства от необоснованного уголовного преследования, позволяют признать некоторые формы уголовного преследования значимыми и реальными при ограничении прав и свобод человека в нашем обществе.

По мере развития демократических начал в обществе подобные ограничения признаются существенными, государство сразу же стремится обеспечить законный и обоснованный порядок уголовного преследования путем детальной регламентации наделения лиц статусом подозреваемого, параллельно предоставляя преследуемому лицу систему прав и законных интересов в виде закрепленного уголовно-процессуального статуса.

Подобная деятельность государства может быть охарактеризована и объяснена диалектическим законом единства и борьбы противоположностей, согласно которому, насколько бы ни была детально регламентирована деятельность по осуществлению уголовного преследования лица, настолько подробно будет закреплено его процессуальное положение, а следовательно, его субъективные права.

Подводя итог приведенным нами рассуждениям о уголовно-процессуальном статусе подозреваемого, считаем необходимым сделать следующие выводы:

  1. Осуществляя уголовное преследование в отношении лица, ограничиваются его права и свободы. В целях реализации принципа презумпции невиновности необходимо обеспечивать данное лицо дополнительными правами, обязанностями, то есть определять ему такое место в системе уголовно-процессуальных отношений, которое позволяет наиболее безболезненно компенсировать ограниченные права.

В этой связи юридически закрепленное положение участника в сфере уголовно-процессуальных отношений и является его уголовно-процессуальным статусом (уголовно-процессуальным положением).

  1. При вовлечении лица в сферу уголовно-процессуальных отношений важно определить не процессуальную форму его поведения (процессуальный порядок обеспечения его прав и свобод), а пределы дозволенного и необходимого поведения данного субъекта. Это становится возможным при раскрытии основных элементов уголовно-процессуального статуса, к которым следует относить: права, обязанности, законные интересы, процессуальную правоспособность и процессуальную дееспособность.
  2. Включение процессуальной правоспособности и процессуальной дееспособности в содержание уголовно-процессуального статуса обусловлено необходимостью определения момента, с которого у лица возникает возможность реализовывать предоставленные ему права, а также момента, с которого у лица появляется либо другой процессуальный статус, либо восстанавливаются первоначальные права и свободы.

Кроме этого, исследование вопроса процессуальной дееспособности имеет важное значение при обеспечении прав различных групп лиц (несовершеннолетних подозреваемых, беременных женщин подозреваемых, отдельных категорий граждан подозреваемых (глава 52 УПК РФ) и др.) в рамках осуществления уголовного преследования. Это позволяет дифференцировать процессуальные формы уголовного преследования с целью обеспечения реализации заложенных в Конституции России и УПК РФ демократических принципов.

  1. Анализ существующей структуры уголовно-процессуального статуса, оснований его приобретения, а также действующих норм УПК РФ позволяет сделать вывод, что лицо утрачивает статус подозреваемого в следующих случаях:
  2. при вынесении постановления о прекращении уголовного дела (ст. 24, 25, 213 УПК РФ);
  3. при вынесении постановления о прекращении уголовного преследования (ст. 27, 28, 213, 439, 443 УПК РФ);
  4. при вынесении постановления о привлечении его в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ) либо при составлении обвинительного акта (ст. 225 УПК РФ).